Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 42 (всего у книги 87 страниц)
Глава 10
Тайные знания
Путник в пыльном плаще паломника устало вытер со лба пот и огляделся. Дорога уходила вдаль, в сторону видневшихся на горизонте гор. Обманчиво близкие, после двух дней монотонной ходьбы по безлюдной местности они все так же высились где-то далеко впереди, смазанные вязким движением нагретого летнего воздуха. Вздохнув, путник покосился на тенистые заросли деревьев справа, указывавших, что там есть родник или озерцо. Это место напоминало ему нечто ранее виданное, а фляга была пуста, так что, свернув с дороги, он направился в ту сторону и через пару минут со вздохом облегчения опустился на колени перед ручьем, берущим начало из бьющего из-под камней ключа, пробегавшим пару десятков метров и растворявшимся в травах. Принюхавшись,чтобы убедиться в пригодности источника для питья, путник осторожно попробовал, после чего смочил рот, сбивая жажду, умылся, набрал флягу и только потом начал пить небольшими глотками, катая воду во рту.
Спереди и сбоку раздался звук открываемой бутылочной пробки. Замерев на секунду, прислушиваясь словно дикий зверь, путник возобновил питье, так как кто бы там ни был, он явно либо не видит его, либо не интересуется им. Да и в любом случае немедленной угрозы нет, так что сперва следует утолить насущные потребности, а уже потом разбираться, кто потребляет бутилированные напитки в такой глуши у живописного прохладного ручья.
На другой стороне небольшой рощи был припаркован красный спортивный кабриолет, очень диссонирующий с окружающей пасторалью. Возле него на земле были расстелены покрывала, на которых расположились двое рыжих и изрядно обгоревших на солнце подростков. Парень по поводу жары был раздет по пояс сверху, оставив на себе только брюки, и с удовольствием утолял жажду пивом, которое, судя по стекавшим с бутылки каплям, охладил в роднике. Его спутница, наоборот, была раздета по пояс снизу, щеголяя в длинной мужской рубашке, и с интересом рассматривала путника, изредка бросая взгляд на бутылку, видимо ожидая свою долю. В машине на заднем сиденье спал третий, чьи ноги торчали над краем кузова.
Опустошив половину бутылки, парень передал её девчонке, взмахом руки показал путнику, что тоже его видит, затем пошел к машине и разбудил спящего. Торчавшие ноги исчезли, после чего их обладатель сел на сиденье, сочно потягиваясь. Увидев его силуэт, путник вздрогнул.
– Давно не виделись, брат Валент! – проснувшийся выбрался из автомобиля и подошел к садку, в котором охлаждались бутылки. – О! Идеальный расчет времени, места и количества пива. Будете? Или все еще блюдете ограничения?
– Вы меня поджидали?
– Разумеется. Места тут красивые, но проделать такой путь просто ради пикника – слишком заморочено даже для меня.
– Откуда вы знали, что я здесь буду?
– Не переживайте – ваша хитрость удалась. Орден Одаренных может отследить всех, с кем вы общаетесь и был уверен, что как только вам вздумается выйти к людям, они тут же узнают где вы и кому передали тот компромат, о котором я вам рассказал. Но, упиваясь своими возможностями, они забыли про банальную почту. Жители маленьких ферм относят свои письма в специальные ящики на перекрестках дорог, в которых несложно оставить пакет ни с кем не повстречавшись. Но очень большой и толстый пакет вызовет вопросы, да и мало ли что с ним может приключиться? Так что вы решили доверить столь важные документы почтовым службам разных департаментов.
Валент только молча кивнул, внимательно глядя на Старпома, который, стоя на другом берегу ручья, рассказывал это все, дирижируя бутылкой.
– Правда знали бы вы, насколько гюйонские почтальоны небрежны! У месье Вуковича, которому вы адресовали свои посылки, ящик очень маленький, так что они оставляли эти пакеты на подоконнике в его подъезде. Где я их и обнаружил.
– Вы были у Инспектора?
– Не в гостях. Вообще, у нас с ним та же ситуация, что и с вашим покойным наставником. Тут прилично было бы выразить свои соболезнования, однако не думаю, что вам они сильно нужны.
– Верно думаете.
