Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 87 страниц)

И не то чтобы у него до того не было дурных идей. Наоборот, Вауита по-своему гордился умением влипать во всякие передряги и находить себе проблемы на ровном месте. За это были ответственны примерно напополам его непосредственность и алкоголь. Однако в него довольно рано вколотили одну простую истину: «За твои выходки и твой длинный язык должен отвечать именно ты, а не окружающие». С чем Вауита охотно соглашался и что было одной из причин его переезда в большой город.

И сейчас, когда в его руку легла маленькая, теплая ладошка, он со щемящей сердце тоской прочувствовал, что из-за его пьяной удали и неудержимого желания продолжить банкет данное правило нарушено.

Да, здоровенный бородатый мужик выступил, что называется, на все деньги. Казавшаяся бесконечной орда зараженных стерлась об него меньше чем за… да хрен знает за сколько. Они спустились, потом проползли, потом пошарили в желтом крыле… А потом крались по пустым коридорам, недоумевая, куда все подевались, пока не увидели наваленные горой тела. Это было сильно, но еще сильнее было то, что они увидели в столовой. Вауите не хотелось даже думать, какую херню надо повидать, чтобы, устроив таких масштабов побоище, сидеть и спокойно курить, отправив эту пышногрудую, выбравшуюся из огня невредимой, готовить похлебку.

Естественно, после такого ему показалось, что даже если какая срань тут и уцелела, то она забьется в самый дальний угол и будет сидеть, повизгивая от ужаса. Во всяком случае, Вауита в свое время именно так и сделал, спрятавшись в кафетерии. И прогулка в поисках спирта будет довольно легкой и безопасной. Но он ошибся, и теперь они тут вдвоем, в темноте, в подземелье, набитом всякими ужасами, а из оружия у них только топорик.

– Мы же включим свет, да? – внезапно прервавший данные размышления голос Барабашки заставил Вауиту подпрыгнуть. – А то Капитан и Дитрих проснутся, а у нас света нет.

– Пляшущий Волк в душе не ебет, где он тут включается.

– Я знаю… Только не помню, какие именно кнопочки. Но там была инструкция.

– Пляшущий Волк в рот ебал туда лезть.

– Почему?

– Потому что, возможно, тот, кто выключил свет, еще там.

– А кто?

– Да хуй его знает… – коридор со вздувшимися телами, который они до того пробежали за несколько минут, морщась от вони, теперь казался бесконечным, – И нахуй надо проверять. Сча эти двое оклемаются – вот тогда и будем смотреть. Без обид, но в такой пиздорезке Пляшущему Волку как-то спокойнее, когда с ним бронированный мужик и шпион, а не две твоих сиськи.

– Ладно…

Покладисто кивнув, Барабашка замолчала, а Вауита, слегка притормозив, принялся шарить по сторонам лучом фонаря, чтобы понять, что делают твари из стены. Еды у них полно, так что, в теории, сильно далеко расползтись не должны. Хотя один забрался в желтое крыло, поэтому под ноги и по сторонам глядеть все равно надо… Ледяной холод, уже неприятно знакомый, внезапно пробрал до костей.

Лихорадочно замахав фонариком, Вауита выхватил светом высокую худую фигуру. Выхватил всего на мгновение, после чего та растаяла в воздухе, вызвав мгновенную реакцию. «Бежим!» – волоча Барабашку за собой, он кинулся, не разбирая дороги, назад. Комната! Там толстенная дверь, есть вода и хоть мало, но еды. Сколько они там будут сидеть и чего ждать, Вауита не думал. Главное – успеть запереться. Потому что Вендиго!.. Дальше мысль не шла.

