Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 87 страниц)

– Давай паэдым, пока ныкто нэ выдыт. Аны нэ дэлятся – ми тожэ не будэм.

– Да синьор… Эх, жаль что не на чем приготовить кофе. Взбодриться бы нам не помешало.

– Вай! Как нэ на чем? – Багир вытряс из сумки масленки, – Сэйчас будэт!

– Я думал, вы это сказали… Ну чтобы…

– Э! Чэго началос⁉ Ты чэго са мной начал на «вы», как с чюжой!

– Извиняюсь… – сев, Марио огляделся по сторонам и вздохнул. – Просто это моя крепость…

– Нэ понял?

– Отец воспитывал меня в традициях старого дворянства. А жили мы не то, чтобы богато, поэтому в детстве я общался, в основном, со сверстниками из простых семей и был среди них «белой вороной». Меня постоянно подначивали, и я хотел ответить им тем же, но отец запрещал. Он говорил: «Марио, твои манеры, твое воспитание – это твердыня, которая хранит твою честь от недостойных слов и поступков. Поэтому, когда на тебя нападают, встречай врага на её стенах, а не спускайся до их уровня». Так что теперь, когда мне страшно или я растерян, я затворяюсь в этом замке, становясь безупречно вежливым. Таково мое воспитание.

– Панымаю… У мэня тожэ васпытаный… Тожэ вэжлывый училы быт. Нэ всэгда палучаэтся правда! Кров горячый – выжу какой-нибудь ищак тупой и нычэго падэлат нэ могу. А так я очэн васпытаный.

– Конечно…. Разумеется.

– Нэ вэрыш⁈

– Я не удачно выразился. Я верю. Часто, стоя на вахте, смотрю, кто и чем занимается. И ты… Ты постоянно что-то делаешь, придумываешь, мастеришь… И это показывает, что у тебя хорошее воспитание. Потому, что оно не в манерах и знании этикета. Оно вот в таких мелочах. В трудолюбии, в умении побеждать низменные черты своей натуры, в том, чтобы подать руку помощи.

– Вах! Как сказал! – восхищенно вскинувшись, Багир подал Марио открытую банку консервов. – Кюшай, дорогой! Уважыл! Сэйчас кофэ будэт!

Взяв молоток, Багир организовал с его помощью «крупный помол», засыпал получившееся в кружку и, запалив импровизированную горелку, принялся варить на ней кофе, держа посуду плоскогубцами, чтобы не обжечься. Марио доел сардины, тщательно промакнув жир галетой из пайка, встал и, подойдя к двери, прислушался.

– Чэго? Врагы?

– Нет. Но наши спутники очень сильно шумят. Это меня беспокоит. Может привлечь ненужное внимание.

– Ищаки бэспалэзныэ…

– Других, увы, нет.

– Эх… – вздохнув, Багир снял закипевший кофе и затушил горелку. – Гатова… Сахар-молоко нэт, так что с шоколад в прикуска эст будэм.

Передавая друг другу кружку, они опустошили её. Недоеденный шоколад Багир убрал в котомку, после чего вернулся к радиостанции. Марио прилег на койку, и сам не заметил как задремал. Проснулся он от того, что его тормошили и на автомате отмахнулся: «Я после вахты! Могу на зарядку не вставать!».

– Какой вахта, дорогой! Мы все в той жэ жэпа… Падымайся! Рацыя крутыт будэм.

– Рация! – наконец-то поняв, где он, Марио вскочил, – Она заработала?

– Нэ знаю… Я схэма вэртэл… Того, кто это прыдумал – тожэ вэртэл… Но понэл!

– Что понял?

– Сматры. Тут двэ атдэлный прибор. Прыемнык и пэрэдатчык. Прыэмнык свэрху стоял – эму пызда, а вот пэрэдатчык… – Багир гордо указал на вынутые из недр радиостанции блоки, разложенные и подключенные проводами прямо на столе, – Пэрэдатчык эст. Бэз всэго. И усылытэл эст. Сыгнал на антэнна даст. И клуч. Я с клуч работат нэ умэю, а ты?

– Умею. Плохо, но умею. Так… Еще раз. Мы можем передать сообщение, но, поскольку приемника нет, то не узнаем, принял его кто-то?

– Вэрно… И аккумулятор плохой… Хватыт нэ на долго.

– Понял… – потерев глаза, Марио кивнул, – Тогда давай я запишу на бумажке, что мы хотим передать и немного потренируюсь. Итак. Кто мы, где мы, что еще?

