Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Кулак Петрович И Ада
сообщить о нарушении
Текущая страница: 85 (всего у книги 95 страниц)
– Честное слово, у вашего нанимателя бесовски дурная фантазия. Либо он – законченный садист, – сообщил парень, скрещивая руки на груди. Магрит показалось, что он хочет оказаться как можно дальше от обеих зеркальных стен, где их отражения уходили в темную бесконечность. Освещенные красноватым светом – видимо, где-то стояла лампа под абажуром – лица красиво не выглядели.
– Он не мой наниматель, он мой дядя, – обиделась за Наклза Магрит. – И он не законченный садист.
– Надо думать, продолжающий. Начинающим не назовешь. Идемте. Вы впереди.
– Можете взять меня за руку.
Маг криво улыбнулся.
– Вот уж не хотелось бы мне ознаменовать наше с вами знакомство каким-нибудь переломом. Идите вперед и щупайте стены. Здесь будут повороты, тупики и прочая дрянь. Нам нужно отойти хоть немного, пока следующих не впустили.
Магрит пожала плечами и покорно пошла вперед, старательно ощупывая стены. Здесь все было не таким, как казалось. Пару раз ее руки проваливались в пустоту. Один раз они с магом забрели в тупик, и рэдка не сразу нашла обратный путь. Маг стоял спокойно и не торопил ее, но глаза держал закрытыми, а волосы у него на висках взмокли. Наконец, Магрит обнаружила проход и потянула спутника за рукав. А потом мимо них метнулась тень.
Магрит завизжала. Маг резко отпихнул ее за себя, так, что она приложилась спиной о стену, а потом выругался сквозь стиснутые зубы. В зеркалах отражался человек в кроваво-красном плаще и белой маске на лице. Вполне достойный повод схватиться за сердце.
– Шутники…, – подвел итог маг. – И люди за это деньги платят. Куда катится мир, хотел бы я знать.
– Серьезно?
– Нет. На самом деле – не хотел бы.
Магрит еще пару раз видела отражения красного призрака и даже слышала вопли посетителей откуда-то спереди, а потом и позади, но продвигалась уже довольно уверенно. Достаточно было раскинуть руки и касаться обеих стен одновременно, чтобы случайно не пропустить поворот. Ее спутник шел следом и только изредка касался рукава ее платья. Рассеянного красного света становилось все меньше.
– Государственная опера, малый зал. Вчера, в два ночи. – Магрит дословно воспроизвела то, что велел сказать Наклз.
– Нет. Кладбище у госпиталя святой Жюстины, Клэвре, – негромко возразил маг у нее за спиной. – Вчера, в семь вечера.
Воистину, все вероятностники имели безнадежно искаженное представление об удачных местах для встреч.
– Он не согласится…
– Согласится, вот увидите.
– Хорошо, – кивнула Магрит. Все равно она слишком мало в этом понимала, чтобы спорить. Слова она передала, а уж идти или нет – полная воля Наклза.
Первую часть задания рэдка выполнила. Оставалось только узнать, был ли так не любящий зеркала молодой человек магом или нет. Спектрофобия – а Магрит теперь знала, как называется страх перед зеркалами по-умному – еще не являлась показателем умения манипулировать вероятностями, хотя и очень часто к нему прилагалась. Удивляло то, что Мглой от парня не тянуло совершенно. Впрочем, ей и от Наклза обычно не фонило. Либо с ней шел нормальный человек, либо и вправду высококлассный специалист, умеющий маскироваться.
Магрит украдкой поглядела в зеркало. Парень двигался за ней, низко опустив голову. Если с его лицом что-то и было не в порядке, то разглядеть это при таком освещении она не могла.
Наконец, покружив еще минут пять, они достигли полоски красного света шириной в метр. В одном из зеркал снова мелькнул призрак. Залился инфернальным смехом. Определить, откуда шел звук, казалось невозможным. Как будто отовсюду разом, да еще и из-под земли.
– Чтоб тебя, – ругнулся маг. – Где бесов выход?!
Магрит подозревала, что до выхода оставалось не так уж далеко. Назад они точно не шли, потому что не столкнулись с другими посетителями, а размеры лабиринта все-таки ограничивались территорией павильона. Он никак не мог быть бесконечным.
