Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 87 страниц)

– И теперь вы решили поговорить?

– Почему нет? С вашими спутниками я потолковал. И они мне поверили.

– Я так и понял, когда увидел их в компании ваших друзей. Это же они пытались к нам подобраться, когда мы спали?

– Они не знали как вы отреагируете.

– И поэтому решили, что застигнуть нас врасплох, спящими, будет отличной идеей?

– Это была плохая идея, признаю. Кстати, предложил её именно ваш приятель.

– Нарезка? Я узнал его голос. Как обычно, пустил других вперед себя?

– Да. И уверял, что у вас нет боеприпасов. Вам, при высадке, давали только холодное оружие. Значит, патроны вы нашли тут. Не скажете, где?

– Зачем? Там их в любом случае уже нет.

– Это была оружейная комната, не так ли? Я просто ломал голову, что вы делали со шкафами? Зачем вы отвинтили ножки от пола? Точно… Завалившиеся за них боеприпасы. Чтобы достать, надо выгребать все из шкафа, отвинчивать… Столько мороки – охрана этим не занималась.

– Возможно…

– Да ладно тебе, как тебя там? Марио? Я просто пытаюсь наладить контакт. Я понимаю, что ваши новые друзья столько всего про нас рассказали. Что мы каннибалы, да? Поклоняемся какому-то инфернальному злу?

– Хотите сказать, что это не так?

– Ты знаешь молитвы. Ты читал их над убитыми. Значит, ты разбираешься в религии. Скажи: как бы она выглядела? Как выглядели бы все эти ваши ритуалы, все эти ваши святые, храмы на их могилах, если бы ты смотрел на это со стороны? Как твой друг? Для него это дичь, верно?

– Отчасти вы правы. Хотя это все равно смотрится гораздо менее странно, чем те изваяния, которые вы там выстроили.

– Менее странно, чем часовня из костей? Да, это не общая практика, хотя если спуститься в подвалы иных храмов, можно увидеть и не такое… Но суть не в этом. Ты сам видел, как для тех, что были с тобой, важно правильное погребение. Думаешь, для моих людей это пустяк? Смерть пугает. И единственный способ преодолеть данный страх для большинства – предать смерти некий символизм.

– И что же это все символизировало?

– Попытку убийц вымолить прощение у жертв? Во всяком случае, я надеялся, что будет похоже именно на это.

– Ладно, допустим. Вы построили эти «скульптуры», этот храм. Зачем?

– А зачем вообще строят храмы? Во имя того, во что верят!

– И во что вы верите?

– В то, что даже если тебе кажется, что от тебя все отвернулись, если ты на дне Бездны и Всемогущий глух к твоим мольбам, есть те, кто тебя слышит.

– Нерожденные Боги? Те, чьим рабом вы себя называете?

– Именно.

– И кто они?

– Пока – никто. В том и суть. Они будут такими, какими мы их создадим.

– Вы верите в то, что люди могут создавать богов?

– Северяне верят, что боги могут умереть. Вольцы верят, что богов можно убить. Почему мы не можем их создать?

– Вы для этого хотели попасть в Яму?

– Чем темнее ночь, тем ярче горящий в ней свет. Яма – это рукотворная Бездна, без единого просвета для тех, кто в ней очутился. Без надежды, без радости, без выхода. Весьма подходящее место, чтобы зажечь путеводный огонь. А ты туда хочешь, Марио Брингези?

– Нет, синьор, совершенно не горю желанием.

– И ты веришь, что этот Джесси Кан исполнит свое обещание и отпустит вас?

– Я могу на это только надеяться.

– Не надейся. Из Ямы нет выхода. В этом её суть. Этим она живет. Понимаешь?

– Не особо. Я думал, там алмазы добывают, разве нет?

– Алмазы – просто предлог. Яма неспроста имеет славу самого жуткого места на свете. Её такой делают специально и осознанно.

– Зачем?

– Есть преступления, реальные или мнимые, за которые казнь будет слишком легким наказанием. Есть такие враги, для которых желают участи хуже смерти. И тогда взоры тех, кто ищет самой страшной кары, устремляются на неё. Но главное – из Ямы нет выхода! Оттуда не сбежать! Это кошмар, который будет длиться так долго, что покажется тебе вечностью!

– Но мы же еще не в Яме?

– Верно. Но как ты думаешь, зачем тут изолятор? Зачем на судне, битком набитым самыми худшими отбросами общества, кого-то держать отдельно?

