Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 87 страниц)

– Серьезно?

– Ну, не постоянно, однако Инспектор, увлекаясь, теряет счет времени и приходится следить, чтобы он не забывал есть и отдыхать.

– Ну, – Министр поднял руки в жесте немого удивления и некоторое время переводил взгляд с Вуковича на Комиссара и обратно. – У меня нет слов! Хорошо! Великолепно! Ну тогда, если у вас нет никаких вопросов…

– У меня есть, – Инспектор поднял руку. – Жильену и Матиасу требуется содействие тамошней полиции. Вы можете надавить на них?

– Я – Министр! Я могу надавить на кого угодно! Но зачем?

– Им нужно устроить массовый опрос, однако местный комиссариат против. Считает, что это побеспокоит отдыхающих.

– С какой целью?

– Кромантен обвиняет Баронессу в том, что она заманила его сына в ловушку.

– Каким образом?

– После того, как тот прилюдно оскорбил Де Эгюра, он сорвался на Баронессе и уехал домой один. Она пошла туда пешком.

– Пешком? Не взяла такси?

– Причин мы не знаем. Но выглядит странно. Кромантен-младший с друзьями последовали за ней с целью её изнасиловать.

– Изнасиловать? Кто вам это сказал?

– Граф. Он не видит в подобных забавах ничего дурного.

– А! А вот и детали, которые люди, хлопотавшие о нем, «забыли» сообщить. Так-так-так… и вы хотите узнать, не видел ли кто этого?

– Да. А еще я хочу узнать про загадочных велосипедистов.

– Велосипедистов?

– Несколько человек видели, как в сторону Виль Де Эгюр проследовала пара велосипедистов. А потом, довольно скоро – обратно, но уже втроем.

– Втроем?

– На двух велосипедах, что важно. Один из них ехал с пассажиром. Или пассажиркой. И время примерно совпадает с временем аварии. Нужно устроить опрос, чтобы найти еще свидетелей.

– Устроим. Я завтра же позвоню в тамошний комиссариат. И жандармерию. Это все?

Котильон, стоявший чуть позади Министра, сделал большие грустные глаза и, шевеля губами, по буквам произнес слово «Жалование».

– Относительно расследования – да, но если позволите, то я ничего не имею против кофе с круассанами, однако мне немного стыдно, что месье Комиссар покупает их на свои деньги. Если уж вы распорядились об этом официально…

– Жалование – помню, – Министр страдальчески скривился. – Давайте пока остановимся на премии, тем более, что ваша общая преданность работе меня, признаться, впечатлила. И, если удастся выкрутиться из всего этого без паники на бирже я, так и быть, произведу повышение жалования.

– Это было бы очень своевременно…

– И, разумеется, крайне любезно с вашей стороны, господин Министр, – быстро закончил за Инспектора Котильон, – кстати, может, хотите кофе?

– Нет, спасибо… вы так жалуетесь на свои доходы, что мне, право, неловко настолько вас обременять, – Ла Фебль саркастично усмехнулся. – Попью у себя.

Министр сделал пару шагов к выходу, затем остановился и, повернувшись, хитро посмотрел на Вуковича.

– Еще один маленький вопрос. После всего, что я увидел. Этот ваш метод… меня давно интересовало как в «Деле о Шести Пропавших» вы догадались, что труп спрятан под обивкой гроба? Что вас натолкнуло на разгадку?

– Официант…

– Официант?

– Да. Погода была очень промозглая, так что я попросил кофе со сливками и добавить туда коньяк. Официант начал очень экспрессивно возражать, что так делать нельзя. И кофе должно быть либо со сливкам, либо с коньяком. Почему нельзя – объяснить он не смог, но упорно настаивал, что так не делают. И тут все встало на свои места! Никому не придет в голову искать труп в гробу, где уже есть покойник!

– Ну да, – Министр понимающе покивал, – действительно, либо сливки, либо коньяк… Ладно, не буду вас больше отвлекать. Пусть ваш комиссар меня проводит.

– Конечно, господин Министр, – Котильон услужливо взмахнул рукой. – Сюда!

