Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 87 страниц)
– Вы дураки двое… Это хорошо, что дядя Нариман не увидел. Сейчас бы влетело…
– Да ладно… – Точилка все еще похрюкивал от смеха, – Оно того стоило…
…
«Чиво там?» – поинтересовалась Чума. Федор небрежно отмахнулся, давая понять, что это не стоит внимания и сел рядом, внимательно прислушиваясь к хрипам, доносящимся из радиорубки. Чума тоже склонила голову вслушиваясь. Это она вчера услышала странную повторяющуюся передачу на частотах «Интернационала», но разобрать её не вышло. Нариман объяснил, что, поскольку бухта укромная и прикрытая со всех сторон, тут очень плохой прием и он мотается каждые три дня наверх, в штормовое укрытие, чтобы провести сеанс связи, вместо того, чтобы один раз принести радиостанцию вниз и держать связь со своей лежанки.
Правда у «Марибэль» антенна, благодаря высоченным мачтам, находилась в лучшем положении, чем у более мелких судов и Амяз, покопавшись в ней, что-то там подкрутил, почистил, затянул и пообещал, что теперь прием станет лучше. Поэтому оба вахтенных теперь дежурили возле радиорубки, чтобы не пропустить вызов. Но, пока, в динамике были только помехи.
– А ты чиво сигодня делал? – Чума по кошачьи потерлась об Федора головой, – А то мну Нариман папрасил пакараулить и йа тибя весь день ни видила.
– Да спал… Потом обед готовил… Как обычно. Ну подмел еще.
– Тут скучна…
– Это хорошо.
– Пачиму?
– Скучные времена потом, обычно, вспоминаешь как самые лучшие.
– Сирьозна? Эх… У мну, навернае, проста не была хароших вримен, патамушта я как лучшые вспаминаю кагда я на «Ынтырнацианале» аказалась. А мну там скучна ни была. Ну толька кагда ф укрытии… – Чума задумалась, – Наверане ты праф. Сийчас скучна, но ф укрытии была лутше скучать. Там фсе сваи.
– К этим еще не привыкла?
– Ни. Мну толка Нариман нравитца. Он вежлива са мной разговариваит. Са мной никагда взрослыи люди вежлива ни разгаваривали. А миханики ани… – Чума помахала руками в раздражении от того что не может подобрать слова, чтобы выразить мысль, – Ну такии… Багир с Михаим висилее. Пастаянна какиита штуки мастирили, угащали фсяким. А каторыыи другии – ани тупыи! И трусливыи!
– Почему?
– Скажы – йа красивая?
– Да. Очень. Особенно когда наряжаешься по вашему. Цепочки всякие, ткань прозрачная.
– Вот! А ани смотрят, ходят, а сказать баятца! Толька мычат как бараны!
– Тебе не нравится, что они к тебе не подкатывают?
– Да! Йа ужы такии красивыи слава придумала, штобы их паслать, а ани фсе никак ни ришацца!
– Понял…
На самом деле Федор нихрена не понял, но отец и старшие братья неоднократно говорили, что у женщин на этот счет какая-то своя логика, которую очень сложно понять и лучше просто кивать и не забивать себе голову. Наступила тишина нарушаемая шуршанием радиостанции. Несколько раз им показалось, будто через белый шум пробиваются какие-то голоса, но они снова растворялись в помехах.
– Померещилось… – отрицательно помотав головой, Федор махнул рукой, – Такое бывает.
– Эта призраки! – Чума сжалась, испуганно озираясь, – Ведьма гаварила, што радиа можыт лавить их галаса. И эта значит што ани где-та рядам!
– Да и пусть…
– Ты што⁉ Ни баишся призракаф⁉
– А чего их боятся? Чего они тебе сделают?
– Напугайут! Помнишь жутикаф, карых Доктар лопал⁉ Ани страшныи!
– Они не страшные. Они просто заставляют бояться.
– Эта адно и тожы!
– Нет. «Страшное» – это то, что ты знаешь, что он опасно. А жутики просто делают вид, что они опасные. А на самом деле «чпок!» – и только грязь по стенке.
– А эсли эта другии призраки⁉ Каторыи могут тибя схватить?
– Если они могут меня схватить, значит и я их тоже.
– Зачим тибе хватать призракаф?