– Не знаю…

– Чтобы не дать им убить себя! Это те, за кого заплатили, и хорошо, замечу, заплатили, чтобы они точно оказались в Яме, где их сперва заставят отчаянно цепляться за жизнь, а потом сделают так, что каждый вздох будет пыткой. Как ты думаешь, позволит ли Джесси Кан или его хозяева кому-то узнать, что это у них не вышло?

– То есть вы считаете, что он врет?

– Несомненно! И, если хочешь знать, именно так я и убедил ваших спутников встать на мою сторону. Просто сказал им правду и они мне поверили. А ты? Ты мне веришь?

– Я пока не готов выносить какие либо суждения.

– Понимаю. Это надо осознать.

– Ладно. Допустим, синьор Кан врет. Что предлагаете вы?

– Я? Я не боюсь Ямы. А вот вам придется бежать.

– Но для этого судно все равно придется поставить на ход.

– Именно поэтому я никак не препятствовал вашему движению в машинное. Вы же, надеюсь, оценили, что даже после той прискорбной стычки я не чинил вам никаких помех?

– Это было очень любезно с вашей стороны, синьор… Но вы в курсе, что мы под наблюдением Кана и его подчиненных?

– Да. И если мы хотим выбраться, придется дать им бой. А для этого нам нужны люди и патроны.

– Вы серьезно считаете, что у нас есть шанс справится с хорошо подготовленным отрядом?

– При правильном подходе – есть. Но, повторюсь, люди и патроны. А все патроны у ваших новых друзей. Кстати, они сказали, что были одними из нас?

– Одними из вас?

– Нет? Странно? Потому, что это было именно так. Я собрал вокруг себя выживших и убедил их держаться вместе во имя выживания. Мы приняли в свой круг даже охранника! Вот насколько мы были миролюбивы… И наивны. Я был наивен – не снимаю с себя ответственности. А он этим воспользовался и ударил нам в спину! Заблокировался в машинном, перебил тех, кто остался внутри, присвоив себе большую часть наших запасов. Видимо, этот глупец надеется, что если он работал на Яму, то его пощадят.

– А второй? На что надеется второй?

– Зачем ты разрываешь мое сердце? – в трубке раздался тяжелый вздох. – Я ему доверял… Он казался мне опытным и рассудительным. И держался достойно, даже зная, куда это проклятое судно держит путь. Но именно его предательство позволило провернуть столь вероломный план. Не знаю, на что он рассчитывает. Возможно, охранник сказал, что представит его как одного из персонала? Но это глупо! Понятно, что Джесси Кан и его люди уберут всех, независимо от того, кто это… Неужели происходящее так на него повлияло? Да, я все еще надеюсь, что он просто повредился в уме… А ты, Марио Брингези? Как у тебя с разумом? Он ясен? Ты хорошо понимаешь, что выбраться отсюда мы можем только сообща?

– Вполне, синьор, но что вы от меня хотите?

– Не знаю… А что ты можешь сделать?

– Я могу попробовать с ними поговорить.

– Попробуй. Но будь осторожен. Я уверен – вас используют. Так же, как использовали нас.

– Спасибо за предупреждение, синьор…

– Надеюсь, что мы еще увидимся…

Не ответив, Марио повесил трубку на рычаги и, повернувшись, увидел стоявшего и внимательно слушавшего их разговор Багира. Тот, открыл рот, закрыл рот и указал на идущие по стене кабеля.

– Праводка провэрял, визов пашэл – мэня током эбнуло. Рэшил узнат, пачэму, да?

– Зачем ты мне это объясняешь?

– Ты гаварыл, что падазрытэлный очэн стал. Объясныл, чтобы ты нэ думал, что я за тебю слэдыл…

– И в мыслях не было… – рассеянно пожав плечами, Марио покосился на телефон, словно сомневаясь в реальности произошедшего разговора. – Ты слышал, что он говорил?

– Нэ всэ. Трубка хрыпыт – контакты чистыт надо. Но всэ понял.

– И что думаешь?

– Оба два нам мозгы ыбат пытаются…

– Это да. Насчет обещания Кана? Мне с самого начала это мероприятие казалось странным. Но все встает на свои места, если принять, что он не хочет огласки.

– Нам нэ надо ничэго объяснят и нас потом можно лэгко закопат бэз лишний вопросы.

– Именно.

