Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 68 (всего у книги 87 страниц)
Глава 17
Шаманский танец
Капитан скинул с себя окровавленное железо и пошатнулся. Голова кружилась, спина ныла, и вдобавок к этому дико болели плечи и поясница. Охнув, он добрел до умывальника, по пути сдирая с себя поддоспешник, обдал лицо и голову водой и посмотрел на собственное двоящееся изображение в зеркале.
– Слышь, Дитрих! Мне че-то совсем захуевело…
– Мне тоже. Жар усиливается.
– Надо заползти куда-то и отлежаться… Куда-то с толстой дверью… на всякий…
– Намекаете на хранилище?
– А ты знаешь, как его открыть?
– Сейчас попробую… Тут кодовый замок и ключ.
– Да еп твою мать!
– Не все так безнадежно. Замочная скважина выглядит знакомой.
– В смысле?
– Дайте-ка сюда ту пару ключей, которую вы нашли.
– Думаешь, подойдет?
– А почему нет? – взяв у Капитана ключи, Дитрих выбрал подходящий, вставил и, провернув, удовлетворенно кивнул. – Я думаю, что это так называемый «мастер-ключ».
– Это как?
– Помните разговор возле лаза в Лабораторию? О том, что связка ключей от дверей, к которым Парсон должен иметь доступ, была бы огромной, поэтому он ставит кодовые замки?
– Не-а, но верю, что было такое.
– Так вот – видимо, поставить их можно было не везде, и, чтобы не таскать с собой связку, Парсон заказал себе «мастер-ключ». Один для множества замков.
– Заебись придумано. То есть, с ним тут можно много где попасть?
– Да. Думаю, тот инженер скопировал его именно поэтому.
– Ладно. А что с кодом?
– Давайте посмотрим, – оглядевшись, Дитрих принялся изучать картину, украшавшую стену напротив хранилища. – Занятный пейзаж. Это парк Генриха Харра, точнее, его часть с гротом, где стоит копия знаменитой статуи нимфы имперской работы, которая сейчас находится в резиденции Великого Магистра.
– И что в нем такого занятного?
– Парсон гордится своим умом. А еще он, как и ваш помощник, очень любит им хвастать, при любом удобном случае демонстрируя свое превосходство над окружающими. Повесить картину-подсказку и упиваться тем, что остальные не замечают спрятанного на виду – в его духе.
– Ты думаешь, что это подсказка?
– «Huius nympha loci, sacri custodia fontis…» – очень известный псевдоимперский эпиграф, который часто ассоциируется с этой статуей.
– Мощно… Я вот не знал, – Капитан задумчиво поколупал нос, глядя то на картину, то на Дитриха. – Откуда ты в этом всем разбираешься? Все эти гроты, пейзажи, цитаты на имперском…
– А какая разница?
– Просто что-то не сходится. Я, конечно, невесть какой спец в этих делах… просто надо было делать дело – и я делал. Однако за вашу структуру кой-че знаю. «Вольфсанхель» – это не искусствоведы, а охотники за всяким. То, что ты про этого метаморфа знаешь, да и про остальные дела, объяснимо – специальность твоя, можно сказать. Но вот это… это уже не в вашей компетенции.
– Моя жизнь «Вольфсанхелем» не ограничивалась.
– У меня тоже не все с морем связано. Но поверь, как оно в армии, я в курсе. И чтобы боец, который сидит на приборах, и даже офицер, а ты по возрасту больше чем на гауптштурмфюрера не тянешь, имел время, чтобы эрудицию повышать до уровня Парсона, который с золотой ложкой в жопе родился, и ему с детства сто репетиторов на дом привозили и колледж дорогой оплатили… Не. Не верится.
– Теперь понятно, как вы так лихо обломали эту тварь…
– Ага. Недоверчивый я.
– Вы не только недоверчивы. Вы еще и весьма умны, хоть и не демонстрируете этого, прячась за образом простого человека с простыми целями и радостями.
– Не прячусь, – грустно усмехнулся Капитан, – стремлюсь. Только вот вокруг постоянно такой пиздоворот происходит, что все никак не вытанцовывается простая жизнь с простыми радостями. Ладно, ты тему-то не переводи. Что скажешь на это все?
– Что вы правы. Это не то, чему учат и что входит в задачи «Вольфсанхеля». Но у меня действительно была жизнь вне, а точнее до «Вольфсанхеля».
– Родители из интеллигенции?
