Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 57 (всего у книги 87 страниц)

– Судя по тому, как ты ставишь вопрос, малыш Бобби любит попадать в неприятности.

– Он сам – одна большая неприятность. Так что стряслось?

– Давай не будем притворяться, что ты не в курсе? – откинувшись на спинку стула, улыбнулся Томпсон, – И да – я хочу прояснить границы дозволенного в его отношении.

– Хороший ход. Надеешься, что желая выглядеть информированным, я сболтну лишнего? Думаю, хорошо работало с самовлюбленными идиотами, вроде покойного сенатора Блайтона. Кстати, как так вышло, что тебя не было там, когда городок взлетел на воздух?

– Ты же сам сказал – в нашей работе важно понимать намеки.

– И ты сбежал, бросив сенатора?

– Я сделал то, что должен был. И прости, что мешаю тебе ковыряться в ране моего самолюбия, но давай вернемся к Бобби.

– Знаешь… А я ведь после твоей отставки получил повышение…

– Неожиданное признание. Это ты к чему? Хочешь налить мне в честь этого?

– Пожалуй, да… – Теренс, наконец, откупорил бутылку. – Пожалуй, я тебе обязан… Теперь я – заместитель руководителя отдела. На эту должность пророчили тебя. И даже после истории с Блайтоном шеф все равно был готов подписать приказ. Но ты подал в отставку… Кто ты там, на этом острове?

– Командую местной гвардией.

– И как? Много работы?

– Не особо. Большую часть времени занят тем, что обыгрываю губернатора в гольф и рыбачу в местном заливе. А у тебя как дела? Смотрю, костюмы ты начал шить на заказ.

– Да. Кабинет с видом на здание Парламента, машина с личным шофером… – махнув рюмку, Теренс поднял красные глаза, обведенные темными кругами, – и губы потрескались от того, сколько задниц мне надо перецеловать за день…

– Сочувствую, но такова цена карьеры.

– Я знаю… И ты знал, да?

– Догадывался. Давай хором: «В нашей работе важно понимать намеки».

– И ты понял… Ты всегда был догадливым сукиным сыном. Теперь бьешь баклуши на тихом островке, а я… тут.

– Если что – могу замолвить за тебя словечко. У нас там найдется теплое место. Вид из окна, конечно, попроще, зато выпивка без ограничений и жопу будут целовать уже тебе.

– Подумаю… – Теренс вздохнул и налил себе еще, – а что касается Бобби… «Страна Чудес» подала код «Чарли-Фокстрот» и перестала выходить на связь.

– Я-то думаю, почему ты такой невыспавшийся?

– Ты не понял, что я сказал?

– Понял… Большой Папочка был там в этот момент?

– Я не могу сказать больше. Я уже, честно говоря, сказал больше чем надо…

– Малыш Бобби пропал… – Томпсон решил, что настало время ответной любезности, – На его яхте теперь распоряжается некий Одлкрофт, который, с командой из девок, пытается сбежать, утверждая, что его хотят убить и он не может доверять собственным людям. Губернатор начал расследование. Я хотел узнать, как глубоко нам можно копнуть.

– Это не может быть совпадением… – медленно произнес, глядя Томпсону в глаза, Теренс, – ты же понимаешь?

– Хочешь сказать, что кто-то узнал, что за спиной малыша Бобби больше нет Большого Папочки и решил с ним поквитаться?

– Нет… Об этом не мог узнать никто из посторонних. Точнее, никто из тех, кто имел с малышом Бобби личные счеты. «Страна Чудес» имеет высокий уровень допуска, а Большой Папочка следил, чтобы его щенок не кусал важных людей.

– Одлкрофт имеет подручного Берброментри. Пара парней, которые работают сейчас на меня, знали и его, и его шефа. Одлкрофт был «близким другом» Мидби младшего. А Берброментри – их коллегой.

– Хочешь сказать, что это дело рук лонгцев?

– У них есть для этого ресурсы. Вопрос – есть ли связи? Тут уже надо суетиться тебе.

– Я понял, что ты хочешь сказать… – кивнув, Теренс встал. – Мне надо идти. Бутылка оплачена – можешь допить.

– Эй! Конечно, мое жалование не такое большое, как у заместителя руководителя отдела, но уж бутылочку-другую я себе позволить могу!

