Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 39 (всего у книги 87 страниц)
– Мой отец, – при слове «отец» Хисес скривился, – послал бы сюда головорезов. Но вы к этому готовы.
– Определенно готов.
– Я делаю по-другому… Я выбираю миленький уютненький домик с простой любящей семьей. И предлагаю отцу семейства простой выбор. Либо он идет и убивает вас. Либо умрет его жена и дети. Не получится у него – я пойду в следующий миленький уютненький домик. И так до тех пор, пока не добьюсь своего. Понимаете?
– Да. Неплохая схема. Я не знаю, откуда ждать удара, и убийцы у вас низкого качества, зато практически бесконечные. Бесчеловечно, но довольно эффективно.
– Именно. Так что советую прекратить меня злить и делать, что я скажу. Сапожник…
– Так может стоило начать с того, чего вам нужно?
– Мне нужно, что бы эта ваша Алена вышла на ринг против девки Ито. И это еще не все.
– Хотите, чтобы она легла?
– А вы догадливый…
– Двести тысяч.
– Что? – Хисес непонимающе вскинул бровь.
– Двести тысяч, – Сапожник показал два пальца. – Наличными. И все будет.
– Вы, похоже, меня не поняли…
– А ты, малыш, похоже, забыл уточнить у местных, почему меня зовут «Сапожник». Спроси у своего Ито и приходи с деньгами.
– Думаешь, я приду с деньгами?
– Можешь не приходить. Но тогда боя не будет. Думай сам.
– Я это запомню.
Сапожник посмотрел, как Хисес и его люди удаляются, затушил окурок и кивнул.
– Запомнишь, малыш. Обязательно запомнишь.
– Зачем ты его взбесил? – спросила стоявшая все это время за цветастой ширмой хануми.
– Он – сын Бароза. А значит такой же параноидальный психопат, как и его отец. Если все будет слишком просто и по плану, это его насторожит.
– А если он действительно начнет войну?
– Тогда это похерит его план. Поэтому злобу затаит, но месть отложит на потом.
– Ты же не хотел ссорится с Бароза?
– Ложиться под них я хочу еще меньше. Если этот щенок прочувствует, что меня легко прогнуть, он уже не слезет.
– Кто между позором и войной выбирает позор, получает и то и другое, – хануми задумчиво процитировала мудрое изречение. – И что дальше?
– Надо понять в деталях, что они задумали. Устрой мне разговор с этой Тайгой. Приватный.
– Для этого придется чем-то занять Мисо и его шайку идиотов.
– Возьми остатки еды из лож, покидай на стол и скажи, что они могу доесть за боссом. Такие падки на халяву.
– Поняла. Сейчас сделаю.
– И позови Алену.
– Думаешь, стоит?
– Думаю, они найдут общий язык.
– Уже нашли, судя по тому, что Пантера ушла с ринга своими ногами.
– Как это связано?
– Она тебе не рассказывала?
– Нет.
– Тогда сам у неё спросишь.
Подмигнув, хануми вышла.
…
Тайга, нахмурившись, посмотрела на вошедшую в раздевалку делегацию. Северянка указала в сторону лавки, приказывая той сесть. Сапожник сел напротив и некоторое время задумчиво разглядывал узор из плитки на полу.
– Ты хочешь увидеть свою подружку живой? – начал он внезапно.
– Да, на…
– Тогда я могу тебе в этом помочь.
– Не надо, на. Я уже с Мисо договорилась, на.
– О чем?
– Секрет, на…
– Всегда надо иметь план «Б».
Тайга нахмурилась и в повисшей тишине стал отчетливо слышен шелест шестеренок в её голове. Затем она медленно кивнула.
– Да, на. Надо, на…
– Но чтобы тебе помочь, придется выяснить, что он задумал.
– Кто, на?
– Бароза.
– Это кто, на?
– Ты не знаешь, кто это?
– Нет, на…
– Твои друзья убили его братьев.
– Мы дохуя кого убили, на.
– Ладно, это сейчас не важно. Важно, что вас сюда привезли по его приказу.
– Да, на… Я поняла, на.
– И что же ты понимаешь?
– Тот хуй, что приходил на меня смотреть, это Бароза, на.
– Он приходил смотреть на тебя? Ничего интересного не говорил?
– Что бой будет послезавтра, на.
– Какой?