Девушка вступила на кроваво-красную полоску света и оглянулась. И вот тут ей стало не по себе. За ней шла одна тень – ее собственная. За ее спутником – две, обыкновенная и большая, чудовищно изломленная, даже не человеческая. Обычная тень лежала на полу, а вторая, скрючившись, ползла по зеркалу и почти достигала потолка. По ее границе катилось глянцево блестящее яблоко.
Полоска света оборвалась, и все исчезло. Магрит почувствовала, как у нее колотится сердце. Вот уж это был фокус так фокус. Когда они все же добрались до последнего зеркала в полутьме, рэдка не на шутку запаниковала, представив, что тень по стене идет за ними и сейчас их накроет. Но тут уж нервы сдали у мага. Он вышел вперед и толкнул зеркало. Оно со скрипом отъехало. Магрит запоздало сообразила, что это оказалась замаскированная дверь.
Едва они выбрались на свежий воздух маг, не говоря ни слова, развернулся и пошел куда-то. Магрит уже решила, что видит его в последний раз в жизни, и просто стояла, глядя в небо и восстанавливая дыхание, но нет, буквально через минуту он вернулся с двумя бокалами игристого.
– За наше знакомство и вашу храбрость.
Разглядев его при дневном свете, Магрит поняла, что маг точно был младше нее, возможно, лет даже на пять-семь. Хорошо, что ей все давали не больше двадцати, а то они странно выглядели бы вместе.
– За знакомство, – кивнула Магрит и все-таки пригубила игристое. Ей запоздало сделалось страшно. Она даже задумалась, вошла бы в этот лабиринт, если бы знала, что с ней маг, за которым ползет что-то непонятное. К счастью, она не знала. Да еще и оба поручения Наклза выполнила. Пожалуй, за это можно и выпить. Маг опрокинул бокал залпом и даже не поморщился. Магрит бы подумала, что это типичная ошибка шпиона, но Кейси рассказывала ей, как пьют в реальных училищах, и рассказы впечатляли. Откуда такая воспитанная барышня могла это знать – оставалось одной из многих загадок, которые Кейси унесла с собой в могилу.
Вряд ли ей понравился бы лабиринт, но вернисаж, наверное, понравился бы. Магрит сделалось грустно и одиноко. Наклз бы, конечно, похвалил ее за хорошо выполненное задание, но никогда бы не спросил, чего ей это стоило. А Кейси бы спросила, но она уже никого и ни о чем не спросит. Зато становилось понятным, кто кого любил, а кто кого просто иногда находил полезным…
– Мадмуазель Тальбер, судя по вашему внезапно погрустневшему лицу, это или скверное игристое, или вы думаете о чем-то таком, о чем можно подумать позже.
– Я умнею, – буркнула Магрит.
– На глазах, – без тени иронии подтвердил маг. – Не буду мешать процессу, хотя куклам вообще умнеть не следует, они от этого ломаются. Не сочтите за оскорбление, это был камень в огород кукловода. Позволите посадить вас в пролетку?
«Вылитый Наклз. Интересно, они с этим рождаются?»
Магрит так и тянуло спросить мага, каково жить с врожденным пороком сердца, то есть полным его отсутствием, но она удержалась. Если бы маг отвечал как Наклз, он бы сказал, что это страхует от инфарктов.
Окончательно в тот день настроение девушки испортило то, что, когда она гордо сообщила Наклзу результаты своей «операции», назвав адрес, маг вдруг побледнел даже против обычного и кратко, но грязно выругался. Магрит, в жизни не слышавшей от него таких обертонов, только и оставалось, что глазами хлопнуть. Маг, не затрудняя себя никакими разъяснениями, круто развернулся и поднялся наверх, только дверь в дальнем конце коридора хлопнула. Рэдка, вздохнув, достала из шкафчика шоколадное драже и швырнула Адели в знак примирения. Та поймала, но на попытку подойти ближе – яростно зашипела.
– Жри и шипи, другой благодарности от вас все равно не дождешься, – фыркнула Магрит. – Это у вас семейное, слышишь?
* * *
– Вы что, садист? – сухо поинтересовался Наклз, увидев, как между двух покосившихся крестов появился маг. Кстати действительно очень молоденький.