– А чего нет? – Федор сам толком не знал «зачем», но опыт и логика сельской жизни подсказывали, что главное – изловить, а там уже видно будет, на шерсть пустить или на мясо, – Вдруг они того… Вкусные, например?
– А вдруг ани хватайут патаму, што эта ты для них вкусный⁉
– Может да, может нет? Придет – выясним. У меня дядя… Не тот, что с крыши свалился и не который шкуры дубит, другой. Так вот он рассказывал, что призраки про клады много знают. Даже следить за одним пытался. Но не уследил.
– Пачиму? Иго съели?
– Не. Напился и уснул. Он того – слаб на это дело.
– У! Бываит…
Чума снова огляделась, теперь уже не испуганно, так как сложно боятся призраков, когда они могут быть вкусными. Или знать про клады. Или их может лопнуть Доктор. Призраки должны быть загадочными. А ей, теперь, уже не хотелось их боятся. Хотелось поймать и посмотреть поближе. И призраки, видимо, это почувствовали, так как все загадочные звуки, шорохи и даже скрипы, на которое богато старое судно, немедленно прекратились. Вздохнув, Чума встала и сочно потянулась, держа винтовку на вытянутых руках. Её вес окончательно разогнал все страхи.
Одно дело, когда она вглядывалась в тьму старых ходов в башне имея под рукой только плохонький нож из кости. Там любое движение или шорох разом бросает в холодный пот. И совсем другое дело – смотреть в ночь чувствуя в руках пробивающее железо, дерево и плоть оружие. Кто видел призрака с винтовкой? Вот то-то и оно! Винтовка многое меняет. Наверное поэтому раньше всяких призраков, духов и умертвий, если верить рассказам стариков, встречали на каждом шагу, а теперь поискать – не найдешь. Боятся!
Окончательно успокоенная этими рассуждениями, Чума прогулялась вокруг, тыкая стволом в подозрительные углы и вернулась к Федору который, положив автомат на колени, смотрел на темные силуэты островов на фоне ночного неба и привалилась к нему. Вдвоем вообще ничего не страшно. И стволов, если что, в два раза больше.
…
«Еж» тихо тарахтел мотором рассекая изумительно прозрачную воду, через которую было видно дно до последнего камушка. Сразу после штормов, море было похоже на густой суп. Но потом поднятая муть осела и теперь за бортом колыхались те самые лазурные волны которые так любили изображать рисующие эти места художники. В кильватере за «Ежом» пристроился «Икан», изо всех сил стараясь не отставать. Бьернсона это радовало. Постояв за штурвалом «Интернационала» и почувствовав каково это, когда корабль прет на тридцати узлах, дрожа от текущей по валам винтов мощи, он, теперь, тяготился неторопливостью своего катера. И то, что рядом есть кто-то, кто хоть немного, но уступает ему в скорости, грело душу. Слободан, сосредоточенно колдовавший над картой, постучал Бьернсона по плечу и жестом показал, что надо обходить остров прямо по курсу справа. Небольшой городок показался сразу, как только они прошли мыс.
Куча хижин стояла под прикрытием большой скалы, в которой тоже не поленились надолбить пещер и коридоров. Более-менее капитальными зданиями была застроена одна короткая улица, в конце которой находился единственный причал с пустующей хижиной смотрителя. Сам причал тоже пустовал, так как суда заходили нечасто, а местные предпочитали хранить свои похожие на цветастых крокодилов рыбацкие лодки прямо на пляже.
Бьернсон обернулся на Слободана, который подтвердил, что это как раз то место, которое им надо и направил «Ежа» в бухту. Подойти к причалу как надо с первого раза не вышло – не рассчитав инерцию катера, двигатель заглушили слишком рано, в результате встав метров за десять. Ситуацию спас Тролль, лихо накинувший швартов на оголовок сваи и подтянувший катер на место с таким видом, будто все так и было задумано. Потом тем же образом пришлось выручать и «Икан», чей, менее опытный экипаж, застрял еще дальше.
Пока экипажи возились с швартовкой, Бьернсон решил осмотреться. На настиле причала, держа в руках конец уходящей в воду веревки и сосредоточенно смотря на поднимавшиеся из воды пузырьки, сидел Гюнтер. Подойдя к нему, Бьернсон покрутил головой и вопросительно кивнул.
– Клюет?
– Думает… – потянув за веревку Гюнтер вытащил из воды надсадно кашляющего островитянина, – Ну что? Говорить будешь?