– Хорошо. Тем более, что для меня это потеря не меньшая, да и знал его я может и не так близко как вы, но точно дольше.
– Инспектор… – с каменным лицом прервал эти рассуждения Валент.
– С ним все чудесно. Я за этим проследил лично. У меня есть слабость к умным и принципиальным людям. Даже если они пытаются меня поймать. Ваши пакеты он передал кому следует не читая, что было весьма разумно с его стороны, так что, если Секретная Служба Его Величества найдет в своих штанах яйца, чтобы пустить это все в ход, Предвозвестника Силуса ждут веселые времена. Что касается меня, то я проследил адреса, с которых они были отправлены, и прикинул ваш маршрут.
– Это невозможно сделать с такой точностью.
– Невозможно, если не знать, куда вы направляетесь.
– И куда же я, по вашему, направляюсь?
– Домой… Когда человек теряется, его всегда тянет домой. А вы определенно потерялись.
Старпом замолк и они с Валентом некоторое время стояли как вошедшие в клинч фехтовальщики, пытаясь передавить друг друга взглядами. Затем Валент раздраженно скривился, признавая правоту оппонента, и бросил взгляд на маячащие вдалеке горы. Старпом понимающе кивнул.
– Вы думаете, что потеряли наставника, и, вдобавок, иллюзии насчет Церкви. Вы думаете, что вы за него отомстили, как смогли и теперь не знаете, что вам делать дальше.
– Думаю?
– Как бы вам сказать, – Старпом задумался, – или, может, лучше показать?
– Показать? Что?
– Портить сюрприз не в моих правилах. Или вы мне не доверяете?
– Нет, – честно признался Валент с подозрением косясь на протянутую руку.
– Понимаю. Но знаете, для меня физический контакт – просто формальность.
Способности Валента не почувствовали опасности, но он все равно отшатнулся и…
…
Раскинув руки, Аргус лежал посреди бескрайнего поля диких трав. Их аромат, терпкий, чуть горьковатый плыл в горячем воздухе разгара лета, щекоча ноздри. Небо. Чистое, без единого облака небо. Свет… Такой яркий, что краски блекнут, и возникает ощущение нереальности происходящего. Тишина. Абсолютная, обволакивающая тишина, позволяющая расслышать биение собственного сердца. И покой. Абсолютный, пугающий покой. Живые не знают такого состояния. Жизнь суматошна, тороплива, наполнена мыслями, чувствами и страхами. И болью… Боли не было. А боль – непременный спутник жизни. И значит, он мертв.
Аргус, наконец, нашел в себе силы привстать. На нем была та же роба, а на робе остался порез от ножа, но крови не было. Не было также ставшей уже привычной боли в суставах – не в его возрасте биться на мечах и лазать по лестницам. В голове промелькнула шальная мысль и в следующую секунду почтенный ментор, взбрыкивая ногами, минуты две пытался, как в молодости, прыжком встать на ноги. И это получилось! Он все еще кое-что умеет! Счастливо улыбнувшись, Аргус прислушался к своему дыханию – оно было тяжелым, но ровным, без одышки и хрипов, после чего быстро стрельнул глазами по сторонам: не видел ли кто его дурачеств?
Поле, посреди которого он стоял, справа упиралось в густые заросли ивняка и осоки, судя по которым там должен был протекать ручей или речка. За ручьем местность снова шла вверх, и там, на вершине холма, высились руины каменного здания. Возможно, те самые – из Видения. Больше тут идти было некуда, так что Аргус спустился к воде. В свое время он прочел много сочинений касательно судьбы души после смерти и устройства загробного мира. Судя по тому, что утверждали их авторы, в зависимости от того как человек умер и каким был при жизни, после смерти он оказывался на берегу одной из рек царства мертвых, коих было пять: река Ненависти, река Боли, река Страха, река Слез и река Забвения.
