Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Кулак Петрович И Ада
сообщить о нарушении
Текущая страница: 40 (всего у книги 95 страниц)
– Честно сказать, я сильно удивлена, что вы вообще пришли ко мне. В Каллад…
– До Каллад мне сначала надо добраться, – спокойно возразил Ингмар. – С моей настоящей метрикой сделать этого нельзя, без нее – крайне сложно. Меня просто пристрелили бы где-нибудь по дороге. Как ни странно это прозвучит, проще всего оказалось добраться до Виарэ. Хотя две недели морем – это явно не по моей части.
– Вы хотите добраться до кесаря?
– До кесаря мне добраться не дадут в любом случае, – в трезвом взгляде на вещи Ингмару было не отказать. – Мне нужна Зондэр Мондум. Она ведь ваша сослуживица?
– Бывшая. Я более не имею удовольствия состоять в кесарской армии, – скривилась Дэмонра. При всей сомнительности данного удовольствия, она всегда им очень дорожила. – И она вряд ли станет вам помогать в любых мстительных начинаниях, – добавила нордэна, вспомнив Зондэр. Вот уж кто бы не полез в политику ни за какие коврижки. В свое время, когда Мондум узнала, какие именно цветочки выращивают по «Зимней розе», у них и так чуть до драки не дошло.
– С мстительными начинаниями я справлюсь самостоятельно, для начала мне просто нужно попасть в город и побеседовать с Мондум.
– Сожалею, но здесь я ничем не могу помочь. Мне нельзя возвращаться в Каллад.
Глубоко посаженные глаза Ингмара нехорошо блеснули:
– А вы сделайте так, чтобы ваш муж раздобыл билеты и метрику. А я сделаю так, что подоплека подвигов генерала Рагнгерд и ваших личных подвигов не всплывет. У ваших гражданских благодеяний ведь очень некрасивая подоплека, госпожа Дэмонра.
Повисло молчание. Нордэна нервно прошлась по комнате, нащупала рукоять пистолета, прикинула, как лучше стрелять, и поняла, что стрелять бесполезно. Странный советник Немексиддэ вряд ли оказался бы совсем уж законченным идиотом. Разумеется, в случае его смерти, на свет всплыло бы что-нибудь некрасивое. В лучшем случае – электричество, в худшем – приобретенная порфирия. А, может быть, существовало что-то еще худшее, о чем она просто не знала. Дэм-Вельда всегда была полна сюрпризов.
«Дрянь. В какую же дрянь я вляпалась», – почти с детской обидой подумала Дэмонра, глядя на полуседой затылок Ингмара. – «Проклятье. Наклз, твою мать, да где же ты, когда ты мне так нужен?!»
Мага, специалиста по решению принципиально неразрешимых проблем, здесь, конечно, не наблюдалось, так что выкручиваться предстояло самостоятельно. Нордэна скрестила руки на груди, чтобы избежать соблазна достать пистолет, и холодно сказала:
– Нет.
Ингмар обернулся и поднял бровь:
– Вы хорошо подумали?
– Я плохо подумала, и всегда плохо думаю. Но ответ – нет. Я не стану втягивать мужа в дела Дэм-Вельды. Пусть богоравные грызутся с богоравным. А всем остальным дайте нормально жить.
– Не вынуждайте меня уподобляться шантажисту в лучших традициях второсортного романа, – поморщился Ингмар. – Я совсем не хочу описывать вам мрачные перспективы: вы представляете их гораздо лучше, чем я.
Перспективы Дэмонра и вправду представляла даже слишком хорошо.
– Шантаж бесполезен просто потому, что у меня нет денег. И еще потому, что у вас нет доказательств.
– Знаете, госпожа Дэмонра, порфирики тоже в подворотнях честным гражданам горло не рвут и кровь не пьют. Вы считаете, при охоте на ведьм нужны доказательства?
– Я считаю, что проще охотиться на тех ведьм, которые окажут меньше сопротивления. Порфирики слабы, разобщены и, в конце концов, ни в чем не виноваты. Идеальные жертвы. А у нас все с точностью наоборот. Поэтому мы будем отстреливаться до последнего патрона. Запомните накрепко: Дэм-Вельда всегда права. Даже когда каждый нордэн лично не прав, Дэм-Вельда остается правой. Это аксиома.
