Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 87 страниц)
– Если бы было необходимо, я бы с ними справилась…
– ВО! И никакие сабли бы им не помогли!
– Скорее всего, нет…
– Вот бы мне так уметь!
– Поверь – не стоит.
– Почему?
– Люди становятся оружием не от хорошей жизни. И очень дорогой ценой, – вздохнув, Татьяна покачала головой, – Давай лучше поговорим о чем-то приятном. Зачем портить такой вечер?
– Извини… – Килли на некоторое время задумалась, выбирая тему, – А расскажи, как вы с боссом встретились? Просто ты говорила, что вы с ним не знали про то, что вы брат и сестра, а почувствовали, когда встретились. Да чего ты меня пихаешь?
– Видимо твой брат пытается дать тебе понять, что я это рассказывала ему? – пояснила Татьяна, глядя как Киллиан пытается пнуть сестру под столом, – И не уверен, что меня обрадует то, что он разболтал это тебе.
– Ой… Простите… Вы просто хотели поговорить о чем-то приятном, вот я и решила…
– Что это приятные воспоминания?
– Ну да! Вы же не знали, что у вас брат есть и тут – хоба! Че? Нет⁈ Вы не обрадовались?
– Радостью это было сложно назвать. Скорее, я была в ужасе.
– Почему?
– Я тогда пыталась служить добру, как его понимала.
– Вы были послушницей?
– Скорее, членом семьи и частью тела… Хотя, у нас была философия, мудрые наставники, великая цель и беспощадный враг, олицетворявший все плохое, что только можно было себе представить, так что это можно сравнить с религиозным орденом.
– А босс был вашим врагом? Он просто к церкви относится не очень…
– Не просто врагом. Злом во плоти…
– Ну, про босса всякое говорят… – пожал плечами Киллиан, – А мне он показался нормальным мужиком.
– Он пытается… – Татьяна грустно вздохнула, – Этот мир легко ненавидеть. В нем хватает горя, боли и страданий. Но со временем он нашел и за что его любить. Приятные вещи, хорошие люди… Ради них ему хочется делать хорошие вещи. В его понимании хорошие.
– Плохих людей убивать или типа того?
– Типа того…
– И что вы сделали? – судя по виду, Килли было отчаянно интересно услышать продолжение истории, – После встречи, я имею ввиду? Поговорили там или что?
– Убежала. Я была напугана и растеряна. Мой мир рухнул и меня погребло под его обломками. А потом еще раз и еще раз. Я бежала и пряталась, я чувствовала, будто на мне грязь, которую не смыть… Но он настигал меня снова и снова.
– А как вы с этим разобрались?
– Просто… Просто однажды мне надоело бежать. Надоело боятся. Надоело чувствовать себя виновной в том, в чем нет моей вины. Так что я остановилась… Позволила себя догнать… И, обернувшись, вместо воплощения зла увидела такого же уставшего беглеца, который просто хочет верить, что он не одинок в этом мире. Что есть еще кто-то, с кем его связывает нечто большее, чем просто взаимная симпатия и общие интересы…
– Вау… Сложно…
– Очень…
– Но вы рады, что нашли друг друга?
– Конечно. Наша встреча была моим самым большим кошмаром, но она же и мой самый ценный дар. Я не смогу передать словами все счастье, которое я испытываю, понимая, что есть кто-то, с кем меня не в силах разлучить ни время, ни пространство.
– А мы думали, что вас много?
– «Нас»?
– Просто говорят, что вы из дану. Народ из холмов.
– Холмы… Да, я помню их. Синее безоблачное небо, разнотравье колышется под ветром… И тишина. Там тихо и пусто.
– А где все?
– Не знаю… И не уверена, что хотела бы знать…
…
Снизу вкусно пахло кофе. Киллиан, решив, что это сестра, проснувшись раньше него, вздумала себя побаловать, быстро натянул штаны и сбежал по лестнице, так как прекрасно понимал, что столь деликатный напиток Килли выхлещет, никого не дожидаясь. Но внизу обнаружился Старпом, который, судя по всему, вернулся только под утро и сидел за столом с дымящейся чашкой, читая свежую газету.
– О! Привет, босс!