– Я не зна… – остатки фразы превратились в пузыри.
– Пусть еще подумает. А это кто?
– Где?
– Черномазый за твоей спиной? – Гюнтер ткнул в Блек-Джека который тоже высадился на берег и теперь неодобрительно смотрел на его занятие, – И где Куба? Это же его катер?
– Это – Блек-Джек. А Куба меня кинул… – Бьернсон, все еще болезненно переживавший подобное скотство, оскалился, – И его кинул. Так и познакомились… Когда этого гондона ловили. Мы решили, пока, вместе держаться. Тем более они с навигацией не дружат. Учатся.
– А с Кубой что?
– На Двух Рогах остался. Не знаю, что с ним и мне похуй.
– Одним куском?
– Да хули руки марать?
– Впечатляющая выдержка. Мне казалось ты не столь хладнокровен…
– Ты меня плохо знаешь! – Бьернсон раздулся от гордости, – Я вообще, очень хладнокровный, если надо!
– Извини, что прерываю, дружок, – Блек-Джек указал Гюнтеру на пузыри, который становилось все меньше, – Но скоро он уже не сможет говорить.
– Я знаю как делать свою работу, черномазый… – оскалившись, Гюнтер выдернул жертву из воды, – Ну что? Надумал? Мне нужно место и ты мне его скажешь.
– Я не…
– Понятно – продолжаем… – опустив собеседника обратно в воду, Гюнтер повернулся к Бьернсону, – То есть ваше партнерство с Кубой не задалось? Ожидаемо… Хотя замену ты ему нашел не лучше.
– Это потому, что я черный? – нахмурившись поинтересовался Блек-Джек.
– Это потому, что ты тупой и ленивый.
– Почему ты решил, что я тупой, дружок?
– Бьерн сказал, что вас кинул Куба. А у него мозгов меньше, чем у медузы, так что если он сумел тебя обмануть, то, видимо, интеллект не твоя сильная сторона. В случае с Бьерном это еще объяснимо – он в Островах недавно и еще не успел насмотреться на местных. У тебя-же такого оправдания нет.
– Ладно, дружок, в твоих словах есть своя правда… Но почему ты решил, что я ленивый?
– Потому, что ты черный. Хочешь спросить, с чего я решил, что вы, черномазые, лентяи?
– Да. Хотелось бы знать, дружок.
– Обернись…
Блек-Джек обернулся. За его спиной у пристани покачивались два катера. На «Еже» команда занималась своими делами. Тролль развешивал одеяла из кубрика на просушку, Слободан возился с водолазным снаряжением, Брава, распахнув дверь тесного камбуза, чтобы было не так жарко, стряпал обед. На «Икане» же экипаж, не получив указаний, что делать, разбрелся по углам и завалился спать.
– Экипаж, это лицо капитана… – презрительно ухмыльнулся Гюнтер, – Ты, черномазый, можешь говорить, что угодно. Но я вижу твое лицо.
– Ты не можешь судить по нам обо всем нашем народе, дружок.
– Я не видел весь твой народ. Поэтому, сужу по тем, кого вижу. И, по какой-то загадочной причине, каждый черномазый, который мне попадается, тупой и ленивый. А теперь отвали – мне пора работать.
Гюнтер взялся за веревку и, вытащив островитянина, пнул его под дых, выбив целый фонтан воды.
– Вот зачем ты сопротивляешься? Скажи, что я хочу знать и все закончится.
– Заброшенные шахты!!! – захрипел тот кашляя, – На Шпиль и на три пальца левее!!! Там единственное целое здание… В нем!!!
– Ну вот так бы сразу… – кивнув, Гюнтер выкинул допрашиваемого обратно в воду и, демонстративно отряхнув руки, приглашающе кивнул Бьернсону, – Как насчет выпить? Я угощаю. Заодно, введу тебя в курс дела.
– Ты лучше скажи, для начала, как ты мою частоту узнал? А то когда эта штука говорить начала, я всю башку себе изломал. Пить мы вместе пили, но об этом разговор не заходил, это я точно помню.
– У тебя эти частоты в рубке рядом с рацией записаны. Я запомнил, еще когда первый раз к вам заходил.
– Серьезно?
– Профессиональная привычка охотника за головами. Всегда подмечаю все, что поможет найти человека, если понадобится.
– Здорово! Так что за дело, про которое ты говорил?