Теренс, однако, не слушая, быстрым шагом вышел. Пожав плечами, Томпсон пододвинул выпивку поближе и, посмотрев на часы, принялся ждать еще одного бывшего коллегу.

…

«Мы – хобо!» – объявила Рыжик, оглядев подруг. Те ничего не поняли, однако, после нескольких дней пешего пути через болота их вряд ли можно было сравнить с чем-то приличным. Рыжик по их лицам догадалась, что местный термин тем ничего не говорит и принялась объяснять.

– Хобо – это бродяги. Скитаются с места на место, подрабатывают чем придется, ну и такое все в общем.

– Что-то такое я себе и представляла… – сев, Принцесса устало вытянула грязные ноги, – И как нам это поможет?

– Ну, хобо бывают клевые. У них свой жаргон, свои знаки, они свободные, ходят везде, мир смотрят.

– Что-то вроде циркачей… – кивнула Ирма. – Я в детстве, когда мне было плохо, мечтала убежать с бродячим цирком. Только я ничего не умею. Ни жонглировать, ни петь.

– Если что, могу в цирк уродов помочь устроиться, – подала голос Вещь. – Скажу, что вы со мной.

– А интересная мысль… – Принцесса с отвращением потрогала свои волосы, которым давно требовался уход, – если у нас не хватит на дорогу, мы можем показывать тебя за деньги.

– Я знаю еще один охуительный способ заработать! Он включает твой рот и чужой хер!

– Тоже вариант…

– То есть, ты даже возражать не будешь?

– Неа… мне лень…

Вдалеке виднелась узнаваемая водокачка, намекавшая, что там расположена станция, но они только что одолели крутой подъем и решили перевести дух. Сама станция состояла из указанной водокачки, стоявшего прямо под открытым небом насоса, снабжавшего её водой и работавшего от стационарного дизеля, сейчас заглушенного, и небольшого домика. На крыльце перед ним в деревянном кресле сидел высушенный как мумия старик с белой курчавой бородой. Он даже не повернулся, чтобы посмотреть, кто подошел, так что Принцесса испугалась, что дед помер и наклонилась, чтобы заглянуть под соломенную шляпу.

– «Еще долго…»

– Простите. Я просто… Вы никак не реагировали и я подумала…

– «Не, дочка… Я тебя не понимаю… Ты нездешняя?»

– «Да! Мы из Вастпорт-сити» – вклинилась в разговор Рыжик, – «Едем в Беллингтон. Я сама оттуда родом.»

– «О! Вот тебя понимаю! А та на каковском наречии болтает? Только отдельные слова знакомы.»

– «Это ислас. Морской язык. Вастпорт – портовый город. Там многие его знают.»

– «О! Вот как… Ну и ну… Тогда передай подруге, что поезд будет только вечером. Вы же его ждете?»

– «Ага! Спасибо – передам!»

– «Через часок, где-то, я буду пускать насос. Сможете попить и помыться.»

– «О! Это здорово! А то мы несколько дней шли через болото.»

– «Как вас туда занесло, если вы из Вастпорта?»

– «С корабля сошли неудачно. Я-то окрестности города не знала – я маленькая была, когда уехала, поэтому ошиблась. Хорошо, на старую ветку набрели – вышли по ней сюда.»

– «Болота опасны.»

– «Да мы уж поняли. Там аллигаторов – тьма. И кобольды…»

– «Кобольды?»

– «Ирма их так называет.»

– «Не знаю, кто это.»

– «Мы тоже. Но достали – жуть! Ух! Можно мы костер разведем, а то есть хочется?»

– «Вон там, за пригорком, есть стоянка. Пастухи, которые осенью перегоняют скот на бойню, останавливаются там. Там есть кострище и могут быть дрова.»

– «Спасибо! Вы очень добры, мистер!»

Махнув следовать за ней, Рыжик повела всех к указанному месту, где и правда было оборудовано место для привала. Разведя огонь и поставив греться банки, все расселись отдыхать.

– Ну че дед сказал?

– Что поезд будет вечером, вода будет через час, так что сможем отмыться, ну и всякое такое.

– Ты ему долго рассказывала всякое.