– А ваша аксиома не трещит по швам каждый раз, когда какого-нибудь черноглазого бедолагу волокут на допрос в Эгре Вейд? – вполне невинно полюбопытствовал Ингмар. Кассиан таким же тоном любил спрашивать про рэдских девочек, которых жандармерия раз в месяц заимствует на ночь в уплату за право заниматься их ремеслом.
Дэмонре периодически бывало очень стыдно за свою страну и свой народ. Но всяческим философствующим умникам знать про это не следовало.
– Лично моя? Да, трещит по всем швам и требует доказательств. Но это ничего не меняет.
Ингмар проницательно взглянул на нее и невесело усмехнулся:
– Вы – нордэны – все очень разные и очень одинаковые. Я имею в виду, лучшие из вас. Вашу позицию я понял. Из уважения к вам я сделаю вам один подарок, хотя это и противоречит моему профессиональному кодексу.
– Какой? – насторожилась Дэмонра. Ингмар ей не то чтобы не нравился – во всяком случае, не нравился куда меньше, чем должен бы, если брать в расчет его информированность. Как ни странно, он напоминал ей Наклза, хотя она и не могла понять, чем именно. Впрочем, это определенно была не худшая рекомендация в ее глазах.
– Следите за мужем внимательно. Мне кажется, он очень болен.
– Что? Это невозможно.
– Насколько я понимаю, нордэны лучше, чем любой другой народ представляют, что возможно абсолютно все. Наука сделала вас богами раньше, чем вы стали людьми, и в этом половина трагедии Архипелага. Вторая половина – его жители.
– Наука сделала нас богами, и мы проскочили стадию «человек» в континентальном понимании как эволюционное излишество, – буркнула Дэмонра. – Никакой трагедии здесь нет. Это повод для необыкновенной гордости.
– Вы сами в это верите?
– Я верю, что это ничего не меняет, – честно ответила Дэмонра.
– Вы профессиональный вероятностник или просто фаталистка? – поинтересовался Ингмар после короткой паузы.
– Я просто реалистка.
– Тогда сводите мужа к врачу.
– Это ваш совет как фаталиста?
– Как профессионального пессимиста.
«Маг», – наконец, сообразила Дэмонра. И вот здесь ей сделалось несколько не по себе.
Только деревенские олухи верили в способность магов походя предсказывать смерти и на глаз ставить безошибочные диагнозы. Такое умели разве что профессионалы, предлагающие свои услуги на последних страницах второсортных газет, наряду с приворотами и снятием венца безбрачия. Маги не видели в реальном мире ничего такого, что не видели бы и все прочие люди. Но долгий контакт с Мглой делал их феноменально внимательными и восприимчивыми к малейшим изменениям реальности. Во всяком случае, из домов, которые должны были обрушиться, маги удирали раньше кошек. Кто-то считал это шестым чувством. Дэмонра, почти полжизни знавшая Наклза, полагала это единственным относительно положительным побочным эффектом в профессии.
– Если подтвердится, что Рейнгольд болен, вы получите метрику и билет.
6
Утро встретило Магрит ярким солнцем и осознанием того, что при ее нервах страшные истории на ночь лучше не слушать. А рассказы Наклза о его детстве и отрочестве, определенно, стоило классифицировать как страшные истории. Рэдка уныло обвела комнату взглядом. Ее взору предстало дивное диво: маг сдержал свое слово и никуда не сбежал. Он спал на стуле, сидя боком и положив голову на скрещенные руки. Подлокотники мешали ему свалиться на пол окончательно, но он явно приближался к такому финалу.
«При всем своем отвратительном характере, это очень хороший человек», – оценила порядочность Наклза Магрит и попыталась тихонько встать с постели.
При первом же шорохе маг дернулся, будто его ударили, открыл глаза и резко вскинул голову. Потом, видимо, провел оценку окружающей действительности и пришел к каким-то выводам. Раздраженно потер шею, поморщился и без единого слова ретировался за двери. Довольно быстро для человека, который несколько секунд назад мирно спал.