– Эй! Вы вот так уйдете? – Блек Джек указал на веревку, – Он сказал тебе все, что ты хотел, дружок, верно?
– Верно, черномазый, – улыбнулся людоедской ухмылкой, Гюнтер – А я обещал, что все закончится. И все скоро закончится. Или ты считаешь, что нужно его отпустить?
– Отпусти его, дружок.
– Ладно. Ты сам попросил.
Вытащив островитянина, Гюнтер отвязал веревку и повелительным взмахом дал знать, что тот свободен. Островитянин, надсадно кашляя и отплевываясь от воды, побежал в сторону леса, но не добежал. Толпа гневно кричащих мужчин и женщин окружила его, повалила на землю и принялась в буквальном смысле рвать на части. Спокойно сматывающий веревку Гюнтер хмыкнул и повернулся к Блек-Джеку который, застыв, взирал на расправу.
– Думаешь, лучше стало? По мне так, утопить его было бы гуманнее. Но что я, белый человек, понимаю в здешних делах, да черномазый?
– Что он сделал?
– Украл детей. Местные наняли меня, чтобы я нашел их прежде, чем его дружки договорятся с работорговцами. Но для этого нужен катер. Хорошо Бьерн оказался недалеко.
– Понимаю… – Блек-Джек медленно кивнул, – Мы с парнями пойдем с вами.
– Вы с парнями пойдете нахуй. Там может начаться стрельба и мне не нужно, чтобы в этот момент под ногами болтались какие-то черномазые.
– Тебе нужно вернуть детей, дружок. Вы не похожи на тех, с кем парни вроде этого бедолаги имеют дело. Увидев вас они могут запаниковать. Вот тогда точно начнется стрельба. И кто знает, кто в ней погибнет? Подумай, дружок, за мертвых детей тебе не заплатят.
– А увидев тебя?
– Я могу прикинуться покупателем. Я неплохо знаю про эти дела и знаю кое-какие имена. В любом случае, дружок, я выгляжу не так опасно, как толпа северян.
– Ты же понимаешь, что я тебе не заплачу?
– А я и не говорил про деньги, дружок.
– Если черномазый хочет подставится под пули за бесплатно, кто я такой, чтобы ему мешать?
Пожав плечами, Гюнтер пошел в сторону пальм, где отдыхала остальная его команда. Бьернсон пошел за ним. Блек-Джек некоторое время сверлил им спины тяжелым взглядом, потом развернулся и решительно направился к своему катеру. Через минуту весь его экипаж, путаясь в ногах спросонья и сталкиваясь лбами, метался словно тараканы по кухне наводя порядок, драя палубу и выкидывая из потаенных уголков остатки полусгнивших «сокровищ» предыдущего хозяина. Сам Блек-Джек стоял над всем этим, облокотившись на ограждение мостика и, мрачно сопя, взирал в даль. Судя по всему то, как Гюнтер обосновал свои расистские выпады, задело его за живое.
Увидев Бьернсона, парни Гюнтера отсалютовали ему бутылками. Они знакомились на Котеане, но подняв руку, чтобы поприветствовать их Бьернсон понял, что после попойки эта информация вылетела у него из головы. Посмотрев, как он застыл с поднятой рукой словно собираясь дать клятву и растерянным взглядом, Гюнтер понимающе кивнул.
– Олаф и Витольд. Плохая память на имена?
– Да тут просто столько нового за последнее время. В башке все не укладывается. Постоянно что-то вываливается.
– Привыкнешь… Витольд – дай парню выпить.
– Значит ты нас повезешь на это дельце? – северянин, которого представили как Витольда протянул Бьернсону бутылку, – Там несложно – войти и выйти. Ну и, по пути, пяток долбоебов размазать.
– Ну да… – взяв выпивку, Бьернсон согласно кивнул, – Звучит просто. Только, как я понял, там еще дети?
– Значит входить будем быстро, чтобы никто не успел ничего понять.
– О детях вызвался позаботится вон тот черномазый, – Гюнтер кивнул в сторону «Икана».
– И ты согласился?
– Он сам предложил и сказал, что поработает бесплатно.
– «Черномазый», «работать» и «бесплатно». Ты сам себя слышал?
– Мы не похожи на покупателей. Скорее – на большие неприятности. «Клиенты» могут запаниковать. Если черномазый их отвлечет, все сильно упростится. Это похоже на толковый план. А если план толковый, мне плевать, кто его предлагает. Я, ты, черномазый или говорящая собака.