– Я задался тем же вопросом, когда вы потребовали, чтобы я встретил связную в зеркальном лабиринте, – парировал парень. Лицо у него выглядело почти стертым, настолько, что Наклз не был уверен, узнал ли бы он его в реальности. За плечами молокососа и вправду имелось не меньше сотни спусков, если он до такой степени плохо выглядел. В остальном – вполне обычный щуплый подросток с темными волосами.
– Я не потребовал, а попросил.
– Мне это передали как требование, и я его выполнил.
Разговор, определенно, не клеился. Наклз был взбешен и, по чести говоря, ошарашен. Он пребывал в полной уверенности, что хорошо спрятал свое прошлое. А этот мальчик каким-то образом повторил подвиг Георга Виссэ да и вытащил на свет вещи, которых ему знать не следовало. Например, кладбище, где Наклз прятался в детстве, когда его еще не звали «Наклзом» и он знать не знал, что станет вероятностником, сперва имперским, потом кесарским.
– Ну, допустим, один – один. Вы пошутили, мы посмеялись.
– Мне кажется, нам с вами не стоит с ходу портить отношения, потому что, видимо, придется поработать в связке. Меня зовут Кай, если вам нужно как-то меня называть.
«Ай да Кай, ай да сукин ты сын», – уже без особенной злости подумал маг. А вот следующая фраза его как ошпарила.
– И еще я хотел, чтобы вы понимали, как ненадежно закопано ваше прошлое. Если у меня вдруг приключится инфаркт, вы тоже долго не проживете. Не сомневаюсь в ваших способностях устроить любую бойню – рядом с вашими прошлыми подвигами это будет мелочью – но даже вас в конце концов положат.
– У вас своеобразное представление о том, как не портить отношения. Я правильно понял, что вы пытаетесь мне угрожать, к тому же меня оскорбляя?
– Нет, неправильно. Я просто предупредил вас, почему меня не надо убивать. Наверное, подобрал неудачную формулировку. Извините.
«Исчерпывающе».
В принципе то, что место, где он провел детство, раскопали, было странным само по себе, но, увы, возможным. Гораздо более странным выглядело то, что Кай сам сюда пришел. Значит, он посещал это место в реальности. Сомнительно, если бы только для того, чтобы пройтись по местам былой славы Наклза.
«Нужно будет навести справки, что стало с госпиталем».
Существовала вероятность, что его не закрыли, а, например, переоборудовали для каких-то других целей.
Наклз механически посмотрел в сторону холма, на котором раньше стояло здание госпиталя – деревянный, длинный, как барак, одноэтажный дом с мезонином. Само по себе это действие являлось бесполезным, потому что Мгла, во-первых, не позволяла видеть на большом расстоянии из-за вихрящейся в воздухе метели, и потому, что она не показывала места совсем такими, какими они были на самом деле – во-вторых.
Наклз видел только серую круговерть, из которой выступали очертания покосившихся могильных плит.
– Сгорел четыре года назад, – проследив его взгляд, заметил Кай.
– Надо же. Рэдский Создатель долго опекал местных умалишенных.
– Не совсем. Умалишенных оттуда увезли лет за пятнадцать до того. После войны осталось много сирот, здание переделали под детский дом.
Следы Ильзы в бескрайнем мире окончательно потерялись. Наклз, впрочем, никогда не имел намерения ее искать. Было весьма вероятно, что она стоял в паре шагов от ее могилы, на которой просто выбито другое имя. Если кто-то вообще озаботился бы ее похоронить. Насколько Наклз знал местные нравы – могли довести до ближайшего овражка и отправить на тот свет. У казны не нашлось бы денег, чтобы кормить бесполезных людей, а меценаты, делавшие это до восстания, после него резко закончились. Что, в общем, представлялось вполне логичным. Странно, что здание отдали под приют – могли бы растащить на доски или открыть какую-нибудь красильню, к примеру.
– Только не говорите мне, что вы здесь выросли. Я не верю в судьбоносные совпадения.
– А я и не говорил, что здесь вырос. Здесь выросла моя знакомая. Я бывал здесь проездом.