– Этот, на…
– Ясно… – Сапожник со вздохом потер переносицу, – А на твою подружку приходил поглядеть? Может, при ней что-то сболтнул?
– Я не знаю, на. У Келпи надо спросить, на.
– Верная мысль. Тем более, мы как раз выяснили, где она.
– Где, на? – Тайга решительно встала.
– И что ты собираешься сделать? Там куча народа с оружием.
– Похуй, на…
Видя, что Тайга настроена решительно, Сапожник повернулся к северянке. Та, вздохнув, снова указала в сторону лавки.
– Сядь.
– Где Келпи, на?
– Сядь! Или ляжешь!
– Где Келпи, на⁉
– Сядь я сказала!
Северянка шагнула вперед, сцепившись с Тайгой и некоторое время они давили друг друга. Затем северянка треснула Тайге в нос лбом и, пока та отвлеклась, двинула под колено, со всего размаху сажая на затрещавшую от этого лавку.
– Сиди, сука, пока еще раз не огребла и слушай, что тебе говорят!
– Где Келпи⁈
– Идиотка! Если тебя убьют при попытке к ней прорваться, она им будет тоже не нужна. Поняла? Кивни, если поняла! – Тайга наконец пришла в себя после вспышки ярости и медленно кивнула. – Вот и чудно. Все – она готова слушать.
– Спасибо, Аленушка… – Сапожник с улыбкой кивнул. – А ты, девонька моя, лучше её не зли. Тебе с ней еще драться. Ито обещал отрезать твоей подружке пальцы за проигрыш, верно? Так что от Алены зависит, пострадает твоя Келпи или нет.
– Так! А вот тут уже я не поняла! – вскинулась северянка. – Почему я об этом не в курсе?
– Не успел сообщить, – развел руками Сапожник. – Бароза-младший заходил ко мне вот только что. Угрожал, наезжал, требовал, чтобы ты вышла вот с ней на ринг.
– А отсосать у него он не требовал?
– Хуже. Он хочет, чтобы ты легла.
– Легла? Я⁉ – северянка вскинула брови и показала на себя пальцем, потом перевела его на Тайгу. – Вот под неё?
– Ага. И я уже пообещал, что это устрою. Не бесплатно, разумеется. Двести тысяч. Сто пятьдесят из них твои. Ну как в старые-добрые времена.
Повисла тишина. Северянка сперва долго, почти минуту смотрела на Сапожника, затем медленно перевела взгляд на Тайгу.
– Ну так-то деньги недурные… Будь со мной нежной, детка.
– Че, на? – не поняла та.
– Алена имеет ввиду, что она готова тебе подыграть, – пояснил Сапожник.
– Зачем, на⁉ Это подстава, на! Я так не буду делать, на!
– Рискнешь пальцами своей подружки?
– Нет, на… – Тайга мрачно засопела. – Просто это неправильно, на…
– Знаю… Но что поделать? Кстати, о твоей подружке. Черкни ей записку, чтобы она знала, что мы от тебя. Вашим фирменным почерком.
– Че писать, на?
– Давай подумаем… Ну, сперва, надо дать понять, что мы не абы кто, а «свои». И условный сигнал. Учитывая, как предстоит связываться, пусть дернет три раза.
– За че, на?
– Там ясно будет. Пиши… – Сапожник дал еще один листок, – А тут пиши, чтобы она повспоминала, что слышала интересного про Хисеса, его дела и планы. Ну и «люблю-целую», только коротко.
Тайга, взяв протянутый листок и карандаш, принялась чертить какие-то каракули. Дождавшись, когда она закончит, Сапожник забрал записки и, одобрительно кивнув, вышел. Хануми и северянка последовали за ним.
– Ли На – иди к Саньку пусть передаст это заложнице. Алена – узнай у персонала, с кем Бароза встречался в ложе.
– А ты чего будешь делать?
– Ждать, пока Хисес принесет деньги.
– То есть, он еще их не передал? – уточнила Алена.
– Я тебе больше скажу – он еще даже не согласился… – с мерзкой улыбкой сообщила хануми, подмигнув. – И ушел отсюда в бешенстве.
– Это пустяки. Он согласится, – отмахнулся Сапожник. – Вряд ли это все затевалось просто ради развлечения. На карту явно поставлено что-то крупное. Надо только понять, что именно!