– Что-то вроде того. Мать работала учителем музыки и старалась приобщать нас с братом к искусству по мере сил. Так что если вы думаете, что я любую картину бы так «щелкнул», то ошибаетесь. Но это – репродукция весьма старой и известной работы. И знаете, чем Парсон отличается от вашего помощника? Ваш помощник при всех присущих ему недостатках действительно знает очень многое. Парсон же, будучи безусловным специалистом и даже гением в избранной области, все-таки обычный человек.
– Антоха, значит, необычный?
– Довольно необычный, и вы это уже наверняка поняли. А вот Парсон от нас с вами не отличается ничем. И как у меня не было времени, изучая свою специальность, еще и по галереям бегать, так же и у Парсона за всеми этими исследованиями не было ни времени, ни сил подобным заниматься. Так что все, что он знает об искусстве, он знает благодаря тем самым репетиторам и дорогому колледжу.
– Тогда чего хвастается?
– Репетиторами и колледжем хвастается. Перед людьми, чьи родители не смогли оплатить подобное. Но, надо отдать должное, Парсон честен с собой, поэтому поставил в хранилище не только кодовый замок, но и обычный. С ключом. Так как прекрасно понимал, что картина и фраза могут быть известны многим людям. Например, кому-то вроде меня, кто мальчишкой, ожидая, пока мать закончит урок, слонялся по школе, разглядывая от нечего делать репродукции классических полотен в классах и читая сопроводительные таблички.
– Я тут вспомнил, – Капитан ностальгически улыбнулся, – один раз Антоха меня представил оперным певцом. И меня попросили спеть!
– А вы?
– Спел! Я в хоре пел, когда в мореходке учился, поэтому душевно так вышло. Матом, правда, так как этот засранец нихрена меня не предупредил, но спел! И все поверили!
– Вот видите! У вас тоже обнаружился внезапный талант.
– Это да, – вздохнув, Капитан пошатнулся и обтер потное от жара лицо. – Ладно. Че там с кодом-то?
– «Huius nympha loci, sacri custodia fontis…» – «Пять, шесть, четыре, пять, восемь, шесть».
Набрав числа на панели, Дитрих крутанул рукоять и толстенная дверь со щелчком открылась. Войдя внутрь следом за ним, Капитан оглядел полки, уставленные ящичками и контейнерами, и с интересом заглянул в один из них.
– Слушай… а тут же наверняка можно найти уйму интересного.
– Интересного – да. Полезного в нашей ситуации – вряд ли.
– Уверен? Не может быть, чтобы у нас тут было целое хранилище всякого, но вообще ничего, чтобы применить!
– Увы. Вот ученые бы от счастья плакали, запусти их сюда. Видите вон ту штуковину в прозрачной колбе?
– Которая странной формы такой?
– Да. Это образец докатаклизменных технологий. Возможно, часть какого-то логического устройства. Их находят довольно много, но все в нерабочем состоянии. Изучить и понять, как это устроено – бесценно. Но для нас – абсолютно бесполезно.
– Беда… Ладно, если оклемаюсь, потом посмотрим поподробнее. Вдруг чего и найдем!
– Хорошо. Вы намерены отдыхать тут?
– Тут дверь надежная. Остальные я вынесу.
– Ладно… Возьмите из спальни матрас. Так будет удобнее. И запас воды. Думаю, вам очень захочется пить.
– Хорошо. Закрой меня тут. Если буду в уме – постучусь. Если нет… То нет.
– Я тоже не уверен, что оклемаюсь.
– Тогда отдай ключи Черри.
– Лучше закрою только на кодовый замок.
– Код она забудет. И картина ей не поможет.
– Тогда я поменяю его, – сняв панель на задней стороне двери, Дитрих поменял комбинацию и удовлетворенно кивнул, – Шесть шестерок. Это-то она запомнит. Кстати, там еще Вауита есть. Этот точно не забудет.
– Этот, как только мы вырубимся, нажрется до беспамятства первым делом.
– Считаете его настолько безответственным?
– Спорим?
– Не буду, – Дитрих грустно улыбнулся. – Ладно, пойдемте за матрасом. Вам и правда надо отдохнуть.
…
Капитан оказался абсолютно прав. Будучи предоставлен самому себе, Вауита пошарахался по апартаментам, затем набрал закуски и устроился выпивать в библиотеке.
– На! Выпей лучше, – налив в стакан, он протянул его Барабашке, – поможет.
– Капитану?
– Тебе… Капитану твоему я хуй знает, что поможет.