– Гдэ остальныэ?

– Мы понятия не имеем, где они и что с ними.

– Вэрно… Ладно, пэрэдавай, что ми тут и нам нужна помош. Нэсколько раз передай, эслы выйдэт. И что ми нэ слышым – тожэ пэрэдай.

Кивнув, Марио быстро набросал короткое сообщение, перевел его в знаки, отрепетировал передачу и кивком дал понять, что можно включать питание. Но стоило только начать передачу, как снаружи раздались вопли, топот, в стену кто-то грохнулся и раздался вопль: «ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО МОЕ, ТО ЭТО МОЕ!!!». Багир, выругавшись, с тревогой посмотрел на Марио, однако тот сосредоточенно продолжал стучать ключом. На его лбу выступил пот от напряжения, вторая рука дергалась, теребя листок с знаками, за стеной орали, но он продолжал передавать, пока аккумуляторы окончательно не сели. После чего вскочил и, распахнув дверь, со шпагой в руке выскочил в коридор.

– ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО МОЕ, ТО ЭТО МОЕ!!! – зажатый в углу оборванец размахивал ножом, заставляя всех податься подальше, – ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО МОЕ, ТО ЭТО МОЕ!!! ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО МОЕ, ТО ЭТО МОЕ!!!

– Гвала!!! Урод ебаный! Ты чего наделал⁉ Ты нахера его пырнул⁉

– ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО МОЕ, ТО ЭТО МОЕ!!!

– Что происходит, синьоры? – поинтересовался Марио в холодно-отстраненной манере.

– Да это… Того… Нормально все было, потом он взял, и ни с того, ни с сего за нож схватился, пырнул братана и сюда выскочил.

– ЕСЛИ Я СКАЗАЛ, ЧТО ЭТО МОЕ, ТО ЭТО МОЕ!!!

Марио перевел взгляд на Гвалу, узнав в нем оборванца, который интересовался, как они попали в радиорубку. Взгляд у того был затравленный и безумный.

– Что они не поделили? Из-за чего вышла ссора?

– Да хрен знает⁉ Это Обглоданного кореша. У него и спроси!

– Он в капитанской каюте заперся! – Обглоданное Лицо, на своей шкуре почувствовавший, что Марио может за себя постоять, начал торопливо объясняться, – Потом мы это… Заставили его нас пустить. Обшмонали там все, поделили, успокоились, спать легли и тут он раз – и Кривому нож в бочину вставил… Я хуй знает, че там произошло. Они даже не базарили перед этим.

– Ясно… Ты! – подняв шпагу, Марио направил её на убийцу. – Ты видел, что я умею с ней обращаться. И читать молитвы над мертвыми тоже. Брось нож, иначе я буду читать её над тобой!

– Да ты не жести! Давай разберемся! Тем более, мы тоже не совсем правы! Капитанскую каюту он реально первый нашел!

– Ма чиссене! Мне плевать! Убивать человека, который с тобой в одном дерьме, из-за шмоток неприемлемо! Забери у него оружие, иначе, клянусь всеми святыми, я его прикончу!

– Хорошо, хорошо… Как скажешь… – Обглоданное Лицо повернулся к приятелю. – Эй, Гвала, давай не будем творить херню! Да – мы, может, не правы были, когда к тебе вломились, но и ты тоже не прав. Разобраться надо было, перетереть, а не сажать Кривого на нож. Он же тоже твой братан, как и я. Мы должны вместе держаться, а теперь видишь какая херня вышла? Просто успокойся и убери ковыряло, а то дворянчик реально весь на нервах.

Гвала, который как заевшая пластинка повторял: «Если я сказал, что это мое, то это мое!», замер, прислушиваясь к голосу. Затем глупо улыбнулся. Обглоданное Лицо сделал шаг вперед приглашающе вытянув руку.

– Давай, приятель… Все нормально… Приятель⁉ Приятель!!!

Успев заметить, как лицо Гвалы исказилось в гримасе нечеловеческой ярости, он попытался отпрыгнуть, но тот, налетев на него, схватил и принялся, с диким, захлебывающимся хохотом тыкать ножом. Стоявший сзади Марио, с нецензурным восклицанием сделал выпад, пробив напавшему шпагой горло и позвоночник и тот, обмякнув, повалился на пол подминая под себя жертву. Багир стащил тело Гвалы с жертвы, но Обглоданное Лицо не спасли даже надетые в несколько слоев трофеи. Оборванцы могли казаться какими угодно глупыми, трусливыми и жадными, однако с ножами обращаться умели и били наверняка.