«Уж не четыре ли года назад?» – с иронией подумал Наклз, но промолчал. Вне зависимости от того, что здесь делал Кай, время убывало. Они не могли вечность стоять у серых могил и вести бессмысленный треп на отвлеченные темы.
И еще его интересовало, что служило «маяком» Кая. Свой клубок маг отправил в небольшую ямку, прикрытую длинной серой травой. Не то чтобы он опасался нападения, но демонстрировать разгильдяйство не следовало.
– Я полагаю, на непосредственное место проведения операции поедете вы.
– Да. Но я не буду влетать в вагон с шашкой и на коне, резать ваших врагов и прикрывать ваших друзей. Свои проблемы решайте сами. Я только поработаю секундомером, такова моя договоренность с нанимателем.
– Специалист вашего уровня не может работать на частном найме, – бросил пробный камешек Наклз.
– Скажите мне, что вы никогда не работали на частном найме, и я посмеюсь, – парировал Кай. – А вы существенно сильнее меня.
Скорее всего, последнее утверждение Кая соответствовало истине, но в значительной степени являлось вопросом времени.
– Я хочу знать, на кого вы работаете.
– Спросите госпожу Карвэн. Я подписывал документы и ничего говорить не буду.
– Ладно, ставим вопрос иначе. Какого беса Вету помогает мне в моих частных делах?
Кай пожал плечами:
– А я не говорил, что я Вету. И я вообще не помогаю вам ни в ваших частных делах, ни в чем другом. Я выполняю контракт.
– Да, а еще вы, видимо, божье чудо на ножках. И прошлое мое раскопали в букваре.
Лица молоденького мага Наклз не видел, но вся поза его свидетельствовала о том, что человеку надоело трепаться и хочется как можно скорее со всем покончить. Кай скрестил руки на груди и нахохлился.
– Где я был, сейчас меня там нет, а все, что я раскопал, уже отпечатано в нескольких экземплярах и лежит в разных банках, на случай, если вы решите закопать меня. И вообще, для имперского цетника с липовым паспортом вы меня очень бодро допрашиваете. Вам не все равно, как меня называть, если я вам полезен? Вы уже решили, откуда будете выходить?
«Так я тебе все и рассказал».
– Я бы предпочел универсальный сигнал.
Кай никакого разочарования не выказал, хотя на полустертом лице с неправильными тенями вообще было сложно что-то прочитать. Единственное, что заметил Наклз, когда черты мага изредка проступали, это разные глаза. Подробностей он разобрать не успел.
– Хорошо. Локализация?
– Центральная часть города.
– А конкретнее?
– Центральная часть города. Мне кажется, ваша квалификация вам это позволяет, – не без иронии добавил Наклз.
– Квалификация позволяет мне обрушить шпиль Академии наук, а оно нам нужно? Думаю, вы понимаете, что я не могу устраивать зрелищные спецэффекты на глазах у изумленной публики просто потому, что вам не хочется уточнять район.
Наклз вспомнил радугу, идущую по Мгле в зале суда, и фыркнул:
– Уверен, вы как-то решите эту проблему. Кстати о визуальных эффектах говорите вы. Мне бы хватило звуковых.
– Хорошо, я вас понял. Музыкальные часы у Ворот Ткачей знаете? Как только ваши друзья начнут нападение на поезд, часы заиграют мазурку. Если вы больше ничего не хотели, я пойду.
«Хотел бы я знать, куда ты пойдешь», – подумал Наклз и пожал плечами.
– Какого беса вы с собой кого-то притащили? – вдруг холодно спросил Кай. – Я же выполнил ваши идиотские условия!
Наклз никого не звал. А вероятность случайно встретить на заброшенном рэдском кладбище вероятностника, решившего заглянуть во Мглу на огонек, от нуля значимо не отличалась. Возможно, кого-то притащил на хвосте сам Кай.
Маг обернулся и увидел, что в серой мути между покосившихся плит проступает человеческий силуэт. Незваный гость не двигался. Наклз несколько секунд вглядывался в него, а потом начал догадываться.
Кай отступил на пару шагов. Откуда-то из травы выкатилось яблоко. Взглянув на маяк, Наклз сразу понял, что в первый раз во Мглу парень явно попал совсем по малолетству и, вероятно, по глупости и доброй воле. Его собственный клубок тоже был чем-то из области детских суеверий и кривой, которая вроде как должна вывести.