Дверь! Дверь! Дверь! Спасительная толстая дверь! Влетев в помещение, он сразу понял, что ошибся. Вместо комнаты отдыха тут были камеры. Похожие на те, что в желтом крыле, но поменьше как количеством, так и размером. Стекла у всех были пробиты. Дыра не выглядела большой, но кто знает, сколько надо этой твари, чтобы забраться внутрь? Надо было, поняв, что свернули не туда, сразу бежать обратно, может и успели бы, а сейчас…

Увидев камеру с целым стеклом, Вауита рванул рычаг отпирания, забросил Барабашку внутрь, влетел сам и задвинул дверь с такой силой, что вздрогнули даже казавшиеся незыблемыми бетонные своды. Возможности запереться в камере у заключенного, разумеется, не было, однако был топор, который он заколотил как клин, намертво застопорив дверь. Тяжело дыша, он отшагнул назад, светя через стекло фонарем…

Они в ловушке… Из камеры нет выхода. Остается только надеяться, что Вендиго надоест и он уйдет. Куда? Туда, где в бреду и лихорадке валяются те двое? Скорее всего. Дверь в апартаменты Парсона они заперли, но насколько это остановит Вендиго? А насколько его остановит это стекло? Ох, сейчас он получит ответ на свой вопрос… Барабашка тоже светила фонариком по сторонам, так как не особо поняла, что происходит и от кого они только что бежали, и в свете её луча Вауита краем глаза заметил неторопливое движение.

Вендиго не стал выпрыгивать из темноты, пытаясь напугать внезапностью. Тварь вышла на свет спокойно, словно понимая, что добыча никуда от неё не убежит, позволяя рассмотреть себя во всех подробностях. Это было высокое, больше двух метров, болезненно худое гуманоидное существо с очень вытянутым лицом. Из растянутого в уродливом подобии улыбки рта, чьи губы не закрывали не только зубы, но даже десны, торчали клыки, расположенные не как у волка или пумы, а, скорее, как резцы бобра, только треугольные. Маленькие глаза были плотно закрыты толстыми веками, но этого, видимо, все равно не хватало, так как те дергались, пытаясь сжаться еще плотнее. Серая со слабым желтушным оттенком кожа существа была покрыта бесчисленными шрамами, среди которых особо выделялся свежий шрам от пули, видимо, той самой, которой Дитрих срезал его на бегу, заставив прекратить маскарад.

Странные руки Вендиго легли на стекло. Они были пятипалыми. Три пальца, длинные и узловатые, оканчивались короткими толстыми когтями. Вендиго держал их вместе и так они образовывали подобие кинжала, который, пожалуй, без проблем пробил бы незащищенную плоть. Четвертый, находившийся на том месте, где у человека был большой палец, был коротким и как бы не толще и мощнее первых трех вместе взятых. Коготь на нем представлял из себя длинный широкий изогнутый нож. Он явно был только и исключительно оружием для кромсания плоти, поэтому роль большого пальца, предназначенного для манипуляции с предметами, исполнял мизинец, тоже толстый и мощный, но со сравнительно коротким коническим когтем.

Разглядывая это, Вауита внезапно понял, что Вендиго, которому он перестал светить в рожу, открыл глаза и тоже изучает его через стекло. В детстве, когда особенно легко быть храбрым, Вауита частенько представлял себе подобные моменты. Не с Вендиго, но с не менее недружелюбными тварями. И даже без толстенного армированного стекла между ними. Лицом к лицу и глаза в глаза. Представлял, как это будет, представлял, что он им скажет, и был неизменно остроумен и дерзок.

Но сейчас язык сам, без какого либо одобрения со стороны разума выдал «Здрасьте…», после чего грязно выругался от осознания того, что не придумал ничего лучше, чем поздороваться с Вендиго. Ситуация могла бы стать еще глупее, поздоровайся Вендиго в ответ, но тот, вместо этого, сжав ладони, попробовал стекло на прочность. Вауита, на всякий случай, шарахнулся назад, однако когти бессильно проскользнули, не оставив на стекле ни царапины.

Не успокоившись на этом, тварь неторопливо изучила дверь и, поняв, что она сдвигается в сторону, попыталась это сделать. Не смогла, наклонила голову и, увидев мешающий это сделать топор, снова подняла глаза на Вауиту, у которого от этого взгляда в голове недобро зашумело, и он не придумал ничего лучше, чем снова засветить Вендиго фонарем в рожу, прервав таким образом зрительный контакт.

– Хули ты тут удумал, пидор зубастый⁈ Не надо мне мозги ебать! Эй, скво, как тебя там⁉

– Я? – уточнила Барабашка, которая растерянно наблюдала за всем этим.

– Ага! Не смотри ему в глаза! Он, походу, тоже шаман, – Вауита скривился. – Шаманов, блять, развелось – нахуй послать некого!

– Шаман? Как ты?