– Ваффанкуло! Ринкольонито пеццо ли мерда!!! Аррр!!! – Марио в ярости пнул валявшийся под ногами хлам. – Убить двоих из-за какого-то дерьма! Он что? Рехнулся?!!

Воцарилась недобрая тишина в которой все посмотрели сперва на труп Гвалы, который еще хранил на губах безумную улыбку, потом друг на друга. Ответа никто не озвучил, но и так было ясно, что что бы ни вызвало это кровавое безумие, они, сейчас, в этом по уши.

– Ублюдки из Ямы… – процедил сквозь зубы Нарезка. – Вот почему они зассали сами сюда лезть…

– И чего теперь? – испуганно спросил кто-то. – Мы тоже вот так? Ебнемся?

– Да хули ты меня спрашиваешь? Я-то откуда знаю⁉ Вот у этих спроси!

– Вы, синьор, переоцениваете нашу осведомленность, – покачал головой Марио увидев, что все уставились на него. – Я знаю только что… Проклятье! Ну да! Морское Безумие поражает суда, где экипажи и пассажиры долгое время находятся в плохих условиях! Так что ничего удивительного в том, что вспышка произошла на борту плавучей тюрьмы. Возможно у них это даже не первый раз, судя по тому, что синьор Кан весьма неплохо понимал, с чем мы тут столкнемся.

– А где нам взять, ебать его в рот, хорошие условия в этом железном гробу?

– Мамма-миа! А вы пробовали их просто не ухудшать! Этот Гвала, судя по всему, слетел с катушек от обиды! Вы отобрали то, что он считал своим! Он постоянно это повторял!

– Ну так дохуя счастья одному, это тоже неправильно…

– И в итоге у нас три трупа. Так что умерьте свою жадность, если не хотите тоже получить нож в печень. Прекратите ссорится. Выспитесь, поешьте, спойте песню, расскажите анекдоты.

– Да как-то нихуя не до анекдотов. И не до песен. Теперь каждый на другого коситься будет.

– Создавая нервную обстановку, в которой вы все точно рехнетесь!

– Ну а как забыть, что Гвала своих корешей порешил⁉

– У вас что? Нет никаких приятных тем, чтобы от этого отвлечься?

– Да я хуй его знает, что может от этого отвлечь⁉

– Э! Вы вэдма баытэс? – внезапно вклинился в разговор Багир.

– Ведьм⁈ – недоуменно вытаращились на него оборванцы, – Конечно боимся!

– Вот! А я иэ эбю!

Сделав, в подтверждение своих слов характерные движения руками и тазом, Багир гордо уставился на изумленную таким заявлением публику. На Островах к колдовству относились серьезно, так что подобное заявление было по местным меркам либо признаком огромной храбрости, либо громадной глупости.

– Ведьму?

– Да!

– Настоящую?

– Канэшно!

– Ебешь?

– Как хачу! Сзади, спэрэды, по всякий.

– Пиздишь!

– Нэ вэрыш⁉ Мнэ нэ вэрыш! Марио – падтвэрды!

Марио, который сперва недоумевал, почему Багир так резко сменил тему, понял его задумку и согласно кивнул. Сам он, ввиду воспитания, о своих любовных похождениях рассказывал куда менее откровенно, а вот Багир повествовал на понятном оборванцам языке. А, главное, разговоры о бабах и способах их «употребления» вызвали в них живой отклик, мигом задвинув на дальний план все страхи и переживания.

– Алысой завут! Груд малэнький, жепа шырокый, талия узкий… М-м-м… Канфэтка!

– И че? Даже в рот дает⁉

– Э, дарагой, абыжаэш! Нэ даэт! Просыт! Шкафы тащи давай, сэйчас этих хараныт будэм. А эщэ у нас кок эст! Рижая, жопа во и сиськи как арбюз! А на камбуз жарко, паэтому ана в один фартюк ходыт. Кагда еда раскладывает, «мама, что ти са мной дэлаешь» всэ крычат! Старший Памошнык иэ из манастыр украл. Гаварыт, зачэм такая красата прападаэт⁈ Сам трахать буду, никаму нэ дам! А ищэ балшой баба эст! Здаровый, как дэрэво, плэчи – во, рожа как кырпыч. Голой бы нэ выдэл, нэ повэрыл бы, что жэнщын.