– Доброе утро! Я смотрю, ты рано встал, несмотря на то, что было ночью…
– Мы тут ни при чем! – рассудив, что четыре отпрыска из богатых семей, размазавшихся по склону на машине, будут на первых полосах местных газет, Киллиан решил сразу обозначить свою непричастность, – Это они сами!
– Кто?
– Ну эти… Кромантен с приятелями…
– Я, вообще-то, другое имел ввиду… – Старпом указал на Татьяну, спускавшуюся следом за Киллианом в его рубашке, – Но ты меня заинтриговал…
– Ох… Просто мы там… А они…
– Не волнуйся… – Татьяна подтолкнула растерявшегося Килиана, который застрял на лестнице, – Это очередной его урок. Он обо всем уже догадался, но хочет дать тебе понять, что не надо признаваться в чем-то, не зная всех деталей. Возможно, тебя спрашивали совсем о другом.
– Именно, – согласно кивнул Старпом, – Информация может быть неполной, свидетельства – противоречивы, а источники – ненадежны. А признался – все. Пространства для маневра уже нет.
– Не надо начинать так утро… – Татьяна укоризненно покачала головой, – И ты не оставил нам кофе…
– А вы вчера, судя по следам, жарили сырные палочки в кляре и тоже не оставили мне ни кусочка!
– Ну прости… Хочешь я сделаю еще? И сварю кофе.
– Конечно… – Старпом пододвинул Татьяне пустой кофейник, – Вы вчера сильно поругались с Дэ Эгюром? В городе уже сплетничают.
– Мне просто нужно было, чтобы он укатил один, оставив меня добираться пешком.
– То есть ты все-таки решила принести себя на алтарь нашего дела?
– Да. Так было бы убедительнее. Но тебе не надо было посылать их следить за Кромантенами. Ну или хотя бы предупредить меня.
– Вот теперь картина вырисовывается… – Старпом кивнул на Киллиана, – А почему он говорит, что ни при чем?
– Потому, что под откос Кромантен с друзьями отправились сами.
– Можно подробности?
– Пусть он сам все расскажет. Я готовлю…
– Да там рассказывать нечего… – Киллиан, на которого Старпом перевел взгляд, пожал плечами, – Про папашу ничего толком вызнать не вышло, так что мы за сыном начали следить. Сперва мотался туда-сюда, затем подъехал к ресторану, где Татьяна с Бароном ужинали и скандал учинил. Пытались на дуэль вызвать, или как-то так. Потом уехали и мы их потеряли. Вернулись к ресторану… Ну, вдруг они там снова объявятся? Увидели, что Барон с Татьяной поругались. Барон уехал, а мы решили Татьяну проводить.
– Вас видели вместе?
– Нет, мы вдалеке держались.
– Хорошо – продолжай.
– Ну а потом Кромантен и объявился. Мы про ваш план не знали, так что я подумал, как бы они чего Татьяне не сделали и начал в них камнями кидать.
– Камнями? Имея в кармане пистолет?
– Мы хотели, чтобы они просто от неё отстали и за нами погнались.
– Вы надеялись уйти на велосипедах от машины?
– Да. Машине дорога нужна, а мы на великах можем от них по тропинкам всяким и кустам деру дать.
– Хм… Молодец – это интересный ход. Что пошло не так?
– Я не знал, что у них машина такая быстрая. Мы только-только под горку разогнались, оглядываюсь, а они уже в нас летят. Ну и пришлось на обочину падать. А те начали тормозить, машину понесло как-то туда, потом сюда и кубарем… А они из неё вылетают, как воробьи из трубы.
– Красиво было?
– Очень… Но больше страшно, – слегка опешив от такого вопроса, Киллиан уставился на улыбающегося Старпома, – Извините, что мы вам план испортили…
– Да… План был хороший…
– Может, мы как-то можем это исправить?
– Мертвых воскрешать умеешь?
– Н-нет…
– Тогда вряд-ли.
– Прекрати…
Татьяна поставила на стол горячий кофейник и тарелку с жареным сыром.
– А ты не переживай. Он, на самом деле, даже доволен, что так получилось.
– Я⁉ – взяв сырную палочку как сигару, Старпом скорчил удивленную гримасу, – С чего бы?
– С того, что тебе нравится придумывать коварные планы.
– Тут не спорю. Я уже придумал два.
– Ну вот. А судя по тому, как ты тянул с завершением, этот тебе уже надоел.