Доппельгангер тем временем неторопливо пошел к ним. Вот уж кому для прогулки по Мгле не требовалось ни маяков, ни проводников, ни карты местности. Шел спокойно, неторопливо и не демонстрируя никаких агрессивных намерений. Перед тем, как едва не прикончить Маэрлинга, он тоже так вот мирно и всезнающе улыбался.
– Уходи, – быстро распорядился Наклз, разумеется, в адрес Кая. Просить доппельгангера уйти было бессмысленно – тот как раз находился дома и ни в каких напутствиях не нуждался.
Кай как специалист точно не зря ел свой хлеб. Он не стал глупо хлопать ртом и спрашивать «Что это еще за..?» Ждать, пока непонятная бесовщина приблизится, он тоже не стал. И атаковать не стал. Маг отступил еще на шаг назад, буркнул «мазурка» и провалился в собственную тень.
Тень неопрятным пятном осталась на траве. А вот это уже выглядело странно: профессиональный вероятностник не забыл бы закрыть за собой двери в реальность, а этот не закрыл.
– Ты вроде как собирался посмотреть, откуда он пришел. Смотри.
Наклз еще секунду созерцал свою почти точную копию – неприятную, странную, но временами очень полезную то ли ошибку мирозданья, то ли нечто и вовсе непонятное – и думал, стоит ли нарушать все мыслимые нормы безопасности и профессиональной этики. Прыгнуть вслед за кем-то почти наверняка было прямым самоубийством, от них такое даже Аэрдис почти никогда не требовал, понимая, что это просто расход кадров. Шагнуть в чужую тень по доброй воле – ну настолько он еще умом не тронулся.
– Да ты иди, полезную вещь узнаешь.
– Что ты, бес тебя дери, такое?
– А ты сходи – может, узнаешь. Я тебе даже двери подержал.
– Сам спрыгай. Это ваш промысел, а не мой.
– Уверен? – весело уточнил доппельгангер и рассмеялся.
Уверен Наклз был только в том, что до приема таблеток оставались еще сутки, безнадежно долгие. Наверное, проглоти он их утром, он бы точно этого делать не стал. Маг шагнул в серую тень и провалился куда-то вниз. А буквально через секунду обнаружил себя в каком-то чулане.
Обстановка выглядела функциональной и минималистичной. По центру стояло два стула, на одном из них сидел щуплый подросток с повязкой на глазах и руками, скованными наручниками за спинкой, а на другом – не кто иной, как Эдельвейс Винтергольд. Видимо, заимевший хорошую привычку спасать Дэмонру. А, может, воплощающий какие-то более земные планы. Жандармский подполковник в левой руке держал пистолет, приставив его к голове мага, а правую, все еще двигавшуюся плохо, приложил к его шее.
Наклз осторожно обошел колоритную парочку, стараясь не смотреть ни на что, кроме двух людей, и встал сбоку от них, чтобы читать по губам.
– Хорош меня лапать, я не горничная, – сообщил Кай, отклоняясь.
Эдельвейс снял с мага повязку и расстегнул наручники. Тот недовольно потер запястья.
– Вы договорились?
– А еще допрыгались и долетались. Но да, вроде договорились. Хотя, конечно, это очень условно.
– Почему условно?
– Потому что мне такой противник, случись что, не по зубам. Чем мог я нас обезопасил, но вообще это те еще танцульки на минном поле.
Жандарм убрал пистолет и стал аккуратно разминать правую руку левой. Кай, видимо, отходивший после Мглы, все еще сидел на стуле, откинув назад голову и прикрыв глаза. Теперь они оказались одного цвета, темные.
– Что о нем скажешь?
– Что можно сказать о маге тридцати семи лет? Неуправляем, не вполне адекватен, крайне опасен. Это из плохого. Из хорошего – умен и патологически неагрессивен. На провокации не ведется. Слово «нет» понимает. В споры с дерьмом не вступает. А окружающих держит именно за эту субстанцию. Но, в общем, если бы я докладывался вашему батюшке, мир его праху, сказал бы, что его надо кончать как можно скорее, потому что с катушек он слетит не сегодня, так завтра. Это мое мнение как профессионала. Вас интересует мое мнение как человека?
