Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Кулак Петрович И Ада
сообщить о нарушении
Текущая страница: 31 (всего у книги 95 страниц)
Рейнгольд медленно кивнул, протянул Дэмонре оружие и похромал к лестнице на первый этаж.
– Я пойду принесу спирт из кухни.
– Может разумнее начать с водки? – фыркнула Дэмонра.
– Для дезинфекции. Я тебя перевяжу, вызову врача…
– Сначала трупы!
– … а потом ты мне все расскажешь. Про Архипелаг, про этих неубиваемых бестий и в особенности про то, что тебе завещала мать. Они не меня приходили убивать, Дэм!
– Они приходили разговаривать, – сухо поправила Дэмонра. – Разговаривать и только потом – убивать. Если бы они пришли просто нас убивать, мы бы с тобой сейчас здесь не сидели, Рэй.
Спускаясь по лестнице, Рейнгольд слышал, как нордэна ровно и четко проговорила что-то на своем языке. Секунд десять после этого в доме висела звенящая тишина, а потом грохнул выстрел.
* * *
Солнце било в окно, освещая идиллическую картину. Широкая белая постель, живые цветы в вазе на тумбочке, легкие занавески, волнуемые морским бризом. Кружевная салфетка на серебряном подносе, свежие фрукты, блестящие капельками воды. Нежная скрипичная мелодия, льющаяся из граммофона. Не слишком одетая дама, возлежащая на кровати в несколько провокационной позе. Не нарушал картину даже мундштук с тонкой сигариллой, которым дама рассеянно помахивала, стряхивая пепел куда придется. Общее впечатление портили только бинты, выглядывающие из-под чего-то очень кружевного и тоже провокационного. И сама дама, из накрашенного яркой помадой ротика которой вылетали такие слова, что Рейнгольд краснел.
– Ну на кой… ты привел этого коновала?
– Милая, пожалуйста, дай себя осмотреть…
– Мне лучше знать, беременна я или нет! С точки зрения гинекологии, я должна родить! А с точки зрения генеалогии – и это разные вещи! – я должна родить внучатого племянника кесаря! Тебе пора бы уже жениться, душка… С точки зрения светских приличий!
– Милая…
– Ладно, дай своему коновалу полтинник, пусть пощупает, что хочет, и прогони его уже к бесовой матери, – смилостивилась Дэмонра, закатила глаза и позволила себя перевязать. Не забывая периодически отпускать очень двусмысленные шутки и просить морфия. Рейнгольд не знал, то ли ему плакать, то ли смеяться. Разбитый, но, по счастью, целый нос саднило, однако, в общем, их ночные приключения закончились как нельзя более хорошо.
Разве что оттаскивать трупы в погреб и замывать полы ему пришлось самостоятельно. В этом деле Дэмонра с простреленной ногой была не помощница. Зато нордэна придумала, как объяснить ночную пальбу. Ранним утром Рейнгольд даже бегал к набережной, где в одном из киосков приобрел мундштук и сигариллы. Остальной боекомплект светской львицы Дэмонра нашла самостоятельно. И теперь в меру своих умений ломала комедию.
Рейнгольд к своему удивлению понял, что нордэна вовсе не лишена актерских способностей. Полезно было узнавать такие вещи до свадьбы, а не после нее.
– Твой коновал когда-нибудь уйдет? Ах, я должна терпеть коновалов, крыс и твое нежелание на мне жениться! В конце концов, это форменное свинство, душка!
Доктор, по счастью, закончил с перевязкой довольно быстро, и стал укладывать склянки в чемоданчик.
– Вам не следует позволять вашей, – он замялся, но все же выговорил, – вашей жене столько пить.
Дэмонра, развалившаяся в подушках, закатила глаза.
– Я стреляла по крысам. Здесь бегали крысы!
– Прошу меня простить, но после определенного количества алкоголя можно увидеть не только крыс, но также пауков размером с кошку и даже бесов, – очень серьезно возразил доктор. Он вообще держал себя очень серьезно. Этот степенный и тучный господин с ходу показался Рейнгольду располагающим. Во всяком случае, доктор вначале перебинтовал Дэмонре ногу, еще раз продезинфицировав рану, и только после этого перешел к советам и рекомендациям. Нордэна, в которой неожиданно открылся ранее неведомый Рейнгольду актерский талант, все это время весьма натурально изображала избалованную наркоманку и умоляла дать ей морфия, ссылаясь на адские боли.