– Ладно – убедила. Тем более, если план могут испортить пара подростков, то он изначально так себе, – Старпом задумчиво пожевал, потом достал откуда-то изящный пистолет, – Мне просто жаль, что он не пригодился. Барон ведь сделал именно так, как я и предполагал?
– Да. Присвоил его себе.
– Гости его видели?
– Разумеется. Даже стреляли из него в саду.
– То есть явное и стопроцентное указание на него… – положив на стол, Старпом пододвинул пистолет к Татьяне, – Тогда положишь на место. Хотя… У меня только-что появилась идея, как его использовать.
– Это хорошо. Барон в гневе и мое возвращение будет бурным – не самый лучший момент для пистолета в ридикюле.
– Ничего. Это не надолго…
– Он её бьет! – не удержавшись, наябедничал Киллиан, – Я видел!
– Не беспокойся за меня… – привстав, Татьяна погладила Киллиана по щеке, – Ты путаешь охотника и жертву.
– Это как?
– Барон богат, влиятелен и любит, когда люди перед ним пресмыкаются. Та сцена, свидетелем которой ты стал… Он смакует, как я приползу обратно к его ногам, потому что думает, что сломал и подчинил меня… Что я целиком от него завишу. Но правда в том, что это он зависит от меня. Я – его наркотик. И, как и любой наркоман, он может ненавидеть поработившее его зелье, может делать вид, что в любой момент готов отказаться, однако с этого крючка ему уже не спрыгнуть.
– То есть, он в тебя влюблен?
– Он влюблен во власть над людьми. И в деньги. Потому, что те дают ему эту власть. Но не все можно купить за деньги. И чем дальше он заходил в своей страсти, тем лучше он это понимал.
– А что нельзя купить за деньги?
– Искренность. Он мог нанять людей… Женщин, которые бы изображали покорность и подчинение. Но это была всего лишь игра. Ему же хотелось настоящего.
– Но ведь и ты не по настоящему ему подчиняешься?
– С чего ты взял?
– Но ведь вот только что об этом говорили? А Килли заметила, что ты плакала не по-настоящему. Сказала, что ты делаешь это слишком красиво.
– Твоя сестра наблюдательна… – Татьяна удивленно вскинула бровь, потом звонко рассмеялась, – Видимо, мне надо быть чуть менее самоуверенной. Где она, кстати?
– Наверное, еще спит?
– Пойду – разбужу… – встав, Старпом кинул газету на стол, – И заранее приношу извинения за шум.
– Захвати девочке чашку кофе… – предложила Татьяна, – Это будет мило и романтично.
– Хорошая идея!
– О которой ты, эгоист, даже не подумал.
– Вам тоже приятно провести время.
Налив кофе, Старпом взял чашку и поднялся наверх. Минуту спустя оттуда донесся потрясенный и радостный вопль: «Вау! Это мне!!? Меня еще никто так не будил!!!»
…
Дэ Эгюр завтракал в одиночестве. Завтрак был поздний и весьма скромный – кофе и круассаны, Взяв один, он повернулся, чтобы макнуть его в джем и с воплем выронил, опрокинув на себя чашку.
– Доброе утро, Барон… Точнее, уже добрый день, – Старпом, словно материализовавшийся на стуле сбоку, поднял круассан, макнул в джем и протянул Дэ Эгюру, – Вы читали вчерашнюю прессу?
– Я ВАМ ЗАПРЕТИЛ КО МНЕ ВЛАМЫВАТЬСЯ!!!
– Да. В ваш кабинет. А это – столовая.
– Не прикидывайтесь тупым!!!
– Четче формулируйте свои пожелания. Я не умею читать мысли.
– Что вам надо⁈
– Вчерашняя газета. Вы её читали?
– А вам какое… – глаза Барона выкатились из орбит, – Так это ваших рук дело⁈ Я же четко сказал… О нет! Я не сказал вам не трогать сына Кромантена и вы… Вы…
– Не я, в том-то и дело…
– Тогда какая разница⁉ В газете написано, что это была авария!
– А попали они в неё сразу после того, как устроили вам скандал в ресторане.
– Откуда вы знаете⁉
– Весь город знает. Тут любят болтать.
– И что? Эта шайка юнцов ссорилась со многими.
– Но погибла после того, как наехала на вас.
– Что вы хотите сказать?
– Что это не совпадение.