Магрит тихонько прыснула. Иногда всесильный специалист по вероятностным манипуляциям казался ей очень забавным и плохо приспособленным к жизни созданием. Чем-то вроде Гниды. Такую можно любить и поливать, несмотря на все ее шипение, но в дикой природе мухоловка бы не выжила. Опять-таки, несмотря на все свое грозное шипение.
Взять и уехать по отношению к Наклзу являлось бы самой настоящей жестокостью.
Когда Магрит добралась до кухни, маг как раз и занимался мухоловкой.
– Доброе утро, – заулыбалась Магрит. Ей было бесконечно приятно, что кто-то караулил ее сон. Такого с ней с глубокого детства не приключалась. Мать работала горничной в богатом доме, и у нее хватало других дел.
Наклз воззрился на Магрит, видимо, силясь понять, издевается она или нет.
– Доброе, – все-таки кивнул он.
– Спасибо.
Маг отмахнулся от благодарностей и ловко отдернул руку от Адели, клацнувшей совсем рядом с его пальцами. Мухоловка не терпела конкуренции и злилась, когда кто-то отвлекался от ее полива на посторонние предметы.
Магрит, улыбаясь, занялась бутербродами.
– Ты ведь не бывала в Торлье? – после завтрака Наклз начал атаку в своих лучших традициях. То есть красиво, внезапно и в высшей мере вероломно. Какой бы ответ ни дала Магрит, ничего бы не изменилось. – Это курортный район неподалеку от Миадэ, – маг очень старался изображать благодушие. Если бы Магрит верила только глазам, у него бы все получилось, но рэдка с детских лет больше полагалась на интуицию. А интуиция говорила ей, что Наклзу нисколько не весело. – Там с середины весны и до середины осени замечательный климат и есть ботанический сад.
– А ты не поедешь?
– Меня ждут полторы сотни неучей. Кто-то должен отправить их на костер.
– А потом? После экзаменов – приедешь?
– Может быть, после.
«Сплавить меня хочет. И чего это он сплавить меня захотел, когда Дэмонра строго-настрого требовала за ним следить? Неужели из-за той дамы, к которой вечерами ходит? Да очень мне она сдалась, хоть и любопытно, конечно, до жути».
Магрит быстро взглянула на Наклза. Маг с самым невинным видом созерцал пейзаж за окном. Рэдка только подивилась, как она могла так долго не догадываться об их с Кассианом родственных связях. В некоторых вещах непохожие братья были похожи как две капли воды.
«Ах, вот ты как. Хитрый. А я хитрее».
– На-аклз, ну я ж тебя долго не увижу. Ну ты хоть сфотографируйся со мной на память, а? У меня вообще фотографий нет, – Магрит намеренно давила на жалость, стараясь не переигрывать. Как бы Наклз ни морщился и ни сыпал колкостями при упоминании благородной борьбы рэдских инсургентов, он довольно нервно воспринимал новости о том, что кто-то из них никогда не пробовал конфет, не видел парчовых платьев и не имел своих фотографий. – А я буду по тебе скучать, ты мне как родной, – добила Магрит контрольным выстрелом.
Ей стало почти стыдно за свою военную хитрость, но честными приемами справиться с Наклзовым упрямством возможным не представлялось.
– Хорошо, мы, конечно, тебя сфотографируем, при банте и цветах, – попытался увильнуть маг.
– Нас обоих сфотографируем, – не попалась Магрит. – Я буду хвастаться перед тамошними светскими особами таким умным дядюшкой.
– Даже не вздумай. У них там превратно понимают слова «племянница» и «дядюшка», – страдальчески скривился Наклз. – Хорошо. Сфотографируемся. А потом ты на три недели поедешь в Виарэ, договорились?
«Договорились», – уверила Магрит. Вот уж чему, а врать не краснея она у Наклза научилась.
Драгоценные три дня, нужные на то, чтобы дойти до фотоателье, сфотографироваться и получить проявленные фотографии, она выиграла. А дальше можно было спросить совета у Кейси Ингегерд. Магрит нюхом чуяла, что у золотоволосой калладки выдумки на десятерых хватит. И она тоже сделает все возможное, чтобы Наклза не выпускали из виду.