– Бля! И на такую у вас любители нашлись?

– Сэйчас Марыо малитва закончыт – расскажу. Ти эбнэшся, что там за штюка!

Марио прочел молитвы над тремя шкафчиками-гробами и их потащили на крыло мостика, откуда удобно было предать тела воде. Правда сам процесс прощания вышел немного скомканным, ибо всем было больше интересно услышать конец истории. И Багир не подвел, расписав взаимоотношения Тайги и Келпи в таких красках и подробностях, что Марио, считавшего себя весьма искушенным в данных делах, бросило в краску от смущения.

После такого козыря разговор зашел в самоподдерживающуюся стадию, благо для томившихся за решеткой довольно долго оборванцев эта тема волновала остро. А главное, это эффективно и надежно отвлекло их от недобрых мыслей. Правда, Багир тоже увлекся и его пришлось буквально утаскивать, так как спать оставалось всего-ничего, а завтрашний день обещал быть напряженным.

…

Проснувшись, Багир недоуменно покрутил головой. По его ощущениям давно должен быть день, но в каюте царил полумрак. Вспомнив, наконец, где он, Багир сел на койке, потягиваясь. Марио, сидевший у стола радиста, махнул ему рукой.

– Проснулся?

– Врэмя сколко?

– Не знаю. По ощущениям – полдень.

– Э! Зачэм так много спат дал! Тарапытся надо!

– Наши спутники все равно еще дрыхнут. Они почти до рассвета продолжали тот разговор про женщин, так что я решил, пусть все выспятся. Ох… – Марио поморшился, – Я очень благодарен, что ты смог отвлечь их от плохих мыслей, но мамма-миа! Такие омерзительные подробности! Я, конечно, тоже не свят, однако считаю неприличным плохо отзываться о синьоритах, с которыми провел ночь.

– Мнэ, эсли что, Алыса разрэшыла!

– В смысле? Разрешила рассказывать подробности?

– Да! Я дажэ нэ просыл! Вэдма – сама мыслы прочытала! Гаварыт, хвастайся дорогой, хвастайся сколько влэзэт, раз нэвмоготу.

– Прям так и сказала? Просто она, обычно, выражается довольно туманно.

– Сам нэ повэрыл, да! Два раз пэрэспрасыл!

– Ну я бы тоже усомнился. Хотя, должен признать, в этих вопросах она довольно странная. Я имею ввиду ту легкость, с которой она общается на подобные темы.

– У нас про горный вэдмы много всэго рассказывают. Гавараят, аны так сыла палучают.

– Как «так»?

– Ротом…

Багир многозначительно поднял палец и на этом счел тему исчерпанной. Встав и потянувшись, он подошел к окну и, отодвинув закрывавший его шкаф, выглянул наружу.

– Да, долго спалы. Дэнь короткый будэт. Тэмно быстро станэт – что дэлат?

– Мы собираемся спускаться вниз. Там все равно, день или ночь. Вот, кстати, пока все спали, нашел револьвер и вычистил его. А еще винтовку. Но я не уверен, стоит ли её брать. Патронов к ней всего два, а её наличие вызовет вопросы. Я сам вчера настаивал, чтобы не тащить лишнего. Ну и не очень удобная штука в узких местах.

– Хэрня! Кто аны такыэ, чтобы нам с нымы абяснятся, да! Два патрон лючше чем ни одного.

– Хорошо… Скажу, что надеюсь найти их внизу.

– А! Давай, буды этих ишаков, я пока завтрак сдэлаю…

Кивнув, Марио вышел. Багир поставил на стол самодельную горелку и повертел головой, пытаясь понять, что не так. Затем еще не до конца проснувшийся и работавший вполсилы мозг вспомнил, что вчера практически весь стол занимали здоровенные блоки вынутые им из радиостанции. Теперь же на нем было пусто, если не считать нескольких замасленных лоскутов, оставшихся после чистки оружия. Озадаченно хмыкнув, Багир покрутил головой. Он понял, что Марио куда-то все убрал, но не понял куда, так как в стойке на их месте по-прежнему зияли дыры, а других мест в каюте, куда можно было бы спрятать три блока размером с небольшой чемодан и весом килограмм пятнадцать не наблюдалось. Зашипевший кофе отвлек его от размышлений и, выругавшись, Багир кинулся спасать дефицитный напиток.