Однако, тихо журчавшая у его ног речка с прозрачной водой и чистым песчаным дном ни на одну из них не походила. По берегам не скитались души мертвых, набираясь сил и смелости войти в её воды, течение не несло в ледяной холод Бездны недостойных, да и вообще, вряд ли могло унести что-то тяжелее щепки, а сама речушка была метра три в самом широком месте и глубиной по щиколотку. Конечно, это все может быть обманом…
Поразмыслив, Аргус зачерпнул горсть воды и выпил. В реке Ненависти вода должна была быть горькой, в реке Боли – обжигать, а в реке Страха – отдавать гнилью. Про реку Слез никто из авторов не уточнял, но подразумевалось, что любой разумный человек понимает, что та будет соленой. Также не особо много написано было про реку Забвения, но там тоже понятно – скорее всего, её вода делает что-то с памятью и кто после что-то сможет про неё рассказать?
Вода на вкус была чистой и свежей, однако Аргус сделал неприятное открытие – ему хотелось пить. А в текстах прямо говорилось, что голод и жажда терзают только грешников, навечно застрявших в глубинах Бездны. Или дело в том, что он еще на этом берегу? Задрав полы робы, Аргус, после некоторого колебания, ступил в воду, которая, судя по чистоте, должна была быть обжигающе холодной, но была, скорее, прохладной, и в несколько шагов пересек речку. После чего дождался, пока уляжется поднятая муть, и снова напился.
Странно… Аргус допускал, что река мира мертвых для каждого будет выглядеть по-своему. Возможно, она будет бурным потоком только для грешника… И раз он так легко её пересек, не значит ли это, что он праведник? Но тогда почему вода по-прежнему утоляет жажду? Взгляд упал на сочные ягоды, прятавшиеся под листвой в траве вдоль берега. Протянув руку, Аргус сорвал пару и внимательно рассмотрел. По виду ягоды походили на землянику, но семечек было мало и они были значительно крупнее, а на вкус – сладкие, с легкой кислинкой. Больше есть незнакомых ягод не стоило, так что, встав, Аргус зашагал к развалинам.
Тогда, в Видении, он был слишком ошарашен происходящим, чтобы внимательно оглядываться вокруг. Но сейчас его никто не торопил, так что озадаченный противоречивыми выводами Аргус, поднимаясь, зорко ловил каждую деталь. Согласно преданиям, Святой Сын читал свою первую проповедь среди руин имперской виллы, в буквальном смысле провозглашая новое учение на развалинах старого мира. Но чем ближе он подходил, тем яснее было, что это здание не имперской постройки. Видение было известно давно, и при чтении описаний воображение рисовало нечто древнее, из каменных блоков и с широкими плитами пола, как в замках и церквях. Однако сейчас, приглядевшись внимательно, Аргус понял, что здание, чьи развалины он наблюдает, не древнее и даже не старое – на изломах стен явственно проступали формованные выемки, намекавшие, что постройка была сложена не из камня, а из пустотелых блоков. Плиты пола были отлиты из бетона и, встав на них и приглядевшись, он увидел проушины, предназначенные для того, чтобы перемещать их краном.
Связано ли это с тем, что те, кто описывал данное место, просто не понимали, что видят, или же с тем, кто на него смотрит, Аргус не знал. В конце концов, если мир живых меняется, то почему не может, в соответствии с приносимыми ими представлениями, меняться мир мертвых? Или все это вообще – иллюзия умирающего мозга, пытающегося увидеть то, что, как он думал, должен увидеть? Но дверь была на месте. Подойдя к ней, он еще раз огляделся по сторонам. Тогда, в видении, его словно что-то толкало пройти именно через дверь. Сейчас, однако, такого чувства не было. Обязательно ли это делать или, все-таки, можно обойти?
Решив, что здесь не то место и не та ситуация, чтобы оригинальничать и идти против устоявшихся правил, Аргус толкнул дверь и та, с тяжелым скрипом, распахнулась…
…
Валент очнулся и, резко сев, осмотрелся. Его перетащили поближе к машине и положили на его собственном дорожном плаще. Место из видения все еще накладывалось на реальность, так что на миг ему показалось, что он видит на возвышенности руины здания. Потом наваждение пропало. Старпом, сидевший рядом, понимающе кивнул.
– Как самочувствие? Думаю, у тебя есть куча вопросов.
– Что это было?
– Серьезно? Ординатор Ордена Чистых, ученик Ментора Аргуса спрашивает, что это было?