Доктор, возможно, даже поверил, что пьяная и накачанная наркотиками дура и впрямь подстрелила сама себя. Во всяком случае, Рейнгольду, который полночи отмывал коридор второго этажа, очень хотелось так думать.
– Мне больно! – капризно протянула Дэмонра, демонстративно откидывая голову на подушки. – Я так страдаю. Ну хоть одну инъекцию!
– Из Каллад-на-Моэрэн? – сочувственно поинтересовался доктор у Рейнгольда уже у двери. Тот уныло кивнул. – Бывает-бывает.
– Хоть одну, изверги! – завопила Дэмонра на весь дом.
– Я надеялся, морской воздух поможет, – беспомощно развел руками Рейнгольд.
– Как специалист я не могу ничего вам посоветовать, – вздохнул врач. – А как человек могу порекомендовать в следующий раз не отбирать у нее пистолет. Вдруг да застрелится.
– Любовь зла, – честно сказал Рейнгольд, расплачиваясь.
Дождавшись, пока доктор скроется за оградой, он вернулся на второй этаж. Дэмонра с явной гадливостью стирала помаду.
– Надеюсь, это было достаточно отвратительно?
– Весьма. Он посоветовал мне тебя пристрелить.
– Как я его понимаю, – нордэна вытянулась на кровати и похлопала по подушке рядом. – Ложись и спи. Я прослежу, чтобы трупы из подвала не выходили.
– Не шути так, – нахмурился Рейнгольд. Ему вовсе не нравилось находиться под одной крышей с парой покойников.
– Я та-ак скучаю по Греберу, – загадочно протянула Дэмонра. – Ну тогда не ложись и не спи.
– Рассказывай, кто это были такие. И чего хотели.
Дэмонра фыркнула.
– Ну ты же нашел у второго завещание. Хотели они, чтобы я его подписала, надо думать, вот и пришли попросить.
– Почему их всего двое «просить» пришло?
– Да там и один бы прекрасно справился, не обольщайся. Если серьезно, нас спасла твоя привычка оставлять свет и масляные светильники. На Дэм-Вельде для освещения используют газ, такой древности они просто не ждали. Без этого из тебя, наверное, уже доставали бы кости по одной, а я смотрела бы на процесс и пыталась изображать принципиальную несгибаемость. Не знаю, на сколько меня бы хватило.
Рейнгольд тоже этого предпочел бы не знать.
– Их совсем не смущает, что я прихожусь родственником кесарю? – удивился он.
– Смущает, конечно, но на Архипелаге вообще люди не очень застенчивые. Думаю, мы с тобой потом утонули бы. Дэзмонд и Рагнеда утонули же. Море под боком – очень удобно.
– И что помешает завтра прийти еще четверым?
– Две вещи. Во-первых, я-то, конечно, не вызову полицию, о чем они прекрасно знают, но ты можешь. Во-вторых, это перерасход ценнейших ресурсов. Мягко говоря, мы с тобой тут поломали очень дорогие материальные ценности, и на Архипелаге три раза подумают, прежде чем снова пойти на такие возможные расходы.
– Материальные ценности?
– Хорошо. Если тебе не нравятся «материальные ценности», скажи «ценный материал». Круто это дела не поменяет.
– Дэмонра, я не вчера родился. И видел нордэнов здесь. Мало, но видел. Да, высокие, но и калладцы такими бывают. Ничего из ряда вон. Эти неубиваемые бестии вообще люди? Или что?
Дэмонра поморщилась и откинулась на подушки. Покрутила в воздухе кистью, словно пыталась что-то поймать, вздохнула.
– Как сказать. Все мы люди. Ничего «нечеловеческого» или, если хочешь, «бесчеловечного» не существует, оставь эти глупости для благотворительниц, приходящих в ужас от всяких там зверств. Эти ребята люди, как мы с тобой, только лучше. В плане экстерьера. Интерьер принципиально не отличается.
Рейнгольд знал Дэмонру не первый день, и ясно понимал, что больше из нее по данному вопросу ничего вытянуть не получится. Да и следствия его беспокоили существенно меньше, чем причина.
– Ты совсем не рассматриваешь вариант отдать им то, что они так настойчиво просят?
– Как именно они просят, ты ночью видел сам. Но нет, такого варианта я не рассматриваю, и вовсе не потому, что обиделась. Считай, мною двигают принципиальные соображения.
