Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 87 страниц)
– Вот! Здесь, Кулак! Вот её нора!
– Где⁈
Все немедленно собрались вокруг счастливчика, который махал еще одним белым пером. Отобрав, Кулак сличил его с принесенным ранее и растянул пухлые губы в улыбке.
– Она…
– Я заслужил награду? – подобострастно оскалился нашедший перо.
– ЭЙ! Это мы узнали где место! – возмутилась парочка, инициировавшая этот поход.
Кулак зарычал, давая понять, что пока речь идет только о том, чтобы получить по шее, и кивнул в сторону вентколпака.
– Мы не нашли птицу и не нашли золото… Полезьте и достаньте её. Тогда награда будет!
– Тут можно застрять! – все трое помнили, как жутко орал тот, кто решил сунуться в нору, поэтому лезть внутрь желания не имели, – Может, просто покараулим её? Дождемся, когда вылезет?
– Нет! Долго!
– Двери! Давай вскроем двери? Военные же не через эти дырки лазали!
– Вот это – толковая мысль… – Кулак, после некоторого раздумья кивнул. – И правда – тут же есть дверь!
Вход в укрытие находился ниже по склону в бетонном капонире. Дверь мародеры оставили незапертой, но за прошедшее время сам капонир заплыл землей, которую несли ливни. Поставив несколько самых низших по рангу членов банды расчищать дверь, остальные расположились вокруг как на пикнике. Кулак косился на них, сдвинув брови, потом, внезапно, рыкнул.
– Не сидеть! Смотреть! Тут могут быть эти твари! – он обвел рукой заросли, – «Костюмчик» предупреждал, что они любят лес!
– «Костюмчик» – ссыкло! – небрежно отмахнулся кто-то. – Сколько времени прошло, а мы их так и не видели!
– НЕ ВИДЕЛИ! – Кулак одной оплеухой послал высказавшегося в нокаут. – Там! В трущобах! ТАМ ИХ ТОЖЕ НЕ ВИДЕЛИ!!! Эти твари только и ждут, чтобы мы расслабились! Мы не должны расслабляться! Когда мы не расслабляемся, они не нападают! Когда расслабляемся – нападают! Никому не расслабляться!
«Висельники» понимающе покивали и принялись бродить вокруг, стараясь сделать вид, что они ни разу не расслаблены и все время начеку. При этом не забывая прикладываться к бутылкам и тянуть косячки. Ур, наблюдавший за этим с дерева, издал страдальческий полустон-полурык. Его армейская душа при виде такого непотребства жаждала крови, но, если начать тут резню, «Висельники» могут расхотеть лезть внутрь и тогда сорвется план Михая. А он был многообещающим. Конечно, китты бы на это ни купились никогда, но данные приматы умом не отличаются… И Михай, кажется, знает, как они думают. Спустившись вниз, Ур посмотрел на Чарли, который тоже наблюдал за людьми Кулака.
– Я может чего не понимаю… Но вот вы тут их боитесь? Вот это сборище дебилов?
– Да, мистер кот, боимся…
– «Кот»? – Ур вздыбил шерсть, потом, подышав, успокоился, – Ладно, обезьянка, что с тебя взять? Так чего вы их боитесь? Они же тупые?
– Тупые… Но жестокие, сильные и их много.
– Так вы тоже соберитесь. Найдите сильных, возьмите оружие.
– И будет такая же банда. Понимаете, мистер кот, тут дело не в том, сколько их и не в силе. Вопрос в том, кто ими командует. А у нас так исторически повелось, что наверх пробирается всякая сволочь.
– Так пристрелите.
– Нельзя, мистер кот. Если начать стрелять сволочь, то это получится тоталитаризм и, возможно, даже атеизм. В Церкви, просто, тоже сволочи не меньше.
– А так у вас, можно подумать, лучше?
– Конечно! Хочешь – плати за «крышу», не хочешь – магазин сожгут. Хочешь – в церковь иди. Не хочешь – сожгут как еретика. Выбор есть! Варианты!
– Ты сейчас, надеюсь, шутишь?
– Не знаю, мистер кот. Когда шутят – должно быть смешно. А мне почему-то не смешно…
– Ясно… – отмахнулся Ур – Мартышки, и отношения у вас мартышкины…
– Не сказать, чтобы вы сильно неправы, однако я тешу себя надеждой, что это все имеет какой-то высший смысл. Иначе совсем тоскливо.