– Хрэново… – Багир со вздохом обвел машинное взглядом и остановился на одной из дверей наверху помеченных большим белым крестом, – А чэго насчет тэх? Я вэщ адын нэ понял… Он про второй говорил как про адын из заключенный? Как заключэнный можэт быт для ахраннык камандыр?

– Хороший вопрос… Хотя… Возможно тут и кроется ответ, почему он не эвакуировался с остальными?

– Дюмаэш, он был для нэго камандыр до того, как заключэнный стал?

– Скорее всего. И радиостанция… Он явно хотел дать кому-то знак. Когда ты похвастался…

– Э! Я нэ хвастался, да! Просто к словы прышлос!

– Когда ты СКАЗАЛ, что починил её, первое, чем он поинтересовался: «Кого ты вызывал»? И его взгляд… Я не знаю как описать…

– Удывлэнный! Он ахуэл, я тэбю отвэчаю, когда узнал, что я радио пачыныл!

– Нет… Скорее… Скорее, он колебался! Ему нужна эта рация…

– Вах, думаэш?

– Да… Мне так кажется. Погоди… – глубоко задумавшись, Марио сделал жест, как будто разворачивая перед собой невидимую карту. – Давай-ка попробуем посмотреть на то, что мы знаем в целом. Кан не хочет огласки, поэтому ему важно вернуть судно тихо и без лишних глаз. «Мьюэл», кто бы он ни был, понимает, что план попасть в Яму и стать тамошним пророком может провалиться. Его просто пристрелят как нежелательного свидетеля. Так что он решает дать Кану бой. Вот для чего они кормили безумцев в изоляторе! Не по доброте душевной! Они планировали спустить их на людей Кана, когда те высадятся. Если бы после этого остались выжившие, то не факт, что они бы поняли, что их тут ждали. Нет ничего особо подозрительного в том, чтобы наткнуться на безумцев, на судне пострадавшем от вспышки Морского Безумия.

– Нэ – вапросы бы вазныклы.

– Возможно, но, скорее: «Как они тут так долго продержались?», а не «Кто их на нас спустил?»

– Дапустым.

– Затем оставшихся заманивают вниз. В этот странный храм, где не только жутко, но еще и хреновая видимость из-за всех этих драпировок. И в нем устраивают засаду, а, перед тем как напасть, спускают крыс, потому что просто отбиться от нападения и отбиться, когда тебя жрет обезумевшая стая – это принципиально разные вещи.

– Паэтаму он сказал, что абазнался и лавушка прэдназначалас нэ нам?

– Да. Они ждали людей Кана, но те послали нас. И, удостоверившись в том, что мы просто подставные лица, «Мьюэл» приглашает наших сопровождающих присоединиться к нему. А те рассказывают про нас. Он посылает за нами Нарезку с приятелем и своих людей, но те не знают, что мы нашли патроны, так что пытаются взять нас спящими. Начинается стрельба, Нарезка сбегает, остальные гибнут и у «Мьюэла» отстается все меньше людей, поэтому, когда появляется связь, он решает попробовать договориться, – Марио вымученно улыбнулся, – Да. Они не собирались нас убивать… Мы были нужны им живыми…

– Э! Слюшай, да! Нэ начынай опят вот это всэ!

– Не волнуйся… То, что нас не собирались убивать, еще не значит, что попадись мы, они были бы с нами такими же милыми и откровенными.

– То эст ты эму нэ поверыл?

– Поверил. Ему важно было завоевать мое доверие, так что он был со мной честен. Но меня интересуют те двое. План «Мьюэла» выглядит не просто рабочим. Это, пожалуй, лучшее, что можно придумать в подобной ситуации. Однако они, вместо того, чтобы выбраться с ним вместе, предпочли держаться вдвоем. Поэтому, подозреваю, есть какие-то детали, которые заставили их отказаться от выглядящего рабочим плана в пользу попытки взывать о помощи через разбитую топором радиостанцию.

– И я кажэтся понэл! – Багир медленно поднял указательный палец вверх – У ных эст сообщныкы!

– Думаешь?

– Увэрэн… Этот Мюьэл-шмюэл адын вэрный вэщ сказал. Из Ямы нэ сбэжат! Ты тожэ вэрный вэщ сказал: это судно – эщэ нэ Яма.