– Вы уверены?
– Абсолютно.
– Я не понимаю…
– Где ваша любовница?
– Татьяна? Где-то ходит. Эта девка решила показать характер, я дал ей пощечину и уехал.
– И она до сих пор не появилась?
– Такое у нас не в первый раз, – Дэ Эгюр небрежно отмахнулся, – Скоро она приползет обратно.
– Уверены?
– В смысле?
– Кромантен-младший пытался спровоцировать вас на дуэль, верно?
– Этот щенок думал, что может вот так просто… При чем тут моя любовница?
– После скандала с вами они поехали за Татьяной. И подкараулили в безлюдном месте…
– Вы хотите сказать, что они что-то сделали с ней?
– Не знаю. Но явно хотели. Видимо решили, что смогут спровоцировать вас таким образом.
– Погодите-ка! Как это вы не знаете, что с ней, но знаете, что Кромантен-младший с друзьями подкараулили её?
– Недалеко от того места, где они попали в аварию, есть следы женских туфель на обочине. И отпечатки шин их машины. Умозаключение сделать не сложно. Возможно, она мертва. Возможно – напугана и прячется. Но, учитывая данный факт, дело принимает совершенно другой оборот.
– Все еще не понимаю.
– Теперь они погибли не просто после скандала с вами, а буквально в нескольких сотнях метров от места нападения на вашу любовницу.
– Но это никак не доказывает моей причастности! У меня были сотни любовниц!
– Попробуйте доказать это оплакивающим своих сыновей родителям. И Кромантену-старшему в первую очередь.
– Но я же ни при чем! Объясните нормально, безо всех этих ваших недомолвок, что вы имеете ввиду? Так, чтобы я понял!
– А чего тут понимать? – взяв второй круассан, Старпом макнул его в джем и съел сам, – Вас собираются подставить. Вы до сих пор живы только потому, что то золото, что лежит в Островах, не сдвинется с места без вашей санкции. Страховка солидная, но кто-то, видимо, решил, что оно того стоит.
– Откуда вы знаете про золото⁈
– Потому что в Синдикате уже пошли разговоры. Вы не можете исполнять обязанности казначея, пока не забудется эта история. И кто-то делает все, чтобы она не забылась. Но вы упрямы. Так что, они решили натравить на вас Кромантена, убив его сына и обставив все как вашу месть. Если не сработает – они пойдут дальше.
– Кто – «Они»?
– Вам виднее. Прикиньте на досуге список своих недругов. А я пока поищу вашу любовницу. Надо выяснить, что с ней и что она знает. Если прикажете – могу потом сделать так, что она исчезнет.
– Не надо! Просто верните её сюда – я сам разберусь…
– Она вам так дорога?
– Разумеется, нет! Это просто безродная девка!
– Тогда в чем дело?
– Ваш план с моей смертью… Она – идеальная кандидатура для фиктивного брака.
– Уверены?
– Да. Я полностью подчинил её. Сделает все, что скажу.
– Хорошо. Надеюсь, что она еще жива. И смените рубашку. Вы снова облились…
Подмигнув, Старпом встал и вышел.
Глава 4
В эту игру можно играть вдвоем
Официально статуя посвящалась первооткрывателям Малатанского архипелага, но позировал для неё, почему-то, нынешний губернатор. Ведь если разбираться в вопросе, то первыми до этих мест добрались тангароа. Затем сюда пожаловал флот с Доминиса, увозивший подальше те кланы, которые не сошлись с Имперцами в земельном вопросе, а именно – кто из них должен в этой земле лежать. Сам Малатан им понравился, а вот тангароа – не очень.
Сперва вопрос пытались решить по привычной схеме, но выяснилось, что местные сами большие мастера кого-то укатать в здешнюю каменистую почву, отчего архипелаг резко потерял львиную долю своей прелести. Поэтому, помахав тем сородичам, которые решили попробовать тут закрепиться, основная масса доминцев двинулась дальше. Ну и, под занавес, сюда заявились мореплаватели с Лиониса, объявившие в своей неподражаемой манере, что данная земля есть собственность его величества, все живущие на ней – подданные короны и Церкви, а первооткрыватели Малатана – они.