– Высший смысл?
– Ну да. Божье испытание и всякое такое. Посвященный говорит, что Он нас любит. Ну людей, в смысле. Вы-то твари богохульные…
– Я тебе сейчас лицо обглодаю.
– Так в Священных Текстах сказано!
– Ты чего вообще за мной потащился?
– Ну, вы же предложили мне дельце? Значит, мы партнеры. А партнеры должны держаться вместе!
– Я же тебе уже заплатил.
– Да. И более чем щедро. Поэтому я считаю своим долгом отработать эту плату сполна. И, возможно, если представится такой случай, оказать вам еще какую-то услугу.
– Еще денег хочешь?
– Хочу. Счастье, конечно, не в них, но их количество серьезно на это влияет… – окрестности огласил жуткий скрежет – О! Они полезли внутрь.
Раскопав дверь, «Висельники» принялись её дергать, но та приржавела к косяку намертво. Кулак, понаблюдав за данными потугами, со снисходительной улыбкой потянулся, давая окружающим оценить его габариты, потом схватился ручищами за замки и принялся тянуть. Сперва результата это не дало, но опозориться на глазах подручных Кулак не мог, и с рычанием и вспухшими от напряжения венами, удвоил усилия. Послышался хруст, потом – щелчки отлетающих чешуек ржавчины и, наконец, с громким скрипом и скрежетом дверь начала открываться.
– Готово! – распахнув её, Кулак жестом потребовал бутылку, чтобы промочить горло, – А вы не смогли! Слабаки! Ты! Иди – глянь, что там!
– Там темно! А!!! МАЗАФАКА!!! БЛЯ!!! – наугад назначенный «доброволец» сунулся внутрь и тут же выскочил с квадратными от ужаса глазами, – Т-ТАМ!!! ВЕЗДЕ!!!
– Кто? Что? Ты видел птицу?
– Нет! Но я видел страх! Там убвоба! Много убвоба! Нужен огонь! Яркий огонь!
– Убвоба… – Кулак задумался, затем повелительно махнул рукой, – Быстро! Сделайте факел! Много факелов!
– У нас тряпок нет!
– Вот тряпки! – протянув руку, Кулак разорвал на ближайшем «братане» рубашку, – Хули я за вас думаю⁈ Топливо должно быть в генераторе! Там! Где мачта! Или масло. Что осталось…
В обломках разбитого падением мачты генератора осталось немного горюче-смазочных материалов. Пропитав ими несколько примитивных факелов, «Висельники», возглавляемые Кулаком, вошли в бункер, размахивая ими, чтобы отогнать злых духов. И почти сразу наткнулись на цепочки следов. Дав команду остановиться, Кулак осветил их и вопросительно ухнул. Следы были маленькие, очень маленькие для человека, даже для ребенка, и очень странные, как будто оставивший их крался на носочках, не опускаясь на пятку.
– Кулак… Это же… Это же не птичьи следы…?
– Да… Это те твари, похожие на кошек. Наверняка…
– Ты думаешь, они тут?
– Могут… Поэтому не щелкайте ебалом. Глядите в оба! Возможно, мы нашли их логово! Вперед!
Кулак решительно двинулся по коридору и остальным ничего не оставалось, кроме как следовать за ним, по пути осторожно заглядывая в боковые помещения, периодически взвизгивая от ужаса, когда взгляд наталкивался на пугающего духа. Бункер был не то, чтобы большой, но гнетущая атмосфера гулкого подземелья, освещаемого неверным светом факелов на шаг-два вперед и непроглядная тьма, в которой воображение рисовало притаившихся тварей, превратили прогулку по нему в вечность. Прекратились шуточки и бравурные выкрики о том, как, кто и кого сейчас поимеет. Только сосредоточенное сопение, шепот защитных заклинаний и позвякивание раздолбанного оружия, на спусковых крючках которого плясали пальцы. И нервы. Потрескивание натянутых до предела нервов уже не походило на фигуру речи, превращаясь в объективную реальность.