– Мне?
– Да. Расслабишься.
– Давайте…
– Хули ты на «Вы»? Я – нихуя не сложный. Ты тоже давай попроще.
– Хорошо, – послушно кивнув, Барабашка выпила, и Вауита немедленно налил ей еще.
– Это тоже выпей.
– Ладно…
– Еще налить?
– Давай… те?
– Просто «давай»… И я с тобой, а то так мне нихуя не останется. Ты вообще как? Много выпить можешь?
– Не знаю.
– Не проверяла или не помнишь?
– Не помню… Или не проверяла…
– Какая ты конкретная, – Вауита со вздохом опрокинул в себя виски. – Прям ебать как четко отвечаешь.
– Спасибо!
– Ладно, с такими сиськами ты можешь быть тупой.
– А я еще готовлю хорошо!
– Вот за это и выпьем.
– Ой! Вы прямо как Капитан! Он тоже всегда говорил, за что пить!
– Почему ты его «Капитан» называешь?
– Ну потому, что он… капитан?
– Это для остальных он – капитан, а для тебя – эти!
– Которые?
– «Эти» значит «муж». Вы ж женаты?
– Нет.
– А че так?
– Потому что я с Антоном это… А Капитан – он нашим кораблем командует.
– То есть, вы с ним даже не ебетесь?
– Не-а… Я с Антоном ебусь… Ну и с Лиссой. Антон тогда занят был…
– И часто он бывает занят?
– Ну, он Старший Помощник, так что у него много дел…
– Продолжай… Пляшущий Волк заинтересован!
– А Лисса домой ехала – у неё дел мало. Она в основном сидела и читала… Я хотела с ней поговорить, но она тоже сказала, что я тупая и отшлепала меня. Мне понравилось. Ей тоже.
– «Она»?
– Ага. Лисса – племянница нашего доктора. Она очень умная – даже в очках ходит! Поэтому всегда на всех сердится.
– Теперь понятно. Пляшущий Волк тоже бы посмотрел, как тебя другая девка порет. В очках… А на мужиков это распространяется?
– Что?
– Его занятость? Если, к примеру, он отсутствует, а какой-то красивый, статный, харизматичный чалак предложит свою помощь?
– Не знаю, – Барабашка задумчиво оттянула губу пальцем, – это надо у Антона спрашивать.
– А до Пляшущего Волка никто не спрашивал? Я думал, на корабле много мужчин?
– Очень.
– Ты им нравишься?
– Конечно! Они все меня все время хвалят!
– Но никто не решился спросить?
– Не знаю… Багир говорит, что Антон – коварный. Это как «хитрый», только еще хитрее. Может, поэтому?
– «Багир» – это кто? Пляшущий Волк ваших не знает.
– Механик. Он очень высокий и с большими усами. Всегда больше всех меня хвалит!
– Насколько высокий?
– Ниже Капитана. Но выше тебя. И больше.
– Насколько больше?
– Вот настолько.
– Уверена?
– Нет, – Барабашка глубоко задумалась, хлопая глазами. – Наверное, даже настолько.
– Здоровенный засранец… А Антон этот? Он какой?
– Веселый! И очень умный! – просияв, Барабашка протянула стакан. – А давай за него выпьем!
– Пляшущий Волк говорит: «Не разгоняйся!» Виски у нас мало, а разговоров еще много!
– Ну пожалуйста!
– Ладно, – покосившись на грудь Барабашки, Вауита наполнил стаканы, – Пляшущий Волк не может сопротивляться такой магии.
– За Антона!
– Угу… – на Барабашке из одежды по-прежнему был только дождевик, поэтому когда она пила, тот пикантно задирался, заставляя Вауиту терять мысль, – Прекрати мне мутить голову, скво! Пляшущий Волк еще не выяснил, какой твой Антон размерами!
– Извини, – Барабашка, уже зарумянившаяся от выпитого, прикрылась, – размеры?
– Ага. Рост, вес, как хорошо умеет драться. Это важно.
– Ну, ростом он с тебя… Весит, наверное, тоже как ты… Драться – я не знаю. Он меня никогда не бил.
– А других?
– Других бил. Бьернсона точно бил. Он все время этого стеснялся.
– Кто стеснялся?
– Бьернсон.
– Северянин что ли? Большой?
– Выше Капитана. Но не такой широкий…
– Ох, ебать! – Вауита машинально задрал голову, пытаясь представить себе кого-то выше двухметрового Капитана. – И твой Антон его побил?