– Если бы… Пляшущий Волк – он шаман так… для души… Хотя, если так и дальше пойдет, придется из шамана в таксисты переучиваться, а то больно уж конкуренция большая.

Вендиго тем временем еще раз изучил дверь и, увидев запирающий рычаг, поднял его. Поняв, что они теперь тут заперты, Вауита снова разразился матерной тирадой. Ситуация из неприятной стала полностью безнадежной, ибо теперь, даже если Вендиго свалит, они просто не смогут убежать. Остается только надеяться на Дитриха и Капитана. Которые очнутся – если, конечно, очнутся – в кромешной тьме, не зная, куда они делись и будучи не в курсе, что сюда пролез Вендиго. А если эти двое сойдут с ума, или тварь доберется до них раньше, чем у них выйдет оклематься, то…

Возможно, стоит вытащить топор, чтобы соблазнить Вендиго открыть дверь и умереть с оружием в руке, пока еще есть силы? Или это как раз то, что он от него и добивается своим шаманством, так как раньше Вауита за собой тяги к героическому самопожертвованию в северном стиле не замечал. Чалаки – они вообще не столько про то, чтобы умереть с честью, сколько про затаиться в кустах, подождать, а потом сбежать от врагов на украденной у них лошади. Считается очень доблестным поступком, достойным храброго воина.

– Ты хочешь водички? – Барабашка, следуя указаниям, старалась не смотреть на Вендиго, поэтому занялась изучением содержимого своей котомки.

– Ты и воду тоже взяла?

– Я её просто выложить забыла. А что?

– Заебись ты забыла. Очень вовремя. А у меня есть банка бобов. Делать нечего, так что давай пожрем и поспим. Фонарь только выключи, чтобы батарейку не сажать. Пляшущий Волк свой тоже выключит.

– А эта штука страшная?

– Тем более. Если её не видно, то и не страшно. Пошла она нахуй! Заебала таращиться!

…

Честно говоря, в темноте Вауите, вопреки собственным же словам, было намного страшнее, однако он понимал, что батарейки надо экономить до последнего. Лежанка тут была всего одна, поэтому, уступив её Барабашке, он ворочался на полу, не в силах уснуть. И дело было даже не в очень жестком и холодном полу. Просто Вауита буквально всей кожей чувствовал взгляд Вендиго. Хищный, холодный взгляд твари, которая знает, что загнала их в ловушку и теперь собирается стеречь до последнего.

Самое обидное, что Барабашка уснула очень быстро и теперь сладко посапывала над самым ухом. Вот на ней детское «не вижу – не боюсь» работало на все сто. Вауита еще некоторое время поворочался, затем, подняв руку, нащупал барабашкину задницу и от души, с оттягом, шлепнул по ней.

– Ай! – Барабашка забарахталась, спросонья пытаясь понять, что происходит.

– Че? Тоже не спится?

– Наверное… и попа болит…

– Такое бывает, если засыпать во всяких подозрительных местах.

– Правда?

– Ну, сам-то Пляшущий Волк конечно не пробовал, но слышал много! Ладно, раз не спится, тогда давай еще поболтаем.

– А о чем?

– Давай о тебе. Ты сама откуда родом?

– Не знаю.

– Это как? Все знают, откуда они родом.

– У нас не так. У нас послушницам не говорили, откуда они. Говорили, что теперь мы все принадлежим Церкви.

– Ты была в Церкви?

– Ага. В ордене Одаренных. У меня даже знак есть, но тут темно. Но он есть. Ой! Совсем забыла, что об этом нельзя никому рассказывать! Пожалуйста, не говори Капитану, что я тебе об этом проболталась!

– Да не ссы… Если твой Капитан оклемается, то это будет последним, о чем он захочет со мной поговорить.

– Почему?

– Не важно. Продолжай. Значит, ты из послушниц? А на корабле как оказалась?

– С Антоном. Он вообще меня очень сильно выручил! Я должна была с Предвозвестником… ну, это… ну ты понимаешь…

– О, да… Пляшущий Волк понимает, – Вауита тяжело вздохнул, – понимает, что, просидев несколько лет без баб и выбравшись, первым делом нарвется на скво с громадными сиськами, которая ходит почти голая, говорит только о ебле, но за которую ему отвинтят яйца. В лучшем случае. У меня по другому быть и не может.