…

Старший Вахмистр Монпелье был точен как часы, каждый вечер, ровно в шесть, осуществляя смену дежуривших на квартире жандармов. В этот раз с Татьяной остались Эмиль и Эмильен. Очевидно, что столь комичное сочетание имен подобралось неспроста и, наверняка, это был какой-то сорт начальственного юмора, но что Эмиль, что Эмильен то-ли привыкли, то-ли их самих это забавляло. Тем более они тут были уже не первый раз и чувствовали себя почти как дома. Когда Вахмистр ушел, оба жандарма некоторое время изображали бдительность, но ничего не происходило, так что, когда за окном опустились сумерки, окончательно расслабились.

– Как вы, мадам? Все так же не спите по ночам? – участливо поинтересовался у Баронессы Эмильен. – Тогда мое обещание сварить особенный кофе все еще в силе. Это семейный рецепт.

– Конечно, – Татьяна участливо улыбнулась, – вы так вкусно рассказывали…

– О! Еще бы! Мой дед выучил его, когда служил в колониях. Местные там что только не сыпят в этот несчастный кофе! Я их понимаю, конечно: там он неприлично дешев, и можно позволить себе экспериментировать. Иногда из этого даже что-то выходит.

Эмильен ушел хлопотать на кухню. Его напарник устроился на диване, положив свое форменное кепи на журнальный столик. Эмиль был старше Эмильена лет на десять, солиднее, а потому считал себя в их тандеме главным. Баронесса, присев в кресло, посмотрела, как он клюет носом.

– Вы опять не смогли выспаться?

– Да, мадам… Дети – это счастье, но, клянусь святой Женевьевой, старшенький был потише. Младшенький же – чисто пароходная сирена. Никогда не думал, что буду так рад суточному дежурству.

– Ничего… Сейчас ваш друг сварит кофе и вам полегчает. Но, если будет совсем плохо, можете прилечь.

– Спасибо, мадам, вы очень добры, однако, служба не терпит подобного. Я еще не настолько стар, чтобы дремать на посту как какой-нибудь консьерж.

– Вы настолько преданы своему делу, что это невольно восхищает.

– Это не преданность, мадам, а опыт.

– Военный?

– Разумеется, мадам… – по голосу чувствовалось, что он слегка лукавит. – Жандармерия как на войне каждый божий день!

– Хорошо. Я буду спать крепче, зная, что мой покой охраняют столь опытные люди.

– Спасибо на добром слове, мадам. Можете быть уверены – мы не подведем!

– Ну… Спать у нас получится не скоро, – Эмильен торжественно внес поднос, – этот кофе способен разбудить даже покойника. Там перец, корица и гвоздика.

– Что ты до сих пор делаешь в жандармах? – ворчливо поинтересовался Эмиль, недовольный что тот перетянул внимание на себя. – Давно бы открыл кафе и потчевал там людей своим «семейным рецептом», раз тебе так это по душе.

– К сожалению, у меня нет богатой тетушки, которая бы оставила мне наследство, достаточное, чтобы открыть свое дело. Поэтому все, что я могу – сделать так, чтобы тебя не сморило на этом диване. Ну как? Сон прошел?

– Ох… ты кинул туда все специи, что нашел на кухне?

– В этом и секрет! Острова полны кофе и специй! Они просто обязаны были встретиться!

– Хорошо, что ты не стал пихать туда мастику для паркета из ракаупы. Её на Островах тоже хоть отбавляй.

– Ты ничего не понимаешь, – Эмильен повернулся к Баронессе, – Как вам, мадам?

– Очень пикантно…

– Вот! Сразу видно, что вы разбираетесь в хорошем кофе!

– Да мадам просто жалеет тебя – дурака, – буркнул Эмиль, глядя на слегка поддернутые в призраке улыбки губы Баронессы. – В специях важна умеренность! А ты сыпешь их чайными ложками, так что самого кофе не чувствуется! Нет – не открывай кафе. Разоришься! Как есть разоришься!

– Но ты все равно все допил!

– Само собой! Тут одной корицы на мое месячное жалование. Не пропадать же добру!

– Вот почему тебе надо вечно ворчать и портить все удовольствие⁈

– Потому что врать детям некрасиво… А ты еще сущий ребенок…

– Я⁈

– Ты. А я с тобой как нянька.

– И когда ты со мной нянчился?