С этим не согласились решительно все, включая соседей нового владельца этих мест по континенту, после чего решение вопроса переросло в военную плоскость и теперь эхо былых войн усеивало как сам архипелаг, так и дно вокруг. Когда пороховой дым рассеялся, то выяснилось, что военные корабли уже могут доходить до Островов за один переход и свое военное значение Малатан потерял. Но его близость к Торговому течению еще играла свою роль, поэтому данным местом заинтересовались колониальные компании, чьим ставленником и являлся губернатор.
А поскольку его хозяева были с Лиониса, то и первооткрывателями Малатана официально считались выходцы с Континента, что изваяние подчеркивало как камзолом, так и немного неуместным в сочетании с ним морионом. Изначально скульпторы пытались сделать более логичную широкополую шляпу, но недостаток мастерства вкупе с не очень качественным местным известняком привели к тому, что поля крошились и широкополая шляпа превратилась сперва в треуголку, а потом в берет. Берет хотели оставить, однако, в попытке придать складкам ткани живости, переборщили, и он начал смотреться как свалявшаяся копна нечесанных волос. Поэтому, срубив это все и вытесав замок, статую увенчали шлемом, обычно ассоциировавшимся с первооткрывателями и завоевателями.
Завоеватель, правда, страдал гидроцефалией, но переделывать было некогда и данное художественное решение объяснили перспективой, которая, когда статую приведут в вертикальное положение и станут смотреть на неё снизу вверх, приведет пропорции в порядок. Старший камнерез слышал об этом от кого-то, кто читал умные книжки. Чиновники умных книг не читали, но время поджимало, поэтому работу одобрили. Смахнувшие пот камнерезы выдохнули и, воткнув свой шедевр на постамент в центре площади, накрыли его брезентом, который надлежало сдернуть в торжественный день и который, до того момента, скрывал её от посторонних глаз и, особенно, глаз заказчика. А то вдруг передумает и не заплатит?
Дабы отвадить любопытных, перед монументом дежурила пара изнывающих от жары гвардейцев. Вокруг сновали рабочие, сооружавшие трибуну, с которой губернатор должен был произносить торжественную речь, и таскавшие материал для виселицы, поэтому белый от побелки маляр с ведром известки в левой руке и длинной кистью в правой, заинтересовал их только когда, пройдя мимо, решительным шагом направился к статуе.
– Стоять! Куда⁈ Не велено!
– Тю! Шо значить не велено? – акцент у маляра был странный, но в портовом городе это никого особо не удивляло. – А побелити?
– Так там уже все побелено? Разве нет?
– Та то чернова побелка!
– Это как? – словосочетание «черновая побелка» заклинило и так уже оплавившийся от жары гвардейский мозг.
– От ты чудак-чоловик! Кто ж сразу на чистую-то белить! Её ж хде шоркнуть, хде тюкнуть, хде цуцик обоссыть… а то и вы не доглядели и якись дурак похабно слово накорябал? Могет такое быти? Могет! Посему белят перед самым торжеством, шоб усе было файно и красиво.
– А! Ну тогда давай… – гвардеец сам отдернул брезент – Только смотри там. Чтобы все прокрасил! Чтобы никаких бранных слов!
– Не хвилюйтесь, пане! – улыбнувшись, маляр взмахнул кистью. – Усе буде у лучшем виде!
Забравшись под брезент, он задернул полог, после чего принялся мазать и так уже покрытую известкой в три слоя статую кистью, одновременно осматривая, как она смонтирована. Найдя замазанные глиной и закрашенные болты, маляр расковырял их, пошарив в ведре, выудил из белой жижи ключ и принялся отворачивать крепления. Затем скинул гайки с ключом в ведро, следы вмешательства залепил землей, щедро замазал побелкой и принялся расчищать клинья, которыми статуе придавали вертикальное положение. Каркас трибуны был собран и, целясь по нему, он выбил несколько клиньев с нужной стороны, еще раз проверил, один подбил назад, залепил и замазал щель, после чего снова принялся возюкать по статуе кистью, поднимаясь все выше и выше.
На самом верху находилась веревка, за которую надлежало сдергивать брезент. Дабы никто не дернул за неё раньше времени, веревка была засунута под полотнище и свернута у постамента в бухту. Отрезав от неё кусок, маляр выглянул, чтобы убедиться, что никто не идет, потом, присев, отстегнул пряжку ремня под одеждой. Ведро с левой кистью осталось на земле, а он, держа кусок веревки в зубах, вскарабкался по статуе и завязал на её шее петлю, прихватив торчавший внутрь узел полотнища. Затем быстро слез, вернул руку с ведром на место, взяв кисть, забелил все следы и, выбравшись, махнул гвардейцам.