– Отсюда сбежать можно… – задумчиво протянув данную фразу Марио просиял. – Ну конечно! Побег! Вот, что объясняет все эти странности! Охранник пытался помочь сбежать своему другу до того как того бросят в Яму!

– Камандыру!

– Да, командиру. Поэтому он его так называет, поэтому он оказался внизу, поэтому он не эвакуировался с остальными!

– И паэтаму он заынтэрэсовался рация и нэ протыв, чтобы ми паставылы судно на ход! Их ждут в условлэнный мэсто! А судно нэ прышэл, и аны тут застрялы!

– Так что их одинаково устраивает как связь по радиостанции, так и продолжение движения к условленной точке.

– Значит, ми им нужны. И у нас эст козыр в рука. Дажэ два – аны нэ радыст, атвэчаю! А бэз знаный кодовый азбука по этот рация аны хрэн с кэм свяжутся!

– Остается вопрос: «Что они не поделили с Мьюэлом?»

– Виясным… Пашлы паабэдаэм – и за работу.

– А есть чем?

– Эст! Я крис толстый паймал два. Дралыс внызу. Оба прыготовыл!

– Предлагаешь есть крыс?

– Э! Ты так нэ думай! Ты как я думай! Прэдстав, что это барашэк. Малэнкый барашэк такой, но очэн вкусный! Очэн свэжий!

Грустно вздохнув, Марио поплелся за ним. Данная диета его не вдохновляла, однако в мастерской, где они обустроились, пахло просто умопомрачительно. Мясо Багир готовить умел и любил, и даже в местных условиях постарался сделать настоящий кулинарный шедевр. Особенно умилял установленный под вытяжкой сварочного поста крохотный мангальчик с кучкой еще тлеющих углей, над которыми на шампурах доходили две пары маленьких окорочков, переложенных кусочками мяса с других частей тушки и остатками имевшихся в пайке сушеных фруктов.

На вкус это тоже оказалось не так мерзко, как пыталось рисовать воображение, так что, поколебавшись, Марио принялся за свою порцию. Багир, радостный, что столь рискованный кулинарный ход удался, поставил на угли кофе и хотел было уже расслабиться в ожидании, когда тот закипит, но тут требовательно затренькал аппарат внутренней связи. Махнув Марио чтобы тот не отвлекался, он снял трубку. «Обэд! Позжэ пазваны!» – трубка со стуком упала на рычаги. Это звонившего не устроило, поэтому аппарат затрещал снова. «Э! Я тэбю что сказал⁉ Позжэ званы! Ми кюшаэм!» – Багир второй раз повесил трубку и, раздраженно поморщившись, пошел следить за кофе.

– Кто это был? – удивленный таким поведением поинтересовался Марио.

– Ахраннык это был…

– Может стоило спросить, что ему надо?

– Э! Как будто так нэ понятно…

– Я не понял.

– Гаварыт он хатэл. Этот гаварыт хатэл, тот гаварыт хатэл… Никто нэ спрашиваэт, а ми, вабщэ, гаварыт хотим, да?

Сняв банку с кофе с мангальчика, Багир налил себе в отдельную чашку, сделанную из заглушки большого диаметра, остальное отдал Марио и, взяв кусочек шоколада, хотел было пригубить, как по машинному эхом разнесся скрип открываемой двери. Взяв кофе, Багир сунул шоколадку в рот и вразвалочку вышел из мастерской. Охранник, выглядывающий из-за двери на другом конце отсека, увидев его, сжал зубы, но, потом, расплылся в ухмылке, отдавая должное подобной наглости.

– Жрете?

– Э! Это ты там жрэш! А ми тут кофэ с шашлык кюшаэм! Тэбю нэ прыглашаэм. Ты нам дажэ имя нэ сказал.

– Шашлык? Из кого?

– Сэкрэт! Ты нам нэ рассказываэш, я тэбю тожэ нэ буду.

– Салвэ, синьор… – вышедший следом Марио отсалютовал банкой с кофе, которую, по примеру Багира, взял с собой. – Чем мы можем быть вам полезны?

– С вами кто-то связывался. Примерно полчаса назад, верно? – охранник переключил внимание на того, кто был более расположен к диалогу. – Это был Раб?

– Вы нас подслушивали?

– Я слышал вызов. Потом понял, что заработала внутренняя связь. И вариантов, с кем тут по ней можно потрепаться, немного.

– Вы его услышали оттуда? Из соседнего отсека?