– Всегда! Вот сколько сейчас времени? – Эмильен похлопал глазами, затем, вспомнив, быстро обернулся на часы. – Вот то-то и оно! Почти опоздал с докладом. А я слежу за временем! Если бы не я, получили бы от господина Старшего Вахмистра по шее. Давай! Бегом!

Эмильен, смешно запутавшись в ногах, кинулся к телефону. Его более старший коллега проследил, как тот докладывает, что у них все в порядке и, удовлетворенно кивнув, повернулся к Баронессе.

– Вот! Пунктуальность, точность, бдительность! В этом суть жандармской службы. Молодежь все рвется на подвиги, но настоящий подвиг – делать свое дело как полагается день за днем!

– Спасибо вам за это, – склонив голову, Баронесса улыбнулась, – и не будьте так строги с Эмильеном… Он старается.

– Вы говорили обо мне? – поинтересовался закончивший доклад Эмильен.

– Да. Я говорила, что твой кофе чудесен. Большое спасибо – я чувствую себя гораздо лучше. Думаю, у меня есть силы, чтобы еще немного позаниматься.

– Разумеется, мадам. Мы будем на страже.

Еще раз улыбнувшись жандармам, Баронесса поднялась наверх и через некоторое время там заиграла музыка. Некоторое время жандармы сидели, уставившись в потолок. Затем, не выдержав, Эмильен поднялся и пошел к лестнице.

– Ты чего?

– Посмотреть… Скажи, тебя не интересует, как она это делает?

– Делает что? – помотал головой Эмиль, – Танцует?

– Ну да… Звука шагов нет!

– Их просто не слышно за музыкой.

– У неё там граммофон, не духовой оркестр!

– Да наверное она стоит у такого бруса специального да ножку тянет?

– Нет! – выглянув, Эмильен обернулся к напарнику с широко раскрытыми глазами, – Она прям танцует! Прыгает, ходит на носочках! Когда ты там ходишь, все трясется.

– Ну так чего ты хотел? Во мне две таких поместится… – поправив портупею, придерживающую живот, Эмиль встал и прошелся по квартире, – Да я и не на носочках хожу.

Остановившись в коридоре, он прислушался. Затем удивленно вскинул бровь и направился ко входу для прислуги. Заинтригованный напарник встал и вопросительно дернул подбородком. Эмиль повернулся, чтобы показать жестом, что слышал какой-то шум оттуда…

Несколько выстрелов буквально изрешетили дверь. Упав на пол, Эмиль принялся отползать в гостиную, оставляя за собой кровавый след и трясущейся рукой пытаясь вытащить револьвер из кобуры. Эмильен растерянно застыл посреди гостиной, не зная, что делать. Сверху сбежала Баронесса. Увидев кровь, она схватила полотенце и принялась помогать Эмилю. В дверь грохнуло несколько ударов, затем опять раздались выстрелы – судя по всему, нападавшие пытались нащупать ими задвижку.

– Это скверно… – Эмиль, бледный как полотно, прижал полотенце к ране, – Очень скверно… Что ты встал⁉ Вызывай подмогу!

– Сейчас! – бросившись к телефону Эмильен сорвал трубку, начал крутить диск, затем озадаченно постучал по рычагам, – Связи нет!

– Проклятье…

– Но ведь выстрелы должны были услышать? Кто-то обязательно вызовет полицию? Ведь вызовет?

Голос Эмильена дрожал. Было видно, что он понимает, что никакая полиция сюда не успеет, и остается надеяться только на себя, но отчаянно хотел какого-то чуда.

– Бери Баронессу и бегите наверх…

– А ты?

– Дверь долго не продержится! Быстрее!

Схватив Баронессу за руку, Эмильен кинулся вверх по лестнице, буквально волоча её за собой. Эмиль, левой рукой затыкая рану, правой сумел таки вытащить револьвер и начал отползать вглубь гостиной. Затрещало ломаемое дерево, оповестившее о том, что задвижка сдалась. Квартира потонула в странном, почти нечеловеческом улюлюкающем хохоте, который, когда-то, заставлял стыть кровь в жилах у всех добропорядочных граждан. И выстрелы. Ждавший их Эмиль не собирался сдаваться просто так.

– Это Дикари, – испуганно сглотнув прошептал Эмильен. – Они убьют нас всех…

– Не убьют, – руки Татьяны, липкие от свежей крови легли ему на виски. – Теперь ты – мой воин. Мой щит и мой меч. Сила с тобой и удача с тобой. Я верю в тебя. А ты? Ты веришь в меня?