– Ну все говорят, что побил, но это не так… Мне Федор сказал по секрету, что они даже не дрались.
– А! Ну Пляшущий Волк тут нихуя не удивлен! Если этот Антон с меня, а против такая херня, то хули тут драться!
– Ага! Антон его просто пнул. Ногой… Вот сюда… У Бьернсона даже шрам остался!
– И че?
– Все.
– А че потом было?
– Федор принес воды, полил Бьернсона, и тот ушел.
– Погоди! – Вауита от удивления забыл про стакан и всадил прямо из горла. – Он че? Этого Бьернсона одним пинком в еблет уложил?
– Наверное…
– Ты уверена, что Федор не пиздит?
– Нет…
– То есть, это могло быть не так? – Барабашка пожала плечами. – Но Бьернсон этого стеснялся?
– Ага. Он очень сердился, когда ему про это напоминали.
– Пляшущий Волк нихуя не понимает. А еще кого, говоришь, твой Антон бил?
– Ну, много кого, но понарошку.
– Это как?
– У нас специальные уроки были, где мы учились драться. Он там показывал, как надо. И Капитан показывал. И Ур.
– Двое других – похер, а вот то, что этот твой Антон – учитель, это, конечно, херово.
– Почему?
– Да Пляшущий Волк доебался по пьяни до одного узкоглазого. Его тоже все «учителем» называли. Пляшущий Волк думал, тот математику преподает или еще какую хуйню, а эта обезьяна желтомордая так меня отпинала, что Пляшущий Волк еле уполз. Я ведь верно понимаю, что мне этот твой Антон ебало набьет?
– За что?
– Да есть тут одна скво, которую Пляшущий Волк хочет трахнуть, но ссыт.
– Где? – Барабашка удивленно оглянулась. – Далеко?
– Прям рядом, но забей… Давай лучше ты мне еще расскажешь про этого Антона своего. Че он еще умеет?
– Ой! Много всего! Например, стреляет очень хорошо!
– Да ебать…
– Капитан рассказывал, что когда они познакомились, он шесть человек убил! Из револьвера! Там просто всего шесть пулек, и значит он ни одной не промазал!
– Пляшущий Волк понял…
– Здорово! А я сначала не поняла! Мне это объясняли специально.
– Пляшущий Волк не это понял, но ты продолжай.
– Тебе нравится слушать про Антона?
– Не очень… но Пляшущий Волк умеет слушать. Иногда это помогает отпетлять от всякой хуйни.
…
Смрад разлагающихся тел еще не успел заполонить коридоры, однако уже витал в воздухе мерзкой тошнотворной нотой, постепенно заменяя собой запах крови. Вокруг царила тишина, в которой собственные шаги и голос оглушали. Однако Вауита был слишком пьян, чтобы прочувствовать это все. Активно размахивая топором, он брел по коридору, энергично доказывая идущей рядом румяной от выпитого Барабашке, что они все делают правильно.
– Пляшущий Волк – очень наблюдательный! Твой Капитан меня угощал огненной водой. Не виски! Водой! А огненную воду делают из разведенного спирта! Как раз во флаконе из под спирта она у него и была! Наверняка он нашел тут склад со спиртом и сделал себе огненной воды! Поняла⁉
– Ага, – Барабашка испуганно оглянулась. – А что если они проснутся, а нас нет? Капитан не разрешал уходить никуда.
– Но и не запрещал! Тем более, что огненная вода у него кончилась. Так что вместо того, чтобы бездельничать, мы, пока они спят, быстренько сходим, найдем спирт и вернемся. Тем более, что Пляшущий Волк в тебя виски дохуя влил. Поэтому ты должна помочь, поняла?
– А что если тут кто-то страшный есть?
– Пьяный Пляшущий Волк никого не боится! С топором – так вообще! Ты – тоже.
– Я боюсь…
– Чего?
– Не знаю. Мне тут страшно было.
– Тебя ни пристрелить, ни убить, ни сжечь не смогли! Хули тебе бояться?
– Не знаю, – пожав плечами, Барабашка испуганно оглянулась, – чего-то страшного?
– Да ебать, ты видела, что тут твой этот Капитан нахуевертил⁈ – проходя мимо холла, Вауита бросил взгляд на порубленные тела и скривился. – Пляшущий Волк официально заявляет, что вот это – реально жуткий ублюдок! Он тут сотню человек, наверное, на бифштексы напластал! И Дитрих этот, который маску не снимает, тоже пугает до усрачки!