– Ну да. Поболтали. Сказала, что мы едем из Вастпорт-сити. Типа поэтому вы обе болтаете на ислас. Портовый город и всякое такое… Ну, это же почти правда – ты в Порто родилась, Ирма в портовом баре работала. Про аллигаторов рассказала и на кобольдов пожаловалась. Знаешь – такие разговоры со старыми людьми.

– Ясно… Говоришь, вода будет через час?

– Да. Он насос включит, чтобы к прибытию поезда бочку наполнить.

– Тогда сперва помоюсь, потом подремлю… А то меня не отпускает ощущение, что в моей башке кто-то копошится. Бррр…

Зябко передернув плечами, Принцесса потрогала банку и, убедившись что та нагрелась, взялась за еду. О том, что сейчас будет вода, их оповестил скрежет. Старик, орудуя длинной рукоятью, вращал маховик, приводя поршень двигателя в нужное положение. Ирма, воспитанная в уважении к старшим, кинулась ему помогать. Дед сперва опешил от такого напора, затем вручил ей рукоять и ногтем ткнул в риски на маховике, которые нужно было совместить с отлитой на корпусе стрелкой, а сам принялся прилаживать какой-то фитиль. После чего дал команду отсоединить рукоятку, отвинтил заглушку на корпусе, достал из кармана штанов ружейный патрон, вставил его в отверстие, закрутил все обратно и долбанул по торчавшему из заглушки штырю. Дизель, чихнув, запустился.

Дав ему поработать, дед потянул рычаг, опускающий ролик, который прижал к маховику широкую кожаную ленту, накинутую на вал насоса. Тот сперва сипел, затем внутри что-то забулькало и полилась вода. Большая часть текла в бочку, установленную на ажурной конструкции из брусьев. Но так как старик, в виду возраста, уже не мог лазать и протягивать хомуты на трубах, то из щелей обильно хлестало. Что использовали пастухи, сколотив под самыми мощными потоками поилки для скота. Принцесса в них лезть побрезговала и нашла незанятый водопадик, куда кинула плоский камень, а деревце рядом приспособила под вешалку.

Душ, конечно, получился открытый всем взорам, однако, дед выглядел безвредным и, решив, что раз тот был настолько любезен, что предоставил ей возможность смыть с себя грязь, то пусть смотрит, Принцесса принялась с наслаждением намываться. Несмотря на то, что вода была не то, что холодной, а практически ледяной и бодрила, сразу после того как Принцесса согрелась, её начало клонить в сон. Плотик с демаскирующим названием яхты пришлось спрятать после того, как стало ясно, что начинаются обжитые места, так что пришлось довольствоваться расстеленным на земле покрывалом.

Проснулась Принцесса от незнакомых голосов. Оказалось, что поезда ждали не они одни. Десяток женщин разного возраста, почти все с детьми, несколько пастухов, крепко пахнущих табаком и конским потом, какие-то бродяги – видимо, те самые хобо. Все они расположились по своим кучкам в пределах лагерного места, варили что-то на костре и вели неспешные беседы.

Сев, Принцесса осмотрелась, вникая в ситуацию и поискала глазами своих.

Рыжик болтала со станционным смотрителем, который сидел в своем кресле, дымя самодельной трубкой. Свое умение не говорить лишнего она уже доказала, так что за неё можно было не волноваться. А вот Ирма… И, главное, Вещь! Вещь – такая же приметная штука, как и плотик с «Абудантии». Лишних глаз тут много, и если они её запомнят… Но и Ирма не подвела, перевесив Вещь на грудь и прикрыв ей лицо и голову платком, как будто от солнца. В таком виде Вещь походила на ребенка. Очень крупного ребенка, но и Ирма была не маленькой, так что на её фоне это в глаза не бросалось. Увидев, что Принцесса проснулась, Ирма пересела поближе.

– Молодец, что догадалась спрятать Марию… – похвалила её Принцесса, – Лишнего внимания нам не надо.

– Да я это… Просто ей тоже не нравится, когда на неё таращатся, вот я и…

– Я же говорю – молодец. Долго я спала?

– Ну, часов шесть, наверное.

– А эти когда собрались?

– По-разному.

– Все на поезд, как я поняла?

– Ага.

– Ну это даже хорошо. В такой толпе нетрудно затеряться. А то я переживаю все, что мы слишком приметные… Рыжик там чего? Подружилась?