– А можешь мне их объяснить?
– Это очень долгая история. С самого начала?
– С самого начала.
– Хорошо, – неожиданно легко согласилась нордэна. – В начале мира была метель…
3
Апрель выдался без малого отвратительным. По отдельности льющий весь день напролет мелкий дождь и мрачного как туча Наклза еще получалось как-то вынести, но вместе эти две беды стали для Магрит серьезным испытанием. С дождем все было понятно – увы, так выглядела здешняя весна. Девушка давно догадывалась, что поэты, воспевающие красоту калладской природы во все времена года, либо нагло врут, либо живут где-то очень далеко от кесарии. Месяц, за исключением пары дней, выдался бессолнечный, сырой и холодный.
А Наклз оказался даже хуже калладской погоды. Первые дня три оклемавшийся маг, передвигаясь по квартире, разве что за стены не держался, зыркал мрачно, на вопросы о самочувствии отвечал резко, на отвлеченные вопросы – вообще не отвечал и периодически посылал Магрит заняться грамматикой. Видимо, так звучало «пошла к бесам!» в его интеллигентном исполнении. Поскольку ходить за выпустившим колючки Наклзом было бесполезно, а иногда – болезненно для самолюбия, Магрит и вправду занялась грамматикой. В этом нелегком деле ей помогала Кейси Ингегерд, красивая как нарядная кукла и вроде бы веселая девушка, чьи глаза, едва речь заходила о Наклзе, становились какими-то стеклянными, хоть и сохраняли васильковый цвет. Магрит не поняла, что это значит, но быстро отучилась хвалить своего молчуна-дядю в ее присутствии. Сражения с морхэнн и всеми его проклятыми падежами проходили без особенного кровопролития, под крышей уютного кафе на соседней улице. Официальный язык кесарии под пирожные, лимонад и болтовню о нарядах шел значительно лучше, чем поначалу. К концу восьмого занятия Магрит могла уже вполне свободно и связно отправить к бесам пятью разными маршрутами. И знала, что слова «светская дама», «дама полусвета» и «публичная женщина» ни в коем случае нельзя считать взаимозаменяемыми, а «кровный калладец» и «кровавый калладец» – это не совсем одно и то же, даже с точки зрения рэдца. Попутно она получила кое-какие познания по вопросам моды и сложного калладского этикета и, в целом, осталась совершенно довольна своим неожиданным обучением. Наклз, вероятно, тоже остался им доволен. Во всяком случае, к концу месяца он перестал делать непроницаемое лицо, отвечая на вопросы Магрит об ее успехах.
Кроме внезапного явления золотоволосой Кейси, вторым приятным сюрпризом, скрасившим апрель, стала Матильда. Эту совершенно необъятных размеров кошку притащил в мешке загадочный субъект, к которому Наклз обращался на «ты», но исключительно по фамилии – Гребер. Гребер зашел к ним примерно через неделю после отъезда Дэмонры, сгрузил мешок, утер скупую мужскую слезу и сообщил, что скотина скучает по «барышне» и явственно нуждается в уходе. Пулей вылетевшая из мешка, в котором раньше, по-видимому, лежал уголь, кошка в уходе действительно нуждалась. Маг, проводив улепетывавшую Матильду взглядом, пару раз чихнул. Рассмотрел россыпь черных следов, пересекающую ковер, нахмурился. А потом, к удивлению Магрит, махнул рукой и процедил: «Просто сделай так, чтобы я ее не видел. Но сначала – помой, пожалуйста».
Гнида на подоконнике исходила ревнивым шипением и даже попыталась дотянуться до локтя мага, но под брошенным на нее взглядом резко опала и притворилась несчастным увядшим цветком.
Окрыленная Магрит метнулась следом за кошкой, а Наклз с Гребером, прихватив опечаленную мухоловку, отправились на кухню, запивать печаль. К полуночи, насколько поняла Магрит, печаль была утоплена окончательно. Гребер упорно подвывал «Полюшко-поле» и «Вдаль уводят мои дороги», местами путая слова и периодически сбиваясь на «страстные очи» какой-то дамы, а Наклз, несколько разрумянившийся, но все равно убийственно серьезный, объяснял собутыльнику суть расширенной аксиомы Тильвара, и по ней выходило, что будущее не меняется просто потому, что не меняется никогда. Адель в горшке, которой в процессе явно не раз наливали, влюблено шипела и тянула усики то к магу, то к солидной бутыли. Магрит в алкогольных напитках разбиралась плохо, но подозревала, что на дне плескались остатки натурального рэдского самогона.