…

Когда Инспектор подъехал, у дома стояло несколько нарядов жандармерии и машина коронеров. Торопиться смысла не было, ибо все, что могло случиться, уже случилось, так что, не торопясь осмотревшись вокруг и побеседовав с коллегами, он поднялся в квартиру, где суетилась толпа народа, посреди которой монументом возвышался Старший Вахмистр, чье лицо выражало одновременно озабоченность и гордость. Увидев Вуковича, Монпелье еще больше приосанился. Инспектор же, подойдя к нему, уважительно склонил голову.

– Кажется, мне придется взять кое-какие мои слова назад… Сколько было нападавших? Восемь, как мне сообщили?

– Да! Против, заметьте, всего двух жандармов!

– Нападавших опознали?

– Пока нет, но, судя по татуировкам, это бывшие «Дикари».

– Любопытно… – подойдя по очереди к убитым, Инспектор осмотрел их. – Да – вы правы. Причем вон тех двоих я знаю. И знаю, что они еще должны были отбывать свое на каторге.

– Тогда как они оказались тут?

– Хороший вопрос… А что с вашими людьми?

– Один ранен. Серьезно, но врачи успели вовремя. У второго нет даже царапин.

– Где он? Я могу с ним побеседовать?

– Наверху. Охраняет Баронессу! Что бы ни случилось, долг – прежде всего!

Кивнув, Вукович начал подниматься, затем обернулся и осмотрел гостиную и коридор с высоты лестницы. Эмильен сидел в танцевальном зале на небольшом стуле. Его лицо все еще было бледным, взгляд – отсутствующим, а светлый мундир покрывали темные пятна крови.

– Жандарм Эмильен Вильен? Инспектор Вукович, полиция. Вы в состоянии ответить на несколько вопросов?

– Да, Инспектор.

– Можете рассказать, что тут произошло?

– Мы заступили на пост в шесть. До ночи ничего не происходило. Я сварил кофе… по семейному рецепту. В десять я позвонил и сделал доклад. Потом баронесса поднялась наверх и начала танцевать. Я заметил Эмилю, что она делает это очень легко. Практически бесшумно. Некоторое время мы обсуждали это, затем Эмиль встал… Возможно, что-то услышал, потому что указал на заднюю дверь. И в этот момент в него выстрелили.

– Злоумышленники уже были внутри?

– Не знаю… Наверное, нет. Видимо, они стреляли прямо через дверь. Поняли, что тот услышал, как они с ней возятся.

– Как они это поняли? Он что-то сказал?

– Нет… Но он очень тяжелый. Видимо они услышали, что он идет к двери. Или подсмотрели в скважину.

– Ясно. Что было потом?

– Эмиль упал… – от этого воспоминания Эмильена передернуло, – Он пополз в комнату. Было много крови. Баронесса сбежала вниз и начала ему помогать. А я просто стоял как дурак… Не знал, что делать.

– Вы были в шоке. Понимаю. Что дальше?

– Эмиль сказал вызвать подмогу, но телефон не работал. Тогда он сказал оставить его и уводить баронессу.

– А злоумышленники?

– Они ломали дверь. Та была закрыта на задвижку. Господин Старший Вахмистр её закрыл. Лично! И велел не открывать. Прислуга сюда не приходит, поэтому он решил держать дверь для неё запертой изнутри.

– То есть, обычно она была открыта?

– Видимо да.

– Это важно. Продолжайте.

– Мы с Баронессой поднялись наверх. Эмиль остался внизу. Он начал отстреливаться, когда они ворвались. Это были Дикари. У них был такой клич… Ну вы знаете.

– Знаю. Они ворвались с этим кличем?

– Да. Потом раздались выстрелы. И баронесса сказала… Сказала, что я её воин… И я ей поверил.

– Что значит «поверили»?

Эмиль провел руками по щеками, с который чешуйками отпадала запекшаяся кровь. Затем посмотрел на Инспектора растерянным взглядом.

– Я был напуган. Сильно напуган. Я очень хотел убежать. Но не мог. Они бы убили нас всех. Поэтому я взял револьвер и пошел вниз. И убил их. Всех, кого нашел.