– Как скажешь… Тем более у них свой катер. Можно будет зайти с разных сторон. Ты сказал парню, куда плыть?
– Он слышал того ублюдка. Ты же слышал?
– Ага… – кивнул Бьернсон потягивая жиденький местный ром прямо из горла, – На Шпиль и три пальца левее.
– Хорошо. Вопросы какие-нибудь есть?
– Ну… Только один. Вы как в островах за головами охотитесь без катера?
– А у нас был катер, – хохотнул Олаф хитро косясь на командира, – Хороший такой… Да, Гюнтер?
– И что с ним случилось?
– С катером? С ним все в порядке. Просто Гюнтер посрался с Эйнхен и та выставила нас вон. Теперь вот приходится искать попутные суда.
– Я. С ней. Не. Посрался… – давя через зубы каждое слово отчеканил Гюнтер.
– Серьезно? Вы просто два часа орали друг на друга, а потом мы оказались на берегу с вещами. Вот я и решил…
– Прекрати! Я не хочу об этом говорить!
– Ладно… Просто отвечал на вопрос.
– Лучше проверь оружие. Сейчас я возьму еще припасов и выдвигаемся. До туда не далеко – но лучше быть готовыми к неожиданностям.
– Принял. Тогда мы ждем тебя на борту… – встав, Олаф хлопнул Бьернсона по плечу, – Ну что, надеюсь Ньерд придержит свою месть пока мы на твоей палубе.
– Пошел он в сраку…
– Идешь по стопам предков? Похвально. Но ссыкотно…
Заржав, Олаф с Витольдом закинули на себя свое снаряжение и пошли к «Ежу». Навстречу им, нетвердой походкой, топал Семеныч. Узнав, что Бьернсон планирует сюда еще вернуться, он решил сойти на берег и осмотреть местные «достопримечательности». Ввиду того, что от безделья Семеныч всю дорогу пил, а в пьяном виде лез ко всем с разговорами, никто против не был.
…
Плыть до места пришлось часа два. Гюнтер все это время, сидя на баке с мрачным видом, чистил свою винтовку. Олаф и Витольд оказались более общительны. Витольд немедленно сошелся с Бравой. Они оба были вроде как механиками, причем оба были назначены на эту высокую должность потому, что остальные разбирались в вопросе еще хуже. Олаф же бродил по палубе высовываясь то с левого борта, то с правого, то прислушиваясь к стуку двигателя, то заглядывал в рубку, глядя как Бьернсон ворочает штурвалом.
– Не ссы – не потонем… – успокоил его Бьернсон, которого эти шарахания одновременно раздражали и забавляли, – Я же сказал – Ньерд признал поражение.
– Ты уверен? Проклятье бога – это не насморк подхватить.
– Уверен… Удача снова со мной! Я нашел свой катер, я нашел Кубу… Верный знак!
– Так-то да…
– Лучше залезь наверх и смотри по сторонам. Нам бы на инспекторов не нарваться.
– Не нарвемся… – отмахнувшись, Олаф уселся на комингс рубки и закурил, – Месяц назад кто-то отметелил «Джебадаю» по взрослому. Остальные до сих пор не рискуют выходить в море.
– «Джебадая», это кто?
– «Джебадая Слим» – самый здоровенный инспектор в этих водах. Пушек – как у эсминца. Четыре стодвадцати семи миллиметровки.
– Звучит серьезно. Его утопили?
– Нет. Но, когда он приполз в порт без половины команды, артиллерии и надстроек, остальные инспектора решили не рисковать.
– Здорово! И кто это сделал?
– Неизвестно. «Юнайтед Фрутс энд Гудз» предлагает сто голдмарок за любую информацию об этом.
– Как неизвестно? Они что – не видели, кто в них стрелял?
– Там даже понять никто ничего не успел. С ними были ребята Друма и один, по пьяни, разболтался. Говорит, что это была засада. Сперва всю банду, при высадке на какой-то транспорт, накрыли пулеметами. Один из катеров размолотили в щепки и положили всех на палубе, кто за борт не попрыгал. «Джебадая» попытался их прикрыть артиллерийским огнем, но в него самого начали так наваливать, что он еле ноги унес.