Вернулся Марио, который махнул, что можно не торопиться, так как их спутники были не из тех кто способен, по команде «Подъем!!!» вскочить готовыми к действию. Вдобавок, обозначились проблемы с водой, так как свои фляги оборванцы, не привыкшие экономить припасы, выпили давно. К счастью, судно ходило в жарком климате, поэтому на постах имелись бачки для вахтенных. Вода в них застоялась, но рискнувшие попробовать сообщили, что пить можно и все разбрелись пополнять запасы и умываться. Кроме того, накануне увидев как жадность в прямом смысле сводит с ума, большая часть оборванцев попрятала добычу по укромным местам, оставив при себе только самое ценное. И только двое все еще волокли на себе внушительный груз. Посмотрев на них и покачав головой, Марио не стал спорить.

Багир тоже нагрузился. Но у него была уважительная причина. Собирая по дороге все, что могло пригодиться, он, теперь, был обвешан мотками тросов, котомками с припасами, водой и полезными мелочами. Так что добавление к этому всему еще и винтовки вопросов не вызвало. Больше внимания привлек пожарный топор. Револьвер он отдал Марио, аргументировав решение тем, что тот лучше с ним управляется.

Закрученная на болты дверь была по прежнему заперта. Внимательно проверив, не пытались ли её вскрыть, Багир открутил гайки и толкнул решетку. На скрежет снизу снова отозвался взрыв голодного воя. Оборванцы замешкались, но, видя, что никто не бежит, начали нерешительно спускаться гуськом, стараясь не задевать шматки подтухшего мяса, развешанного вдоль лестницы.

На схеме были подписаны уровни. Шлюпочная палуба обозначалась как «Второй». Прогулочная – «Первый». Решетки, закрывавшие к ним доступ, были покорежены, а за ними виднелись темные коридоры и вывороченные двери камер. Вой доносился с «нулевого» уровня. Одна из решеток была открыта. Желающих заглянуть туда и проверить не было, поэтому, по отработанной схеме, вперед пнули самого слабого и нерасторопного. Тот, испуганно дергаясь, сперва быстро, потом более уверенно сунулся за решетку, после чего наконец рискнул посветить фонариком.

– Бля… Тут все закрыто… Ну почти все.

– А кто воет?

– За дверьми… Тут написано что-то. Грамотные есть?

– Позвольте… – отодвинув его в сторону, Марио заглянул внутрь сам, – О! На схеме написано что тут карцер! Теперь ясно, почему безумцы не смогли вырваться! Заключенные заперты поодиночке. Так что, даже посходив с ума, не смогли выбить двери. А остальные были заняты более доступной добычей.

– И как они тут выжили? «Повар» их что? Серьезно кормил?

– Возможно. Другого объяснения я, пока не вижу. А теперь мы его прикончили и они голодны.

– Пиздец… Точно не выберутся?

– Раз экипаж эвакуировался этим путем, видимо они были уверены в надежности запоров.

– Ну и хуй с ними… Пусть тут и остаются. Нам же вниз?

– Да, – Марио сверился с схемой, – Вниз почти до конца.

– Потопали…

– Сэйчас! – остановив всех жестом, Багир захлопнул решетку и, уже отработанным образом, завинтил её на два болта, – На всякый случай…

– Ты че? Думаешь кто-то туда по доброй воле полезет?

– Нэ знаю… Но мнэ так спокойнээ.

Затянув гайки, он подергал решетку, проверил, что вторая закрыта и, взяв топор, который решил использовать как основное оружие, махнул, что можно следовать дальше. Ниже шли «минусовые» этажи. И блокирующая лестницу решетка оказалась не только заперта, но еще и заварена. Заварена неумело, второпях, а за ней буквально горой громоздились истлевшие тела. Марио посветил на них, на площадку заваленную гильзами, а затем на исклеванные пулями стены.

– Вспышка началась там… Внизу… Экипаж пытался её сдержать.

– И чо? – оборванцев эти подробности не интересовали. – Как нам пройти-то⁉

– Э! Эбло завалы! – рыкнул Багир, – Думаэт чэловэк!

– Спасибо… – Марио рассеянно кивнул. – Безумие как-то перекинулось дальше, причем минуя карцер. Возможно где-то есть еще лестницы? Судно большое – вряд-ли сообщение шло только по одной.

– Вэрно… И эслы бэжат чэрэз карцэр аны счытали бэзопасным, значыт до нэго па нэй нэ дабратся.