– Это я выноват… – признался Багир. – Мэня когда ток эбнул, я, навэрноэ, нэсколько клэмм закоротыл. Визов на другой аппарат пошэл.

– Ясно… – кивнув, Марио снова повернулся к охраннику и развел руками. – Да, синьор, это был он.

– Чего ему было нужно?

– Пообщаться. Он понял, что мы тут, и решил начать диалог.

– Что он вам рассказал?

– Много всего. Про себя, про вас. Про то, что вы были вместе, про свой план, про то, что Кан не собирается нас отпускать.

– И вы ему поверили?

– Он говорил правду.

– То есть, поверили?

– Я этого не говорил, синьор. Я только сказал, что думаю, что он был честен.

– Есть разница?

– Да. Большая… – вздохнув, Марио оперся об ограждение. – Её мне объяснил наш Старший Помощник. Очень хитрый человек, который получает наслаждение, обманывая людей. Я один раз участвовал в его затее в качестве статиста. О, синьор! Это было незабываемо! Он лгал вдохновенно, напористо, нагло! Не давал жертве ни секунды, чтобы собраться с мыслями. Вы можете себе представить – богатый синьор позволил нам забрать у него здоровенный судовой холодильник прямо из под носа!

– При чем тут это?

– Просто чтобы вы поняли, какого сорта человек наш старший помощник. Но подобную ложь он считал простецкой. Высший пилотаж, по его мнению, это обмануть кого-то, говоря ему чистейшую правду.

– Обмануть говоря правду?

– Да, синьор! Где ваша правая рука? Моя – тут. Ваша же, очевидно, с другой стороны.

– Я нихрена не понял. Это какая-то философия?

– Парень хочет сказать тебе умную вещь…

Отодвинув охранника, из-за двери, тяжело опираясь на импровизированную трость, вышел высокий седой мужчина в категорически малом ему форменном кителе надзирателя. Дойдя до ступенек, сел на них, вытянув правую ногу, перевязанную побуревшими бинтами. Затем пошарил в кармане, достал пачку папирос и закурил, с усмешкой наблюдая, как Багир, давно мучившийся без табака, тревожно раздувает ноздри.

– Парень хочет сказать, что правда у каждого своя. Она не равна истине, хотя их часто путают. И то, что Раб говорил правду, еще нихуя не значит. Знаешь, как врут северяне?

– А они врут как-то по особому?

– Да. У них считается недостойным настоящего мужика врать, как врем мы. Вместо этого они говорят правду. Но только ту, которая им удобна. А то, что ты че-то там не уточнил, так сам себе дубина.

– «Говори правду. Но никогда – всю правду до конца. И собеседник неминуемо начнёт обманывать сам себя своими же вопросами». Так Старший Помощник это объяснял…

– Во-во… И ты, парень, думаешь, что Раб вел ту же игру?

– Я уверен. Он не знает, что нам может быть известно и понимает, что если мы поймаем его на лжи, то перестанем доверять. В данном случае, отвечать честно – лучшая стратегия.

– Лучшая. Убедившись, что он не врет, вы начнете ему верить. И тогда вами станет проще манипулировать.

– На что-то такое, думаю, он и рассчитывал.

– Тем более, что мы с вами не особо откровенны.

– Вы имеете на то свои причины. И они более чем веские, я уверен. Но, учитывая, что ваш единственный шанс выбраться отсюда напрямую завязан на наше желание сотрудничать, думаю, нам пора поговорить начистоту.

– Смелое заявление, парень… С чего ты это взял?

– С того, что ваш первоначальный план побега провалился… – сделав вид, что он пьет, Марио проследил за реакцией собеседников. – И теперь вы застряли тут, слишком далеко от берега, чтобы попытаться добраться до него на подручных средствах, без связи и в неприятной компании.

– О побеге… Тебе про это сказал Раб?

– Нэт! – не удержался от хвастовства Багир. – Ми самы догадалыс! Он вас «командыр» называл! Пачэму ахраннык «камандыр» гаварыт, а этот Мьюэл-шмюэл вас как одын из заключэнный счытаэт⁉

– Я не называл его «командиром»! – вскинулся охранник, но старший товарищ махнул рукой веля остыть.