– Заебись… – Алена сочно ударила кулаком в ладонь. – Но если выйдет так, что я лягу под эту дуру забесплатно, платить будешь из своего кармана.
– Поверь мне – заплатит как миленький. Я таких как он знаю хорошо.
…
Назад Хисес ехал в тяжелом молчании. Ито было неуютно находиться с ним без своих людей, так что он тоже в разговоры не лез. Вернувшись в особняк, Хисес зачем-то спустился в подвал, где держали Келпи и, усевшись на стул, минут пять смотрел на дверь. Потом обратил свое внимание на Ито, застывшего в почтительности рядом.
– Сапожник… Почему его так прозвали?
– Говорят…
– Говорят? То есть, ты сейчас хочешь пересказать мне местные сказки?
– Я не присутствовал при этом, господин. А те, кто присутствовал, распространяться о случившемся не желают. По определенным причинам.
– Какие тут все нежные, – Хисес приложился к своей коробочке. – Ну так что они говорят?
– Когда Сапожник завел свой первый клуб, еще в трущобах, банда, которая их держала, «предложила» ему покровительство. Он отказался. Тогда к нему послали трех человек, чтобы «переубедить». А через несколько дней тот, кто их послал, обнаружил у себя под дверью три пары сапог. По его колодке. И с татуировками, как на его людях.
– Точно какая-то ебаная сказка! – лицо Хисеса изобразило одновременно недоумение, удивление и брезгливость. – Что это должно было значить?
– Думаю, что это значило, что от него стоит отстать.
– Они отстали?
– Нет.
– И что?
– И все, господин.
– В смысле «все»?
– Где они – никто не знает. Просто исчезли. А Сапожника после этого стали называть «Сапожником».
– Я не тупой! Понял! – раздраженно отмахнувшись, Хисес задумался. – Эти сапоги – показуха для идиотов. Вот то, что потом они просто исчезли… Эта херня меня беспокоит. Еще такие случаи были?
– Сапожник пережил всех своих врагов, господин.
– И что это значит?
– Что врагов у него нет, – Ито развел руками. – Остальное – слухи. Не хочу утомлять вас местными сказками.
– Это плохо. Намекает на профессионализм. Устроить кровавую баню может каждый дурак. А вот сделать так, чтобы лишние люди исчезли тихо… Что известно о его прошлом? Откуда он?
– Судя по имени и фамилии – откуда-то с Арша. Залесец или кшездец. Может, белгранец.
– А слухи? Что говорят местные?
– Люди говорят всякое, – судя по улыбке, Ито доставило определенное удовольствие, что босс все-таки заинтересовался «местными сказками», – но есть те, кто утверждает, что видел у него жетон с крысой.
– И что?
– «Чумные Крысы» – отряд кшездской тайной полиции. Занимался борьбой с припольскими сепаратистами, используя разные нестандартные методы устрашения, чтобы не только ликвидировать бунтовщиков, но и запугать тех, кто им помогал. После войны их разогнали, обвинив в том, что из-за подобных методов припольцы взбунтовались в конце концов… Ну, это то, что я слышал…
Повисла тишина. Хисес уставился в одну точку, размышляя над услышанным. Затем кивнул, соглашаясь с собственными мыслями.
– Завтра передашь этому ублюдку деньги. Нельзя допустить, чтобы он ставил нам палки в колеса. Разберусь с ним потом. А сейчас отмойте ту суку – я хочу её трахнуть.
– Медноголовую суку, господин? – Ито с изменившимся лицом указал на дверь, – Вы уверены?
– Уверен.
– Ни в коем случае не оспариваю ваше решение… Но это может быть опасным.
– Я люблю, когда сопротивляются.
– Как прикажете, господин…
Ито кивнул своим людям. Двое встали перед дверью, третий открыл и они все вместе вломились в камеру, откуда раздалось злобное шипение, затем визг, звуки борьбы и, под занавес истошный вой боли. Один из этой троицы вывалился наружу зажимая кровоточащую кисть с которой обильно текла кровь.
– «Эта сука откусила мне палец!!! Кто-нибудь дайте бинт!!!»
– «Помогите ему, что стоите!!!» – толкнув растерявшихся подручных, Ито внезапно заметил что Хисес стал бледным и неподвижным, словно гипсовая статуя, – Что с вами, господин? Вам не хорошо? Вы боитесь крови?