Маг слово сдержал и на следующий же день повел Магрит фотографироваться в заведение братьев Эстер – респектабельную студию, располагавшуюся в десяти минутах ходьбы от моста святой Дагмары. Рэдка, которой не так много доводилось гулять по улицам калладской столицы, с удовольствием любовалась огромными витринами, отражающими яркое солнце, вертела головой по сторонам, заглядываясь на наряды проходящих дам, и вообще наслаждалась жизнью. Наклз молча шел рядом и делал вид, что наконец добравшаяся до города весна его нисколько не касается. Выступившие на его щеках бледные веснушки, определенно, имели другое мнение по этому вопросу.
Почти у самого входа в фотоателье грелся на солнышке полосатый кот. Поджарый, но довольно холеный, с блестящей шерстью темно-рыжего цвета и всезнающим взглядом, типичным для кошачьих. «Ну вылитый Наклз, только с усами», – оценила полосатого красавца Магрит. «Уговорить его что ли взять кота?» Кот отвлекся от приведения в порядок и без того замечательно чистой шкурки, дернул ухом и обернулся к ним.
– Кис-кис, – позвала Магрит.
Кот резво вскочил, вздыбил шерсть и зашипел. В первый момент Магрит решила, что он обиделся на такое плебейское обращение и шипит на нее, но потом сообразила, что полосатый рыжик смотрит на мага. Прекрасно начавшийся день резко стал куда менее прекрасным.
«Да что же это такое?» – беспомощно подумала Магрит.
Наклз повел себя в своих лучших традициях, то есть сделал вид, что ничего необычного не замечает. Маг обошел животное, не обращая внимания на шипение, и распахнул перед рэдкой стеклянные двери. Магрит с опаской следила за котом. Тот всем своим видом демонстрировал агрессию, но нападать не спешил. Только шипел все страшнее.
– Послушай, тварь, ты нравишься мне не больше, – процедил маг.
Кот, не прекращая шипеть, стал отступать. Потом развернулся и резво дал деру на другую сторону улицы.
– Магрит, проходи, пожалуйста, пока меня за швейцара не приняли, – несколько напряженным голосом сказал Наклз. Магрит, подхватив юбки, поднялась по трем ступенькам и вошла.
Фотоателье показалось ей едва ли не самым замечательным местом на свете. Внутри все сияло чистотой, повсюду стояли высокие вазы с цветами – столько роз, орхидей и астр рэдка в жизни не видела – а на стенах висели фотографии всяческих роскошных красавиц и красавцев. Магрит потрясенно оглядела царство прелести и элегантности, впервые в жизни от всей души пожалев, что не родилась красивой. В партизанском отряде от красоты толку было немного, да и вообще ее незапоминающаяся доброжелательная мордашка очень помогала, когда требовалось снять деньги со счета в банке или передать листовки. Но теперь собственное веснушчатое и румяное личико в шикарной раме Магрит представлялось плохо.
На Наклза окружающее великолепие не произвело ровно никакого впечатления. Маг кивнул барышне, сидевшей за стойкой, о чем-то с ней коротко переговорил – язык Магрит понимала уже хорошо, но слишком беглая речь по-прежнему вызывала у нее сложности – и указал рэдке на цветы:
– Выбирай, что тебе нравится. Потом сядешь вон на тот стул – за ним морской пейзаж на стене – и подожди немного. Фотограф сейчас явится.
Магрит, подумав, взяла букетик ландышей – цветы оказались искусственными, но выглядели совсем настоящими, даже с капельками на бархатистых лепестках – и села на высокий стул, с некоторой опаской рассматривая чудо техники на треножнике, разместившееся как раз напротив нее. Выросшая в провинциальной Рэде, Магрит до сих пор считала фотоаппараты, печатные машинки и граммофоны чем-то сродни чудесам. И искренно не понимала мага, который всем этим диковинкам не уделял ровно никакого внимания.
Барышня тем временем художественно расставляла возле Магрит цветочные корзины. Девушке казалось, что она попала в оранжерею. Рэдка нервно оправила юбку – Наклз впервые на ее памяти вмешался в выбор одежды, настояв, чтобы платье было светлое – и попыталась изобразить улыбку.
– Не бойтесь, это совсем не страшно, – прочирикала барышня с цветами.