– Видение. Но оно должно указывать на вас⁈
– С чего бы? Потому, что я – Ересиарх? Мне казалось, вы потом переменили свое мнение и начали считать меня неким Альвой?
– Но если Видение не указывает на Ересиарха…?
– А оно когда-то на него указывало? Если да, то как это вяжется с появлением в нем вашего почтенного наставника? Если же нет… – Старпом посмотрел на растерянного Валента и тяжело вздохнул. – Серьезно? Ты настолько… Думаю, после такого мы уже можем перейти на «ты»? Так вот – ты серьезно сейчас думаешь, настолько ли Аргус был вольнодумен, чтобы сойти за Ересиарха?
– Конечно нет!
– Конечно да! Воспоминание о Первом Храме выжжено у Ересиарха в памяти, так что если на мне Печать Тайны и Сестра Ливия не могла прикоснуться к моему разуму, значит она прикоснулась к чьему-то другому. Значит, Ересиархом мог быть кто-то, с кем она тогда была в контакте. Только вот это видение было со стороны. «Отстраненное», как его у вас называют.
– Это все не важно! – наконец взяв себя в руки, Валент решительно встал, – Но данное видение вызываешь… ты. Раз уж мы на «ты». Так что я склонен думать, что это какой-то трюк. Возможно, Видение можно подделать.
– Все можно подделать… Вопрос только в целесообразности. Какой мне смысл подделывать видение с твоим покойным ментором?
– Ты сказал, что я думаю, что отомстил за него…
– С конца начинаешь…
– Хочешь сказать, что он не мертв?
– Пока только телом.
– Разумеется! Душа бессмертна!
– Тогда смысл скорбеть по пустой оболочке? А тем более мстить за нее, навлекая на себя гнев сильных мира сего?
– Я не собираюсь упражняться с тобой в богословии! Что тебе от меня надо⁈
– Поможешь мне Аргуса вернуть? – Старпом откинулся, наслаждаясь выражением на лице Валента. – Старик, конечно, верил во всякую чушь, но был в этом последователен и честен. Таких людей сейчас очень сильно не хватает. Думаю, он заслуживает второго шанса.
– Вернуть… – переспросил Валент севшим голосом, – не думаю… Душа человека после смерти принадлежит Всемогущему!
– Или Безликому.
– Учитель прожил жизнь в соответствии с Его учением!
Гордо провозгласив это, Валент с недоумением уставился на Старпома, которого буквально порвало от хохота и он минуты две откровенно и до слез смеялся над этим. Затем достал две бутылки пива протянув одну Валенту.
– Теперь ясно, почему ты Аргусу так нравился! Умеешь поднять настроение – этого не отнять. Да держи уже бутылку, выпей, может отпустит.
– Я не совсем понимаю причину подобного веселья.
– И лицо попроще сделай… Ох… Говоришь, Аргус жил в соответствии с учением? И что это меняет?
– В каком смысле?
– Святой Сын – лжец. Как и все ваши священные тексты. И утверждать обратное – богохульство.
– Это чушь!
– Серьезно? – сорвав кроненпробку щелчком большого пальца, Старпом отпил глоток, пряча издевательскую ухмылку. – Ну тогда скажи – кто может знать истину о вашем боге?
– Истина о Нем известна лишь Ему, но это не значит, что Святой Сын и Священные тексты лгут.
– А что они делают, если не говорят правду?
– Они говорят правду!
– То есть твой бог настолько прост, что его может понять человек и настолько примитивен, что понятого хватило на не очень толстую книжку?
– Не надо пытаться переиначивать мои слова! Я не говорю, что Всемогущего можно понять или описать словами, но Святому Сыну было дано откровение!..
– Которым он не мог поделиться с другими. Вон – попробуй объяснить им, кто ты и что ты от них хочешь, – слушавший это все с выражением вялого интереса Старпом указал на муравейник, – даже если какой-то гений поймет, что с ними пытается общаться некое превосходящее их разумом существо, что толку? Муравьи «говорят» запахами. В их языке нет слов, позволяющих объяснить другому муравью, что такое человек. А в нашем языке нет слов и понятий, чтобы объяснить, что такое бог.
– Но мы это делаем!
– Нет – вы лжете, так как пытаетесь объяснить это через аналогии. А любые аналогии ложны.