– Просто пошли и убили?

– Да.

– Вы до этого стреляли в людей?

– Нет. Только по мишеням.

– И вы спустились вниз и просто поубивали восемь «дикарей»? Из вот этого револьвера?

– Шесть. По одной пуле на каждого. Двоих Эмиль успел уложить.

– Шесть дикарей? Просто убили? Не получив ранений?

– Все верно.

– И как вы себя чувствуете?

– Не знаю… – Эмильен пожал плечами, – хорошо?.. Я не ранен. Баронесса жива. Доктор сказал, что Эмиль выкарабкается. Я себя хорошо чувствую и готов нести службу.

– Отлично… Могу я поговорить с Баронессой?

– Не знаю. Наверное, нет. Она закрылась в спальне.

– На неё это сильно повлияло?

– Думаю, да. Хотя она великолепно держалась, учитывая, что произошло. Лучше чем я.

– Лучше вас?

– По крайней мере, она догадалась помочь Эмилю, пока я стоял столбом.

– Интересно… Ладно, спасибо за ответы. Пойду еще раз побеседую с вашим вахмистром.

Спустившись вниз и пропустив коронеров, которые выносили тело, Вукович снова подошел к Старшему Вахмистру. Тот покосился на него и недовольно хмыкнул.

– У вас такой вид… недоверчивый. Все еще не можете признать, что жандармерия может выполнять свою работу на «отлично»?

– Просто это все выглядит странно, вы не находите? Молодой жандарм без боевого опыта, который сам признает, что испугался до ступора, внезапно берет оружие и со снайперской точностью укладывает шестерых головорезов.

– Жандарм Вильен – отличный стрелок. Он великолепно сдал все тесты в тире. Ну а что немного растерялся вначале – вот вам и последствия отсутствия опыта.

– Стрельба в тире и в боевой обстановке – разные вещи.

– У него была лучшая позиция. Он спускался сверху – противник был у него как на ладони. Тем более, что Эмиль их отвлек. Пока они пытались достать его, Вильен собрался с духом, зашел им в тыл и перещелкал всех. Это отребье даже не успело понять, что случилось.

– Перила прострелены. По нему вели ответный огонь.

– Возможно, один или два успели обернуться, но все равно – в такой ситуации шансов у них не было. Особенно против моих парней! Я, знаете ли, много времени уделяю их подготовке!

– Кстати, о вас. Вильен особо заострил внимание на том, что вы закрыли ту дверь на задвижку.

– Да! И что⁉

– Ничего. Просто хочу поздравить и отметить, что это был великолепный ход, который выиграл вашим людям немного времени. Скорее всего, это спасло и их, и Баронессу.

– О! Просто… – Монпелье выглядел растерянным, – ну да… Обычно её оставляют открытой, чтобы прислуга могла беспрепятственно попадать внутрь. Вероятно, нападавшие на это и рассчитывали. Там нет консьержа, так что они хотели застать всех врасплох.

– Но вашими стараниями у них не вышло. Блестяще. Что вы планируете делать дальше?

– Ну… сейчас тут все закончат, потом я сменю вахту: Эмильен говорит, что готов нести её дальше, но, думаю, ему стоит передохнуть.

– Вы не считаете, что количество людей надо удвоить?

– Разумеется. Четыре человека – не меньше!

– Хорошо. Тогда мы займемся выяснением того, почему эти Дикари оказались тут, вместо того, чтобы ломать камень на каторге. Кстати, правильно понял, что вон те две машины принадлежали им?

– Вероятно. Они стояли тут, когда мы прибыли.

– Сейчас уточню.

Спустившись вниз, Инспектор подошел к машине коронеров и, после некоторого препирательства, принялся осматривать карманы убитых и, найдя в них ключи от замка зажигания, пошел к двум седанам, припаркованным на другой стороне улицы. Ключи ожидаемо подошли. Поманив к себе пару патрульных, Вукович указал на машины.

– Никого к ним не подпускать. Как эксперты освободятся, скажите, чтобы занялись.

– Поняли, господин Инспектор.

– Отлично, – достав блокнот, Вукович записал номера. – Телефонную линию еще не восстановили? Где тут ближайший таксофон?

– Там. И что делать с задержанным?

– Каким задержанным?