– Она тут со всеми уже перезнакомилась. Говорит, что собирает информацию.

– Ладно – пусть собирает. У нас еще тушенка осталась?

– Осталась. Разогреть?

– Давай. После этого марш-броска есть охота как не в себя.

– Марш-броска?

– Военный термин. Ур использовал. Зам по боевой наш.

– Ничего не поняла.

– Забей. Это все само понимается. Если надо. Со временем.

– Как язык?

– Ну да. Я, кстати, только после того деда обратила внимание, что ты неплохо на «ислас» шпаришь. У нас доктор был из Форбурга. Он с таким акцентом говорил, что не все понятно было. Ты действительно, когда в баре работала, научилась?

– Не совсем… – Ирма польщенно зарделась. – Меня в бар взяли потому, что я ислас хорошо понимала. Там много моряков заходило, надо было понимать.

– А где научилась?

– Дома. Папа привез маму издалека и они разговаривали на ислас, так как маме так было проще.

– Издалека?

– Да. Он говорил, что местные девушки уже попорчены чужой кровью, так что хотел настоящую северянку. Специально поехал на Бьернхельм, чтобы такую найти. И делал с ней много детей, чтобы улучшить форбуржскую нацию. Так он говорил. А мама постоянно была занята с детьми – ей некогда было учить язык. Да и с кем ей на хуторе разговаривать? Поэтому она говорила на ислас. Папа его понимал. И мы тоже понимали. Тетя плохо понимала, так что я форбуржский только у неё выучила. Все говорят, что у меня южный акцент. Мягкий. А я просто не умею, как правильно. Зато на ислас умею.

– Здорово. Значит сможешь легко с остальными объясняться. А то у нас там механик один есть. Его вообще не поймешь. Второй, который повыше, тоже с акцентом говорит, но он тоже из Порто, так что я его понимаю. А вот того, который пониже – это вообще караул. Я сперва думала, что это потому, что я термины их не понимаю. Не – он просто на каком-то своем варианте ислас шпарит. Его только капитан понимал нормально. Ну и старший механик. Правда тот – саргаш и у него тоже беда с произношением…

– Ты хочешь меня с ними познакомить?

– Ну да. Я надеюсь, что с ними все в порядке, и я вас познакомлю. А что?

– Не знаю… А твои старые подруги не обидятся?

– Почему? Они же подруги, а не любовницы.

– То есть ты с ними, как со мной, не…

– Я видела их голыми, я показывала им как правильно, мы трогали друг друга за всякое. Ну и что? Мы же девочки – нам можно.

– Ты думаешь?

– О да. Это меня всегда удивляло. Один намек на мужскую голубизну – и все встают на дыбы. Но когда Тайга прямым текстом заявила, что спит с Келпи, все такие: «С этого места, пожалуйста, поподробнее».

– Серьезно?

– Ага. Так что не парься – все будет нормально. Тем более, что капитан любит таких как ты.

– В смысле – блондинок?

– В смысле тех, кто умеет делать дело и не ныть. У нас на борту, кроме меня, было еще двое рулевых. Первый, Марио – почти доучившийся морской офицер. Говорил, что капитан его гонял по всяким наставлениям, прежде чем вообще на борт пустить. А Фредерик, которого, почему-то, все «Федором» зовут, просто решил от нечего делать палубу помыть. Он просто тоже из деревни – не привык сидеть без дела. Так капитан это увидел и сразу: «Ты мне нравишься – добро пожаловать на борт! Занимай койку.»

– Серьезно?

– Да. Говорит, что ему нравится, когда человек работает без пинков. А ты как раз такая.

– Спасибо…

– Да мне-то за что спасибо говоришь? Это факты.

– Мне просто все, в основном, говорят, что я тупая…

– Возможно, это совсем не недостаток. Я имею ввиду, что мне, наоборот, говорят что я дохуя умная. И знаешь что? Мы с тобой вляпались в одну и ту же историю. Так что, либо ты не глупее меня, либо я не особо умнее тебя. Выбирай, как тебе больше нравится.

Из под платка донесся свистящий шепот Вещи, которую распирало высказаться, и она пыталась сделать это, не нарушая конспирации. Принцесса прислушалась к нему и согласно кивнула.