– Сурово… – Бьернсон нахмурился, потом стрельнул глазами по сторонам, словно опасаясь, что в проплывавших мимо зарослях тоже прячутся пулеметчики, – Но как они не видели, кто в них стрелял?
– Может те, кто на корме был, что-то и видели… Но уже никому не расскажут. Там всех перемолотило в фарш. Вода вокруг сплошь в столбах от разрывов была, дым, снаряды рвутся… Пиздец, короче…
– При такой плотности огня… – Слободан отвлекся от изучения карты, – Скорее всего, было несколько кораблей. Не меньше двух, учитывая скорострельность артиллерии крупных калибров.
– Или один большой… – Витольд, услышавший, что на мостике говорят на интересные темы, немедленно перебрался туда, – До войны, сюда перебросили довольно много устаревших броненосцев и крейсеров для охраны колоний. А на них могло быть больше десятка орудий.
– Я слышал об этом. Они все считаются потопленными, разве нет?
– Да. Но если кто-то сумел найти или поднять такую штуку и привести её в рабочее состояние… – Витольд мечтательно присвистнул, – Даже старый крейсер может дать просраться любому в этих водах. Тем более, что тот хер говорил, что «Джебадая», ответным огнем, попал в него не менее десяти раз, но все снаряды отлетали как мячи от стенки. Сто двадцать семь миллиметров должны дырявить навылет даже эсминцы. Тут точно было что-то бронированное.
– Починить потопленный крейсер? – Олаф с задумчивым видом затянулся, – Вряд-ли… Не на местных верфях. Я, лично, думаю, что это были залесцы.
– Им-то тут откуда взяться?
– А хрен его знает, откуда они постоянно берутся? Но тут явно есть что-то для них интересное, раз они послали сюда корабль в разгар Штормов.
– Ты имеешь ввиду ту хрень, про которую болтали те рыбаки?
– Да. Корабль с «плавником». Это залесские – я про них слышал. Могут ходить даже в Шторма.
– Вот это точно пиздежь.
– Почему?
– Потому, что эти басни давно ходят. Типа где-то там, за Даланаем, еще с войны, стоит залесская «сотка», которая до сих пор выглядит как новенькая, а все, кто пытаются подняться на борт, бесследно исчезают.
– Она что? Проклятая?
– Типа того. Говорят, её капитан торпедировал гражданское судно и теперь и он, и его корабль прокляты навеки.
– Как тот парусник, что является судам, которым суждено утонуть?
– Ну да. Вроде того.
– Ну так «сотка» же, вроде, стоит, а не плавает?
– Да какая разница. Местным просто обидно, что там есть жуткий корабль-призрак, а у нас – только неупокоенный купец, который свой сундук с золотом ищет. Вот и придумали свою «сотку», только плавающую, для разнообразия.
– Ну не знаю – может ты и прав. Тогда кто «Джебадаю» разделал?
– Я же говорю – броненосец. Друм и его парни говорили, будто на транспорте были станки. Много станков спижженых с какой судоремонтной мастерской. Ты же сам сказал, что местным верфям оборудования не хватает?
– Так он у них уже и ходит и стреляет… – Олаф постучал костяшками пальцев по лбу, – Нахера им теперь станки?
– Ну может не все восстановили? Да и обслуживать – тоже станочный парк нужен. А нахера залесцам станки? У них своих хватает, – Витольд повернулся к командиру, – Гюнтер, а ты что думаешь?
– Я думаю, что надо заканчивать чесать языками, – собрав винтовку, Гюнтер сделал контрольный спуск и принялся набивать магазин, – И готовится к делу. Долго там еще?
– Почти пришли, – покосившись на Слободана, заверил Бьернсон, – Вон за тем островом.
– Тогда причаливайте. Не стоит показываться раньше времени. Сперва посмотрим, что нас ждет. И черномазого позовите. Ему первому туда лезть…
…
То, что незадачливый работорговец назвал «Заброшенными шахтами», на проверку оказалось одной единственной обвалившейся дырой в скале, где какая-то мелкая добывающая компания копала ручным способом найденную жилу, оставив после себя упомянутую дыру, кучку пустой породы, которая, в силу бесплодности, выделялась среди буйства зелени словно чья-то лысина в толпе и барак из старых шпал. Где, по словам Блек-Джека, когда-то запирали на ночь рабов.
– Думаю, дружок, там их и держат.
– Уверен? – мрачно буркнул прильнувший к биноклю Гюнтер.