– Это не так!
– Хорошо. Тогда как ты объяснишь Церковь?
– В смысле?
– Она построена на мнении, что бог аналогичен смертным правителям. И что ему тоже нужны золотые дворцы, толпы слуг, сгорбленные спины подданных, трон, с которого он будет судить, карать, награждать, говорить вам как жить, что есть, с кем спать, – Старпом сделал сочный глоток и тяжело вздохнул, – Ты серьезно думаешь, что всемогущему и мудрейшему существу, способному творить миры, это надо? Серьезно думаешь, что ему хочется вами править? Что ему интересно разбирать ваши дрязги?
Покосившись сперва на притихшего Валента, затем на внимательно слушавших это все Близнецов, он грустно усмехнулся.
– Заметь – мудрецы уходят не в правители. Они, со словами: «Ебитесь тут сами, как хотите», валят в отшельники. Так как не то, что видевшему мир с рождения божеству – умному человеку подобное уже не интересно. За короткую словно выстрел человеческую жизнь можно успеть понять, какая это все херня. И учение вашей церкви, как и любой другой – тоже херня, так как придумано людьми, которые друг друга-то зачастую понять не могут, но силятся говорить от имени богов. А то, что Святой Сын – лжец, он и сам не скрывал никогда. От меня во всяком случае.
– Кичишься своим долгожительством? – лицо Валента стало задумчиво-отрешенным. – Но ты и сам лжец, не так ли? И, разбираясь во лжи, должен знать, что она бывает разной. Не только ядовитой и корыстной. Есть ложь любящего родителя, который рассказывает ребенку неправду о мире, чтобы уберечь его от царящей в нем жестокости. Есть ложь заботливого сына, говорящего родителям, что у него все хорошо, дабы не тревожить их старые сердца своими бедами. Есть, наконец, ложь милосердного врача, который говорит пациенту, что все будет в порядке, и он обязательно поправится.
– Для служителя церкви в вопросе ты разбираешься на удивление неплохо.
– В ней много лжи, я не спорю. И даже не буду спорить о лживости Святого Сына и его учения. Уверен – тут ты с громадным удовольствием сказал мне правду. Но не сам факт лжи делает её злом, а намерения, которые за ней стоят. И я верю, что даже если Святой Сын не знал всей правды о Нем, так как человеку это и правда не дано, то, что он вложил в свое учение, было вложено туда из лучших побуждений.
– А вот тут ты совершенно прав! Задумка была тупой, о чем я ему сразу и сказал, но побуждения у него были самые лучшие.
– То есть, ты все-таки Ересиарх?
– Со Святым Сыном пообщаться хочешь? Лично?
– Это угроза?
– Согласись, что это очень иронично, когда верующий человек воспринимает предложение встретится с основоположником своего учения как угрозу?
– А как я еще… – Валент замер недоверчиво глядя на Старпома. – Погоди – ты серьезно можешь позволить мне поговорить с ним при жизни?
– Да. Правда, возможно, ты будешь разочарован. Возможно – шокирован. Есть шанс, что сойдешь с ума. Но да – я могу устроить тебе прижизненную встречу с тем, кого вы считаете Святым Сыном.
– Если это опять какая-то твоя уловка…
– То что? Чё ты мне сделаешь-то? – Старпом насмешливо хмыкнул. – Ну и поверь – я этого хочу даже больше чем ты.
– Почему?
– О! У тебя будет такое лицо… Но! Есть одна загвоздка. Его надо найти.
– Найти?
– Да. А прячется он хорошо. Поэтому мне и нужен твой наставник. Хочу спихнуть это все на вас двоих – у меня и так дел по горло. Ты в деле?
– Если речь идет о подобном… Естественно, я не могу отказаться.
– Вот и отлично. Меч все еще тебя слушается?
– Да, но сразу предупреждаю – я не подниму руку на невинных.
– Я сейчас думаю не о том, как заставить тебя их убить, а как удержать от того, чтобы ты в праведном гневе всех подряд там крошить не начал.
– Кого «их»? Где «там»?
– Пошли поедим, и я тебе обрисую суть проблемы. И выпей, наконец, пиво, пока оно не нагрелось.