В конце коридора находилась большая комната, где раньше стояла аппаратура и сидели связисты. Именно она, из-за обилия ржавых стоек, которые мародеры не смогли выдрать, и была выбрана для, как это называл Михай, «схрона». Объясняя свой план, он попросил сделать так, чтобы все выглядело спрятанным, но и мимо бы точно не прошли. Это было легче сказать, чем сделать, так что Ур, немало поломав голову над столь противоречивыми требованиями, решил проблему с присущей всем военным простотой. По его задумке, растяжка со светошумовой гранатой в темном бетонном мешке не только обеспечила бы всех присутствующих массой новых ощущений, но и достаточно эффективно привлекла их внимание к нужному месту.
Эффект, однако, оказался даже круче, чем ожидалось. Прогулка по темному подземелью, ежесекундное ожидание пули из любого угла и «убвоба» для полного комплекта расшатали и так не особо стабильную психику «Висельников» настолько, что, когда ловушка сработала, они с паническими воплями принялись палить во все стороны до исчерпания патронов в магазине. А магазины местные, не питавшие особых иллюзий насчет своей точности, любили емкие.
Затем стрельба стихла, уступив место стонам раненых и испуганному подвыванию целых. Кулак и в этот раз умудрился остаться в живых. В него прилетели с пяток пуль, однако все ранения были не опасны. Возможно, спасло то, что идя первым, он оказался оглушен ловушкой настолько, что упал и большинство попаданий оказались рикошетами от стен и пола. Теперь, ничего не видя и громко матерясь, он пытался, сидя на земле, трясущимися руками попасть магазином в рукоять пистолета. Затем, в ярости, отбросил их и принялся тереть руками глаза, которые все еще застилало большое белое пятно от вспышки.
– Где они? – раздался осторожный шепот из коридора, – Вы их грохнули?
– НЕ ЗНАЮ!!! – Кулака душила ярость, вызванная беспомощностью. – Я НЕ ВИЖУ НИХРЕНА!!!
– Это они были? Те твари?
– Я ЕБУ!!? КТО-ТО ОСТАЛСЯ С ГЛАЗАМИ!!?
– Да… Мы там осматривались, нас не зацепило…
– ВЫ ИХ ВИДЕЛИ!!?
– Нет… Вы туда вошли, потом взрыв долбанул, вспышка и стрельба началась! Мы тоже начали стрелять…
– В КОГО!!?
– Ну… В кого и вы… Кулак, ты чего орешь?
– Я НЕ ОРУ!!!
– Ты, наверное, оглох, бро, поэтому тебе кажется, что ты не орешь. А ты орешь!
Кулак взмахнул рукой, чтобы поймать умника и удавить, но тот, зная повадки босса, благоразумно стоял в стороне. Затем кто-то, осторожно и издалека, сунул боссу в руку бутылку. Опорожнив её, Кулак встал и, поморгав, понял, что наконец видит еще что-то, кроме белого. Семеро его людей было убито наповал. Еще четверо пока живы, но, судя по количеству крови, это ненадолго. В ярости треснув стойку, на которой была закреплена граната, Кулак опрокинул её и уставился, подслеповато щурясь, на брезентовый сверток.
Другой бы на его месте подумал про еще одну ловушку, но Кулаку подобные сомнения были чужды, так что, подняв находку, он развернул брезент. Внутри обнаружился довольно новый чемоданчик – ценная по островным меркам вещь. Оглядев подельников, которые столпились вокруг, Кулак щелкнул застежками и застыл, до глубины души пораженный тем роскошным зрелищем, которое открылась его глазам. Часы! Пятеро дорогих часов! Несколько бумажников из крокодиловой кожи! Перстни! Цепочки! И, словно вишенка на торте, хромированный «Кольт» с перламутровыми рукоятками! Снизу, как фон, по дну перекатывались золотые монеты. Их было немного – вряд ли сильно больше двух дюжин, но, вместе с остальным, они создавали ощущение громадного богатства.
– Ты же помнишь, Кулак? – раздалось откуда-то сбоку, – Это я нашел, где пряталась птица!
Двое других претендентов на награду валялись, скорчившись, на полу, поэтому последний оставшийся без зазрения совести присвоил себе данное достижение. Достав перстень, который все равно бы не налез на его толстенные пальцы, Кулак наградил им отличившегося, после чего взял пистолет и повертел, любуясь.
– Вот! Вот такая пушка должна быть у по-настоящему опасного ублюдка!
Сунув «Кольт» за пояс, чтобы все видели, насколько он крут, Кулак нацепил часы на обе руки, а остальным принялся одаривать приближенных.