– Но, раз уж об этом зашла речь, мы с тобой обе умнее неё, так как умеем держать язык за зубами и не нарываться, когда не надо. Я ведь правильно поняла твою мысль, да, Мария? В жопу? Это можно, но чуть позже. Не то, чтобы я стеснялась, но мы стараемся, чтобы нас не запомнили. А этот перфоманс точно врежется им в память…

…

Едущий состав все присутствующие заметили издалека. Стальной змеей переползя низину по деревянному, словно из спичек сложенному мосту, который виднелся вдалеке, он, искря буксами, остановился у водокачки. Пока черный не только от угольной пыли кочегар ворочал гусак, пополняя запас воды, два машиниста равнодушно наблюдали, как «пассажиры» лезут на вагоны, ища места поуютнее. Судя по всему, подобные поездки тут были в порядке вещей.

Рыжик, то ли проинструктированная станционным смотрителем, то ли наслышанная о том, как это все работает, быстренько застолбила место в пустом грузовом вагоне. Без удобств, но все равно лучше, чем в вагоне для скота, где все уделано навозом. По углам валялись разломанные ящики и солома, так что получилось устроиться весьма сносно. Когда поезд тронулся, Рыжик, махавшая новому знакомому до тех пор, пока станция не скрылась из вида, огляделась и принялась переодеваться.

– Это у тебя откуда? – Принцесса с подозрением оглядела полосатую рубаху, – Похоже на те наряды, в которых у них, в кино, всякие каторжники щеголяют.

– Исай дал. Говорит, находит их тут частенько, так что уже гора скопилась.

– Я даже понимаю, почему. А ты не думаешь, что ты в ней привлекаешь внимание?

– Наши комбезы привлекают внимание. Исай сказал, что это не его дело, но он первый раз видит троих женщин, одетых одинаково. Да еще и в мужскую одежду.

– Мы комбезы надели, чтобы чистую одежду не изговнять, пока по болотам лазаем.

– Так остальная одежда тоже мужская, разве нет?

– Она привлекает внимание меньше, чем арестантская рубаха.

– Не. В небогатых районах их многие носят. Ну ты понимаешь, почему.

– Папка после отсидки привез?

– После отсидки их забирают. Обычно. А вот если сбежишь…!

– Ты хочешь сказать, что есть долбоебы, которые оставляют тюремную робу после побега?

– Нет, конечно! Видишь же – выбрасывают!

– Погоди – начинаю понимать. То есть, таская такую рубаху ты показываешь, что помог сбежавшему арестанту, дав ему одежду, верно? И в небогатых районах это такой местный шик.

– Ага. Копов позлить.

– Нам их злить не надо, если ты помнишь.

– Ну можно я её все равно оставлю?

– Ладно – пока носи. Но как сойдем с поезда – переоденемся. Зря я, что ли, это все тащу? Кстати… Надо же отгладить! А то будем выглядеть как чучела.

– Ты и утюг с собой потащила?

– Я что – на голову больная? Смотри и учись!

Принцесса принялась доставать смятую одежду, опрыскивать её водой из фляги, после чего натягивать сушиться в проеме дверей. Утюг это, конечно, не заменяло, но выглядеть она начинала гораздо приличнее. После начали наряжаться. Дело это было увлекательным и заняло почти все время до Беллингтона. Когда поезд остановился, с него сошли уже совершенно иные девушки. Ирма, ввиду необходимости нести Вещь, была в образе деревенской девушки с ребенком.

Хозяин «Абудантии» на убранство не скупился, так что тамошняя скатерть сошла за юбку, возможно даже чересчур дорогую по деревенским меркам, но с другой стороны, в город же девушка поехала – должна соответствовать. Все пиджаки, которые отыскались на борту, были Ирме маловаты, но это тоже было в порядке вещей для сельской местности, где к такому относились проще.

Рыжику подвязали волосы платком, сделанным из салфетки, а салонная штора, со шнуром от нее же вместо пояска и заколотая в нужных местах, убедительно изобразила цветастое платье. Принцесса же просто надела мужской костюм, изображая эмансипированную особу, благо при её росте смотрелось это вполне органично. Правда, могли возникнуть вопросы, что свело вместе столь пеструю троицу, но пути большого города неисповедимы и любое, даже самое нелепое объяснение тут начинало звучать правдоподобно.