– Тебе приходит что-то на ум?

– Да… Сматры. Тот камбуз, гдэ ми «повар» прыкончылы, был малэнкый. Он ахрана кармыл. Значыт должен быт эщэ балшой камбуз, гдэ для заключэнный гатовылы. Рядом кладовой с прадукты балшой. Куда это краны грузыт надо. А удобнээ грузыт как раз на палуба, гдэ карцэр.

– О! То есть это был безопасный путь потому, что за карцером у нас только большой камбуз и провиант-кладовые?

– Не! – Нарезка решительно помотал головой. – Я туда даже за харчи не полезу. Ну если только совсем оголодаю.

– А нам тюда нэ надо. Нам вишэ надо! Заключэнный чэрэз камбуз вадыт нэ будут. На нэго лэстныц нэ выдут.

– А жратву как разносили?

– Э! Ты пра лыфт слышал, да? Шахта и па нэй телэжка с катлы ввэрх-вныз эздыт! А лэсныц это всэ абходят. И виходят… Туда!

– Прогулочная и шлюпочная палубы, – понимающе кивнул Марио, – Они прорвались там. Значит и мы там сможем пройти.

– Пашлы…

Поднявшись до нужного уровня, Багир осмотрел покореженную решетку. Открыть замок было уже невозможно, но пожарный топор решил проблему, правда снова оповестив все судно об их присутствии. Оборванцы, помотав головами, чтобы освободиться от заложившего уши грохота, потопали вперед, заглядывая за вывороченные двери камер. В каждой раньше имелось по два иллюминатора, но слой грязи и толстые решетки снижали световой поток до минимума, поэтому приходилось пользоваться фонарями.

Их лучи метались, то и дело выхватывая из темноты следы разыгравшейся тут трагедии. Сперва толпа накидывалась на жертв, которых буквально рвали на куски. Затем, покончив с теми, кто еще сохранял рассудок, безумцы принимались друг за друга. Толпа распадалась на набрасывающиеся друг на друга группы, потом оставались самые везучие и живучие, которые продолжали безумную охоту в полумраке, заканчивающуюся смертельными стычками. Часто победителей в них не было и от тела жертвы вел засохший кровавый след, указывающий на укромный угол, где издох убийца.

Все это читалось настолько явно, что у Марио, обладавшего богатым воображением, по спине бежали мурашки. Багир держался лучше. Его интересовало в основном то, что может пригодиться. Вопреки распространенному мнению, безумцы вполне способны использовать не только холодное, но и огнестрельное оружие. К счастью, у них не хватает терпения целиться или сменить обойму и когда то перестает стрелять, они просто в ярости разбивают его или отшвыривают. И у некоторых были захваченные у охраны винтовки. А на ремне винтовок – кармашки под запасную обойму.

Оборванцы ими не интересовались, считая, после безуспешных поисков наверху, что тут все оружие пустое. Багир же, внимательно смотря под ноги, сумел разжиться еще несколькими патронами, которые незаметно подобрал и ссыпал в карман. Внезапно, впереди идущий остановился.

– Че? – тревожно поинтересовался Нарезка, – Че встал?

– Там кто-то есть…

– Кто?

– Не знаю. Мне показалось, что кто-то прошел.

– Куда?

– Туда… Во второй коридор.

– Точно видел? Не пиздишь?

– Да я откуда знаю? Говорю же – показалось!

– Ну так иди и проверь.

– Один⁉

– Тебе же показалось? Глюки ниче те не сделают…

– Не стоит разделяться, синьоры, – отрицательно покачал головой Марио. – Плохая стратегия.

– И че предлагаешь?

– Идти только вместе и внимательно смотреть по сторонам. В одиночку мы уязвимы. Когда нас много – много глаз смотрит во все стороны. Раньше заметим угрозу.

– А если мы идем в западню?

– Значит много глаз тем более не помешают. Нас осталось не так много, чтобы жертвовать кем-то.

Нарезка что-то неразборчиво пробормотал, но всем остальным эта идея понравилась, поэтому они двинулись толпой, внимательно прислушиваясь и светя в подозрительные углы.

– Здэс… – Багир указал лучом фонаря на выломанные двери, находившиеся в проходе между коридорами. – Второй лэстныц. Здэсь прорвалыс. Где ты выдел тот «кто-то»?