– Да.
– Лестно. Тогда я бы его не трогал и друзьям бы трогать не посоветовал. И еще я впервые в жизни вижу мага хорошо за тридцать, рискующего головой ради женщины, которая ему не сестра и не жена. Это просто… это просто сильно и заслуживает восхищения.
– Не ты ли минутой раньше сказал, что он опасен?
– Дайте булочнику бомбу, и он станет опасен, – Кай потер виски и поднял глаза на Эдельвейса. – Людей нельзя наказывать за потенциальную возможность совершить преступление. Вы же не сажаете каждого рэдца за потенциальную возможность подорвать карету губернатора. Не понимаю, почему к нам другие мерки, мы вообще тоже не птички и не бабочки. И, кстати, за всю мировую историю маги точно убили меньше людей, чем булочники…
– Это все?
– Нет, не все. Не уверен, что вас интересуют детали…
– Интересуют.
– Технические детали работы с Мглой, я имею в виду.
– А я пойму?
– Вряд ли. Потому что я сам не понял. Маг во Мгле выглядит собой или более-менее собой, но он там точно всегда один. Наклз выглядит во Мгле прямо-таки на удивление хорошо, как будто он там третий раз в жизни, и она на нем не оседает. Но во Мгле их двое. Там два идентичных человека. С одним я говорил, а второй подошел к нам позже и первому, как мне показалось, это не сильно понравилось.
Эдельвейс поморщился:
– Второй – доппельгангер? Развелось…
Кай покачал головой:
– В том и дело, что нет. Ни один из них не был доппельгангер. Это я точно могу сказать. Доппельгангеры – вообще чудеса из рэдского фольклора, а то, что ходит по Мгле – это Попутчики. Они самостоятельные сущности, а не какие-то там призраки или предвестники близкой смерти. С нашей точки зрения – паразиты, хотя вопрос спорный. Есть мнение, что это очень древние маги, сумевшие как-то остаться во Мгле и приспособившиеся к ней, но я не думаю, что это правда. Скорее это профессиональная маговская утешалка, мол, ты хоть и сдохнешь в тридцать, зато потом сможешь жить вечно. Чушь собачья. Вроде рэдского Создателя, но с неуловимым профессиональным колоритом. Так или иначе, они не люди. У них нет маяков, им они не нужны – Мгла и так для них дом родной, им не надо возвращаться обратно, и ходят они через зеркала. И во Мгле у них есть тени. Так вот. У второго Наклза нет маяка, как у Попутчика. Но у него и тени нет.
– Что это значит?
С каждой фразой все интереснее. Наклз и сам бы не отказался понять, что это на самом деле значило.
– Чтоб я знал, – вполне ожидаемо ответил Кай, поморщившись. – Правда, одна вещь мне в голову все-таки приходит, но она… очень теоретическая. Допустим, мы отбросим предпосылку о единственности прошлого и несуществовании будущего, как основную модель в аксиоме Тильвара, и предположим, что и вариантов прошлого, и вариантов будущего – множество, а настоящее проходит по границе их пересечения. И равновероятные события делят вселенную пополам. Допустим, существуют варианты настоящего, в которых мы мертвы, но мы не можем там оказаться. Так вот, им должны были бы достаться разные половины, а они оба почему-то тут.
Голову Наклза сдавило как обручем. Время выходило, он и так торчал во Мгле слишком долго. Да еще и в незнакомой комнате, где от сюрпризов его не страховало практически ничего, кроме милости странной твари с простреленным виском. Но ему очень хотелось дослушать, что скажет Кай. Как будто тот подошел к разгадке, почти впритык. Где-то очень близко лежала правда, которая всегда ускользала.
– Нельзя быть разом живым и мертвым. Дверь или открыта, или закрыта, – а Эдельвейс для жандарма был неглуп. И проявил вполне здоровый прагматизм.
– Я ничего не говорил про живых и мертвых. Я всего лишь сказал, что их двое и ни один из них не доппельгангер, не Попутчик и вообще не известное мне явление. Я же не писатель-романист и не знаю, какой вывод сделать из этих предпосылок. Только знаю, что ни за какие коврижки не стал бы связываться с ним или с ними. Потому что, если я прав и это один и тот же человек с двух разных половин, то… то все очень погано. Это внутреннее противоречие, которого в аксиоме быть не может.