– Кто мы?!! – закончив, повеселевший Кулак оглядел банду.
– ВИСЕЛЬНИКИ!!! – взорвались те любимой кричалкой.
– Почему?!!
– МЫ УБИВАЕМ И ГРАБИМ!!!
– Твари сбежали от нас в ужасе и мы поимели их на золото!!!
– ДА!!!
– Так что сегодня мы бухаем за их счет!!!
– ДЫА-А-А!!!
– Забирайте убитых и уходим… Тут воняет кошачьей мочой…
…
Кабанов покосился на Кулака, щеголявшего обновками, и вопросительно кивнул.
– Одни «котлы» сними, а то как фраер, в натуре.
– Да, босс… – Кулак, виновато потупившись, стянул часы с левой руки.
– Вот так получше. Да не менжуй ты! Все, что «отработал» – все твое. Я просто с высоты своего авторитета совет даю: двое херовых одни хорошие все равно не заменят, а смотрится дешево.
– Это хорошие, босс… А вторые я для вас принес!
– Серьезно? – взяв часы, Кабанов задумчиво покрутил их в руках, – Ну спасибо за подгон! Кого «выставили», если не секрет?
– Их логово! В норе под вышкой!
– Кого?
– Котов!
– Серьезно? Почему сразу не сказал?
– Мы их не убили…
– Вот как? А они вас?
– Они в нас кинули гранату и убили одиннадцать парней.
– Ну да… Таким хвастать стремно, в натуре… А «котлы» с кого тогда сняли?
– Они спрятали там свое золото.
– А! То-то местные сокрушались, что сейф капитанский был пустой! – Кабанов снова осмотрел часы, – Ну че… Знал их капитан толк в бирюльках… Че еще было?
– Монеты и украшения.
– Много?
– Да, босс.
– Ладно – хоть какая-то ответка, а то до того они вас «в сухую», в натуре, валили…
Разрезав бифштекс, Кабанов задумчиво отправил в рот кусок, потом, неожиданно повернулся к Девлину.
– Кстати об этом… Твои парни афишки развесили?
– О казни? Да, босс, развесили.
– Как думаешь, до корабельных новости дошли? – Девлин развел руками. – Да дошли… Фраера пронырливые – должны были узнать… Теперь надо понять, где их ждать? Захарка, ты что думаешь?
– Я?
– Ты, родимый, ты… Главным умником по ним вызвался – соответствуй.
– Я думаю, что, если они до сих пор не вломились в форт, значит он для них неприступен.
– А то без тебя неясно… Форт неприступен, стало быть, ждут, пока его наружу вывезут.
– Скорее всего.
– А дорога-то от форта до площади длинная. Кулак!
– Да, босс!
– У тебя народу хватит дорогу до города прикрыть?
– Я подниму всех!
– Подымай. Девлин со своими порт будет держать, а Захарке город поручим. Внутрь нехай проскакивают – главное наружу их не выпустить.
– Я могу привлечь и своих людей, босс… – подобострастно улыбнулся Луис.
– Не… Твои нас с Ксюхой охранять будут. Я ей казнь обещал показать. Не видела никогда.
– При всем уважении, – Захария отрицательно мотнул головой, – это может быть небезопасно.
– Мои люди знают свое дело! – Луис принял данные слова на собственный счет. – Так что не лезь не в свое дело!
– Не кипишуй… – Кабанов осадил его вальяжным взмахом руки, – Захарка просто обо мне печется, чего ты сразу?
– Оснований для беспокойства нет!
– Прям как тогда? Когда Ксюха пропала?
– Тогда это была не моя вина, босс… – Луис немедленно принял жалкий вид. – Вы сами знаете, что это было предательство.
– А ты его прозевал. Так что рот закрой и дай подумать. Может, в натуре не дергаться никуда? Уж больно эти падлы шустрые… и шмаляют метко. Ладно, по ходу дела решу. Кулак – хватит рассиживаться! Дуй к себе в квартал и ищи народ. Дорогу надо прикрыть надежно…
Кулак кивнул и вышел. Следующим отбыл Девлин. Захария тоже начал прощаться, но Кабанов поманил его к себе.
– Ты это… Сходи в тот бункер.
– Зачем, босс?