– Почему? Они же хорошие?
– Это как с собакой. Перед тобой она виляет хвостом и лижет тебя в лицо, а другому откусит яйца.
– Капитан меня не лижет в лицо. Дитрих – тоже. Ему вообще неудобно.
– Это – пример!
– А! Ты хотел привести анал… – Барабашка, заплетающимся языком попыталась выговорить умное слово, – логию?
– Так… Вот первое Пляшущий Волк не пробовал, но слышал. А второе – это куда?
– Не знаю. Лисса так говорила. Проводить анал… логию… с чем-то.
– Ты рассказывала, чем вы там занимались. Пляшущий Волк такое не одобряет, но заинтригован.
– Это как будто пример. Как ты сейчас рассказал про собачку. Вот так же…
– Ладно, потом покажешь. На ком нибудь. Не на мне. Пляшущий Волк однажды переспал с одной лихой бабенкой, которая умела разное. Было весело, но людям не расскажешь…
Внезапно им показалось, что одно из тел шевельнулось. Барабашка испуганно пискнула, зажав рот и наблюдая, как оно словно провалилось под пол, а Вауита, тоже подпрыгнувший от испуга, покосился на неё, проверяя, не видела ли она этого, и, схватив за руку, потащил дальше. На пути оказалась уже знакомая им столовая. Всю еду, приготовленную в тот раз, они забрали, но Вауита все равно обшарил полки. Его добычей стали консервированные бобы, закатившиеся за кастрюли. Было видно, что он рассчитывал немного на другое, однако счел даже такую маленькую добычу достаточным поводом, чтобы похвастаться.
– Во! Видала⁉ Никто не нашел, а Пляшущий Волк нашел! – Барабашка с искренним восхищением похлопала в ладоши, заставив Вауиту расцвести. – И вообще, Пляшущий Волк – шаман!
– Шаман? Это как Ведьма, да?
– Нет. Ведьмы молоко портят и жизнь людям. А шаман – он видит всякое и знает то, что другие не знают.
– Ведьма тоже видит всякое. Когда Антона поймали, она взяла его рубашку, его бутылку и видела сон, где он превратился в змею и сбежал. А потом он и правда сбежал. Ты такие сны умеешь видеть?
– Конечно! Например, разгружали мы один сухогруз. Я притомился и в трюме на мешках спать упал. Да так упал, что сон увидел! Сны, они, сама знаешь – ебанутые всегда. Как будто по городу брожу и везде натыкаюсь на рекламу сгущенного молока. Ты же знаешь такое? – Барабашка кивнула. – В общем, просыпаюсь резко и бегом наверх. И точно! Двое где-то банку сгущенного молока спиздили и без Пляшущего Волка его жрут! Вещий сон?
– Ага!
– Ну вот! Пляшущий Волк – шаман!
– Здорово! Неудивительно, что у тебя так ловко получилось сбежать! Ты же видел, как все будет, да?
– Да хули там было видеть? Пляшущий Волк три пожара пережил – знает, куда бежать надо!
– А куда?
– Главное – не в толпу. Там точно затопчут. Да и, честно говоря, Пляшущий Волк больше от той ебанины сбегал. Уж очень она мне не понравилась. Поэтому и пришла в голову мысль повыше залезть. Вон туда!
Войдя в желтое крыло, Вауита огляделся, чтобы убедиться, что они тут одни, после чего указал на технический этаж и провел пальцем свой путь до спасительной вентиляции. Барабашка понимающе покивала.
– Пока все в дверь ломились, Пляшущий Волк по обломкам туда – и в вентиляцию. Ободрался, блядь, как кот помойный, но выбрался. Правда, на выходе чуть ноги заслонкой не отхуячило. Я их в жопу так втянул, что аж ниже ростом стал. Так что Пляшущий Волк, если че, рослым был. Вот таким. Веришь?
– Да.
– Это заебись… Я смотрю, ты вообще доверчивая.
– Ага… – Барабашка согласно мотнула головой, – А это неправда была?
– Конечно нет! Точнее – да! – запутавшись в словах, Вауита аж остановился, осмысливая то, то хотел сказать. – Запомни: Пляшущий Волк никогда не врет! Если только не ради еды, денег и женщин. Тут можно приврать. Тут все привирают. Ну или если ради того, чтобы свою репутацию поддержать. Я же почти шаман! Мне репутация очень важна! А так Пляшущий Волк всегда говорит правду.