Утром Наклз, глядя на похрапывающего прямо за столом Гребера, усмехнулся и сообщил Магрит, что теперь она может смело считать его либералом, потому что напиться в компании неграмотного денщика – это очень современно и либерально. Рэдка, впервые за долгое время увидевшая, как маг улыбается, тут же радостно подтвердила, что он либерален и современен как никто. Либеральный Наклз снова пару раз чихнул на вымытую Матильду, попросил не пускать «усатую контрабанду» на второй этаж и отправился в академию по каким-то своим делам. Зеленовато-серый Гребер покинул гостеприимный кров мага ближе к обеду, от обеда, впрочем, решительно воздержавшись. Адель после сильнейшей алкогольной интоксикации была необыкновенно дружелюбна и жаждала общения, поэтому Магрит к столу приближаться не рискнула. Вместо этого она быстро сбегала за продуктами, занесла их в подпол и поспешила в кафе, совершенствовать свой морхэнн.
Примерно так в мрачноватом доме на набережной началась нормальная жизнь.
Магрит очень хорошо запомнила все, что Дэмонра сказала ей касательно душевного здоровья Наклза, поэтому следила за магом в оба. По счастью, тревога оказалась ложной. Если кто-то в этом доме и страдал галлюцинациями, то уж точно не Наклз. Он вернул на место зеркала, выдал Магрит немалую сумму на случай, если она «захочет сменить шторы или что-нибудь такое», и с явным удовольствием вышвырнул из дома хлам, временно складировавшийся на чердаке. Глядя на непривычно энергичного Наклза, она с радостью думала, что теперь все уж точно будет хорошо.
Удар по нарождающемуся благополучию пришел неожиданно. Выглядел он как смутно знакомая Магрит женщина с необыкновенно яркими синими глазами, явившаяся в последнюю пятницу месяца. В первый момент незнакомка, одетая в элегантное темное пальто, отороченное шоколадного цвета мехом, и шляпку с поднятой вуалью, показалась девушке едва ли не сказочной красавицей. Потом она сообразила, что черты лица у женщины не то чтобы безупречны: и носик островат, и губы тонковаты. Будь она рэдкой, ее вообще сочли бы костлявой. Магрит она показалась скорее изможденной, то ли бессонницей, то ли какой-то заботой. Правда, глаза у нее все равно были замечательные, и усталые морщинки в уголках их совсем не портили. Магрит сперва приняла гостью за ровесницу Кейси, но потом решила, что ошиблась, и та все же несколько старше.
Женщина сложила зонтик и негромко представилась:
– Добрый день, госпожа Тальбер. Меня зовут Зондэр Мондум.
«Госпоже Тальвер» только и осталось, что глаза округлить: майора Мондум она представляла совершенно иначе. С другой стороны, Магрит поняла, где уже видела эту женщину: на фотографиях в альбоме Наклза. Просто на черно-белых снимках та казалась черноглазой.
– Весьма приятно, – пробормотала Магрит, вспоминая, как нужно правильно разговаривать с такими серьезными и благородными дамами. С Кейси все с самого начала пошло проще: они были одного возраста, и та не казалась такой церемонной. Обратиться на «ты» к Зондэр она не решилась бы ни за какие коврижки.
– Дэмонра мне столько о вас рассказывала, что, думаю, нас можно считать заочно знакомыми, – Мондум улыбнулась, вежливо, но без капли тепла. – Я могу войти? Мне бы хотелось побеседовать с вашим дядей, если он может меня принять.
Магрит задумалась. Она не очень представляла, как «принимают» гостей в столице. Наклз, конечно, не расхаживал по дому в халате, но вряд ли он ожидал увидеть такую важную посетительницу. Рэдка все никак не могла отделаться от мысли, что перед ней стоит светская дама.
Проблема, по счастью, разрешилась быстро и без ее вмешательства. В прихожей показался сам маг и, увидев гостью, отвесил ей вполне светский поклон:
– Проходите, пожалуйста, миледи Мондум. Магрит, я могу попросить тебя запереть Матильду?