– Приймай работу!
– Готово уже?
– Зроблено у лучшем виде!
– Так быстро?
– Шо значить «быстро»? То вы стоите, а жалование идет! У мени ж оплата сдельна! Быстрей сделав – быстрей получив! Есть резона поторапливаться. Давай смотри, да я пошов вже! У мени ще две халтуры на седня!
Под брезентом было еще жарче и воняло известкой, поэтому, обойдя постамент по кругу и полюбовавшись на сырые потеки побелки, гвардейцы выскочили наружу и принялись отряхиваться. Маляр требовательно дернул головой.
– Так шо? Добро?
– Нормально… Лишних надписей нет, так что свободен…
– Вот и ладушки…
Закинув кисть на плечо, маляр прошел мимо сколачиваемой трибуны, затем мимо сложенных для виселицы досок, где, остановившись, сдал назад, чтобы внимательно рассмотреть их.
– А шо, пан, не короток ли брус?
– Чего? – один из рабочих, возившихся рядом, удивленно обернулся.
– Я говорю, брус цей для виселицы не короток? Там же ще эшафота метра два, да бочки, на яку того пирата поставят – полтора, да в ем самом ще скока? А тут всего метров шесть. Хватить ли?
– Хватит… Ты бочку зря считаешь.
– Так а як жеж без бочки? Вы шо, з люком её ладить будете, чи как⁈
– Сделаем – увидишь!
– Та я так… Просто ежли с люком, то я приду подивитися. Очень мне интересно, никода не видав, як з люком вешають!
– Да как по мне, без люка интереснее, – отмахнулся рабочий, – Тут он упал и все. Не видать нихрена. Но губернатор настоял, чтоб по-богатому вздернули.
– Поняв. Ну шо! Раз сам губернатор настоял, тоды придется заморочиться…
Махнув собеседнику, маляр обошел груду стройматериалов, с интересом разглядывая их, споткнулся о чугунную решетку ливневки и с не меньшим интересом осмотрел и её тоже. Потом, воровато оглядевшись, макнул кисть в побелку и начертил, прям поверх решетки, жирный белый крест.
…
Доктор поморщился, помассировал виски, отложил записи и пошел посмотреть, откуда доносится скрип, мешавший ему сосредоточиться. Искать долго не пришлось. Михай, раздевшись по пояс и сидя в теньке у стены храма, при помощи смазки и подручных средств пытался расходить ржавые блоки. Увидев Доктора, он махнул ему культей, на которой все еще была прицеплена вылепленая из гипсового бинта имитация руки.
– Здоровеньки булы! Шо? Жарко? Мени теж жарко…
– Йа… Жара… – Доктор замолк, думая, как поделикатнее намекнуть, что жара его в данный момент волнует куда меньше, чем выносящий мозг скрип. – Как есть пройти ваш вылазка?
– О! Я ж вам ще не сказывал! В общем, над статуей я поработав, так шо як за веревку дернуть, то вона завалиться прямо на трибуну. Буде крики, паника, пылища – то само, шо нам треба! А ще, попутно, я там приморгавси, и у мени така шикарна идея появилася, як Бардью вытащити! Помьятаете, Капитан, под чарочку, сказывал, як вони з паном Старпомом та паном Старшим Механиком банка видчистили?
– Йа! Что-то такой вспоминайт…
– Так вот, я знайшов тут таку ж саму ливневку. А ще вызнав, шо вешати они Бадью хочут з смаком. Шоб люка в эшафоте видкрывався и всяко такое. Смекаете, шо з сим можно сделати?
– Примерно понимай, но хотейт, сперва, слушайт ваш версия.
– Моя думка така. Вони его ставять на эшафота, дергают за рычага. Люк пид ним видкрывается, а мы, таки, веревку – хоп! Бардья летить вниз, мы тама его хватаем и тикать! Це в общих чертах. Подробнее я ще думаю.