– Не нравится мне, что Кулачок о стычке промолчал. Выясни, что там за дела, только по бырому. Долго раскачиваться некогда – казнь скоро и мне вот, в натуре, не до этих сомнений.
…
Храм наконец начал выглядеть как жилое место, а не как склеп. Михай, обуреваемый жаждой деятельности, обшарил руины поселения, нашел и привел в порядок кучу ржавого инструмента, после чего, с его помощью, сколотил кровати, верстак, кучу стеллажей, куда сложил все, что показалось полезным, но пока не нашло своего применения. А еще вытащил стол, за которым умер местный Посвященный, в основное помещение и теперь все присутствующие, собравшись вокруг, прикидывали план дальнейших действий.
– Итак… что мы имеем? – Ур изобразил подручными предметами план площади и окружающих её зданий. – Статуя. Трибуна. Если твоя ловушка сработает, статуя падает на трибуну и накрывает местную элиту. Шум. Крик. Паника.
– Зробит обязательно! Вона дюже удачно стоить! Треба только проверити, шоб ту веревку, шо я подвязав, не нашли. Тады рычага мнохо – своротять як пить дать!
– В направлении падения ты тоже уверен?
– Обижаете, пан! Бачили як дерево валять, та так, шо кола им у землю загоняють? Тот же принцип. З трех сторон клинья е – з четвертой нема. Качнути – вона сама туды и пойде.
– А они не заметят, что клиньев нет?
– Ни! Я все залепив та побелкою засрав. Коли ковыряти не полезуть – не заметять. А ковыряти вони не полезуть.
– Уверен?
– Та а на шо им это? Статуя стоить? Стоить! З виду усе в порядки? В порядки! Шо им – делати нехер, кроме как лезть туды и ковыряти?
– Ладно – допустим… – Ур недовольно дернул ушами, но аргумент принял, – Статуя падает, наводя переполох. Мы, пользуясь этим, вытаскиваем Бардью…
– Через ливневый сток! – Михай изобразил, как тот проходит, – Кода я до миста ходив, вони ще эшафота не зладили. Посему я там креста поставив. Вони кресту подивяться и таки: «Ага! Ладити треба тут!». А аккурат по центру креста – решетка ливневого стоку. И виселица з люком. Бардья в люк провалиться и мы его там цоп! И з тараканьей швыдкостью тикаем!
– А если они его там не построят?
– Та построют – куды денуться!
– Надо предусмотреть все варианты.
– Если они нихт действовайт по план герр Михай, – подал голос Доктор, – то у меня имейтся прекурсор для созданий высоколетучий раздражающий соединений.
– Предлагаете закидать ими площадь с и так паникующими людьми?
– Найн. На площадь их нихт хватайт… На охрана эшафот – да.
– Интересный вариант. А дымы сделать сможете?
– Если находить ингридиенты.
– Сложно достать?
– Найн. Я есть делайт список.
– Тогда план «А» – отход по канализации. Способ и направление определим на месте. План «Б» – газовая атака и эвакуация под прикрытием дымов. Ну и план «В»… люди Кулака заглотили наживку и ходят, увешанные украшениями, снятыми с Чойса и его телохранителей.
– О то добре! – Михай радостно потер руки, – Теперь треба, шобы друга сторона це увидала.
– К чему я и веду. Остальные люди Чойса засели в форте. Дорога от форта до места казни выглядит как потенциально опасный участок. Там они нас будут ждать особенно. И привлекут к его охране всех. И людей Чойса, и людей Кабанова.
– Вы, пан, хочите сказати, шо вони прям там передерутся?
– Возможно. И надо к этому быть готовым. Поэтому завтра мы посмотрим, как дела с эшафотом и, исходя из его расположения, будем прикидывать расстановку сил…
…
Захария, светя фонариком и брезгливо морщась всякий раз, когда его лакированные туфли с чавканьем погружались в липкую грязь, осматривал пол. Снаружи раздались шаги. Охранявшие Захарию люди схватились за оружие, но это был Девлин.
– Это я! Не стреляйте! – Девлин осторожно помахал рукой из-за угла, потом осторожно выглянул, – Че вы, парни, дерганные такие?
– Потому, что у нас по острову бегает пара недружелюбно настроенных киттов.
– Ты же сам сказал, что если эта тварь захочет продырявить тебе башку, ты даже испугаться не успеешь?