В ее услугах, определенно, больше не нуждались, и, по правде говоря, Магрит была только рада уйти. Целых два живых источника холода в одной комнате – это как-то чересчур.
* * *
Если бы Зондэр совершенно точно не знала, что стоящий перед ней любезный и воспитанный господин с прямо-таки классически калладским лицом вырос в глухом рэдском селе – ни по чем бы не поверила. Как и в то, что он всех гостей в гробу видал, а это тоже являлось несомненной правдой. Тем не менее, вежливость была соблюдена идеально. Наклз галантно помог Зондэр снять пальто, повесил его на вешалку и, не задавая никаких вопросов, сопроводил в гостиную. Где милосердно оставил собраться с мыслями, а сам пошел возиться с чаем на кухне, мимоходом извинившись, что не знал о ее приходе и потому не может оказать ей тот уровень гостеприимства, которого она заслуживает.
Устроившись в кресле, Зондэр нервно расправила складки платья, и в тридцатый раз подумала, что все же стоило надеть форму, а не изображать из себя светскую даму в затруднительном положении. Затем стала следить, как маг колдует над чашками – широкий проем и отсутствие двери между гостиной и кухней это позволяли. Под мелодичный звон фарфора она окончательно поняла, что прийти сюда не просто безнадежная, а еще и до крайности глупая затея.
Наклз быстро открывал и закрывал полки, доставая разноцветные жестяные баночки, ссыпал в ажурную конфетницу какие-то сладости, разливал по чашкам кипяток и ставил всю эту красоту на поднос. Наблюдая за скупыми жестами мага, Зондэр решила, что в точности его движений есть нечто неестественное и даже страшноватое. Ни о какой кошачьей грации там и речи идти не могло – меньше всего на свете Наклз напоминал кота. Кошки, на взгляд Зондэр, были тварями своенравными, но славными. В том, что Наклз при всей его внешней неконфликтности и умении молчать достаточно своенравен, она не сомневалась. Но вот определение «славный» не подходило ему никак. Этот человек не сделался бы приятным, даже будь он красив как эльф.
Когда маг подхватил поднос и развернулся – как-то слишком технично, стремительно, точно всю жизнь проработал официантом в шикарной ресторации – Зондэр, наконец, сообразила, что вспоминает о пауке, ткущем паутину. Наклз прошел в гостиную, поставил поднос на столик – нордэне оставалось только молча признать, что хозяин оказал все возможное гостеприимство и таких замечательных конфет она сто лет не покупала – и опустился в кресло. Он легко мог сесть спиной к свету, но делать этого не стал, то ли из вежливости, то ли из каких-то других соображений. Третье кресло, стоявшее спинкой к окну, так и осталось пустым.
– Здесь регулярно спит кошка, – пояснил маг, перехватив взгляд Зондэр.
«У него аллергия на кошек. А мне пора перестать выдумывать ужасы. Наклз, конечно, опасный человек, по всей вероятности – убийца, но он уж точно не станет натравливать на меня всяких потусторонних тварей в собственном доме. Это негигиенично и непристойно».
Мондум сообразила, что неосознанно вжалась в спинку кресла. Маг тоже откинулся назад, так что между их лицами оказалось не меньше двух метров заряженного недоверием пространства.
До этого дня Зондэр как-то не приходилось просить одного человека убить другого, поэтому она не представляла, с чего начать. Конечно, можно было спросить Наклза о здоровье и пожаловаться на столичный климат, но вряд ли в данном случае соблюдение светских приличий чем-то бы помогло.
– Довольно холодно для апреля, вы не находите?
Маг пожал плечами:
– Я нахожу, что здесь вообще холодно. Давайте только опустим вопросы о погоде и моем самочувствии, лучше просто пить чай, – очень спокойно и любезно предложил он. – Я рад вас видеть, миледи Мондум, но весьма далек от мысли, что вы здесь оказались, простите, от хорошей жизни. Поэтому успокойтесь, соберитесь и говорите, когда вам будет удобно.
Что ж, от необходимости вести светскую беседу ее освободили. Зондэр не сдержала нервной улыбки. Что ни думай о Наклзе, в каких-то вопросах он был изумительно честен.
– Да. Я бы не стала отнимать у вас время, но я тут действительно не от хорошей жизни. Я могу быть с вами… могу быть с вами откровенна? Я вовсе не собираюсь ссылаться на свою дружбу с Дэмонрой и все пойму, если…
Маг пресек невразумительный лепет взмахом руки. Как будто отметал от себя ее слова.