– Я тоже всегда говорю правду…
– Да не пизди!
– Я не пиздю… Ну, иногда Антон говорит, что надо сказать. Тогда я говорю. А сама придумать не могу.
– Не можешь придумать, что соврать?
– Ага… Поэтому говорю правду.
– Тяжко тебе, наверное.
– Почему?
– Пляшущий Волк не врал бы – он бы столько раз пизды получил! В плохом смысле…
Перебравшись через обломки снесенных Метаморфом камер для содержания подопытных, Вауита снова остановился, чтобы сориентироваться. Они недавно проходили тут с Дитрихом, но того интересовали документы. Спирт же должен был находиться в кладовой. От которой остались только руины. Издав горестный вопль, Вауита принялся разгребать куски бетона в надежде найти хоть один уцелевший флакон.
– Вот же злобная хуета! Почему не с той стороны? Бумажки, главное, все целые, даже не порвались! А спирт – вдребезги!
– Это плохо?
– Это – пиздец! – раздувая ноздри, Вауита втянул запах, в котором среди вони химикатов еще пробивался запах спирта. – Ну неужели нигде ни бутылочки не осталось? Может, где по комнатам есть? Ты тут постой, я сейчас!
Словно ищущая след борзая, он принялся метаться зигзагами по помещениями. Барабашка послушно стояла, наблюдая за поисками и не замечая, как по стене по направлению к ней ползет жирное пятно, похожее на человеческий силуэт. Вауита в этот момент переворачивал процедурную, где ему улыбнулась удача в виде маленького флакончика спирта, предназначенного для дезинфекции инструмента.
Услышав снаружи испуганный крик и треск ломаемого бетона вперемешку с мерзким хлюпаньем, он с перепугу уронил флакон, который разлетелся при ударе о кафельный пол, некоторое время ошарашенно пялился на лужу под ногами, затем, поняв что произошло, выскочил, размахивая топором с намерением учинить страшное насилие над виновником трагедии. И застыл, не зная, наслаждаться или ужасаться открывшимся зрелищем.
Барабашка в сбившемся в сторону дождевике пыталась отцепить от себя странную тварь, чье одутловатое, словно у больного синдромом Дауна лицо было искажено гримасой боли, ужаса и удивления. Широко распахнутые глаза почернели от кровоизлияния, а по телу расплывались пятна, похожие на трупные. Задняя часть существа застряла в треснувшем бетоне, через щели в котором сочилась густая кровь. Его практически разорвало пополам и кишечник медленно выпадал на пол, сворачиваясь там влажными петлями.
Наконец, справившись с шоком, Вауита бросился на помощь, сумев выдрать Барабашку из стиснутых в предсмертной конвульсии рук уродца, попутно полапав за самые сочные места. Охнув от облегчения, та попятилась, не сводя взгляда с тела, которое повисло на позвоночнике и обрывках спинных мышц, и машинально поправляя дождевик. Вауита, которого лишили пикантного зрелища, принялся озираться по сторонам, понимая, что мертвая тварь не опасна, но рядом могут быть еще живые.
– С ним все будет хорошо?
– Че? – вопрос был настолько неожиданным и нелепым, что Вауита растерялся. – С кем?
– С ним? – Барабашка указала на труп. – Он выпрыгнул неожиданно. Я испугалась…
– Не пугайся – ему пиздец.
– Это плохо?
– Нормально! Охуенное состояние, в котором Пляшущий Волк хочет видеть всю подобную хуету. Это чем его так?
– Не знаю… Он выпрыгнул, схватил меня и… и вот.
– Схватил? Че ты сразу не предупредила⁉ До того как Пляшущий Волк тоже начал тебя… помогать⁉ Меня тоже ебануть могло!
– Чем?
– Да хуй знает? Этого уебка же чем-то ебнуло? У тебя вообще какой дар?
– Не знаю.
– Это как? Все Одаренные знают! Это как с шаманами – шаман не может не знать, что он шаман!
– А кто ему об этом говорит?
– Никто! Шаман сам чувствует в себе силу говорить с духами и прорицать! Точнее, наоборот – после третьего или четвертого шота начинает видеть будущее. Например, Пляшущий Волк точно знает, с кем он подерется. А вот после, пока едет полиция, можно успеть накидаться так, что начинаешь видеть духов и говорить с ними.
– Я готовить умею…
– Это не Дар, это талант ебаный!
– А что такое тогда Дар?