– В ваш план есть один кляйне проблема. Дело в том, что вокруг эшафот будет гроссе толпа народ и охрана. Открытый решетка такой размер, чтобы пролазийть человек размеры с герр Боцман, есть очень заметный место. А если вы планировайт открывайт её перед самый побег, то что вы делайт, если на ней стояйт люди? Если же открывайт в незаметный место, то надо будет пробивайтся к ней через весь этот толпа.
– Так! Верно говорите! Посему я планирую бежати через ту решетку, шо прям под эшафотом. Я ж не зря про люка в ем помянув. Бардья должен провалитися с эшафоту и сразу в ливневку!
– О! Это действительно решайт описанный мной проблема. Но ставийт другая! Что если под эшафот нихт оказывайтся этот решетка? Я не думайт, что они распологайтся на площадь настолько часто, чтобы вероятнойсть попаданий площадь эшафот на неё есть гроссе.
– И знову таки вы правы! – Михай гордо приосанился, – Посему я прийняв меры к тому, шоб вона там оказалася!
– Какой образ?
– Крестика нарисовав!
– Вы есть рисовайт крест?
– Так! Прямо по центру решетки, подле того миста, где вони материалы для эшафоту сгрузили!
– И вы есть думайт, что нарисованный крест заставляйт их делайт эшафот где вам надо?
– Почему ни? Вот вы плотник. Вот вам говорят сладити эшафота. Вот куча досок та балки. А вот рядом креста кто-то нарисовав бильшого такого, белого! Где вы, пан, при сих исходных, эшафота ладити будете?
– Ну… если я нихт получайт иный указаний и не имейт проект и размеры… – Доктор задумался, потом покачал головой. – А если имейт? Хотя, учитывай местный специфика и общий, как это говорийтся, «Раздолбайство»… возможно, это есть сработайт. Вы говорийт о свой план герр Ур?
– Говорив.
– И как он реагировайт?
– Як обычно. Сперва казав, шо никто на свити не може быти настолько дурный, шоб це сработало.
– Это есть высказываний в его духе…
– Потим пан Калибр напоминайт ему про то, як те дурни снаряды в вогня кинули, та стояли-дивилися шо буде, чуть поодаль. Пан Ур согласився, шо тупых тут бохато и казав, шо подивиться, где вони эшафота сколотят. Ежли там, где я хотив, то добре. А поки свий план думати буде, шоб у нас запасной быв.
– Кстати, насчет планы. Я тут все таки осматривайт птица. Вы говорийт, что вам необходимы его перья? Собирайт для вас несколько штук.
– О! Це добре! Я ще одну подляну замыслив. Коли все выгорить, тут така веселуха начнеться!
– Я есть желайт вам удача…
Понимая, что разговор подходит к концу и скрип сейчас возобновится, Доктор походил вокруг, думая, чем бы отвлечь Михая от его занятия и зацепился взглядом за багровую борозду на его плече с правой стороны.
– Это у вас есть что? Повреждений⁈
– А! Та то так! Рука-то, шо вы слепили, тильке для виду, посему, шоб ведро держалося, пришлось петлю через плечо кидати. Видать натер, поки скакав там. Ведро ж с известью та инструментом почти пуд весить.
– Болит?
– Е трохи… Та я потерплю.
– Нихт терпейт! У вас оставайтся один функциональный рука, а здесь проходийть важный мышцы. Больно когда поднимайт плечо?
– Ну так…
– Сейчас я делайт вам примочка, вы её держайт пока боль не стихайт, после чего использовайт мазь. Положите это все. Заканчивайт завтра. Сейчас занимайтся свой здоровье.
– Добре… Ща я, тильке, харчей яких намучу, бо просто так сидети скучно. Порубаю чегой, а то и вас угощу.
Согласно кивнув, Доктор, предвкушая наслаждение тишиной, пошел готовить повязку.
…
Чарли надел пиджак, посмотрел в осколок зеркала, чтобы проверить, как поживает фингал под глазом и, насвистывая, направился в портовую часть города. Там, в большом складе, Кулак устроил свой «офис». Зачем он ему нужен, никто не знал, потому, что бумажных дел Кулак не вел и вообще было похоже, что он просто подражает в этом Захарии и Девлину. В связи с обострившимся риском получить пулю от бегающих вокруг киттов, в офисе Кулака предприняли повышенные меры предосторожности, заколотили окна и беспорядочно обмотали все вокруг ржавой колючкой. Судя по шуму, внутри было многолюдно, так как «братанов» Кулак имел преизрядно и все они целыми днями терлись тут, выпивая, пользуя шлюх и неплохо проводя время.