– Тебя когда-нибудь пыталась убить твоя собственная мама? – от выражения лица Хисеса Ито резко поплохело. – А меня пыталась… Она шла ко мне с ножом и кровь капала на пол… Кап-кап… Кап-кап… Вот как сейчас…
– Простите, господин, я не знал…
– Она хотела убить нас всех. Всю свою семью… Мы ничего для неё не значили. Только маленькая любименькая Мария… Только она была для неё важна. Кап-кап… Кап-кап…
Ито замахал рукой, приказывая увести пострадавшего, а люди Хисеса кинулись срывать шторы, чтобы закрыть ими кровавые брызги на полу. Сам Хисес медленно развернулся и пошел наверх.
– Господин? – Ито растерянно посмотрел ему вслед. – А что с девкой? Её все еще надо мыть?
– Заприте эту суку обратно, – прошипел один из людей Хисеса, – и молитесь своим божкам, чтобы он просто обдолбался и уснул. Ебаные макаки – ничего не можете сделать, нормально…
Келпи кинули обратно в камеру, где она, отползя назад, вжалась в стену, тяжело дыша и глотая слезы. Беспомощность… Каждый раз, когда к ней прикасались, её захлестывали воспоминания о той беспомощности, которую она первый раз и в полной мере ощутила перед тем, как холодная сталь обожгла горло. Ей удалось, захлебываясь в собственной крови и ползя, сдирая пальцы, выжить. Но страх остался. Страх и мысль о том, что она не сделала достаточно, чтобы этого не случилось. Поэтому теперь ничто не казалось чрезмерной или слишком жесткой реакцией – биться так, как будто от этого зависит жизнь, надо сразу.
Вот только Келпи с убийственной ясностью понимала, что она слишком слабая. Объективно слабая и никакие тренировки это не изменят. Даже нож может уровнять шансы только при удачном стечении обстоятельств. Пистолет – это другое дело. Но если у тебя есть деньги на пистолет и патроны, то что ты делаешь в трущобах? Поэтому её странная любовь с Тайгой, наверное, и началась по-настоящему в тот момент, когда они пришли мстить. Келпи с удовольствием бы забилась в нору, рыдая от страха, но суровые законы этих мест требовали ответа. Однако, при виде своих несостоявшихся убийц, всё пережитое и тщательно загнанное в дальние уголки сознания снова обрушилось на неё, так что, будь она одна, на этом бы все и закончилось.
Но с ней была Тайга, и когда парализованная страхом Келпи все-таки решилась поднять глаза, то увидела ужас в глазах этих ублюдков. Ужас и такое же бессилие, которое было, наверное, и у неё тогда. Они сразу поняли, кто за ними пришел, поняли, что пощады не будет… А еще поняли, что сопротивление бесполезно, так как Тайгу, тогда еще под другим именем, тут знали все. И да – женская нагота Келпи не возбуждала. Но ни одно перо в мире не смогло бы описать, какое наслаждение ей доставляло обладание столь мощным телом. Покорность чего-то, что может отрывать людям конечности и ломать черепа будоражило сильнее любых любовных зелий…
Келпи, содрогнувшись от спазма, выплюнула откушенный кусок пальца и вытерла окровавленный рот. Трофей был отвратительный, так что, скривившись, она повернулась, чтобы выкинуть его в туалет и замерла. Из жерла сливной трубы торчало, дергаясь и вращаясь, что-то, что она сперва приняла за змею или червя. Только это была не змея, а какой-то вымазанный в канализационных отложениях тросик, на котором была намотана бумажка, с проступающими сквозь грязь символами. По всему телу словно пробежал разряд тока.
Зыркнув в сторону двери, чтобы убедиться, что за ней не смотрят, Кепи бросилась к бумажке, надеясь, что глаза её не обманули. Дрожащими руками разорвав нитку, которой та была примотана, она развернула странное послание и, тяжело дыша, уставилась на корявые символы. Это явно писала Тайга! Бумагу пропитали маслом или воском, чтобы она не размокла и этот процесс слегка повредил написанное, но все равно разобрать было можно.