Хитрющий маг ушел куда-то в дальний угол и там старательно делал вид, что его очень интересуют фотографии некоей семейной пары с тремя идиллического вида детишками на переднем плане.
«Дезертир!» – обиделась Магрит. «Никуда не денешься».
Фотограф – милый мужчина лет пятидесяти в забавном красном жилете – явился через несколько минут и тут же осыпал Магрит ворохом роскошных комплиментов. Лицо Наклза, и до этого момента мало что выражавшее, стало совсем уж непроницаемым. Рэдка, впрочем, и без этого поняла, что ей безбожно врут. Никаких «лазурных очей» у нее отродясь не имелось, да и «очаровательный румянец» во всю щеку калладские барышни старательно запудривали. Уж это-то она у Кейси выяснить успела. Прочие комплименты содержали какие-то цитаты и отсылки, и их Магрит не поняла совершенно.
– Юная госпожа, безусловно, очень красива, – тусклым голосом сообщил маг. – Мы не располагаем лишним временем.
Фотограф мгновенно скис. Магрит, раздумавшей обижаться, сделалось его жалко. Добряк вряд ли заслуживал такого ответа. Он смутился и стал колдовать над освещением. Рэдка с любопытством следила за его манипуляциями. Эта магия всегда казалась ей более любопытной, чем та, которой занимался Наклз и ему подобные. Ее результаты, во всяком случае, выглядели настоящими.
– Ты обещал, – с нажимом произнесла Магрит, когда фотограф уже пошел к своему загадочному аппарату на треножнике. Маг страдальчески скривился, но все же подошел к стулу, на котором сидела Магрит, и встал ровно за ним.
«Какой ты ни тощий, а за нарисованной колонной не спрячешься», – довольно подумала Магрит. Стена за ее спиной была расписана в духе набережной Виарэ. Во всяком случае, она чем-то напомнила Магрит виденные в альбоме Наклза пейзажи. Голубое небо, синее море, белые колонны.
– Встаньте чуть правее относительно дамы, – подал голос фотограф. Маг вздохнул и подчинился. – Положите руку на спинку стула. Смотрите вот сюда. Улыбайтесь.
Фотограф, насколько поняла Магрит, сделал несколько снимков. Она уже устала улыбаться, глядя в круглый поблескивающий глаз чудо-машины.
– Все, – объявил кудесник. – Послезавтра будет готово. Если хотите, можем на дом доставить, это беспла…
– Нет-нет, я за ними приду, – быстро перебила Магрит, надеясь, что она ничего не напутает с проклятыми падежами. – Гулять очень полезно.
Два дня спустя Магрит, как и обещала, явилась в фотоателье. Маг пошел в институт, устраивать обещанный кошмар своим неучам, а Магрит поспешила за фотографиями. Ей хотелось еще успеть посидеть с Кейси в кафе, та обещала рассказать какие-то замечательные новости. Рэдка быстро отыскала фотоателье – благо, она хорошо ориентировалась, а дорога была близкой – заметила давешнего рыжего кота, который, впрочем, никак на нее не прореагировал, и вошла. Барышня за стойкой, подняв на Магрит глаза, несколько побледнела и явно смешалась.
– Добрый вечер, – поздоровалась она после короткой паузы.
Магрит сделалось не по себе без каких-либо явных причин.
– Добрый вечер. Я за фотографиями. Вот, – она полезла в кошелек в поисках квитанции.
– Да-да, конечно. Извините. Одну минутку, – чириканье барышни казалось не таким веселым, как в прошлый раз. – Минуточку, – повторила она и скрылась в комнате за стойкой.
Вернулась назад она без фотографий, но с ассигнацией. Выложила ее на стойку перед Магрит и пробормотала:
– Вы извините. Фотографии не получились. Мы вернем деньги. Еще раз простите.
Что-то Магрит очень не понравилось в этом простом «фотографии не получились». Рэдка не притронулась к деньгам. Вместо этого она соображала, что же там могло пойти не так. Едва ли фотографии забраковали потому, что у изображенных там людей получился недостаточно великолепный вид.
– Я могу посмотреть?
Барышня нервно облизнула губы. «Да она боится», – поняла Магрит. И тоже испугалась непонятно чего.