– Хочешь сказать, что можно расслабиться и ждать своей участи?
– Нет. Просто расслабиться, – Девлин осмотрел интерьер заброшенного бункера. – Я войду, ты не против?
– Чем обязан твоему визиту? – Захария был против, но неохотно кивнул. – Тоже хочешь знать, что тут произошло?
– Да. Я, как и босс, нихрена не верю в то, что рассказал Кулак. Он ведь опять облажался, верно? Скажи, что это так? Порадуй меня.
– Почему ты так не любишь Кулака?
– Да с чего ты взял! – Девлин вскинул брови в притворном удивлении. – Кулак мне как брат! Знаешь, бывают такие братья, над которыми папаша не очень старался, а мамаша на сносях бухала каждый день и курила всю дрянь, которую видела вокруг. Меня больше беспокоит, что я никак не могу понять мотивов босса. Почему этой обезьяне все сходит с рук? Она настолько забавная?
– Верная.
– Думаешь, дело только в этом?
– Да. Кулак силен, исполнителен и верен. Большего от него и не требуется.
– Может, тогда было проще завести собаку?
– Так Кулак и есть любимый сторожевой волкодав Кабанова. Да, иногда он может гадить на газон и грызть обувь, но его преданность все искупает.
– Даже то, что он бессмысленно кладет его людей?
– Это не его люди, а люди Кулака. Кабанову на них насрать… – устало вздохнув, Захария выпрямился. – Любая банда организована по старым добрым феодальным принципам и держится на личной преданности сюзерену и получаемых от него выгодах. Шима?
– А? – из коридора внутрь сунулся полный эретец с озабоченным лицом.
– Шима, вот скажи, ты мой человек или Кабанова?
– Ваш, босс!
– Почему?
– Вы мне платите.
– Но я получаю эти деньги от Кабанова.
– И че? Какая разница, где вы их берете? Вы взяли меня в дело, и я получаю свою долю от вас. Пока это так, я ваш человек. Кабанов мне ничего не обещал, а вы обещали. А что?
– Ничего. Спасибо, Шима, я знал, что могу на тебя положиться.
– Пожалуйста, босс. Можете быть во мне уверены. Я не подведу.
– Это хорошо. Проверь, как там снаружи и скажи остальным, чтобы были настороже. Я не хочу сюрпризов.
– Хорошо, босс, сейчас…
Кивнув, Захария повернулся обратно к Девлину.
– Видишь? «Вассал моего вассала – не мой вассал». Вы должны были учить это в школе.
– Ты мне льстишь, если думаешь, будто мое образование заходило так далеко.
– Не важно. Важно, что с парнями Кулака так же. Это именно его парни, а не Кабанова. Кулак, по факту, рыцарь, – Захария усмехнулся, глядя как лицо Девлина вытянулось от такого неожиданного сравнения. – Да, именно так. Кабанов – сюзерен, а Кулак – вассальный ему рыцарь. Сильный, бесстрашный, верный своим принципам и своему господину. Не очень умный, но лишняя ученость в их среде скорее недостаток. Господин дает рыцарю феод в обмен на клятву служить. И рыцарь уже сам нанимает себе отряд, кормит их, поит и снаряжает. Это его люди, а не господина, и их судьба ему не интересна.
– Так если это его парни, то тем более странно, что Кулак их настолько не бережет⁈ Там два десятка, на том пляже три и тут еще десяток, если не больше!
– Он и себя не бережет, если ты заметил. Тем более, что осторожность они считают слабостью – сам имел счастье убедиться.
– У него так люди кончатся.
– Не кончатся. Трущобы большие и народу там много. Местные и без этого мрут как лемминги. Кто от болезней, кто утонул, кто в пьяной поножовщине, кто по тупости. Жизнь в их представлении – что-то короткое и временное. Поэтому могилы, в которых они лежат, роскошнее домов, в которых они живут. А в банде, по крайней мере, есть шанс прожить её весело и сытно. Парни с улиц не видят мертвых. Те, кого тут пристрелили, те кого разорвало на том пляже и те трупы из трущоб уже никому ничего не расскажут. Зато те, кто выжил – на виду. Они ходят по улицам, пьяные, наглые, размахивающие оружием и их все боятся. А ты не хуже меня знаешь, что местные часто путают страх и уважение.