– А попроще можно, для жандармских морд?
– Можно. Наклз, подозреваю, не великий-великий маг. «Великих» магов хватало во все времена, пока нас не начали повально вербовать на госслужбу, и кончали они обычно плохо, нарвавшись на таких же «великих». Наклз, может, вообще маг с самым средним уровнем способностей. Но он творит такие вещи, которые мне не снились и даже в кошмарном бреду не привидятся.
– Почему?
– Потому что он вне смысла последствий. С точки зрения логики происходящего, его как бы не существует. Мы все прописаны в систему уравнений, а он стоит за скобками и смотрит. Или когда-то стоял. Или еще будет стоять.
– Как такое вообще возможно?
«Все, что я раскопал, уже отпечатано в нескольких экземплярах и лежит в разных банках». Каю полагалось рассказать одну очень интересную историю, тем самым хорошо выслужившись на год вперед, но маг только головой покачал:
– Не знаю. Вообще никаких идей. В жизни такого не видел и второй раз видеть не хочу.
Наклз не сказал бы, что здесь победило, страх или профессиональная этика, но ответ его в любом случае устраивал.
– Пуля в голову остановит его при любом раскладе, так ведь? – уточнил Эдельвейс, уже встав и подходя к двери.
На этот раз маг перед ответом думал долго. Его слова долетели глухо, когда сам он почти скрылся за порогом.
– Так. Но сперва нужно, чтобы она до него долетела. А это вряд ли случится. Я видел второго – кажется, у него висок разворочен, как у самоубийцы. Помогите ему вытащить его даму – и идите разными дорогами, так всем лучше будет.
– Это прогноз?
– Предчувствие.
6
Марита подозрительно оглядела себя в зеркало, прикидывая, насколько она напоминает будущую покойницу. Бледность удалось кое-как превратить в эффектную белизну кожи, синяки под глазами она замазала, губы подвела, а лихорадочный румянец на скулах мог и сойти за признак страстной натуры. Другое дело, что у нее всю жизнь скул видно не было, а имелись отличные, круглые рэдские щеки. Похудела она жутко.
«Шаль бы накинуть. Ну, допустим, прикрою кости, ну а раздеваться-то как?»
Но неприятный мужчина, которого Эрвин называл Наклзом, недвусмысленно дал ей понять, что она должна быть одета «сообразно своей профессии». Мариту за ее жизнь как только не называли – ту же «шлюху» и «курву» она даже за оскорбления уже не считала – однако вот Наклз сумел ее задеть. Возможно, тоном, возможно, выражением глаз, в которых стояло даже не презрение, а вообще ничего не отражалось. Как будто Мариты на свете не существовало, так, тряпка какая-то нечистая на стуле валялась.
«Ну и оденусь сообразно моей профессии. Пусть полюбуется, импотент несчастный, лишь бы вылечил».
С «полюбуется» Марита, конечно, преувеличивала. Ей предстояло прогуляться по перрону, куда с час назад прибыл поезд, одной. И увести за собой охранявших его часовых.
Строение поезда Марите объяснял Эрвин. Если быть честной, поняла она немного. Она знала, что поезд тянет паровоз – огроменное чудовище, выбрасывающее в небо клубы черного дыма, с красными колесами и резким свистом. За паровозом крепился вагон с углем, дальше – три высоких деревянных вагона, где перевозят заключенных, вагон для солдат и замыкающий состав офицерский вагон – нарядный, темно-синий, с золотой полосой и чистыми стеклами. Марите сделалось как-то даже грустно, что никогда ей не светило там оказаться и посмотреть на пролетающий мимо мир из такого окна. Она в свое время приехала в Каллад в товарном вагоне, где даже окон-то нормальных не имелось, не говоря уже о сидениях, коврах и прочей роскоши.
У дверей в сине-золотой рай курил солдат. Второй прохаживался по платформе метрах в десяти от него. Марита обернулась, но Наклза не заметила. Тот велел ей действовать без лишних проволочек, так что пора было начинать. Чем скорее все бы кончилось, тем скорее она вернулась бы в оплаченную Эрвином комнату и уснула. В последнее время спать ей хотелось почти сутки напролет.