…
Послушно скинув с себя робу, похожую на монашескую, Ведьма развела руки в стороны, позволяя рассмотреть себя. Пара наемников Чойса, которые её привезли, вопросительно посмотрели на массивного человека с широким обрюзгшим лицом. Тот в свою очередь, бросил быстрый взгляд в сторону высокой женщины, старательно скрывавшей свой возраст обилием косметики, а та переадресовала его скрюченному юноше с иссохшими руками и ногами, полулежащему в специально изготовленном колесном ложе.
Впалые глаза юноши с трудом повернулись в обведенных синяками глазницах, затем полуоткрытый рот дернулся, издав нечленораздельный звук. Следом за ртом зашевелился палец на правой руке. Дотянувшись до одной из клавиш на панели, закрепленной у запястья, палец ткнул в неё и так же медленно пополз к следующей. Тем временем в проволочный лоток ложа выкатился белый шарик с буквой. Затем еще один. Все присутствующие почтительно ждали, пока калека наберет таким образом сообщение. Когда лоток заполнился, женщина развернула шарики таким образом, чтобы написанное ими можно было прочитать и отошла, давая мужчине прочитать. Тот понимающе кивнул и повернулся к наемникам.
– Обрейте ей голову.
– Простите, господин Вольфган, но… Но зачем?
– Потому, что я сказал! Исполнять!
Наемники переглянулись, затем один из них достал нож и нерешительно подошел к Ведьме. Та покорно опустилась на колени, но когда лезвие коснулось волос вскинула руку и схватила его за запястье. Все присутствующие испуганно отшатнулись и только схваченный испуганно застыл. Отобрав у него нож, Ведьма проверила заточку и с не дрогнувшим лицом собственноручно срезала свои волосы.
– Она своевольна… – напряженно наблюдавший за этим Вольфган нервно улыбнулся, – но подчиняется вам.
– Да… – наемник, получив обратно нож, с облегчением кивнул. – Мы захватили её дружков…
– Однако ты её боишься?
– Не то, чтобы боюсь, господин Вольфган…
– Она показала свою силу, пока вы её везли?
– Я не знаю, была ли это она…
– Не ври мне.
– Просто там такая штука… Мэтти… Он доебывался…
– Следи за языком, мужлан!
– Простите, господин Вольфган. В общем, он приставал к ней всю дорогу. Хвастался, что уговорил её взять в рот. А потом выпрыгнул из самолета. Просто так. Без парашюта.
– Идиот.
– Он не из наших. Просто оказывал разные услуги господину Чойсу.
– Где сам Чойс?
– Убит. Местные подкараулили его, когда он вез деньги, и попытались свалить все на киттов.
– Иронично. Он всегда любил делать грязную работу руками местных и вот как все обернулось.
Подойдя к Ведьме, Вольфган осмотрел ранее скрытую волосами татуировку на голове, затем заставил открыть рот, а в довершении принес лампу и гинекологические инструменты и, не стесняясь присутствующих, внимательно изучил полости тела с другого конца. После чего вымыл руки и, вытирая их полотенцем, подошел к смущенным этим зрелищем наемникам.
– Когда имеешь дело с ведьмами, надо убедиться, что они ничего не скрывают. Ваш этот Мэтти еще легко отделался.
– Да, господин. Как скажете. Ну так что? Это то, что вам надо?
– Ну, пока что я вижу расписанную татуировками девку. Чтобы понять, что это медиум, необходимо провести опыт.
– Это долго? Просто вы обещали оплату сразу.
– Нет. Еще буквально пару минут.
Взяв Ведьму за руку, Вольфган подвел её к калеке. Женщина, стоявшая возле ложа, помогла тому поднять бессильную конечность и вопросительно взглянула на Вольфгана.
– Могу я тоже к вам присоединиться?
– Да, госпожа Патриция. Как пожелаете.
Патриция взяла калеку за вторую руку, а затем кивком приказала Ведьме сделать то же самое. Со стороны выглядело, как будто все четверо просто застыли, держась за руки, однако сами они в этот момент качались на волнах. Это был океан. Громадный океан антрацитово-черной воды, над которым нависло серым опалом мрачное небо. Патриция удивленно огляделась и вскрикнула, узрев калеку, который тут превратился в еще более уродливый ком из четырех сплавленных вместе тел.