– Ты о чем?

– Забей. Пляшущий Волк тебя понял – продолжай.

– А я о чем рассказывала?

– О каком-то Предвозвестнике, с которым ты должна была это.

– Ой! Я и об этом не должна никому рассказывать…

– Почему?

– Потому что я тогда ударилась головой. И Предвозвестник тоже ударился. И умер. Это все выглядело бы так, будто я его… ну ты понимаешь? Ну… убила.

– Не – вот теперь не понимаю. С хуя бы это бы так выглядело?

– Не знаю. Мне Антон так сказал. Он меня оттуда вытащил и предложил спрятаться у них на корабле. Потому что меня там не найдут. А еще мне там разрешили готовить. А я очень люблю готовить.

– А! – в это междометие Вауита смог вложить столько сарказма, скепсиса и мрачной иронии, что хватило бы на пару абзацев текста. – Охуенная история, конечно, но Пляшущий Волк хочет задать тебе вопрос, который ты сама себе почему-то не задала.

– Какой?

– А откуда он там взялся?

– Кто?

– Антон.

– Не знаю… Наверное, мимо проходил. Тогда паломничество было. В монастыре всегда в это время много народа. Их, правда, в разные места не положенные не пускают… Но Антон говорил, что ему нравится ходить туда, куда его не пускают! – голос Барабашки зазвенел от радости за собственную сообразительность. – Точно! Наверное, он поэтому там и оказался! Ходил-ходил, увидел, что нельзя, зашел и нашел меня!

– Сука… Почему ты не в полиции работаешь? С твоим талантом объяснять подобную хуйню Пляшущий Волк был бы самым законопослушным уебком во всем городе.

– Думаешь, у меня хорошо получается?

– Охуенно… И это все, что ты помнишь? А детство, дом, родители? – Вауита подождал ответа, после чего со вздохом предупредил. – Если ты сейчас помотала головой, то Пляшущий Волк нихуя не увидел, потому что вокруг пиздец темно. Ты ведь головой мотала?

– Да.

– И это значит, что ты не помнишь детство? Почему?

– Не знаю. Может потому, что я стараюсь плохое не запоминать? Мне было плохо в послушницах, поэтому я так мало помню о том, что там было. Меня там все обижали, не пускали на кухню и говорили про меня обидные вещи из-за того, что я нравилась Предвозвестнику.

– Ты поэтому про этого Антона все время трындишь? Он тебе нравится?

– Да! Он очень веселый! Постоянно шутит. И рассказывает мне разные интересные вещи. Даже не сердится, когда я не понимаю. Я просто глупая, поэтому со мной мало кто разговаривает об интересных вещах. А ему это нравится.

– Нравится разговаривать с тупой скво об интересных вещах? У него ебать какие странные вкусы.

– Наверное… А у меня они тоже странные! – произнесено это было с робким вызовом, граничащим с надеждой. – Мне Лисса говорила!

– И че? Или ты хочешь иметь странные вкусы?

– А это плохо?

– Ну, Пляшущий Волк давно считает, что вы, бледнолицые, с жиру беситесь, так что для вас это нормально.

– Просто все говорят, что не понимают, что нас объединяет. Я знаю, что у меня красивые сиськи, но дело же не только в них да?

– Я-то, бля, откуда знаю? И че ты вообще переживаешь?

– Ну, я книжки разные читала… И там постоянно говорят, что это не главное. Что должно быть еще что-то.

– Ну, значит есть.

– А как узнать, что именно?

– Спросить.

– Я не знаю как.

– Ну, значит не спрашивай. А то может ему как раз это в тебе и нравится?

– Что?

– Что ты лишних вопросов не задаешь. Хотя вряд ли. Ты их дохуя задаешь.

– А Антон это любит! Он говорит, что это значит, что мне не все равно.

– Вот и ответ тогда. Че тебе еще надо-то?

– Просто мне тоже кажется, что я Антона не знаю. Его все почему-то боятся. Возможно, он мне что-то не рассказывает?

– Он тебе дохуя чего не рассказывает, поверь. И, возможно, это, блядь, к лучшему.

– Почему?

– Потому что будет как с моим отцом. Он как-то по пьяни рассказал матери всю правду. Та сама попросила. А потом сломала лопату об его хребет. Правду никто не любит.