Все хотят, чтобы их уважали. Все хотят большую пушку и пить за счет босса. Тем более, что альтернатива этому – нищая голодная жизнь, полная унижения и тяжелой работы. Поэтому у Кулака нет недостатка в добровольцах. И не будет. Зачем ему их беречь?
– Хорошо объяснил, – Девлин согласно кивнул, – теперь все стало немного понятнее.
– Ну тогда пойми и то, что единственный возможный грех Кулака в глазах Кабанова – это измена. Пока он верно служит, босс простит ему все. А если ты будешь копать под Кулака, то у босса возникнут сомнения уже в твоей верности.
– Почему?
– Потому что Кулак не представляет себя на месте босса.
– Хочешь сказать, что мы представляем? – Девлин многозначительно улыбнулся.
– МОЖЕМ представить. Но ни у тебя, ни у меня нет достаточно силы, чтобы пойти против Кулака и его банды в открытую. Поэтому любую попытку под него копать босс воспринимает как подготовку к измене. Вот почему я настоятельно рекомендую тебе прекратить это делать.
– Умный ты мужик, Захария… – после молчаливого обмена взглядами, Девлин весело расхохотался. – Че я раньше с тобой так мало говорил? Столько всего узнал! Знаешь что? Заходи-ка вечерком в мой бар! Поболтаем, познакомимся поближе.
– Не думаю, что сейчас время для этого.
– А, прости, ты же эретец! – Девлин сделал жест обозначающий стакан в руке и помахал им в воздухе, – Это бесплатно! За мой счет!
– Очень смешно.
– Я серьезно. Мой старик-отец всегда говорил, что надо нажраться до отключки, чтобы все мысли покинули голову и ты начал думать с чистого листа. Тогда появляются самые лучшие идеи. Он так и сделал, когда мать сказала ему, что беременна.
– А разве он не свалил еще до твоего рождения?
– Ага… охуенная же идея, правда? Кроме того, нам есть, что обсудить.
– Например?
– Например я кое-что слышал про Кулака и ту заварушку на пляже. Тебе понравится.
Хитро подмигнув, Девлин еще раз огляделся и пошел на выход. Захария некоторое время смотрел ему вслед, затем выключил фонарик и примерно минут пять стоял в полной темноте сопя и о чем-то размышляя, пока его не окликнули забеспокоившиеся подручные.
…
Ливневка была покрыта скользким илом, так что, сперва, Михай планировал зашиповать обувь, но потом нашел решение элегантнее. Найдя в заброшенном поселении большое долбленое корыто, он засунул его внутрь тоннеля, привязав предварительно, к одному концу веревки. Ко второму была прицеплена уравновешивающая железная бочка, оплетенная прутьями, чтобы не скрежетала, а сама веревка перекинута через закрепленный в начале спуска блок.
Теперь, сев в корыто и сложив в него инструмент, можно было, взяв балласт, не торопясь спуститься вниз, регулируя скорость дополнительным весом. Сопровождавший его Ур идею, правда, не оценил, так как, во-первых, на сооружение данного приспособления ушло немало драгоценного времени. Во-вторых, внутри ливневки, исполнявшей также роль канализации, дико воняло, а в противогазе было жутко жарко, и он, от необходимости делать столь неприятный выбор, пребывал в дурном расположении духа. Видя это, Михай пытался развлечь спутника беседой.
– Зато зацените пан, як удобно! Ция конструкция, ежли мине память не подводе, называется «бремсберг», от форбуржского «бремс» – «тормоз», та «берг» – «гора». Широко применяется в горном деле.
– Ты, лучше, за дорогой следи, а то перевернемся, нахрен, в эту жижу!
– Та ни! Шо тут быти может? Тут ливнями все сносе до моря. Собственно, я дивлюся, як розумно придумано. Раньше, поки Шторма своими глазами не побачив, не понимав, шо вони так строятся. Теперь поняв. Город на склоне, бо на равнине все затопит нахер. Улици прямы та к морю ведут, шоб воду сбрасывати, ибо льется дохуя. И ливневки як проспекти шириной теж по той причине. Без них размоет все нахер. По уму сделано…
– Но дураками…
– Та не все тут глупы… Хоча е тут дурных, е… Как те, наприклад. Як вы рассказали, шо там було, так я чуть живота со смеху не надорвав. Шоб такое учудити, то и правда треба дурнями быть.