– Жандармы говорят, что какой-то человек пытался улизнуть с места происшествия. Они задержали его и передали нам. Говорит, что он журналист. При нем была камера.

– Журналист? Подержите его еще немного. Я сейчас.

Сходив до таксофона, Вукович отдал распоряжение проверить, кому принадлежат машины и, вернувшись, подошел к полицейскому автомобилю. Сидевший там человек оскалился в подобии улыбки.

– Здравствуйте, господин Инспектор!

– Я вас помню. Вы были тогда у собора.

– У вас и действительно фотографическая память. Может тогда вы объясните своим людям, что я и правда репортер?

– Пока что все, что я могу сказать, это то, что вас видели на месте двух, скорее всего связанных, преступлений.

– Что логично! Ведь я – криминальный репортер! Преступления – мой хлеб. А фамилия Дэ Эгюр в последнее время потчует нашего брата особенно жирно.

– На какую газету работаете?

– На ту, которая больше заплатит.

– То есть, вы внештатный репортер?

– Именно!

– И сюда вы отправились по собственной инициативе?

– Вроде того, – репортер заерзал на сиденье, понимая, к чему все идет.

– То есть, никто не подтвердит, что отправил вас сюда с редакционным заданием?

– Да что вы от меня хотите⁉

– Откуда вы узнали, что на квартиру Баронессы будет налет?

– Ниоткуда!

– Тогда как вы здесь оказались?

– Я следил за ней. Вот уже несколько дней как. Консьерж вон того дома подтвердит. Он меня уже раз пять вышвыривал из своей парадной.

– То есть вы не отрицаете, что следили за квартирой, в которую этой ночью ввалилось восемь головорезов, очевидно знавших, кто там и как туда проникнуть незамеченным?

– Нет! То есть да! Я следил! Но я ничего не знал ни про какой налет! Я просто…

– Продолжайте.

– Барона убили. Она получила все его состояние. Сами понимаете – к ней огромный интерес. За это отлично платят. Так что я слонялся вокруг в надежде ну… найти что-то, что можно продать редакторам. Я так зарабатываю. Вы это не одобряете и все такое, но что мне еще делать? Очереди желающих меня бесплатно кормить за дверями не видно.

– Есть масса более достойных профессий.

– Ой! Не читайте мне нотаций. Вы не мой папаша, а я не ваша дочь-проститутка. Что вам от меня надо?

– Что-то такое, что перебьет желание засадить вас в кутузку и выяснять все подробности вашей биографии, пока данная тема «остывает». А вы ведь успели к самому интересному… возможно, даже, сделали удачные фото?

– Ну вы и сволочь, конечно, господин Инспектор, уж простите за прямоту!

– Даже не представляете какая. Особенно с людьми вроде вас. Так что удивите меня.

– Чем? Вы и так все знаете! Машины тоже нашли!

– Подумайте, – взяв камеру, Вукович демонстративно положил палец на ползунок открывающий заднюю крышку. – Хорошо подумайте.

– Ладно, ладно, че началось-то⁉ К баронессе бегает молодой любовник!

– Любовник?

– Ага… Лазает через крышу.

– Почему вы решили, что они любовники?

– Целуются при встрече. Хорошо так целуются – видно, что не родственники.

– Уже что-то. Снимки, я так понимаю, на этой пленке?

– Нет… – Репортер облизнул губы, – Я его не фотографировал.

– Держите меня за идиота?

– Блядь… Вы же её сейчас заберете, да?

– Заберу. Мне нужно выяснить его личность.

– А если я вам сам скажу?

– Тогда мне надо будет убедится, что вы не соврали.

– Какой мне смысл вам врать⁉

– Чтобы я отдал вам камеру, отпустил вас и вы побежали продавать очередную кровавую историю тем, кто больше за неё заплатит?

– Вы же сами предложили сделку!

– Я предложил вам перебить мое желание закрыть вас в кутузку, как подозреваемого. Пока что вы его только усиливаете.

– Да вы тоже знаете этого пиздюка! Он работает на старика Финна! У него есть слабая на передок сестренка и оба они ебанутые на всю башку!

– Я такой мелочью не занимаюсь. С чего вы решили, что я их знаю?

– Ну не прямо вот вы, а «вы» в смысле «полиция».