– Я люблю!

– Нет. Ты просто врать не умеешь – это совсем другое.

– Ты думаешь?

– Знаю. Когда любят правду, её говорят специально. А ты – нечаянно, либо потому, что ничего придумать не смогла. Пляшущий Волк так же иногда делает. В основном, про себя. Мне еще все говорят, мол, ты такой честный и прямой! А Пляшущему Волку просто лень что-то придумывать, или он случайно ляпнул.

– Понятно, – Барабашка глубоко вздохнула. – Я просто не знала, что это так сложно. Все говорят всегда, что правда – это хорошо.

– Правда – она как деньги. Когда у тебя мало денег, ты хочешь их побольше. Но большие деньги столько народа сгубили, а еще больше сволочью сделали…

– То есть это хорошо, что он врет? А то Капитан всегда сердится, что Антон его обманывает, а он, может, это не назло?

– Хуй его знает… Я вообще капитана твоего знаю пару дней, а второго в глаза не видел.

– Тебе скучно?

– Мне? – несмотря на кромешную тьму, Вауита оглянулся по сторонам. – Мне странно. Мы заперты хуй пойми где, рядом Вендиго бродит, ситуация – пиздец, а Пляшущий Волк вот эту хуйню слушает…

– Тебе не нравится?

– Это нихуя не отвлекает от мыслей о том, в каком пиздеце мы оказались и что выхода отсюда не видать.

– Ну ты же шаман! Может, просто посмотришь в будущее?

– И че Пляшущий Волк там должен увидеть?

– Выход.

– Выход тут один, и эта тварь его закрыла.

– Тогда посмотри, когда Капитан проснется? Он же нас откроет, верно?

– В ту сторону у меня шаманское зрение не работает.

– Почему?

– Пляшущий Волк как про твоего капитана думает, у него сразу вся хлеборезка ныть начинает. Прям перед глазами стоит этот летящий в ебало кулак. А потом темнота.

– А что это значит?

– Это значит, что твой капитан нихуя не обрадуется, что мы свалили. И винить в этом будет меня.

– Думаешь?

– К гадалке не ходи…

– А тогда посмотри, когда эта штука злая уйдет?

– Без проблем, – включив фонарик, Вауита пошарил им за стеклом. – Уже ушла.

– Так может мы тоже пойдем тогда?

– Да я тебе только что сказал, что мы тут закрыты! К тому же, я думаю, что так просто эта хуета от нас не отстанет. Тут где-то трется… Ждет, пока мы вылезем.

– Ой… А я не знала. Здорово, что ты шаман и видишь такие штуки!

– Да как весь пиздец шаман… Долбоеб! Зато шаман! И ты тоже не большого ума. Так что сидим, ждем и надеемся, что эти двое поумнее нас. И поудачливее. Кстати, в туалет пойдешь – не смывай!

– Но пахнуть же будет!

– Без электричества насосы не работают. Значит, вода у нас только та, что в трубе. И хрен знает, сколько нам тут еще сидеть… Так что придется понюхать.

…

Поняв, что Вауите, на котором были только майка, штаны и найденный в технических помещениях рабочий жилет, мягко говоря, некомфортно, Барабашка несколько раз предложила ему одеяло, однако тот гордо отказался и чисто из принципа умудрился-таки уснуть на холодном бетоне. Сколько получилось так проспать, он не знал, так как часов у него не было, но проснувшись, Вауита чувствовал себя еще хуже, чем когда засыпал. Вокруг было что-то не так, поэтому он потянулся за фонариком, чтобы оглядеться и, поняв, что тот не нужен, уставился на желтоватый плафон аварийного освещения, который почему-то не включился сразу после потери питания.

– Эй! Скво! Просыпайся! – Вауита снова растолкал Барабашку. – Смотри! Видишь?

– Что?

– Свет!

– Свет⁈ – вскочив, Барабашка покрутила головой – Это же они включили? Больше же некому?

– Надеюсь. Хотя тут всякое может быть. С другой стороны, хуже нам уже не будет.

– Надо предупредить их о той штуке! Она может напасть!