– Что такое, госпожа Патриция? – Вольфган, которому это, видимо, было уже не в новинку, усмехнулся, – Что вас так тревожит?
– Магистр…
– Это его истинное лицо. Мудрость и знания не всегда приглядны внешне.
– Конечно…
Патриция замолчала, испуганно косясь на калеку, а затем… В этот раз она не кричала, а наоборот, словно попыталась втянуть в себя все когда-либо вылетавшие из её рта звуки. Колыхания воды и какие-то доставшиеся от бесконечно древних предков чувства, заставившие все волосы на теле встать дыбом, подсказали, что под их спинами проплыло нечто громадное.
– Там… Внизу… – спросила после долгого молчания испуганно вращающая глазами, словно пытаясь заглянуть за свой затылок и в то же время отводящая их, чтобы ненароком не увидеть то, что она видеть не хотела бы, Патриция. – Оно опасно?
– Они… Их там много. И если они нас заметят, то все, что вы считаете собой, будет ими немедленно поглощено, так как терзающий эти сущности голод неутолим.
– Кто они такие?
– Те, кого наш язык не в силах описать, а разум – понять. Как и это место. Поэтому для нас оно выглядит как океан. Океан был колыбелью жизни. Истоком всего. И отчаявшись понять, что мы видим, мы возвращаемся к своим корням.
– То есть, это все иллюзии?
– Нет. Весь наш мир – иллюзия. Мы – иллюзия. Мы – всего лишь сигналы внутри нервных клеток, запертых в костяной шкатулке и судящие о мире вокруг, опираясь на ту информацию, что доносят до нас наши органы чувств. И если бы вы знали, насколько их возможности ограничены… А вот это все – настоящее. Это то, что мы наблюдаем непосредственно мозгом.
– Вы хотите сказать, что мир на самом деле выглядит так?
– Та часть, что мы способны осознать. Человек не привык смотреть мозгом и не готов к тому, что он может увидеть. Поэтому наше сознание обманывает нас, подсовывая знакомые и понятные образы в стремлении уберечь само себя от реальности.
– А где духи, к которым мы взываем во время наших ритуалов?
– Их нет. Точнее, возможно где-то тут и плавают обрывки их сознаний, но это всего лишь что-то вроде постепенно затухающего эха.
– Значит, все это было ложью?
– Все есть ложь, госпожа Патриция, как я уже сказал. Иллюзия и ложь нашего сознания самому себе.
– Тогда… зачем?
– Зачем мы все это делаем? Ради знаний и силы. Силы, которая позволит нам продолжить жить. Потому что нет не только духов. Нет и загробного мира, где бы они могли обитать. Наши души не уходят в вечность. Они разлагаются так же, как и наши тела.
– Погодите… То есть не важно, что ты делал – результат будет один?
– Да. Настоящему миру плевать, праведник вы или грешник. Убийца или жертва. Хранили ли вы себя или распутствовали. Думаю, вам это должно принести облегчение.
– О да… Хотя немного обидно… – Патриция вздохнула. – Я готова жить даже в Бездне. Лишь бы жить…
– Ради этого мы все и затеяли. В смерти нет смысла, так что зачем умирать? Мы знаем, что возможно этого не делать. Теперь надо только узнать как, – Вольфган покосился на калеку, который все это время молча плавал уродливым комом плоти, глядя вверх всеми своими четырьмя лицами. – Ну что, Магистр, вы удовлетворены? У нас теперь есть настоящий медиум.
– Это подозрительно… – самая старая на вид голова калеки скривилась. – Настоящий Медиум… На вольном корабле…
– Это не просто Вольный Корабль… – довольно оскалился Вольфган. – О! Далеко не просто.
– Медиум – редкость. Ведьмы не отпустили бы её.
– Другого Медиума у меня для вас нет.
Все четыре головы калеки повернулись к Ведьме и еще раз внимательно осмотрели её. Затем он внезапно разжал руку и Патриция, вереща и барахтаясь, улетела вверх, стремительно потерявшись в небе.