– Называл. Один раз вырвалось, а парни внимательные…

– Ми очэн вныматэлный! – гордо выпятил грудь Багир, на несколько секунд завис, а потом его лицо расплылось в довольной улыбке. – А эщэ я понэл, как вы бэжат хатэлы! Вы нэ просто так за румпэлный отсэк дэржытэс! Там иллюмынатор эст! И в тэхныческый помещэный аны бэз рэшэтка. Эслы чэрэз другиэ выбиратся, то ахрана можэт вас замэтыт, когда вы от судно плыт будэтэ. А эслы нэ плыт, пад вынты затянэт. Эсли жэ оттуда прыгат, вы сразу за вынты упадэтэ. Пакрутыт силно, но со спасатэлный жилэт нэ утонэш. Зато в кильватэрный слэд такой судно чэловэк нэ разглядыш. Ви хатэлы аттуда в вода прыгнут в нужный мэсто и вас бы сообшникы падабралы. Но судно до нужный мэсто нэ дошло. И на связ вы вийти нэ можэтэ. Раций разбыли.

– Ты сказал, что починил её. Разве не так?

– Пачыныл! Но она работаэт толко на пэрэдача. И только с ключ. Вы с ключ работат умээтэ? Нэ! Па лицо выжу, что нэ умээтэ!

Седой человек посмотрел на Багира, потом на Марио. Затем повернулся к охраннику и покачал головой. Тот, в ответ пожал плечами, словно отдавая право решать старшему.

– Зовите меня Дядюшка Гаспар, – седой приложил руку к груди, давая понять, что представляется. – Это имя известно в узких кругах, так что если вы из наших, вы поймете, кто я такой. А если нет…. то оно и к лучшему. А это – Янек.

– Э! Так нэ пойдэт! – Багир отрицательно помотал головой, – Ми вам как положэно прэдставылыс. Бэз вот этого всэго!

– Он представился, – «дядюшка Гаспар» указал на Марио, – ты нет. Хотя я слышал, как он тебя «Багиром» звал. Я тоже внимательный, как видишь.

– Багир я! Сын Зураба, внук Аслана!

– Слушай… Багир, сын Зураба, внук Аслана, я вот давно хотел одну штуку спросить. А почему ваше племя горное так пулеметы любит? Вы до них, что больные.

– Традыцыя! Раншэ, когда винтовка старый был, патрон для них вручную из бумага вэртэлы. Дэвушка вэртэлы. У них палцы тонкий, ловкий. И когда джыгыт в опасный пут отправлялся, влюблэнный дэвушка эму патронташ забитый дарыла. Чтобы в пути бэрэг! Одна дарыла, другая дарыла! Много дэвушэк – много патронов! Стрэляй, сколько влэзэт!

– То есть, чем больше стреляешь, тем больше тебя девки любят, так что ли?

– Канэшно!

– Странный вы народ… Ладно… Хотите знать, кто я и что я? – Дядюшка Гаспар тяжело и торжественно поднялся. – Тхаре Мерикаихабария Ирарагорри-и-Гаспарилья. Запомнили?

– Вай! Чэго сразу ругатся? Дядюшка Гаспар, так Дядюшка Гаспар!

– Вот и ладно. Янек… Он просто Янек. Фамилии нет, прошлого нет, и эта приятная простота его устраивает.

– Более чем… – буркнул Янек согласно кивнув.

– И оба мы имеем честь принадлежать к «Тротиловым Мартышкам». Отряд наемников. Я был их капитаном, а Янек – моим лейтенантом. Поэтому он до сих пор называет меня «командиром».

– Вы назвали свой отряд «Тротиловые мартышки»? – не понял Марио. – Всегда думал, что наемники предпочитают более звучные имена.

– В свое оправдание могу сказать, что, когда это придумывалось, я был молод и изрядно пьян. Потом мы сотню раз пытались его сменить, перебрали все хищное зверье, но нас запомнили именно так, – Дядюшка Гаспар сел обратно и ностальгически усмехнулся. – Да и название оказалось счастливым…

– Как вы оказались здесь, синьор?

– Без понятия. Точнее, как именно, то я в курсе, но вас, должно быть, интересует «за что?» И вот тут мне сказать нечего, так как я уже лет пять как отошел от дел, жил в свое удовольствие. Но кто-то обо мне, видимо, все это время помнил. Янек? Есть идеи, кому мы могли так наступить на яйца?

– Есть… Вернемся на базу – покажу список. Там просто вот такая кипа бумаги – с собой не потащил.

– Серьезно? – покосившись на разведенные на всю длину пальцы, Дядюшка Гаспар озадаченно почесал за ухом. – Я-то думал, мы старались придерживаться стандартов и особо не нарываться.