– Да, дружок… Именно поэтому они выбрали это место. В Островах, если ты не заметил, не так много зданий, где можно кого-то запереть. Даже ребенка.
– Заметил… Все из говна и палок. Так… Я вижу одного в кустах. Видимо часовой. Где остальные?
– Там же – в бараке. Толстые стены. Там не так жарко и можно держать оборону.
– Дерьмо… Близко. И вход туда, наверняка, один. Ладно – все ко мне… – Гюнтер махнул рукой, приказывая своим парням построится, – Делаем так: черномазый идет вперед и пытается их заболтать. Мы высаживаемся вон там, под прикрытием камней, идем через лес и заходим со стороны горы. Витольд – ты со склона постарайся посмотреть, что творится внутри. Там есть какие-то окна. Олаф – ты со мной. Занимаем позицию у входа, ждем Витольда и входим.
– Нам что делать? – поднял руку Бьернсон.
– У тебя есть оружие?
– Есть конечно!
– Следи за окрестностями. Мы не знаем, успел-ли этот говноед связаться с кем-то из покупателей. Будет неприятно, если они заявятся одновременно с нами. Так что ты будешь прикрывать нас с моря. Вопросы? – Блек-Джек поднял руку, – Что тебе не ясно, черномазый?
– Мне нужно кое-что знать, чтобы заговаривать им зубы. Тот бедолага. Как его звали?
– Наффи. Так его все называли.
– Нафар, значит… А как он сумел украсть детей, дружок?
– Замаскировался под кочующего торговца, втерся в доверие к местным, потом предложил детям помочь ему с разгрузкой лодки на дальнем берегу, обещал какие-то штуки, которые местные любят. Бусы или что-то типа того. В лодке были его друзья. Они схватили всех, кого тот привел и увезли.
– Знакомо, дружок, очень знакомо… А как ты его поймал?
– Этот ублюдок думал, что самый умный. Он сам сообщил о том, что дети пропали. Прибежал и начал рассказывать, что видел как их похватали какие-то люди. Местные тупые – они эту ложь схавали.
– Но не ты, да, дружок?
– Да, черномазый, – Гюнтер, откровенно утомленный его расспросами, нахмурился, – Не я. Я сразу понял, что он лжет. Мне вообще не стоит лгать. Последствия ты видел. Еще вопросы?
– Мне все ясно, дружок.
– Надеюсь. Но повторю еще раз. Твоя задача: занять их до нашего прихода. В идеале – собрать всех в одном помещении.
– Надеюсь, ты не собираешься закинуть туда гранату, дружок?
– Не подавай мне идей, черномазый. И если хочешь жить – падай на пол, когда мы войдем. Все – начали…!
…
Дозорный, маявшийся под пальмой, увидев «Икан» заполз поглубже в траву, наблюдая как катер подходит к берегу и втыкается носом в песок пляжа. Когда Блек-Джек и Смок-Лок спрыгнули в прибой, он отполз назад и тихо свистнул, пытаясь привлечь внимание подельников. Потом кинул на крышу небольшой камень. Затем, видя, что это не возымело никакого эффекта, заорал, забив на маскировку: «Хос! Тут кто-то приперся!». Из барака высунулось сразу несколько лохматых голов разглядывая гостей.
– ЭЙ! ХУЛИ ВАМ ТУТ НАДО⁉
– Спокойно, дружок, – Блек-Джек поднял руки показывая, что в них нет оружия, – Мы от Наффи… Пришли посмотреть на товар.
– Какой, нахуй, товар?
– Наффи сказал, что у вас на продажу есть стадо «козочек». Но он сказал, что они дикие. Дикие козочки – это всегда риск. Я должен убедится, что с ними можно работать, дружок.
– А где сам Наффи? Он с тобой?
– Наффи остался в городе. Там сейчас большой шум – будет подозрительно, если он исчезнет, не так-ли, дружок? – Блек-Джек, белозубо улыбнувшись развел руками опуская их и сделал еще несколько шагов, – Так вы покажете мне товар, или я разворачиваюсь и уплываю?
– Ладно. Иди сюда. Но только ты! Твой здоровый приятель пусть останется там.
– Хорошо… Лок-Смок – постереги катер. Я скоро.
– Вы уверены, босс? – косясь на торчащих из барака островитян шепотом поинтересовался Лок-Смок, – Я нихера не доверяю им… И нихера не доверяю этому Гюнтеру.