– Кстати о ней…

Свет, пусть и слабый, позволял осмотреться, что Вауита и сделал. Вендиго нигде не было видно и имелась надежда, что тот сбежал в какой-то темный угол. Разумнее было бы, конечно, спокойно дождаться спасения, но гордость не позволяла ему быть «девой в беде», к тому же в этом слабом свете было видно, что рычаг поднят не полностью. А если он поднят не полностью…

Работая докером, Вауита имел довольно большой и неприятный опыт по части не до конца закрытых запоров, защелок и задвижек, которые самоотпирались под воздействием вибрации и толчков. Взявшись за рукоять топора, он начал шатать дверь, внимательно наблюдая, как синхронно с ней пошатывается рычаг, все больше опускаясь под собственным весом. Это вызвало у него невольную торжествующую улыбку.

– Эй, скво! Хочешь увидеть шаманскую магию⁉ Смотри! Сейчас рычаг отопрется! Нет – не сейчас! Вот, сука, прямо, блять, сейчас!

Рычаг под восхищенное Барабашкино «Вау!» упал и Ваиута, довольно скалясь, медленно потянул дверь в сторону.

– Так… тут, вроде, никого, – выглянув, он покрутил головой. – Съебалася, сука…

– Можно выходить?

– Ага.

Не сумев сдержать чувства, Вауита выдал торжествующий боевой клич и, резко изменившись в лице, попытался захлопнуть дверь обратно. Ему почти это удалось, однако внезапно появившийся Вендиго сунул во все сокращающуюся щель свою длинную как жердь руку. Удар тяжеленной закатывающейся створки пришелся ему в плечо, так что тварь, почти вонзившая когти Вауите в шею, промазала, вцепилась в жилет и принялась тянуть за него. Барабашка, прыгавшая рядом, попыталась помочь, однако жилет был прочный и тварь явно выигрывала.

– Уйди! – Вауита, до того державшийся исключительно за топор, которым снова заклинил дверь, сумел-таки упереться в стену и жестом приказал его отпустить. – Сча я ему покажу, как с докером связываться!

Переступая ногами по стене, он принялся вращаться вокруг державшей его когтистой кисти практически в горизонтальном положении, с каждым шагом все сильнее закручивая её в ткань. Вендиго не сразу понял, что происходит и только когда следом за тканью начала крутиться его конечность, безуспешно попытался её высвободить. Сила у него была громадная, однако Вауита действовал всем своим весом против одной, да еще и находящейся в анатомически невыгодном положении конечности.

– Че, ублюдок, мать твою⁈ Не ожидал⁈ – торжествующе хохотнув, Вауита внезапно хлопнул Вендиго по руке, – Ку! Ха! Я теперь могу хвастаться, что посчитал «Ку» с Вендиго! Если эта хуета меня не сожрет…

– Чего? – не поняла Барабашка.

– Я не тебе!

– А! А кому?

– Есть дохуя вариантов?

– Ну я… Оно… Капитан вон идет…

– Кто идет? – бросив взгляд вдоль коридора, Вауита с хохотом снова хлопнул Вендиго по руке, – Ку, сука! Никуда не уходи! Вон там бородатый топает! Сча он тебе ебало вогнет! Мне тоже, но оно, сука, того стоит!

На радостях Вауита снова исполнил боевой клич, на этот раз на всю громкость, и Вендиго, внезапно словно сошедший с ума от ярости, налег на заклиненную дверь, которая под его напором начала со скрежетом ползти в сторону, а затем жилет, и так много выдержавший, с треском порвался. Упав и услышав, как дверь отлетает в сторону, Вауита заорал растерявшейся Барабашке: «Беги нахуй, дура!» и на четвереньках рванул наружу следом за ней, где, увидев, что дверь закатывается обратно, рванул запирающий рычаг вверх.

– Нет! – заорала Барабашка, указывая внутрь камеры. – Там Капитан! Ты запер его с этой вендигой!

– Это Вендиго заперли с ним! И Пляшущий Волк не хотел бы оказаться на месте этого уебка!

В этом была своя правда. Легенды гласили, что Вендиго по силе равен десяти мужчинам. Мужчинам чалаки, жившим в гармонии с природой, то есть болевшим всеми известными болезнями, недоедавшим в детстве и регулярно страдавшим от голода, даже будучи взрослыми. Даже неспособный похвастать богатырской силой Вауита, который всего лишь имел возможность регулярно питаться благодаря постоянной работе, уже мог оказать ему сопротивление.