– Да, командир… Особенно на Диком Берегу.

– Ну, там своя атмосфера… Ладно, это сейчас не главное. Главное сейчас – выбраться отсюда.

– Кстати об этом. Почему вы разбежались с Мьюэлом и его людьми? – поинтересовался Марио. – У него была, на первый взгляд, рабочая идея. Заманить людей Кана, спустить на них безумцев, крыс, перебить, пользуясь замешательством…

– Вы и его задумку раскусили… – Дядюшка Гаспар издал довольный смешок. – Ну ладно, высадятся они, перебьем мы их. И? Что дальше?

– Сбежать?

– Как? Проблема была в том, что никто не знал, как это все запустить.

– Ну… Вы бы могли захватить тот катер, на котором они высадятся.

– Вот и Раб так думал. Но парни из Ямы не похожи на идиотов, которые пришвартуют свой катерок и пойдут всей толпой по палубе ебалом торговать. Они оставят там вахту. Которая либо сразу, либо как только начнется стрельба, отвалят, оставив нас тут куковать.

– Да, это проблема. Но разве вы не могли найти решения?

– Могли бы, наверное… Янек даже предложил пару рабочих вариантов. Но Раб решил, что тот покушается на его авторитет в банде. Он умен и умеет изображать понимание и участие, однако, стоит ему хотя бы заподозрить, что ты с ним в чем-то не согласен или, упаси Всемогущий, начать оспаривать его волю – все. Вы увидите его истинное лицо. К счастью, мне хватило ума не афишировать наше знакомство, так что Раб слишком поздно догадался, что мы с Янеком заодно.

– Ясно… Что ж – теперь я понимаю, почему вы такие недоверчивые и не любите о себе рассказывать.

– Рабочая стратегия. Запоздалая, правда.

– Это вы про то, что ваши враги все-таки выследили вас?

– И про это тоже. Ладно, воспоминаниям о былых ошибках предаваться будем когда выберемся с этого гиблого корыта. Что с запуском двигателей?

– Э! Абыжаэш, да! Работают прафэссыаналы! – Багир сделал ободряющий жест. – Ми ужэ всэ правэрыл. Сэйчас атдахнэм и запустым вспомогатэлный двыгатэл и главный гэнератор. Тогда у нас будэт свэт.

– Так он уже есть? – Дядюшка Гаспар указал на плафоны, – Разве нет?

– Это аварыйный свэт. А главный гэнэратор нормалный даст. Плюс кампрэссор заработаэт, станки в мастэрская, можно будэт главный силовой установка пускат.

– То есть, мы скоро поплывем?

– Нет, – Марио отрицательно мотнул головой. – Начало движения привлечет Кана и его людей, а я согласен с выводами Мьюэла насчет его обещаний. Надо будет продумать план, что делать по прибытии в место назначения. И куда прятаться, если они попытаются высадиться на борт раньше.

– Толково… Правильно мыслишь.

– У вас будут предложения?

– Нас ждут наши парни, – ответил вместо Гаспара Янек, – Если сумеем дать им знать, где нас искать, от этого Кана не останется мокрого места. Но путь к рации лежит через Раба и его людей.

– Он пытался начать диалог. Я обещал ему с вами поговорить. Я с вами поговорил. Возможно, удастся прийти к соглашению.

– Я бы на это не рассчитывал.

– Понимаю, синьор. Вы ему не доверяете.

– Я никому не доверяю.

– И тем не менее, мы с вами сумели наладить контакт. Возможно, получится и его уговорить нам если не помочь, то, хотя бы, не мешать? У него, как я понял, мало людей и нет патронов. Не то положение, в котором отказываются от переговоров.

– Он фанатик!

– Возможно. Но, как вы сами сказали, не глупый человек.

– Воля ваша. Делайте что хотите. Но я вас предупредил.

– Да, синьор. Я учту все, что вы сказали. Однако, надеюсь, что смогу уговорить всех присутствующих обойтись без драки.

– Для Брингези ты на удивление миролюбив, – покачав головой, Дядюшка Гаспар изобразил кривую улыбку. – Я не знал твоих предков, а то подумаешь еще что-то такое. Но обучался в юности фехтованию. И твой дед имел репутацию полного отморозка по всему Лионису. В хорошем смысле этого слова.