Келпи быстро дочитала записку и, брезгливо сморщившись, три раза дернула за покрытый вонючим илом наконечник. Тот с шорохом исчез, затем в трубе заскребло и он появился снова, но уже с привязанным к нему химическим карандашом, еще одной запиской и парой чистых листков. Тайга в письменной форме общалась еще хуже чем устно, однако Келпи смогла, хоть и не без труда, понять, что от неё требуется. Приняв столь странно доставленную посылку, она еще раз убедилась в отсутствии слежки и принялась писать, точнее, скорее рисовать понятным ей языком ответное послание.
…
Мисо требовательно указал в сторону грузовичка, но Тайга, упрямо мотнув гривой, потопала в сторону пожарной лестницы, которая вела на крышу. Оттуда, сверху, раздавались звуки ударов по груше. Сильных ударов. Поднявшись, она посмотрела на северянку, которая, судя по всему, набирала форму перед их боем, затем оглянулась на идущих за ней Мисо и его парней лихорадочно соображавших, что им делать с подобным неподчинением.
– Эй! Ты куда⁉ Ито сказал… сразу…
– Съебались, на, – Тайга, стоявшая выше и от этого казавшаяся еще более громадной, раздраженно дернула щекой. – Быстро, на…!
– Мы, если что, внизу ждем…
Проследив, как они ссыпаются вниз, Тайга подошла к северянке, которая, увидев её, прекратила терзать грушу и теперь стояла, ожидая объяснения этому вторжению.
– Ты ляжешь, на…
– Это вопрос или утверждение? По твоей речи хуй поймешь просто.
– Вопрос, на.
– Лягу.
– Зачем, на?
– А тебе не пофигу? Я думала от этого пальчики подружки твоей зависят и ты рада должна быть? – северянка посмотрела на лицо Тайги, которое кривилось, безуспешно пытаясь отобразить бушующие внутри эмоции. – Но ты не рада, да?
– Нет, на…
– Хочешь честно победить?
– Да, на!
– Ну и дура…
Одним движением сняв грушу с крюка, северянка уселась на неё, прислонившись спиной к столбу, на котором та висела, достала из какой-то заначки сигарету и закурила. Тайга, не совсем понявшая, почему она дура, требовательно нависала, но вместо ответа получала только сизый дымок. Вокруг был шумный город, однако над ними возник своеобразный барьер тишины, куда звуки словно не проникали.
– Я тоже дурой была, – поняв, что Тайга не отстанет, северянка мрачно усмехнулась. – Тоже верила в честь воина, правила ринга и всякое такое.
– И че, на?
– Ниче. Ты думаешь, кто ты тут? Боец? Нихуя. Тут ты – клоун. Шут. Скоморох. А вокруг тебя – ебаный цирк. Ты не бьешься. Ты народ развлекаешь.
– Почему, на?
– Да потому что. Биться можно за жизнь, за честь, за родину. За деньги не бьются. Убивать – убивают. Но это именно убийство – не битва. Вот почему я так на тебя наехала из-за того, что ты девчонок калечишь. Понимаю, для тебя это личное, но они не при чем.
– Тогда нахуя ты тут, на?
– Потому что ничего больше не умею. Я – такая же как ты, просто старше, опытнее и поэтому умнее маленько. И всю свою жизнь и большую часть здоровья я потратила, чтобы стать самым злым клоуном в этом сраном цирке. А ты? Что ты умеешь?
– Морды бить и пушку заряжать, на… – пожала плечами Тайга, которая не смогла припомнить иных заслуг.
– То есть в два раза больше, чем умею я. Проклятье… Да те два ублюдка, оказывается сделали мне громадное одолжение. Если бы не они, я бы не остановилась и сейчас бы уже сторчалась в каком-то притоне, пытаясь опием заглушить боль в разбитом теле и шум в отбитой башке.
– Они, это кто, на…?
– Понятия не имею. Даже не знаю, кто их послал. Просто зашли в раздевалку и начали меня решетить в два ствола… – наклонившись и задрав майку, северянка продемонстрировала россыпь белых шрамов от пуль на спине переходящую вниз на бедро, – Мне потом адреналин в голову ударил – не помню, что было. Говорят, что порвала обоих… Очнулась на койке в какой-то лекарне. Куто, это мой бывший хозяин, кинул и меня, и врачей, сбежав со всем, что я заработала за всю жизнь. Ни гроша ни оставил.
– Ты че, на? Рабыня, на?
– Нет. Это тут принято так. Тот, кто старший – хозяин. Остальные ему служат.