– Тут же…

– Хрэново, – фонарь выхватил в покрывавшей все пыли свежие следы. – Нэ помэрэщылос…

– А может и померещилось? – Марио осмотрел следы поближе, – Возможно это тот, который с двумя палками с крана прыгнул? Он тут мог везде шастать.

– Мог. Но Ур гаварыл, что эслы не уверен, счытай, что враг тут эст!

Согласно кивнув, Марио осмотрел пространство за дверями и вопросительно посмотрел на остальных. Нарезка приказал одному из своих идти первым, подкрепив приказ демонстрацией оружия. «Доброволец» обреченно кивнул и, держа фонарик на вытянутой руке так, словно опасность исходила только из освещенного места и если держать свет подальше, то и угроза тоже будет дальше, вышел, озираясь на лестничную площадку.

– Ну че там?

– Пока никого…

– Слышишь что?

– Ну так… Шорохи, скрипы…

– Тухлей воняет?

– Не – крысами.

– Крысами?

– Ага… Прям пиздец несет.

– Ну крысы, это хуй с ним. Пошли, бродяги…

Все начали спускаться вниз. На «нулевом уровне» Багир остановился и молча, но настойчиво, добился того, чтобы все осмотрели заваренные двери и оценили его догадливость и проницательность. Запах, тем временем, усиливался. Стараниями Сыча, на «Интернационале» про крыс почти забыли. Редкие залетные грызуны, пробиравшиеся на борт по канатам или с провиантом, вызывали живой интерес и даже некоторое сочувствие, так как судьба их была предрешена. Пернатый хищник находил их в самых укромных уголках и расправлялся безжалостно.

Имелось опасение, что после постановки на довольствие Сыч сбавит обороты и к охоте охладеет, но случилось ровно обратное. Если раньше он ел сколько влазило, после чего, будучи не в силах взлететь, пешком шел отдыхать и переваривать, то теперь даже насыщение не могло заставить его прервать охоту. Доктор, заинтересованный данным феноменом, даже выдвинул гипотезу, что Сыч начал воспринимать корабль как собственное гнездовище, а крыс не только как еду, но и потенциальную угрозу гипотетическому потомству, с которой, как известно, не церемонятся.

Тут же крысам, видимо, было раздолье. Так что запах никого особо не удивил. Зато насторожил звук, который стал слышен, когда они спустились еще на уровень вниз. Звук множества скребущихся и копошащихся грызунов. Что было странно, так как если крысы сходили с ума так же как и люди, то они тоже давно должны были пожрать друг друга. Все посмотрели вниз, потом на дверь на «Минус Первый» уровень.

Ниже «Нулевого» уровня решетчатыми были только двери на промежуточных площадках. Те, что проходили через водонепроницаемые переборки были оставлены сплошными и герметичными. И они были заперты. Марио покрутил штурвал кремальерного запора, потолкал дверь, после чего отрицательно мотнул головой. Остальные поняли его без слов и потопали вниз.

Открытая дверь обнаружилась только на самом нижнем, «Минус Четвертом» уровне. Тут не только воняло, но было очень сыро. Помпы не работали, так что, скорее всего, судно успело изрядно набрать воды через неплотности в сальниках валов и разные, неизбежно возникающие от долгой эксплуатации щели в обшивке. А еще, машинное находилось от них буквально за стеной, но пройти через толстую сталь переборки даже с помощью топора было нереально. Так что пришлось обратить взоры на открытую дверь, из-за которой доносился крысиный писк и возня. Кто-то, на всякий случай, проверил второй вход, который вел в параллельный коридор, но он тоже оказался надежно заперт. Что было странно. А странности в данной ситуации настораживали.

– Синьоры, мне это не нравится… Предлагаю вернуться и поискать еще пути. Тут обозначена третья лестница. Ближе к корме.

– Да ладно, не ссы, дворянчик! – Нарезка презрительно ухмыльнулся. – Я понимаю, ты чистоплюй, брезгуешь, а мы с этими тварями знакомы хорошо. Считай, всю жизнь бок-о-бок прожили, из одних помоек ели… Пошли…

– Я рад, что вы так просто на это смотрите, но вы не считаете, что это может быть очередная ловушка?

– Ловушка из крыс? Ха! Хотел бы я на это посмотреть! Ты! Вперед! – несмотря на всю браваду, первым он лезть все равно не рисковал. – Что там?

– Да хуй его знает! – оборванец, пущенный на разведку пожал плечами, – Простыни везде висят. Не видно ни пизды.