– Итак – что будем делать?

– Для начала – поймаем такси…

Поезд, ожидаемо, остановился не на пассажирском вокзале, а в товарном депо, и, чтобы выбраться отсюда, перебираясь через многочисленные пути и обходя всякие постройки, потребовалось изрядно времени. Поэтому, выйдя в жилой район, Принцесса прислонилась к дереву перевести дух. Рыжик, не тащившая ничего важного и теперь оказавшаяся в родной стихии, понятливо кивнула, побегала вокруг, после чего призывно замахала рукой.

– Нам туда.

– А что? Такси тут ездят только по определенным улицам?

– Так-то нет, но здесь им делать нечего. Они ближе к отелям и ресторанам стараются держаться. А ближайший отель – вон там.

– А зачем нам тогда такси? – не поняла Ирма, – Можно же сразу в отель поселиться.

– Не. Если нас будут искать как следует, то яхту сразу свяжут со станцией, к которой мы вышли и поймут, что мы уехали на поезде. Так что, чем дальше от вокзала поселимся, тем безопаснее.

– Я знаю одно место! – просияла радостная, что теперь может быть полезной, Рыжик, – Доходный дом. Там квартиры сдаются. Не гостиница с номерами, а именно квартиры. Кухня, ванна и всякое такое.

– Это место, случайно, не там, где ты жила в детстве и где тебя могут искать в первую очередь?

– Ой… А! А я знаю еще одно такое же! Но там меня точно никто искать не догадается.

– Почему ты так уверена?

– А я там никогда не жила. И никто из родственников никогда не жил.

– Откуда ты про него знаешь?

– Хозяин дома, у которого мы снимали квартиру, постоянно ругался на то, что они демпингуют. Не знаю, что это значит, но он частенько ворчал, что «ублюдки с Парралел Лейн Двадцать» его разорят.

– Если они с ним конкурировали, значит находятся близко. Опять опасно.

– Не! Они просто на том же маршруте.

– Маршруте?

– Автобус, который ездит вдоль заводского района. Рабочему все равно, где снимать квартиру, если дом на том же маршруте.

– Ладно. Тогда можно попробовать.

Доходный дом на Парралел Лайн 20 оказался пятиэтажным кирпичным зданием, первый этаж которого занимал ломбард, дешевая закусочная, прачечная и парикмахерская, а со двора был вход в какое-то подвальное питейное заведение с подозрительными типами на входе. Остальные четыре этажа были поделены на крохотные квартирки, которые сдавались как посуточно, так и на длительный срок.

Консьерж, оглядев новых жильцов, поинтересовался, есть ли у тех деньги, с ходу предупредив, что оплату натурой не принимает в виду возраста. Принцесса дала ему двадцатку авансом, после чего тот повеселел и радостно сообщил, что сейчас свободна квартира на третьем этаже, что есть хорошо, так как на второй лезут тараканы с закусочной, а пятый в дождь заливает. Четвертый – тоже неплохо, но не так как третий, так как туда по лестнице лезть на один этаж больше.

Сама квартирка представляла из себя блок шесть на шесть метров с двумя окнами, кусок которого был занят выгородкой под санузел, за которым была воткнута кухня, отделенная от комнаты только столом. Кроме стола и стульев, один из которых был сломан, там имелась кровать, диван и торшер. А также – стенной шкаф, который должен был звукоизолировать помещение от коридора. Выглядело это все убогим и ободранным, но после выпавших на их долю приключений смотрелось вполне приемлемым и даже комфортным, так что Принцесса согласно кивнула и забрала ключи.

– Итак… – закрыв за консьержем дверь, она устало рухнула на диван, – сегодня мы передохнем и освоимся, завтра – попытаемся найти твоего дядю.

– Ладно… – Рыжик согласно кивнула, – А можно я схожу в прачечную?

– Зачем?

– Попробую поспрашивать – вдруг там, как и в той, где я работала, остаются невостребованные вещи? А то платье, конечно, получилось симпатичным, но оно на булавках только держится.

– Разумная мысль. Чуть позже вместе сходим. Там и поесть можно. А то консервы меня достали.