Капитан же был из мира, где обед без мяса считался чем-то ненормальным, и сперва заботливые родители, а затем специально обученные люди следили, чтобы молодой растущий организм получал достаточное количество питательных веществ и витаминов, дабы расти и развиваться. А расти и развиваться там было чему и куда. Так что Вендиго его ни силой, ни размерами не пугал. Скорее, наоборот. Волна мороза снова обдала всех, разукрасив стекла изморозью, а следом в это же стекло под зычное: «Отставить мне мозги ебать!» влипла пытавшаяся провернуть трюк с исчезновением тварь, которую размашистая капитанская оплеуха нашарила в тесной камере даже наугад.

– Вот это – то, что у нас называется «выбить все дерьмо», – прокомментировал происходящее за стеклом Вауита. – Сука, Пляшущий Волк такое видел только на родео, когда бычара одного пастушка рогами кидал, вообще на землю не роняя минут пять. Ни разу не пожалел потраченных денег.

Капитан выглядел неважно. Бледный, с огромными кругами под глазами, он тяжело дышал, но даже в таком состоянии оставался страшен. Доспехи одеть то ли не успел, то ли не сумел и остался в стеганых штанах и фуфайке, которые, тем не менее, достойно выдержали удары когтей. Когда же Вендиго попытался вцепиться в горло, ему влетел такой апперкот, что тот аж подлетел в воздух. После чего Капитан схватился ручищами за челюсти и начал разрывать ревущему от боли и беспорядочно размахивающему конечностями чудовищу пасть.

– Осторожно! Не убейте! – от голоса Дитриха над ухом Вауита с Барабашкой, увлеченно наблюдавшие за побоищем, испуганно охнули. – Просто нейтрализуйте.

– А я че, по-твоему, делаю? – Капитан своротил челюсть твари набок, после чего с хрустом наступил на одну из ног. – Жить будет, а вот кусаться и плясать – вряд ли.

– Отлично. Выходите, – Дитрих открыл камеру, выпустил Капитана, запер её и, полюбовавшись на корчащегося за стеклом Вендиго, указал на рычаг. – Его надо убрать.

– Думаешь, кто-то настолько дурак, чтобы эту штуку выпустить?

– Думаю, что кто-то её сюда впустил. И свет вырубился тоже не просто так.

– Понял, – Капитан осмотрел механизм, после чего, поднатужившись, завернул рычаг винтом, сделав механизм неработоспособным без серьезного ремонта. – Готово! Сделал так, что хуй починишь!

– Все – уходим!

– Ага… Сейчас я только одному пассажиру замечание сделаю, – оглядевшись, Капитан свел глаза, словно два ствола, на Вауите. – Ты совсем охуел, собака серая⁈

…

Вауита сел и огляделся. Апартаменты Парсона, залитые желтым светом аварийного освещения, выглядели даже романтично, словно при свечах. Охнув, он потер пострадавшую челюсть и понимающе кивнул.

– Ну, примерно как я и предвидел…

– Хули ты там предвидел? – сидевший на диване Капитан, разливавший по бутылкам очередную порцию самодельной водки, почему-то смешно поджимая руку, недовольно покосился на него. – Бабка Срака – прорицатель-самоучка…

– Не ругайте его! – вступилась за Вауиту Барабашка. – Он и правда шаман!

– Такой же, как я, блядь, балерина.

– Но он правда ваш кулак видел! Прям так и сказал!

– Серьезно? А что еще?

– Сны! Вещие! Правда ведь?

– Сны – фигня! – при виде льющегося в емкости спирта, Вауита оживился. – Пляшущий Волк и наяву, бывает, будущее прорицает! Например лезу на один кран, а он высокий, метров десять и ржавый-ржавый! Ну, думаю, сча я с ним вместе как ебнусь!.. И что бы вы думали?

– Упал?

– Тут же! Прям об пирс бетонный!

– Старая байка, – презрительно фыркнул Капитан. – Я так же падал с мачты, да об палубу. Мог бы убиться, хорошо только на пару ступеней успел залезть. Что-то новенькое придумай, шаман…

– Нальешь – придумаю.