– Простыни?

Любопытство взяло верх над осторожностью и все полезли посмотреть. Убранство отсека и правда впечатляло. В проходах были развешаны отрезы белой ткани бывшие когда-то постельным бельем. Кое-где они были порваны, заляпаны грязью и кровью, но это только добавляло этому жутковатому антуражу шарма, особенно в свете не очень мощных фонарей. И рисунки. Везде, на полу, на стенах были нанесены странные знаки, грубые, но от этого не менее выразительные фигуры, нарисованные какой-то жижей, похожей на смесь масла и крови. Марио, посветив на них, вздрогнул.

– Багир… Глянь… По моему, я такое видел.

– Я тожэ выдэл. Эта пахожэ на то, што Вэдма рысовала.

– Ведьма? – насторожил уши Нарезка, – Которую ты трахал?

– Да. Ана ымы зэркала закрывала. Гаварыла, что чэрэз ных пралэзть можно.

– Ух ты ебать! – Нарезка, поняв, что он стоит на одном из этих знаков аж подскочил. – А раньше сказать не могли!

– Слышал пра такоэ?

– Конечно! Надо быть глухим, чтобы об этом не слышать! Твоя ведьма с Владыками путается. Ох, приятель… Ну ты, бля и влип!

– Тсс! Они не любят, когда про них говорят! – Сумвахай, главный спец по ритуалам, предостерегающе приложил палец к губам, – О Владыках надо молчать!

– Во! А особо разговорчивым знаешь че бывает? Не знаешь? Вот и никто не знает. Просто был дурак, а потом хоба – и исчез!

– Мне больше любопытно, откуда это тут? – Марио еще раз обвел лучом фонаря помещение.

– Сумвахай! – требовательно мотнул головой Нарезка, – Откуда это тут?

– Опять Сумвахай! Я че? Знаю что ли? Может храм? Когда ты в полной жопе сидишь в темном железном трюме по пути в «Яму», кому хочешь поклонишься. Даже этим.

– Храм?

Еще раз осмотревшись, Марио потрясенно признал меткость данного предположения. Учитывая, что заключенным вряд ли выдавали постельное белье, кто-то старательно грабил кладовые и каюты экипажа, таская сюда простыни, дабы создать это жутковатое святилище. И иное объяснение таким усилиям, кроме религиозного рвения, найти было сложно. Пребывая в шоке от этой догадки, он клинком отвел завесы в сторону. Коридор за ними был так же тщательно декорирован. Распахнутые и выломанные двери камер скрывали за собой многочисленные останки, рассаженные по кругу и удерживаемые в молельных позах веревками, штырями и проволокой. В центре высились импровизированные алтари украшенные обтянутыми высохшей кожей черепами, кусками канатов и тряпками, изображавшими… Неизвестное?

На волне интереса к эзотерике и спиритизму, сперва осторожно, потом все смелее начали говорить о силах, скрывавшихся за пределами доступного человеку. Отец подобные вещи не одобрял, но Марио все равно тайком зачитывался книгами, где повествование вращалось вокруг столкновения с тем, чему человеческий разум не мог дать ни определения, ни описания. И то, что он сейчас наблюдал, сильно напоминало попытку изобразить тот неизбывный ужас от столкновения с чем-то, что невозможно даже понять.

По спине побежали мурашки. Если это поджидает их в чреве мертвого судна, то шансов, если верить книгам, маловато. Радует только, что остальные это все читали сильно вряд ли, так как паника – это последнее, что им сейчас надо. Хотя Острова, благодаря тому, что карающая длань Церкви сюда дотягивалась слабо и не везде, были прибежищем для очень разных вер и культов, так что оборванцы могут про это знать не из книг, а из, что называется, первых рук, да еще и побольше него. Просто молчат. Испуганно молчат, бегая глазами…

Или не испуганно? Возможно, что все это задумывалось с самого начала? Зачем посылать сюда отряд неподготовленных людей? Только ли из страха, перед Морским Безумием? Или внутри скрывается что-то, что жаждет крови? Что-то, чему надо дать насытится, после чего оно уйдет, оставив судно до следующего раза? Тюремный корабль наполнен страданиями. А страдания, как известно, могут пробудить страшное. Множество легенд повествуют о смертоносной мстительной силе, являющейся по зову отчаявшихся. Где ей проявиться, как не здесь? И они – просто жертвенные агнцы, сами идущие на заклание, думая, что выполняют задачу…