– Все в порядке. Они мне поверили, а теперь просто хотят показать, кто тут главный. Что касается Гюнтера… Убивать – его работа. За меня ему не заплатили. А он не из тех, кто работает бесплатно.
– Как скажете, босс…
Лок-Смок отступил к «Икану», а Блек-Джек, не прекращая лучезарно улыбаться, потопал по песку в сторону барака. Островитяне пропустили его внутрь воняющей креазотом полутемной комнаты и столпились вокруг. Главарь шайки, будучи ниже на полголовы, тем не менее ощущал себя хозяином ситуации поэтому, выпятив грудь и грозно раздувая ноздри, подошел вплотную и, задрав голову, с презрительным прищуром посмотрел на Блек-Джека снизу вверх.
– Ты говоришь, тебя прислал Наффи, да момо?
– Да, дружок. Именно он.
– Ты че, его друг?
– Да. У меня вообще много друзей, дружок.
– Охуеть ты дружелюбный… Ты вообще откуда момо? С какого острова?
– Я с Двух Рогов, дружок. Меня там все знают. Я раньше держал бар «Пальма».
– А я думаю, сука, откуда я знаю этого момо? – хохотнул кто-то сзади, – А это момо с пальмы! А тот здоровый момо работал там вышибалой! Говенный у тебя был кабак, момо!
– Зато это был мой говенный кабак, дружок. И я надеюсь, ты не держишь зла на Смок-Лока, если он отправил тебя полетать в канаву? Он не со зла, дружок. Просто делал свою работу.
– Ты че, сука, я те щяс башку снесу!
Под хохот подельников, уязвленный остряк схватился за дробовик, но главарь, с смачным шлепком, врезал ему плашмя по морде мачете, которое держал в руке.
– А нука завали ебало, пока я разговариваю! И вы тоже! – погрозив оружием и остальным, главарь снова уставился на Блек-Джека, – Так значит ты решил продать бар и заняться торговлей «козами», да момо?
– Пришлось, дружок. Надо как-то зарабатывать себе на жизнь.
– Хорошо… Возможно, я тебе поверил… Хочешь посмотреть товар? Тебе туда…
Главарь махнул рукой вглубь барака. За толстой железной решеткой, начиналось большое помещение с полусгнившими нарами. За ним было еще одно – карцер. Там, в темноте, сжалось испуганно сверкая глазами больше десятка детей от семи до десяти лет. Блек-Джек, посмотрев на них, медленно кивнул.
– Хорошие. Сколько вы за них хотите?
– Сперва скажи с кем ты работаешь там, на Двух Рогах момо?
– С Фернандесом. Ему уже не по чину мотаться за товаром самому. Он очень важный человек, дружок, ему нужны помощники.
– О! Тут у нас дружок Фернандеса, парни! – главарь недобро ухмыльнулся, – Ты хочешь сказать, что Фернандес нанял себе в помощники какого-то момо?
– Я просто очень хорош в своем деле, дружок… – банда взяла его в кольцо и ситуация быстро становилась угрожающей.
– Раз ты работаешь с Фернандесом и ты очень хорош, – главарь замер в притворной задумчивости, – Тогда, для начала, сто пятьдесят семь голдмарок.
– Сто пятьдесят семь? – Блек-Джек даже немного оторопел, – Это очень дорого, дружок.
– Ты не понял, момо… Это не за них… Это – за тебя…
Блек-Джек не успел ничего сказать, как его долбанули по затылку прикладом и начали пинать всей толпой. Плюсом было то, что часовой, прибежав на крик, пинал его вместе со всеми. Минус – это было очень больно, так что Блек-Джек сжался, прикрывая локтями почки и лихорадочно размышляя, что и где он сказал не так. Потом главарь дал команду «Довольно!» и встал над ним подведя кончик мачете к лицу.
– Фернандес не сказал тебе да, момо? Он нам должен!
– Мне… – Блек-Джек кашлянул держась за ребра, – Мне он этого не сказал, дружок… Я не знаю, что там за дела у вас с ним… Я тут не причем…
– Еще как причем. Ты говоришь, что ты его помощник, да, момо? Ну вот сейчас выясним, достаточно ли Фернандес тебя ценит. Как ты думаешь? Твоя шкура стоит сто пятьдесят семь голдмарок?