– Я хочу посмотреть, – тверже повторила девушка. Будь здесь Наклз, он бы говорил именно таким тоном. Его всегда все слушались.
Нехитрый прием подействовал. Барышня кивнула и снова скрылась в комнате. Назад она пришла уже с конвертом и протянула его Магрит.
– Смотрите, пожалуйста. Но… не обращайте внимания. Такое иногда бывает. Одно изображение накладывается на другое, вот и получается разная ерунда. Мы очень сожалеем, что так вышло…
Магрит, не слушая, извлекла из белоснежного конверта фотографии. Их оказалось всего три.
С первой все вроде бы было в порядке. Только на плече у Наклза виднелся какой-то непонятный блик, отчетливо выделяющийся на черной ткани плаща. На второй блик стал уже больше и как бы четче. Магрит соображала, что он ей напоминает, но так ничего и не надумала. Третью фотографию Магрит уронила на пол.
На плече у Наклза лежала бледная рука. У рэдки заколотилось сердце. Она осторожно подняла фотографию, несколько раз сморгнула и снова посмотрела. Узкая кисть с проступающими сухожилиями никуда не делась. Она все так же покоилась у мага на плече.
– Это наложение, – несколько неуверенно прочирикала барышня из-за стойки. – Такое бывает. Просто ошибка. Мы очень сожалеем…
– Я возьму фотографии, – тихо сказала Магрит, чувствуя, что мир куда-то плывет. У нее заледенели пальцы, хотя вечер выдался теплый. – Возьму. Ничего страшного.
Час спустя она показала фотографии Кейси. В глубине души Магрит надеялась, что золотоволосая красавица рассмеется и тоже скажет про какое-нибудь наложение или что-то столь же непонятное, но все объясняющее. Кейси не рассмеялась. Она зачем-то сложила фотографии и несколько раз пролистала их, как страницы книги, придерживая с одной стороны. Побледнела. Нахмурилась. Сунула назад в конверт и отодвинула чашку травяного чая, минуту назад принесенного опрятной девушкой в чепце.
– Ты ему показывала?
Магрит покачала головой.
– Молодец, – похвалила Кейси. Рэдка не узнавала ее голоса – из него как будто разом пропала вся жизнь.
– Сколько сделали фотографий? Всего три? Точно?
– Я не знаю, – сначала ответила Магрит, а потом подумала. Нет, сверкало под черной занавеской больше, чем три раза. Значит, и фотографий было больше. – Наверное, нет.
– Где снимались?
– Ателье братьев Эстер.
Кейси поджала побледневшие губы. Потом решительным жестом отодвинула стул и поднялась. Положила на белую скатерть несколько мелких купюр и двинулась к выходу из кафе.
– Идем, Магрит. Показывай дорогу. Нечего ждать, идем.
Рэдка, ничего не понимая, двинулась следом, на ходу застегивая пуговицы легкого плаща.
У дверей фотоателье Кейси остановилась. Магрит видела ее сжатые губы и решительно сведенные брови в отражении на стеклянных створках.
– Можешь побыть здесь, – тихо сказала Кейси. Рэдке казалось, что та храбрится из последних сил. Магрит по-прежнему понимала мало, но чуяла беду. Из-за ерунды всегда веселая и доброжелательная Кейси не стала бы так нервничать.
– Я тоже пойду.
– Когда фотографировались?
– Два дня назад. Часов в двенадцать дня.
– Хорошо, – непонятно чему кивнула Кейси и толкнула створки.
Девушка за стойкой улыбнулась было, завидев Кейси, но ее улыбка тут же угасла, когда она узнала Магрит.
– Чем могу быть полезна? – тем не менее вполне мило прочирикала она.
И вот здесь Кейси удивила рэдку. Она скрестила руки на груди и довольно холодно сказала:
– Можете быть полезны. Отдайте остальные фотографии барышни.
– Боюсь, я не понимаю, о чем вы.
Кейси дошла до стойки, оперлась об нее локтями и неприязненно произнесла:
– Боюсь, еще как понимаете. Фотографии. На них моя спутница и мой добрый друг.
В зеленоватых глазах барышни плеснулся испуг.