– Э! – Вещь, которую наконец распеленали, недовольно вскинулась, – Я тоже хочу нормально пожрать!

– Мы вам с Ирмой принесем.

– Оно все остынет!

– Ты как себе представляешь – взять тебя в закусочную?

– Придумайте что-нибудь! Я и так почти сутки под тряпкой провела!

– Вот я и придумала – мы сняли квартиру, где нет лишних глаз и не шарахаются разные горничные… – в дверь постучали, точнее грохнули кулаком со всей дури, – Вот, блядь, исключительно не вовремя! Ирма – хватай её и прикрой. Рыжик – будь готова, если что, рвать когти через пожарную лестницу.

– Я вас не оставлю!

– Оставишь! И побежишь за дядей! А там уже придумаете, как нам помочь! Поняла⁉

В дверь грохнули еще раз, и раздался требовательный голос: «Открывайте, шлюхи, я знаю, что вы там!» Сунув пистолет за пояс и прикрыв его рубашкой, Принцесса открыла. Стоявший на пороге тип в щегольском костюме хотел войти, отодвинув её в сторону. И у него бы это получилось, так как обычно Принцесса предпочитала сперва прояснить ситуацию, после чего уже действовать. Обычно, но не после долгого, тяжелого и нервного пути. Так что, охнув, тип согнулся от удара коленом в пах, после чего получил по лбу захлопнутой дверью.

– Кто это? – спросила Рыжик, уже сидевшая в окне.

– Хрен его знает, но точно не полиция… Я его даже не разглядела толком. Не знаю, что на меня нашло – само как-то получилось…

– А что он хотел?

– Я-то откуда знаю? Наш разговор ты сама слышала.

– Так вы не говорили?

– В том и хуйня… Он только что-то про шлюх орал.

– Может, это сутенер?

– Сутенер?

– Ну да. Сутенеры же шлюхами занимаются.

– Кстати, возможно ты и права. Консьерж тоже начал с того, что «натурой» не берет. Ну конечно! Три молодые девки, явно не местные, без мужиков… Вот местный сутенер и решил объяснить нам порядки на районе…

– «Пинчер»… Их обычно «пинчерами» называют…

– Это что?

– Собачка такая. Окраска как у добермана, но мелкая.

– А! Намек на то, что они под крутых косят, а сами ничего из себя не представляют?

– Наверное… Ой! – Рыжик, все еще сидевшая на окне, случайно глянула вниз, – Это же он, да? Обратно идет. С битой…

– Сука… – Принцесса страдальчески скривилась, – Ну вот нахуй это все сейчас? Что теперь делать с этим долбоебом? Я не хочу в него стрелять! Это палево!

– Дай, я попробую… – внезапно предложила Ирма, – Он, вроде, некрупный.

– Думаешь, справишься? У него бита!

– Бита – не страшно. Я ножи не люблю. А дубиной он тут все равно не размахнется.

– Опыт работы в баре?

– Ага…

Когда незваный гость, громко матерясь, снова постучал, Ирма открыла, спокойно дождалась, пока бита врежется в притолоку, затем, цапнув её своей ручищей, сперва двинула вперед, с деревянным стуком впечатав в лицо хозяину, потом назад, без особого труда вырвав из ослабевших рук и закрыла дверь обратно. Принцесса, на всякий случай стоявшая сбоку для подстраховки, показала большой палец.

– Вот это было красиво. Ты же сразу знала, что он так херово ударит?

– Ага. Я высокая, а они всегда пытаются бить по голове. И цепляются либо за потолок, либо за балки всякие.

– Понятно. Что же… Теперь делаем ставки – успокоится он, или вернется с друзьями.

– Он сейчас к доктору пойдет, – предположила Ирма, – Я ему нос сломала. Я всегда, когда так делаю, нос ломаю.

– Тогда у нас есть время смотаться до закусочной и прачечной.

– Мне тут остаться?

– Нет – теперь разделяться опасно. Пойдем все вместе.

– А Мария?

– Пеленай её обратно. Она же хотела в закусочную? Займем столик в дальнем конце и сделаем вид, что так и надо.

– Я не хочу, чтобы меня снова замотали! – запротестовала Вещь, – Здесь уже не деревня, пялиться не будут!