– Да вот хуй. Сухой закон тебе после такого. Пить ты не умеешь.

– Это Пляшущий Волк-то пить не умеет? Да я в этом деле, считай, профессионал!

– Профессионалы херни по пьяни не творят. А ты натворил. Да еще Черри с собой увлек. Если бы мы с Дитрихом не очухались, вам бы там пизда была.

– А как вы нас нашли?

– Это было несложно, – отозвался Дитрих, сидевший за столом по уши в документах и записях Парсона. – Мы нашли распитую бутылку и поняли, что вы пошли за добавкой. В желтом крыле искать нечего, там все разбито, синее крыло мы запечатали, так что оставалось красное.

– Ну, в принципе, все верно, только вот в желтом было не все разбито. Пляшущий Волк там одну бутылочку нашел! И расколотил с перепугу, когда эта хуета из стены выбралась?

– Из стены? – Дитрих и Капитан переглянулись. – Так называемые «детишки Пауэла»? Вы с ними встретились?

– Ну как встретились… Она одного размазала, – Вауита указал на Барабашку, – а я пересрался и спирт разбил.

– Размазала?

– Ну не то, чтобы размазала. Не как жука. Его стеной раздавило.

– Очень интересно… Можешь показать, где это было?

– Сейчас… Оклемаюсь немного, а то голова гудит…

– Пить надо меньше, – буркнул Капитан, – тогда голова болеть не будет.

– Пляшущий Волк не будет смеяться над этой шуткой.

– А я и не шутил… Еще раз что-то подобное отчебучишь, я тебе твой хохотальник снова поправлю. И так до полного просветления.

Сложив бутылки с готовой водкой к себе, Капитан лихим взмахом отправил оставшиеся после розлива полстакана в себя и, повернувшись к Дитриху, вопросительно мотнул бородой.

– Ну че там умного пишут?

– Много чего, но, к сожалению, я не врач.

– Я еще больше не врач, так что… – поморщившись, Капитан вспомнил, почему так странно держал руку и, достав градусник, принялся разглядывать показания в неверном свете аварийных ламп, – Тридцать семь с мелочью… Еще не здоров, но уже жить можно.

– У меня так же. Пить хочется, слегка знобит, но в целом значительно лучше, чем раньше.

– Голосов в голове непонятных нет? На сырое мясо не тянет?

– Кстати, об этом… Я же правильно понял, что мы с вами видели одно и тоже, пока валялись в бреду?

– Ну, я по «Сто тринадцатому» своему бродил.

– Я, видимо, тоже. Во всяком случае, внутренне устройство было очень похоже на корабль этого типа.

– Ты откуда знаешь? Ты же внутрь не лазал. Сказал, что снаружи остался.

– Сейчас это не важно. Важно, что, по всей видимости, это как-то связано. Ваш корабль, Метаморф и то, что «Легион» прекратил свое функционирование, превратившись просто в нелетальное вирусное заболевание после того, как вы убили Метаморфа.

– То есть, я его все-таки убил? Зря ты, выходит, на Черри думал?

– Я не уверен, однако все выглядит именно так. Во всяком случае, все, кто дожили до этого момента, не сошли с ума.

– Ты думаешь, это все на нем было завязано? Но как? Раньше ведь заражались и без этой твари?

– Не знаю. Все, что мне пока ясно, это то, что данная зараза задумывалась как двухкомпонентная, состоящая из вируса, который способен внедряться в организм, и его напарника.

– «Тандемный паразит!» – вспомнил Капитан. – Парсон говорил, что тот должен давать зараженному организму новые свойства какие-то.?

– Именно! Но по какой-то причине этого не произошло.

– Ты вот об этом говорил, когда того здоровенного пидараса разглядывал?

– Об этом. Все как будто остановилось. Словно им перестали поступать команды…

– То есть, нас пронесло?

– Не факт.

– В смысле?

– Во-первых, не понятно, как это работает. Вауита говорил, что местные тесты реагировали на него на постоянной основе. То есть, возможно он, а теперь и мы, несем «Легион» в себе, просто бессимптомно. И я сейчас думаю насчет того, как это проверить.

– А я думаю, почему Парсон нас до сих пор не сжег? Если он там не сдох, то выбраться был должен давно. А если выбрался, тогда тут все должно уже гореть синим пламенем.