– Нет больше никаких фотографий. В конце концов, это шутка освещения или…
– Или что угодно другое, – перебила Кейси. – Я прекрасно понимаю, что причины – самые естественные. И потому совершенно не хочу видеть фотографий моего доброго друга, напечатанными в какой-нибудь второсортной газетенке.
– Как вы могли подумать, что…, – вспыхнула барышня. – Мы – заведение с безупречной репутацией!
– Именно. Если она вам дорога, отдайте фотографии.
– Их нет.
– Очень плохо, – сообщила Кейси. Что произошло потом, Магрит не поняла. Ей показалось, что по воздуху в комнате прошла рябь, какая бывает на поверхности воды при сильном ветре. В ушах рэдки раздался тихий дребезжащий звук, словно оборвалась струна. А потом Магрит увидела совершенно невероятную вещь: фотографии, висящие на стене за стойкой, стали раскачиваться. Одна из них упала на пол. Магрит услышала, как разбилось стекло.
Барышня отскочила к дверному проему, но тут Кейси очень спокойно поинтересовалась:
– Вы хотите жить?
Магрит никогда в жизни не поверила бы, что это говорит Кейси, не знай она точно, сколько человек находятся в комнате.
Барышня замерла. Потом кивнула. Фотографии на стенах перестали дрожать. Кейси тяжело опиралась на стойку.
– Принесите, бесы дери, эти фотографии. И фотопластинки, с которых они сделаны.
– Я не знаю, где лежат фотопластинки.
– Очень плохо, – с нескрываемой иронией заметила Кейси. Магрит показалось, что по воздуху снова прошла рябь. Ей стало трудно дышать. Она не понимала, что происходит, но понимала, что ничем хорошим это быть не может.
– Хорошо! Прекратите! Хорошо. Будьте вы неладны, я буду жаловаться в жандармерию…
– Да хоть Заступникам белокрылым жалуйтесь, – не прониклась Кейси. – Фотографии и пластинки. Нет, не так. Я пойду с вами, и мы все возьмем. А ты останешься здесь и посмотришь, чтобы ничего не случилось, – обернулась Кейси к Магрит. Лицо у нордэны сделалось серое как простыня, а глаза покраснели, словно она плакала. Кейси выглядела лет на десять старше, чем обычно, да еще так, словно ее избили.
– Погодите, – донесся из-за двери мужской голос. В комнате появился фотограф, успевший с прошлой встречи сильно побледнеть. Но забавный красный жилет остался неизменным и горел на фоне светлых стен, как сигнал бедствия. – Давайте договоримся как разумные люди, – сразу перешел к делу он.
– Давайте, – легко согласилась Кейси. – Полсотни.
Магрит только и осталось, что глаза округлить. Если речь шла о полусотне кесарских марок, то это была без малого астрономическая сумма. Рэдские рабочие в пересчете на калладские деньги получали около восьми марок в месяц. И даже вполне могли на них жить.
– Я порядочный человек, – возразил фотограф. Правда, он явно взбодрился.
– Сотня. И вы – живой порядочный человек, – внесла уточнение Кейси.
Повисла короткая пауза. Потом фотограф под пристальным взглядом Кейси подошел к входной двери, запер ее изнутри и кивнул. Они проследовали куда-то во внутренние помещения. Магрит осталась в студии вместе с барышней за стойкой. Та нервно поправляла светлые локоны и смотрела на рэдку без малейшей симпатии.
– Нордэны, – сквозь зубы процедила она. Как будто это слово являлось достаточным оскорблением само по себе и не требовало никаких дополнительных эпитетов.
Магрит о нордэнах, сверх того, что они лютые враги всея Рэды и прочего прилегающего мира, массово продавшие души за научные премудрости, не знала ничего. Но Наклз к ним относился если не хорошо, то уважительно, а маг при всех своих причудах был человеком умным и порядочным в той мере, в какой этого можно требовать от живущего в Каллад рэдца. Кейси же до сегодняшнего вечера казалась ей на удивление милой и приятной девушкой.
А потом эта милая и приятная девушка, кажется, угрожала смертью человеку, которого видела впервые в жизни.
Магрит пожала плечами. Здесь она не могла ничего ответить.