– Сиськи такого размера – точно дар! – не удержавшись, Вауита потыкал пальцем в сочную мягкую грудь Барабашки. – Слушай – может у тебя в них там заряд?
– Заряд чего?
– Да Пляшущий Волк в душе не ебет чего! Но что-то же того несчастного ублюдка ебнуло?
– Из сисечек?
– Ну вдруг? Слушай! – Вауита шмыгнул носом и воровато огляделся, – Может, для того, чтобы подействовало, надо сразу за две взяться? Ну как с розеткой? Туда надо два пальца вставлять, чтобы ебнуло. Я проверял! Надо и тут проверить!
– А вдруг это опасно?
– Пляшущий Волк любит опасность!
К его удивлению, Барабашка без возражений задрала дождевик, заставив Вауиту снова впасть в ступор.
– Охуеть! – выдохнул он, потеряв самоконтроль. – Прокатило!
– Что прокатило?
– Не парься – это Пляшущий Волк сам с собой говорит. Нам тут есть че обсудить, если хочешь знать…
– Ну как? – почувствовав прикосновение рук, спросила Барабашка.
– Еще не ясно… Возможно надо подольше? Или покрепче?
– Не работает?
– Не-а… Но надо еще раз попробовать. Попозже… А то я тут два года один сидел.
– Думаешь, поэтому не работает?
– Да поди знай⁈ Может заряд не накопился? – с трудом оторвав руки, он выдохнул, пытаясь снова начать думать о чем-то еще. – Ладно – у нас тут дохлый ублюдок и ноль спирта!
– Вообще ничего нет?
– Был один флакончик. Но из-за этого пидараса!.. – Вауита в сердцах наподдал по телу уродца ногой, – Пляшущий Волк его разбил!
– Жалко…
– Не надо его жалеть! Заслужил! Или ты про флакон? Флакон жалко… Надо помянуть. А помянуть у нас нече… го себе, чо Пляшущий Волк тут вспомнил! Твой капитан! У него же комбез из красного крыла! Может, там чего осталось?
– Думаешь?
– Думаю, проверить не помешает. За мной!
Снова пройдя мимо холла, они понаблюдали как еще одно из тел просто провалилось в пол.
– Это эти ублюдки! – свистящим шепотом пояснил Вауита. – Которые в стенах! Они проголодались и пришли сюда жрать!
– И что нам делать?
– Искать спирт как можно быстрее, после чего валить отсюда. Идем! Так, красное крыло у нас вот тут! – остановившись, Вауита деловито осмотрел еще тела, валявшиеся в ведущем в красное крыло коридоре. – Ох и вонища! Этих, наверное, убили раньше. Уже вздулись.
Осторожно обойдя трупы, Вауита подошел к мощной стальной двери и попробовал повернуть рукоять запора. К его удивлению, та поддалась. Внутри оказалось что-то вроде курительного салона или комнаты отдыха. Довольно оскалившись, он принялся обшаривать то, что выглядело как бар, однако никакого алкоголя не обнаружил. Только кофе, сахар и печенье.
За разочаровывающим баром была дверь, где, судя по валявшимся шпалам и домкратам, готовились что-то вскрывать. Алкоголя тут тоже не обнаружилось, поэтому, недовольно матерясь себе под нос, Вауита вернулся и увидел, что Барабашка, поставив кипятиться маленькую турку, с любовью раскладывает печенье по тарелочке.
– Ты нашла время кофе распивать! Тут эти сукины дети неподалеку! И спирт! Возможно тоже неподалеку!
– Но я очень хочу чего-то сладенького! Ну пожалуйста!
– Ты это!.. – прося, Барабашка сложила руки в молящем жесте, сжав при этом грудь так, что Вауита ей отказать не сумел. – Только быстро! И мне сделай тоже. Хотя, по-хорошему, не стоит, а то протрезветь можно ненароком! А трезвым тут неуютно…
Он передернул плечами, чувствуя как хмель вместе с отвагой покидают его голову, и с неудовольствием понаблюдал за Барабашкой, которая, напевая что-то веселенькое под нос, следила за кофе. Её настроение настолько контрастировало с окружающей гнетущей обстановкой, что выглядело пугающим. Возможно, эти двое переживали не зря? Или это как с ложью, и она просто слишком глупая, чтобы понимать всю ситуацию и воспринимать данные ужасы? А, вместе с тем, ладони еще жег жар пышной, мягкой груди с тонкой нежной кожей, заставляя кровь кипеть и бить в голову. И не только… В мозгу крутились разные мысли и, чтобы прекратить это, Вауита дал себе звонкую пощечину.