– Синьор… Я не миролюбив. Я просто понял, что не могу быть уверен в том, что поступаю верно. И пока это так, хочу воздержаться от непоправимого.

– Золотые слова… Ладно, поговорили, языки почесали – расходимся, – Дядюшка Гаспар снова поднялся. – Запрет на проникновение в те отсеки остается в силе, так как я тоже не могу быть уверен, что доверять вам – правильно. Уж извини, если ты надеялся, что мы поболтаем по душам и все уладится.

– Нет, синьор, я понимаю ваши тревоги.

– Вот и славно. Я все обмозгую, и там видно будет. Вопросы есть еще?

– Пока нет. А у вас?

– Из чего был шашлык? Не из «длинной свиньи»? А то Янек волнуется.

– Волнуется? – Марио удивленно распахнул глаза, затем, вспомнив, что в Островах называют «Длинной Свиньей», в ужасе затряс головой. – Нет, синьор! Конечно нет! Это крысы! Пара крыс!

– Нэ крис! – запротестовал Багир. – Малэнкый барашэк! А кто такой «длынный свын»?

– Человечина! Не делай такое лицо – ты видел, что тут творилось. Естественно люди могли подумать невесть что!

– Особенно, когда ты стал скрывать, что ешь, – буркнул Янек.

– Я ЭЛ БАРАШЭК!!!

– Тихо… – Дядюшка Гаспар, поморщившись, жестом попросил прекратить орать. – Знаете что? Подойдите сюда минут через двадцать. Мы оставим перед этой дверью жратвы. Знаю, Янек обещал поделиться, только когда заставите тут все работать, но коли вы уже на крыс перешли…

– Спасибо, синьор… Это очень любезно с вашей стороны.

Дядюшка Гаспар молча кивнул, достал еще одну папиросу, остальную пачку положил на ступеньку, жестом показав, что можно брать и, хромая, скрылся за дверью. Янек удалился следом.

…

Потеря сна, если верить Гаспару, была одним из первых симптомов. Только вот поди пойми, почему тебе не спиться – то ли от того, что внутри не вентилируемого машинного царила жуткая духота и вонь, то ли от тревог и внутренних переживаний… Багир всхрапнул так, что все вокруг затряслось и Марио со вздохом решил, что дело все-таки в том, что при таком шуме уснуть невозможно. Спать, заперевшись в одном помещении, было безопаснее, но терпеть это все не было решительно никакой возможности, так что, собрав свою самодельную постель, он переместился в подсобку, граничившую с мастерской, плотно прикрыл дверь и, кое как устроившись на полу, снова попытался уснуть, вяло отбиваясь от мыслей, которые настойчиво лезли в голову. Мотив у них был, правда, общий: они что-то делают не так.

Что именно «не так», Марио сказать не мог, но его не покидало ощущение неправильности происходящего. Например, вся ситуация с сопровождающими… Да – не самые приятные личности, не самые умные, не самые смелые. Но такие – лучше никаких. Прояви они чуть больше воли и решимости, «построй» их, пусть даже через насилие и, возможно, сейчас бы тут был небольшой отряд. А так – эпизодические демонстрации силы за которыми не следовало утверждение собственной власти, поэтому общее руководство отсутствовало и все действовали по принципу: «Каждый за себя». Итог закономерный.

Или этот Раб Нерожденных Богов, Мьюэл, кто он там? Они отдали ему инициативу и до сих пор играют по его правилам и с его позволения. Да – не верят, да – сомневаются, но дальше что? Что дальше делать с Дядюшкой Гаспаром и Янеком? У одного есть численное превосходство, у вторых – боеприпасы и еда. А они, не имея четкого плана, просто плывут по течению, полагаясь на чью-то милость, хотя, по факту, козыри в виде навыков и знаний у них мощные. Надо только решиться их разыграть.

Ну и вообще, чего они хотят? Выбраться отсюда? Допустим, сделать это можно хоть сейчас. Мастерская есть, плот из бочек – проблема невеликая. Добраться до архипелага хоть и не без проблем, но реально. Потом куда? Как найти остальных? Судя по слухам, Ур с Калибром, как минимум, на свободе и активно партизанят по Малатану, да и Доктора с Михаем тоже, судя по всему, не нашли. Но если их не могут найти местные, то как их найдут они? А это лучше решить тут, пока есть доступ к хоть и односторонней, но связи, чем сидя на берегу неизвестно где. Кстати о связи…