Кейси вернулась минут через десять. Ее слегка пошатывало, а глаза слезились, но она держалась молодцом. Уходя, кивнула барышне:
– Я выписала вексель, предъявите к оплате в банке «Звезда Севера». Поделите в меру собственной фантазии.
Спускаясь по ступенькам, Кейси вцепилась в руку Магрит так, словно боялась упасть.
– Прости меня, Магрит, прости… Это было очень важно.
– Кейси, ты что?
Кейси ничего не ответила. Только всхлипнула и вдруг заплакала так горько, как люди плачут только над по-настоящему непоправимыми вещами.
7
Зондэр хмуро рассматривала фотографии. Кейси казалось, что прошла целая вечность с момента, когда Мондум взяла фотокарточки в руки, но минутная стрелка как будто прилипла к циферблату и упорно показывала без четверти девять. За окном уже начинало темнеть.
«Святая Ингвин, сделай так, чтобы этого всего не было», – безо всякой надежды попросила Кейси святую, в день которой родилась на свет. Святая Ингвин – при своей земной жизни бывшая простой крестьянкой по имени Гвина – здесь помочь не могла. Здесь вообще ничто не могло помочь. Кейси, не чувствуя вкуса, опрокинула еще один бокал вина. Комната, наконец, поплыла куда-то влево.
– Не увлекайся, – строго сказала Зондэр. – Это не поможет.
– Ничего не поможет, – пробормотала Кейси. Ее опять начинало трясти. – Скажи что-нибудь!
– Я не знаю, что это такое, – Мондум отложила фотографии. Их сделали семь штук. На первых двух имелся странный блик на плече, на третьей – лишняя рука, на четвертой, пятой и шестой – лишняя рука и размытая тень чуть левее головы мага. На седьмой за левым плечом Наклза совершенно явно был виден еще один Наклз. Та же прическа, та же линия скул, тот же разрез глаз – не перепутаешь.
Как будто с каждой фотографией тварь стояла к нему все ближе.
«Все ближе», – повторила Кейси вслух свои мрачные мысли.
– Перестань, – одернула Мондум. Она взяла со стола бутылку вина и отставила ее дальше от Кейси. – Это просто ошибка фотографа. Я уверена, он неправильно заправил пластинку. Или что-то начудил с раствором…
– Ты сама-то в это веришь? – всхлипнула Кейси.
– А во что я должна поверить? В призраков? В доппельгангеров?
– Тебе вроде бы положено верить в бесов, – усмехнулась Кейси.
– Давай оставим мою веру в покое, – поморщилась Зондэр. Поднялась со стула, подобрала фотопластинки – тончайшие кусочки стекла с тонированием, где вместо черного белое и наоборот – несколько секунд пристально смотрела на них. А потом стала аккуратно, чтобы не порезаться, разламывать хрупкие пластинки на части и складывать в тарелку. Под них положила одну из фотографий и подожгла. Фотография загорелась легко, а вот на остатках пластинок краска шипела, и плавились они крайне неохотно, распространяя удушающий запах. Мондум открыла окно, чтобы проветрить комнату, и посмотрела на вечерний город.
– Забудь ты его, – не оборачиваясь, сказала она.
Отражение Кейси, забившейся в кресло, съежилось еще сильнее.
– Себя мне тоже забыть?
– Ты его похоронишь, Кейси. При любых раскладах, он ляжет в землю гораздо раньше тебя.
– А если мне это все равно? Давай, скажи: «Ему тридцать семь, тебе – двадцать пять, а до пятидесяти такие как он никогда не доживают!» Ты же именно это думаешь!
Зондэр смотрела, как тени медленно затапливают улицу, возможно, думала совершенно о другом. Хотя мир, в котором все устроено глупо и неправильно, в ее мыслях, наверное, присутствовал. Кейси вот от этой мысли отрешиться не могла.
– Я могла бы сделать очень счастливыми эти его последние десять лет, – тихо, как в горячке, продолжила Кейси. Она обращалась уже не к Зондэр, а к удлинившимся теням на потолке. – Почему он не хочет, чтобы его последние десять лет были очень счастливыми?
– Потому что он не хочет, чтобы твои последние тридцать-сорок лет были очень несчастными? – предположила Мондум.