– Отпусти его…
– Меня? – не понял Вольфган и немедленно улетел вслед за Патрицией.
Оставшись наедине с Ведьмой, калека снова замолчал и некоторое время они качались на волнах нездешнего океана, слушая тишину и чувствуя всем телом, как под ними скользят невидимые твари.
– Зачем ты здесь?
– Потому, что те двое сюда привезли, – спокойно ответила Ведьма.
– Я не спрашивал: «Почему?». Я спросил: «Зачем?»
– За знаниями.
– Я могу их тебе дать.
– Не можешь.
– Откуда тебе знать?
– Четыре лица. Ты – аксолотль. Хвостатая жаба, которая так боялась умереть, что стала старой, не став взрослой. Северный шторм вынес тебя на свет и ты, спасаясь от него, скинул кожу, отрывая ноги и жабры. А потом поплыл к знакомому берегу с которого уже один раз сполз в воду. И тут ты опять пытаешься перестать быть жабой. Ты не хочешь быть жабой. Ты хочешь быть змеем. Ты завидуешь его чешуе, ты мечтаешь о его острых клыках, о его быстрых крыльях.
– Откуда ты знаешь о змее?
– Девушка с глубоким колодцем дала его кожу. Он скрыт от глаз Одаренных, но с кожей в руках можно увидеть его. А затем еще раз.
– Как он выглядел?
– Как твой страх. Скользкие холодные твари боятся его, так как он пожирает вас.
– А ты не боишься?
– Змей лишен тепла, но любит его. Он греется об горячих людей.
– Ты считаешь себя горячей?
– Он считает.
– Как ты это поняла?
– Другого бы он сожрал.
Повисла тишина. Ведьма качалась на волнах, держа калеку за руку и глядя вверх. Вода не была холодной и не была теплой. Она была никакой, поэтому иногда казалось, что они парят в пустоте.
– Зачем ты здесь? – снова повторил вопрос калека, – У тебя уже есть сила. И ты уже много знаешь.
– У каждого есть своя дорога. И её придется пройти до конца, после чего заглянуть за край, чтобы увидеть себя. Без этого сила и знания не значат ничего.
– Ты поэтому покинула свое племя?
– Племени нет.
– Что с ним случилось?
– Они дошли до конца своей дороги. Дальше пришлось идти одной.
– Я не доверяю тебе.
– Ты не доверяешь себе. Остальное – лишь отражение этого.
Расцепив руки, Ведьма проследила как калеку уносит вверх, затем закрыла глаза и раскинувшись, принялась наслаждаться собственным падением в странное небо.
….
Для сторонних наблюдателей все это заняло меньше секунды. Наемники удивленно крутили головами глядя как Патриция и Вольфган, а мгновение спустя и калека с Ведьмой расцепили руки, тяжело дыша и переглядываясь. Затем Вольфган достал из кармана пиджака чековую книжку.
– Отлично… Это действительно то, что нам надо. Вот ваши деньги. Дворецкий проводит вас к выходу.
– Спасибо, господин Вольфган! Если что, то мы к вашим услугам!
– Обязательно… – брезгливо поморщившись, Вольфган повернулся к человеку, который больше походил на охранника, нежели на вышколенного дворецкого. – Карл, проводи господ и позови сюда Том.
– Да, господин…
Калека, тем временем, набирал какое-то сообщение. Дождавшись, когда посторонние уйдут, Вольфган подошел к его ложе, прочитал написанное на шариках, переглянулся с встревоженной Патрицией и успокаивающе кивнул.
– Я ценю ваше мнение, Магистр, но, как я и сказал, другого Медиума у нас нет. Тем более, что её способности впечатляют. Даже если это все, что она может, одна такая «прогулка» уже встряхнет наших единомышленников. Оргии и мистерии это, конечно, хорошо, но люди начинают скучать, – в лоток выкатились еще несколько шариков, но Вольфган даже не стал читать. – Ваши идеи стоят денег. Немалых денег даже для меня. Том не может забавлять их вечно. Надо показать прогресс, чтобы они продолжали платить. Вы можете что-то предложить? Я так и думал. Патриция, Магистру надо отдохнуть. Увези его в его покои, а я пока отдам Том распоряжения относительно нашей новой гостьи.