– Так и надо было говорить, – Инспектор вздохнул. – И я правильно понимаю, что вы утверждаете, будто любовница а, впоследствии, жена богатейшего человека Гюйона, спуталась с работающим на Финна уличным босяком?

– Я все заснял!

– Тогда я тем более заберу у вас камеру.

– Да почему⁈

– Чтобы жизнь вам спасти. Как вы думаете, могло подобное произойти случайно и без ведома Финна?

– Ну… любовь – она такая…

– Не несите херню… И включите башку. Данная связь, потенциально, позволит и ему, и ЭРА запустить руку в одно из самых больших состояний Континента. Да Финн сотрет в порошок любого, кто попробует в это сунуться. Так что не вздумайте даже обмолвиться об этом, если хотите жить.

– Ну спасибо, благодетель! И что мне теперь делать⁈

– В качестве компенсации, я могу предложить вам… – Инспектор огляделся, – Как насчет интервью?

– С кем?

– Сейчас уточню.

Он отошел, затем вернулся с Монпелье. Тот, покрутив ус, скептически осмотрел репортера.

– Ценные сведения, говорите?

– Да. А вы, я так думаю, будете не против, если в прессе появится история о том, как жандармы отразили нападение на охраняемую персону со стороны вчетверо превосходивших их сил.

– Звучит недурно…

– Это кто? – Репортер оглядел Старшего Вахмистра, – Чин из жандармерии, который будет хвастать успехами подчиненных?

– Я бы вас попросил! – взвился Монпелье, но Инспектор его осадил.

– Спокойно. Он просто не знает о вашей роли в данной истории. А вы, прежде чем хамить, сперва выслушайте. Если хотите знать, именно профессионализм и внимание к деталям господина Старшего Вахмистра сыграли ключевую роль и позволили его людям отразить атаку.

– Его же тут не было? – Репортер удивленно захлопал глазами. – Я видел – он позже подъехал.

– Тем более вам будет полезно и интересно узнать, как командир может повлиять на ситуацию, даже не находясь непосредственно на месте событий. Но сперва…

Сунув камеру в карман, Инспектор открыл дверь, вытащил репортера из машины и тщательно того обыскал, вытащил из карманов все катушки с пленками, а затем проверил еще и салон полицейского авто.

– Все, господин Старший Вахмистр. Он в вашем распоряжении. И не забудьте записать его данные на случай если что-то переврет.

– Не волнуйтесь. Я не первый раз общаюсь с прессой, – Монпелье сочно хрустнул кулаком.

– Хорошо. Тогда оставляю вас наедине. Уверен, вы знаете границы дозволенного и не сообщите ничего, что могло бы повредить следствию.

…

Вукович взял проявленные пленки и принялся смотреть их на свет. Две катушки были чистыми. На остальных имелись следы попыток что-то снять. Судя по ракурсу, Репортера не зря выкидывали из парадной дома напротив. Видимо оттуда, устроившись на площадке верхнего этажа, он и пытался следить за квартирой баронессы. Правда, если наблюдать с этой точки было можно, то вот фотографировать… Дешевая камера, пыльное стекло парадной и плохое освещение вместе не оставляли шанса на удачный кадр. Различить можно было разве что неясные силуэты, которые могли принадлежать кому угодно. Вздохнув, Инспектор отложил пленку и, выйдя в коридор, постучал в находившуюся в конце дверь кабинета Комиссара. Котильон разговаривал по телефону и, увидев Вуковича, поманил его к себе, давая понять, что ему это тоже будет интересно.

– Минутку… – прикрыв трубку рукой он начал быстро пояснять Инспектору ситуацию, – Мы выяснили, кому принадлежали те две машины. Они были приписаны к одному гаражу. Что-то вроде проката, но, видимо, для своих.

– Кто эти «свои»?

– Думаю, кто-то вроде тех ребят, что наведались к Баронессе. Но это не главное. Жандармерия после случившегося развоевалась, поэтому я не стал им мешать. Они взяли гараж штурмом, но опоздали.

– Владелец скрылся? Учитывая, что произошло, я бы на его месте так и поступил.

– Если он и хотел скрыться, то не успел.

– Не успел? Его убили?

– Его и всех его людей. А перед тем как убить – пытали.