– Поняла, на! А я подумала, что тут как у нас, на…
– У вас в Порто? – Тайга кивнула, – Но в Порто же работорговля запрещена?
– Запрещена, на… Если ты в чистых кварталах живешь. Если в трущобах, на, то как хозяева скажут, так и будет, на.
– Весело у вас там. Ты поэтому на корабль подалась?
– Нет, на… Принцесса клад искать поплыла, на.
– Принцесса?
– Она у нас главная была, пока Капитану не сдались, на.
– А зачем вы ему сдались?
– Потому что нихуя клада не оказалось, на. Её предки все просадили, на. А у Капитана корабль был здоровенный, на. И там кормили, на…
– У меня примерно та же хуйня. Я валялась в лекарне, когда пришел Сапожник и предложил работать у него вышибалой. Он тогда тоже клуб держал, только попроще. Пришлось согласиться. Затем он узнал про Куто и нанял Ли Ну, чтобы она его нашла. И та нашла, – по лицу северянки пробежала мрачная тень. – Он любил потрепаться о пути воина, о чести, о мужестве, а когда меня увидел, рыдал и в ногах валялся…
– Деньги отдал, на?
– А то… Настолько трусливым оказался, что все это время сидел на них, боясь вылезти из собственной норы. Мразь…
Со вздохом затушив окурок, северянка некоторое время молчала, видимо заново переживая этот момент. Затем, вздохнув, оглядела крышу.
– Сапожник, когда увидел такую сумму, предложил с ним в долю войти в новом клубе. Вот в этом. Так что я на бои забила. Необходимости не было, да и желания, если честно, тоже.
– Хули согласилась сейчас, на?
– Хисес приперся к Сапожнику и начал требовать устроить бой с тобой. И чтобы я легла. Сапожник зарядил двести тысяч. Это дохуя. Чтобы ты понимала, вот этот клуб без мебели стоил восемьсот. Вчера Хисес деньги принес. Так что мы будем драться и я лягу. А потом встану и до конца жизни не буду ни в чем нуждаться. Такие расклады, сестренка. Я получу деньги, ты – победу, твоя подружка останется при пальцах. Все довольны. Разве это не хорошо? А с честью – это не сюда. Тут дерутся за деньги.
Тайга засопела, не зная, что на это ответить, потопталась, затем развернулась и пошла прочь.
…
Мисо метался в панике, не зная, что предпринять. Ставки на бой двух легенд были громадными, но его от касс завернули и теперь он метался по техническом этажу, не зная что делать.
– «Так че тебе кассир сказал?»
– «Что ставки от обслуги бойцов не принимаются.»
– «Почему?»
– «Чтобы не мухлевали.»
– «Это как?»
– «Да я откуда знаю⁉» – в ярости взмахнул руками Мисо, – «И спросить не у кого!»
– Простите, что вмешиваюсь не в свое дело, – раздался сбоку вкрадчиво вежливый голос Йоши, – Но вы можете спросить у меня. Я же тут работаю.
– И почему⁉ Только быстрее! Скоро кассы закроются! Надо срочно что-то придумать!
– Потому, что были случаи, когда обслуга травила бойцов, чтобы те проиграли и делали нужные ставки. Так что господин Сапожник строго запретил принимать ставки от близких к ним лиц. Во избежании соблазна.
– И че делать⁈ О! Надо кого-то поймать и пусть ставку за нас сделает! – Мисо начал озираться. – Кого-то, кто нас не кинет…
Его парни покачали головой. Юаннань был, по их мнению, практически худшим местом для подобных поисков. Особенно если ты – не особо уважаемый мелкий бандит, которого кинуть может даже крестьянин. И почему «даже»? Крестьянин сбежит в свою деревню и че ему там сделаешь? Их там человек сто и все с палками! От отчаянья Мисо начал подвывать. Удачная ставка могла превратить просто большие деньги в огромные и он, в мечтах, уже их все потратил. Ну почти, так как такую прорву денег непросто потратить даже в воображении. И тут такая засада! Глядевший на эти метания Йоши деликатно кашлянул.
– Че⁉
– Извините, что прерываю вашу панику, но я, кажется, могу помочь.
– Как? Чем?
– Простите, что повторяю это снова, но я тут работаю.
– И че? Тебе, типа можно?
– Думаю да. Могу я попробовать?