Сейчас, по идее, у данной публики должен был быть траур, так как во время взрыва многих «братанов» раскидало по окрестностям кусками, но бандитская жизнь подразумевает внезапную и скорую кончину, так что горевали «Висельники» недолго. Поминки переросли в пьянку, в ходе которой освободившиеся места быстро заняли новые «братаны» и скорбь уступила место бурному веселью по данному поводу. Так что «Висельники», охранявшие «офис», были не в духе. На похмелье после вчерашнего накладывался тот факт, что все, кто внутри, сейчас расслабляются, а они вынуждены мотаться по жаре, изображая патрулирование. Увидев Чарли, они развернулись, размышляя, дать ему пинка сразу, или все-таки выяснить сперва цель визита. Поняв по лицам суть данных терзаний, Чарли вытащил из кармана большое белое перо.
– Птица… Я видел её!
– Белая птица?
– Да. Здоровенная белая птица, похожая на сову. Или сова. Я в этом не силен.
– Она таскала золотые монеты?
– Откуда я знаю? Просто слышал, что у Кулака были из-за неё неприятности и решил предупредить.
– Мы сами его предупредим. Где ты её видел?
– Сперва хотелось бы уточнить, положена ли за это какая-то награда?
– Слышь, ты! – один из людей Кулака сгреб Чарли за грудки, – Там наши братаны полегли! А ты че? Хочешь бабла срубить на этом⁈
– Разумеется, нет! Просто уточнил… Примите мои искренние соболезнования, кстати.
– Где ты её видел?
– Там… Где раньше стояла радиовышка. Она крутилась вокруг, потом нырнула под землю…
– И это все?
– Все… Ну вот еще перо… Это вам. Подарок… С наилучшими пожеланиями! И еще раз соболезную…
– Пошел вон, барыга недоделанный!
Бандит толкнул Чарли так, что тот сел на задницу и прочертил канаву в пыли, а второй, сделав выпад вперед, топнул, давая понять, что убираться отсюда лучше бегом. Чарли, понимающе кивнув, вскочил и скрылся за углом, а «Висельники», переглянувшись, рысцой побежали в «офис». Кулак, перемотанный бинтами как мумия, сидел на потрепанном диване в обнимку с парой жриц любви и хлестал дешевый ром. Увидев вошедших, он сдвинул брови, медленно соображая, потом кинул в них недопитой бутылкой.
– Я СКАЗАЛ СТЕРЕЧЬ!!!
– Да мы это… Мы птицу нашли! – увернувшись от броска, парочка закрылась пером словно щитом, – Вот, видишь!
– Я СКАЗАЛ СТЕРЕЧЬ, А НЕ ИСКАТЬ ПТИЦУ!
– А мы и то, и то делали! Серьезно! Спроси вон его! Он нас видел, когда поссать выходил!
– Ты их видел?
Один из братанов, которому был адресован вопрос, поднял голову, посмотрел мутным взглядом сперва на босса, потом на парочку и кивнул, одновременно рыгнув. Кулака это устроило и он, вытянув руку, потребовал дать ему перо.
– Не похоже на чайку…
– Это она, Кулак! Её хер с кем спутаешь…
– Значит «Костюмчик» прав… Дерьмо! Эта тварь выжила! Где вы её нашли?
– Где взорванная радиовышка. У неё там нора или что-то такое.
– Ясно… – Кулак тяжело поднялся. – ЭЙ! БРО! БРОСАЙТЕ ВСЕ!!! МЫ ИДЕМ НА ОХОТУ!
«Братаны» сперва притихли, потом взорвались воинственными криками. Кто-то, от избытка чувств, даже несколько раз пальнул в потолок. Это подхватили остальные, превратив крышу склада в решето. Ворота распахнулись и подогретая алкоголем и наркотой толпа выплеснулась на улицу. Гвардейцы, привлеченные стрельбой, быстро растворились в переулках. Остальные горожане последовали их примеру, так как «Висельники» громили все на своем пути. Дойдя до поваленной радиовышки, они разбрелись на поиски норы, ломая кусты и деревья в поисках птицы, да и просто, чтобы выплеснуть напряжение.