– Распиздяйство и недисциплинированность убивают.
– Полностью с вами согласен, пан, але по тону чую, шо то и в наш огород камень.
– Я вам говорил, что расслабленное несение службы до добра не доведет? Устав вас зачем изучать заставляли? Вы думали, это игра? «Хряпнуть на посту так, чтобы Зампобой не спалил»? Доигрались?
– Та кто ж знав? Девка-то своя была!
– Ну вот теперь морщим череп, как наших назад выцарапать. Тормози! Приехали, кажется.
Ур указал на решетку, впереди которая выбивалась из общего ритма тем, что через неё не пробивался дневной свет. Михай, после справедливого упрека было приунывший, радостно встрепенулся.
– О! А вы сумлевались! – он намотал веревку противовеса на штырь на корыте, затормозив в нужном месте, – Эшафота замостырили як по заказу! Шо я? Не знаю як у трудовогу человеку голова робить?
– Великолепно… Как решетку открывать собираешься? Она центнер весит.
– Та я её домкратом! Во! – Михай зажег сделанную из автомобильной фары лампу и гордо продемонстрировал реечный домкрат, – А вы машину втопити хотели! Не можно так делати! В машине куча всего в нашем деле потребного!
– Рад за тебя. Ты во что его упирать собрался?
Вместо ответа, Михай достал железную трубу, бывшую раньше какой-то деталью подвески, в которую с двух сторон были вкручены два болта, и, уперев в стены ведшего наверх колодца, принялся крутить эти болты, пока не убедился, что вся конструкция надежно расклинилась. После чего положил на неё кусок доски и принялся вращать ручку домкрата. Ур наблюдал за этим, переживая, что ржавое железо, стронутое с места, будет скрежетать, однако решетка не была точно подогнана и уплотнение достигалось в основном за счет набившегося в щели грунта.
Подняв решетку на нужную высоту, Михай подставил чурбачок, и Ур шмыгнул в образовавшуюся щель под эшафот, где начал осматриваться. Помост по периметру был забит досками, на которые уже успели натянуть драпировку. Людей поблизости не было, только метрах в десяти слонялся патруль, отгонявший любопытных от места будущих торжеств. Понаблюдав за ними и убедившись, что угрозы нет, ибо оба гвардейца стараются держаться в создаваемой статуей тени, Ур дал Михаю сигнал начинать.
Тот кивнул и, выбравшись наверх, принялся рассматривать люк, куда должен был падать приговоренный. Затем, проконтролировав соосность между люком и отверстием ливневки, радостно заулыбался, показав большой палец. Ввиду того, что люк находился точно в середине эшафота, а эшафот центрировали по его кресту, попадание было почти идеальным. Механизм открытия люка представлял из себя засов, отодвигаемый при помощи рычага. Рядом торчали два больших загнутых гвоздя. Пытаясь понять, что они держат, Михай высунул из под драпировки автомобильное зеркало. Ур шикнул на него, так как опасался, что это привлечет внимание, но все, что надо, увидеть удалось.
– Значит так… – подозвав Ура поближе, зашептал Михай, – там крюка за который веревка цепляется, чтобы регулировать длину было удобнее. И е у мени думка, як ту веревку перебити. Люк де нам и треба, но перед казнью можут полезти проверяти, так шо надо придумати шо-то, шоб скорише решетку видкрыти, бо оставлять её так не можно. Потим отход. Предлагаю драпати вверх на том же корыти.
– А противовеса хватит? Боцман примат здоровый.
– Добавим еще. Сейчас я мало поставив шоб и шума тот делав поменьше, та и весим мы немного. А тады на шум буде вже похуй и ехати треба тильке вверх, так шо прицепим скильке потребно. Я не зря бочки вси забрав.
– С бочками возни много. Может проще вниз скатиться, да на лодке?
– Добро бы ночью его вешати стали, а то ведь днем! А днем в той бухти народу полно, та ще Инспектора стоят, та с форту пробивають. Ни! Через верх надежнее. Подымаемся, вылазим и деру! А шо до бочек, то вони, як пусты, то легки! Спустим порожними и тут жижею нальем.
– Ладно. Только поторопись. Времени у нас немного.
– Но е! А ще и материал з инструментом е! Зараз усе зробим.
– Главное – тихо и незаметно.