– О! Вот это уже любопытно…

– Я тоже так подумал… сейчас… – сказал Котильон собеседнику на том конце провода, убрав руку. – Тут Вукович. Опишите ему, пожалуйста, всю картину.

Инспектор выслушал доклад жандарма о том, что те обнаружили в гараже и, коротко бросив: «Выезжаю», вернул трубку Котильону, который быстро закончил разговор и, отключившись, встал, потирая руки.

– Что, Серго? Вам тоже это показалось несколько знакомым? Стоило в деле всплыть Дикарям, как немедленно объявился и он!

– Делать выводы, полагаясь на наблюдательность жандармов, не стоит, так что я съезжу лично. Эксперты меня подбросят – они как раз должны собираться туда. А вы пока найдите третью машину.

– Третью?

– Да. Если верить тому, что мне рассказали, в этом гараже было три машины. Трое ворот, три «ямы» для обслуживания. Определенно их должно было быть три.

– Больше. Судя по документам, их там зарегистрировано больше двадцати.

– Двадцать одна. Или двадцать четыре.

– Сейчас… – Комиссар принялся рыться в бумагах на столе, – Да – двадцать одна. Как вы догадались?

– Делится на три. И все приписанные машины одной марки и цвета, верно?

– Верно…

– Значит остальные либо фикция, либо сгнившая на свалке рухлядь, от которой им были нужны только номера, чтобы менять их на тех, что «в деле». Найдите третью. И еще раз запросите отчет у Управления Исправительными Учреждениями. Очень важно выяснить, кто выпустил Дикарей с каторги.

…

По гаражу бродили растерянные жандармы, которые настроились на драку, но сопротивления не встретили и теперь решительно не знали, что делать дальше. Прибытие экспертной группы вернуло им смысл существования, и, оцепив место преступления, они принялись делать то, что им удавалось лучше всего – бдить и никого не пускать. Вукович, по своему обыкновению, сперва внимательно осмотрелся снаружи, затем прошел через ремонтную зону, дабы еще раз проверить свою догадку про три машины, остановился и посмотрел наверх.

– На балках…

– Что на балках? – не понял сопровождавший его жандарм.

– След. Туда кто-то лазал. Видите отпечатки рук? Здесь есть лестница?

– Да. Вон там, у стены. Вам принести?

– Если не сложно. И подержите.

Взобравшись наверх, Инспектор посветил фонариком и, опасно вытянувшись, достал спрятанную под крышей стопку автомобильных номеров.

– Как я и думал. Три реальных машины, а остальные – призраки. Возьмите их, позвоните комиссару Котильону и скажите, что машины со следующими номерами можно не искать. Это немного упростит задачу.

– Слушаюсь, господин Инспектор!

– Отлично… Теперь подсобные помещения…

Войдя в задние комнаты гаража, Вукович скривился, узрев картину побоища. Хозяин и его подручные видимо ждали, когда им вернут «взятые на прокат» авто, перебрасываясь в карты. Кто-то вошел настолько тихо, что его не заметили. Трое были убиты сразу. Возле одного лежит пистолет, но его владелец застрелен в затылок, так что, скорее всего, оружие выпало при падении тела. Четвертый, одетый почище и с толстой золотой цепью на шее, привязан к стулу. Убийца сорвал провод, который шел к лампе на потолке и «подключил» им жертву, воткнув в неё две отвертки. После чего, видимо, использовал выключатель, дабы подавать напряжение до тех пор, пока не получил, что хотел…

А что он хотел? Сочный след от прошедшей сквозь голову пули на стене за телом говорил о том, что умер убитый не от электричества. Сказал, что убийца хотел знать, и получил в награду легкую смерть? Сделка… Кунла часто предлагал такую «шестеркам» из числа Дикарей. Скажи, кто твой босс, скажи, где твой босс и умрешь быстро. Большинство соглашалось. Видимо, согласился и этот. Что он сказал? На кого работает? Вероятнее всего. Может, кому они передали машины? Или где третья? Где же третья?

«Господин капитан! Виноват, не признал!» – раздалось из гаража. Пару секунд спустя в помещение вальяжной походкой вошел Грюшо в своей обычной экипировке мотоциклиста. Инспектор повернулся к нему и приветственно кивнул.

– Месье Грюшо? Не знал, что вы носите чин капитана.