В каком-то плане Марите повезло – оба охраняющих оказались почти мальчишками, один с оттопыренными ушами, чем-то смахивающими на крылья бабочки, второй – чуть старше, но с типично деревенским добродушным лицом. Оба явно мерзли и скучали. Марита, подбоченясь, ступила на платформу и уверенно пошла к ним:
– Братушки, а где тут ночной на Гальбре? Мне б вещички подруге передать…
Гальбре был скучнейшим уездным городком, террористы туда не рвались, туда вообще никто особенно не рвался, разве что уходящие на покой обитательницы борделей, да выставленные за сто первый километр от столицы олухи. В общем, вопрос, когда отходит поезд на Рэду, выглядел бы куда как более подозрительно.
«Ушастик» вдумчиво затянулся, а его напарник окинул Мариту взглядом и улыбнулся в бороду.
– Никак заблудилась, красавица?
«Красавицей» она теперь могла показаться только при очень скудном освещении, к чему обстановка как раз располагала. Наклз велел ей не стоять под фонарями.
– Кому заблудилась, а кому и пригодилась, – в тон ему игриво ответила Марита, поводя плечами. Черный локон как бы случайно выбился из-под шляпки.
– Даже и не знаю, красава, служба как-никак.
– Служба в такой холод не согреет. Но мне б все-таки вещички подруге передать…
Судя по сверкнувшим глазам, сопротивление было сломлено.
– Тони, сгоняй до расписания, глянь, куда ночной до Гальбре прибывает.
«Ушастик», явно младший, бросил на напарника недовольный взгляд:
– А сам пока погреешься? А кукиш с маслом не хочешь?
Провоцировать конфликт и поднимать шум в планы Мариты никоим образом не входило. Женщина одарила младшего улыбкой, стараясь не показывать зубы.
– Ишь какой прыткий! А тебе мамка-то разрешает?
– А пойдем – покажу, как разрешает. Враз все позабудешь.
– Ну пойдемте, братцы, только по-быстрому. Погреемся маленько – и по своим делам…
– А денег сколько возьмешь, красава?
Старший дело говорил. Вот уж в проститутку, случайно заглянувшую на перрон с охраняемым эшелоном, и не просящую денег за свои услуги, не поверил бы даже ребенок. Но и набивать цену не следовало, вряд ли у охраняющих с собой нашлось много и едва ли они хотели расстаться даже с тем немногим, что имели, ради сомнительного приключения в соседнем тупике.
– Ой, да какие с наших воинов-заступников деньги-то? – хлопнула глазами Марита. – Так, табаку потом отсыпите или махорок дадите – и довольна буду. Страсть как курить хочется.
Солдаты переглянулись. Сделка намечалась удачная.
– А пойдем, красава, только по-быстрому. Служба. Кто первый?
– Да уж вместе все пошли, а то страшно ночью. Да и приглядите, чтоб никто не шлялся, а то сраму не оберемся.
Старший крякнул и решительно подхватил Мариту под руку.
– Ну пошли, красава, да гляди, на поезд свой не опоздай…
«Ушастик» шел следом.
Марита скорее почувствовала, чем увидела, как из-под поезда выскользнула тень.
Возвращаясь почти через час, она остановилась за грудой досок, чтобы поправить растрепавшуюся прическу и привести в порядок одежду. Оба горе-охранника вернулись на пост раньше. Перевалило уже далеко за полночь, сильно похолодало и даже спирт, которым ее по доброте душевной угостили солдатики – Марита очень надеялась, что ничем их не наградила – не согревал. Она подышала на озябшие пальцы, зачем-то взглянула в сторону платформы и несколько удивилась. На рельсах, где стоял нужный Наклзу поезд, происходило какое-то движение. Паровоз отцепил офицерский вагон и оттягивал его на запасные пути. Было не очень понятно, зачем это надо, но Марита замерла за укрытием, рассматривая происходящее. Тягач подтолкнул еще один вагон, до этого стоявший в некотором отдалении, по виду – такой же деревянный загон для каторжников, как и три других. Потом офицерский вагон доцепили обратно.