– Ты чего? – удивленно обернувшись, Барабашка уставилась на него.
– Останавливаю внутренний диалог. Очень важно для шамана!
– А что он говорит?
– Херню всякую. У тебя кофе сейчас убежит!
Ойкнув, Барабашка развернулась обратно, подхватила турку и принялась разливать кофе по чашкам. Затем села в кресло, подобрав ноги, поставила блюдечко с печеньем рядом и начала хрустеть им, запивая из чашечки. Вауита сел напротив. Пощечина еще больше отрезвила его и теперь мир вокруг выглядел куда более безрадостным и мрачным.
– Скажи – ты боишься?
– Чего?
– Просто. Ты сейчас напугана?
– Прямо сейчас? – Барабашка задумалась. – Наверное, нет.
– Почему?
– Тут очень уютно. И печеньки.
– А причем тут печеньки?
– Не знаю… Просто мне трудно бояться и есть печеньки одновременно. Сейчас мы пойдем дальше, и я опять буду бояться.
– Ты думаешь, с тобой не может случиться ничего страшного, пока ты ешь печеньки?
– Не знаю, – вздохнув, Барабашка посмотрела на тарелочку. – Наверное, это было бы неправильно.
– Неправильно?
– Ну да… Разве это правильно, когда кто-то пьет кофе с печеньками, сидя в уютном креслице, а с ним раз – и случилось что-то плохое?
– Почему так не может быть?
– Я не говорю, что так не может быть. Просто мне это кажется очень неправильным.
– Мир – говно! Он весь очень неправильный и несправедливый.
– А Антон сказал, что он будет таким, каким мы его сделаем. Поэтому я хочу, чтобы если ты не делаешь ничего плохого, а просто занимаешься какими-то милыми и уютными вещами, с тобой тоже не случалось ничего нехорошего.
– Для этого мало хотеть.
– Я знаю, – вздохнув, Барабашка опустила глаза в чашку, – но я не знаю, что для этого надо делать. Поэтому мне так нравится Антон. Он знает.
– Серьезно? – Вауита криво усмехнулся. – И что же?
– Чтобы быть мудаком было больно. Он так говорит.
– И как? Получается?
– Наверное…
– Что-то не бросается в глаза… Пляшущий Волк за свою жизнь столько мудаков повстречал… Хотя… если быть честным, то и Пляшущий Волк тоже – тот еще мудила. Но, если че, меня заставили!
– Кто?
– Обстоятельства! Эх! – решительно закинув в себя остатки кофе и выплюнув обратно горькую гущу, Вауита встал. – Ладно, нам пора идти.
– Сейчас! Я только чашечки помою.
– Зачем?
– Ну, они такие хорошенькие! И вообще – нельзя бросать посуду немытой! – Барабашка вымыла чашки и тарелочку, и со вздохом поставила рядом с раковиной. – Мне их так жалко! Интересно, кто-нибудь заберет их себе?
– Тут куча народа передохла, а ты чашки жалеешь… – буркнул Вауита, добавив еще что-то про «скво», но уже себе под нос.
– Люди бывают всякие. А чашечки – они всегда хорошие! Они никому никогда не делают плохо.
– Прекрати! Пошли уже, найдем, чем накидаться и свалим обратно. Пляшущему Волку еще интересно посмотреть, чем там все с твоим капитаном закончится…
– Но с ним же все будет хорошо?
– Понятия не имею – в этом и интрига!
Одновременно с этой фразой в помещении погас свет. Барабашка принялась рыться в котомке, которую все еще таскала с собой, нашла фонарь и, включив, осветила Вауиту, который стоял все в той же позе с поднятой в нравоучительном жесте рукой.
– У тебя есть свет?
– Капитан мне дал. Там их в кладовке много было.
– А запасной есть?
– Да.
– Дай мне, а то, по ходу, ты тут не самая тупая.
– А кто самый?
– Да есть тут одна дворняга, которая поперлась хуй знает куда без фонаря. Давай его сюда и держись поближе. Не нравится мне это…
Открыв дверь, Вауита осторожно выглянул, пошарил лучом по сторонам, после чего кивнул Барабашке следовать за ним и вздрогнул, когда она схватила его за руку. Этот рефлекторный жест доверия обрушил на него тяжесть ответственности, которая больно дала по гудящей голове, из которой выветривался хмель, напоминая, что это все – его дурная идея.