– Конспирация. Ты приметная слишком. И вообще – то ты хочешь поесть со всеми и требуешь что-то придумать, то теперь тебе опять все не так! Ирма – мотай её, пусть не выпендривается.

– Погоди… – Рыжик тревожно посмотрела на дверь, – Может, все-таки, не ходить никуда? Ну если он вернется с друзьями, то безопаснее будет в квартире запереться?

– Нет. Тут херовая дверь и тонкие стены. Эта конура ни от кого не защитит. Лучше иметь простор для маневра и возможность заметить их заранее. В крайнем случае, можно просто рвануть врассыпную…

…

В прачечной все прошло отлично. Рыжик, работавшая в подобном заведении, знала с кем говорить, и буквально минут через пятнадцать они уже меряли невостребованные наряды, пока хануми с бегающими глазами смотрел, чтобы их не заметил владелец заведения. Приодевшись, вся девичья банда пошла это отпраздновать, как следует поев. Закусочная представляла из себя заведение с двумя угловыми витринами, вдоль которых стояли ряды столиков, и угловой же стойкой, отгораживающей кухню. Заняв самые дальние места, Принцесса отправила Рыжика делать заказ, а сама уставилась в окно, наблюдая за обстановкой.

– В общем… – плюхнувшаяся обратно Рыжик, теперь щеголявшая в джинсовом комбинезончике, – Я заказала на всех картошки фри, оладьев с кленовым сиропом и чизбургеры. И мороженое.

– Местная кухня?

– Что-то вроде того…

– Долго готовить будут?

– Не – минут пятнадцать. Тут не ресторан…

– Не знаю, хорошо это или плохо… – Принцесса проводила взглядом жирного таракана, прошествовавшего куда-то по своим делам вдоль стойки. – Надеюсь, готовят они тут лучше, чем убираются…

Идущая с подносом официантка без капли смущения с сочным хрустом раздавила обнаглевшее насекомое и принялась расставлять тарелки на столе, при этом с любопытством зыркая на них.

– А вы же не быть отсюда? – спросила она на ломаном ислас, когда, наконец закончила.

– Да, мадам… – решила сходу не хамить Принцесса. – Подруга позвала посмотреть город её детства.

– Подруга?

– «Она меня имеет ввиду…» – Рыжик зачем-то подняла руку, – «Мы, просто, вместе… работали. В Вастпорт-Сити. А тут у меня родственники…»

– «Я просто слышу, что вы разговариваете на ислас. Обычно на нем говорят разные иммигранты…» – официантка с облегчением перешла на местный диалект лонгского, – «Нет, вы не подумайте, я ничего не имею против иммигрантов… Если это, конечно, не узкоглазые, вроде того, что работает в прачечной, или черножопые с островов. А твои подруги откуда?»

– «С континента.»

– «А почему они такие разные?»

– «Не знаю – сейчас спрошу» – Рыжик перешла обратно на ислас, – Она интересуется, почему вы обе с Континента, но такие разные?

– Потому, что континент большой и Ирма с его северного конца, а я – с южного.

– Ага… – Рыжик пересказала это официантке и та, удивленно вскинув бровь, ушла, – Просто тут у нас свой континент, поэтому другими люди не особенно интересуются.

– Но они же все тоже с Континента сюда приехали?

– Ну это когда было?

– Сравнительно недавно.

– Серьезно? Наверное, просто никто об этом не задумывается. Всем кажется, что они тут всегда жили.

– Интересный феномен. Ладно – попробуем, чем тут у вас кормят…

Еда была крайне жирной, а мороженое и сироп к оладьям – очень сладким, но это ожидаемо. Если здесь живет небогатый народ, то за свои деньги они хотят получить, в первую очередь, ощущение сытости. И, в целом, набить живот все умудрились буквально с пары укусов. За исключением Ирмы, которая откровенно наслаждалась «нормальной» в её понимании едой. Рыжик, наевшись сама, теперь, аккуратно, чтобы не привлекать внимание чрезмерно любопытной официантки, кормила Вещь. Принцесса же следила за обстановкой снаружи. И, увидев идущую к зданию троицу, указала на них остальным.

– Да. Похоже нос ты этому херу и правда сломала, – на лице сутенера была смешная повязка, придававшая тому комичный вид, – А это, видимо, его яйца…