Мисо поколебался, внимательно глядя Йоши в глаза, однако и сами глаза, и все его круглое благообразное лицо в целом были настолько безобидными, что он, наконец решившись, сунул ему перетянутую резинкой пачку банкнот.
– Быстрее давай, пока кассы не закрылись!
– Хорошо, господин. Я постараюсь сделать все как можно…
– БЫСТРЕЕ!!! – не выдержал этих расшаркиваний Мисо. – Потом трепаться будешь!
Йоши, кивнув с полупоклоном, убежал и вернулся счастливый буквально через минуту, размахивая квитком.
– Успел⁈
– Да, господин! Касса почти закрылась, но ставку приняли чисто по знакомству. В самый последний момент!
– Здорово! – Мисо расплылся в довольной улыбке. – Пошли смотреть!
Две легенды – новая и старая – сошлись в поединке, так что зрительный зал был забит так, что яблоку некуда было упасть, поэтому им пришлось стоять в проходе. Но бой того стоил. Тайга, получившая инструкции драться как обычно, просто танком перла вперед давя молодостью и здоровьем. Алена же имела опыт, позволявший ей читать все маневры и выпады, а также технику, дававшую возможность все это парировать и контратаковать так, что Хисес, восседавший в ложе, то и дело бросал тревожные взгляды наверх, в окно кабинета. Не похоже было, что Алена готовится лечь. Скорее наоборот – готовилась поиметь более молодую соперницу по полной.
Хануми, которых Хисес пригласил в ложу, довольно улыбались. Они все поставили на Алену и теперь довольно потирали руки, глядя как та уже второй раз зарядила так, что у Тайги колени задрожали. И то, что при таком превосходстве бой длится настолько долго, это скорее чудо. Хисес старался сохранять бесстрастное лицо, но его кривило от злости. Правда, не понимая реальной причины раздражения, гости считали, что это потому, что его ставка проигрывает. Один из хануми, победоносно улыбнувшись, взял бокал с вином, отсалютовал им Хисесу…
– Вы сумели устроить этот бой, господин. О вас определенно заговорят. А что касается денег, то… Это всего лишь деньги.
– Бой еще не закончился, – Хисес втянул ноздрей белый порошок. – Пока еще ничего не решено.
– Думаете, случится чудо?
Хануми отпил вина… И выплюнул его окатив всех веером брызг, так как зацепил краем глаза происходившее на ринге. Там Алена с воем каталась по настилу, а её громадное бедро украшенное белыми лилиями пулевых шрамов было перекручено мышечным спазмом. Тайга топталась рядом, не понимая, что ей делать. Ставившие на неё орали, чтобы она пользовалась моментом, однако, Тайга просто подошла, помогла Алене подняться, после чего сопроводила до края помоста и спустила вниз, чтобы ей там помогли. Затем повернулась к растерянному распорядителю и вопросительно мотнула головой, так как по правилам, покидание ринга одним из участников по любой причине приравнивалось к поражению.
– А вы знаете, – мигом обретший благодушие Хисес проследил, как объявляют победителя и тоже отсалютовал гостям бокалом, – чудеса иногда случаются… Старые раны коварны. Но ничего – это всего лишь деньги.
– Конечно, господин, – гости его настроения явно не разделяли. – Поздравляем вас с выигрышем.
– Благодарю… А вот скажите – зачем все постоянно устраивают этот шум?
– Какой?
– Все вот эти маленькие хлопушки?
– Считается, что они отгоняют неудачи и злых духов, которые их приносят.
– Вот как? Ну да, если ты проиграл, тебе определенно не повезло. А учитывая, сколько вы ставили, вам придется рвануть пару динамитных шашек…
– Что вы имеете ввиду, господин?
– Просто прошу быть осторожнее. Потеря такой суммы может стать тяжелым ударом, – Хисес улыбнулся, прикрыв глаза. – Хотя, уверен, вы отыграетесь. Знаете что⁈ Поскольку я выиграл и при деньгах, могу вам в этом немного помочь. Небольшое одолжение будущим партнерам. Все-таки я тоже заинтересован, чтобы у вас были оборотные средства.
…
«Простите, если я не вовремя со своими вопросами, но что с ним?» – парни Мисо, посмотрели сперва на него, потом на главаря, сидевшего привалившись к стенке с остановившимся взглядом. В руке он сжимал квиток из кассы.
– Приступ жадности… Поставил все на Арёне… Все, что мы заработали на этих представлениях…
– Извините, возможно сейчас не время об этом говорить, но деньги ставил я, поэтому и у нас возникло небольшое недопонимание в данном вопросе…
– Ты о чем?
– Если господин Мисо и хотел поставить на госпожу Арёне, он забыл мне сообщить о своих желаниях. И так торопил, что я не успел уточнить…
– И че это меняет?
– Поскольку никаких инструкций мне никто не дал, я поставил все деньги на госпожу Тайгу.
– На кого⁈ – Мисо, до того момента почти не подававший признаков жизни, моментально пришел в вертикальное положение, схватив Йоши за грудки. – На кого ты поставил?
– На госпожу Тайгу. Я решил, что это будет уместно…
– Я богат! – отняв квиток обратно, Мисо принялся танцевать с ним. – Богат, богат, богат!!!
– Ты хочешь сказать, «мы богаты»? – с подозрением уточнили его приятели.
– Не. На всех тут не хватит. Только на меня… Но! – поняв, что ляпнул лишнего, Мисо поднял руки призывая подельников не делать поспешных выводов, – Но еще пара-тройка удачных ставок и тогда МЫ сможем жить ни в чем себе не отказывая… В роскоши!
– Простите еще раз, что отвлекаю вас в подобный момент, но что касается роскоши, то я как раз шел сюда дабы сказать вам что там, наверху, в ложе которую снимал господин Хисес, остался роскошно накрытый стол. Его гости ставили на госпожу Аренё и были настолько расстроены проигрышем, что почти ничего не съели. Так что если хотите…
– Хотим! – спрятав квиток, Мисо с энтузиазмом закивал. – Парни! Нам сегодня везет! Такое необходимо отметить!
Йоши с полупоклоном пригласил всех следовать за ним и вся шайка, довольно гогоча, потопала наверх. Минуту спустя со стороны черного хода вышла хануми и деликатно постучалась в дверь раздевалки.
– Че надо, на? – поинтересовалась сидевшая под душем и мрачно о чем-то размышлявшая Тайга.
– Пойдем. Надо поговорить. Мисо и его идиотов мы заняли. О них можешь не волноваться.
– О чем говорить, на?
– Твоя подруга прислала ответную записку. Прочитаешь её и обсудим, что делать дальше.
Решительно встав, Тайга, не вытираясь, натянула на себя одежду и вопросительно посмотрела на хануми. Та повела её наверх, в кабинет, где обнаружился не только Сапожник, но и Алена, лежавшая на диване с холодным компрессом на бедре. Увидев её, Тайга остановилась и навела фокус на ногу проигравшей оппонентки, пытаясь что-то прикидывать в уме. Заметив этот напряженный мыслительный процесс северянка вздохнула.
– Больно – пиздец, но другого способа проиграть тебе так, чтобы никто не заподозрил подвоха, я не придумала.
– Ты это специально сделала, на?
– Что «это»? Судорогу? Нет – они у меня давно и все кто надо про это знают. Так что вопросов лишних не будет.
– Это лечится, на?
– Не лечится. Просто надо есть нужные пилюльки и не делать ненужных движений.
– Ты их не ела, на? И сделала, на?
– А ты догадливее чем кажешься. Ладно, сейчас это уже не имеет значения. Тебя ждут.
Сапожник помахал изрядно пострадавшим листком бумаги, который он брезгливо, за уголок держал в пальцах. Подойдя, Тайга взяла записку и принялась разбирать написанное. Затем оглянулась на северянку, недоуменно нахмурила брови и снова принялась читать.
– Что такое? – поинтересовался Сапожник, отследивший направление взгляда, но не понимающий, как и почему в записке может фигурировать Алена.
– Не поняла, на…? Тут написано, что я лягу, на… А легла она, на…?
– А что еще?
– Что она хочет убить их всех, на. Что туда приходят люди, говорящие по-собачьи, на.
– Возможно какие-то диалекты… Еще?
– Еще недавно была баба с басом, на. А главный говорит на ислас, орет и боится крови, на.
– Это все?
– Нет, на… Остальное для меня, на. Келпи велела вам не читать, на.
– Личное?
– Да, на…
– Ладно… – вздохнув, Сапожник откинулся в кресле. – Тогда будем работать с чем есть… Что мы имеем?