– Я тоже все понял, миледи Мондум, обойдемся без индульгенций. Да, вы можете быть откровенны в той мере, которую сочтете нужной. Для этого совершенно не обязательно ссылаться на дружбу с кем бы то ни было. Полагаю, вы не попросите меня убить кесаря, а болтать о любой другой просьбе дамы – признак очень дурного воспитания.
Мондум быстро опустила глаза. Кесаря не кесаря, но с основным содержанием ее просьбы маг не ошибся. Ей не в первый раз сделалось жутковато от его проницательности. Наклз тем временем потянулся к чашке.
– Как я понимаю, нам предстоит тяжелый и неприятный разговор, надо полагать, к тому же длительный, иначе вы нашли бы способ передать записку. Предлагаю в таком случае начать с чаепития.
Нордэна кивнула и тоже пригубила чай, конечно же божественный. Ей стоило большого труда сделать так, чтобы руки не дрожали, и не смотреть по сторонам. В доме не было сумеречно, но любое пятно тени на полу все равно казалось ей живым и медленно движущимся. Что, конечно, чести ее уму не делало: тени не могли ползать по полу, а маги не могли вызывать бесов.
Зондэр не нравилось признавать за собой такие темные суеверия, но вероятностники ее пугали. Нордэна знать не знала о том, какой именно флер оставляет на своих любимчиках Мгла, однако, проходя мимо них, она ощущала прямо-таки физический холод и неосознанно стремилась отойти. Маги ей встречались самые разные – меланхоличные и взвинченные, откровенно странные и, напротив, очень сдержанные, агрессивные и доброжелательные – но опасалась она их всех примерно одинаково. Наклз являлся исключением из общего правила: вот уж этого предельно спокойного, уравновешенного и обходительного человека Зондэр боялась до дрожи в коленях. Без видимых причин и с каждым годом все сильнее. Если при первой встрече, когда Дэмонра представила ей криво остриженного молодого мужчину, говорящего с чуть заметным акцентом, она ощутила лишь смутный укол беспокойства, то теперь только воспитание мешало Зондэр перебегать на другую сторону улицы, едва завидев его. Причем она совершенно спокойно и свободно могла находиться с Наклзом в одной компании – провожая Красную ночку, они даже танцевали – но вот наедине Мондум ощущала почти панический страх.
Справедливости ради стоило заметить, что никакой вины Наклза здесь не было: за десять с лишним лет знакомства маг не позволил себе ни резкого слова, ни даже косого взгляда. Он никак не реагировал на придирки Магды, на которые та в начале знакомства не скупилась, и ни разу на памяти Зондэр не вышел из себя. Даже когда осатаневший муж Абигайл Фарэссэ, для храбрости принявший на грудь немало вина, влепил Наклзу пощечину при всем честном народе, тот недрогнувшим голосом сообщил, что на дуэль можно вызвать и без лишней клоунады. Глядя на белого как мел, но совершенно спокойного Наклза и его красного от вина и бешенства противника, Зондэр тогда подумала, что последний – не жилец на этом свете. Но нет, маг, как болтали, пальнул в воздух и на этом успокоился. Чего Зондэр в корне не понимала, так это поведения Абигайл. Нордэна в принципе не одобряла адюльтеров, тем более совершенных с такой наглостью, однако ситуации в жизни могли быть разными. А вот возможность находиться в одном помещении наедине с Наклзом и не испытывать при этом желания немедленно бежать куда-нибудь подальше Зондэр даже в голову не приходила.
Маг разгуливал по Мгле как по собственному дому. Однажды Зондэр лично видела, как он пробыл там дольше, чем считалось технически возможным – и уж во всяком случае много дольше, чем было безопасным – а потом очнулся. Усмехнулся и попросил у насмерть перепуганного некромедика, уже готового отчитываться за «производственное выбытие кадров», сигарету. Глядя на Наклза, меланхолично выпускающего дым и дрожащей рукой стряхивающего пепел куда придется, нордэна впервые задумалась о том, как выглядят обитатели Мглы и могут ли они пролезть в мир. На ее беду, когда она решилась задать этот вопрос Кейси, Наклз каким-то образом оказался рядом. Пока растерянная дочь Ингегерд размышляла над ответом, маг окинул Зондэр каким-то уж слишком пристальным взглядом и молча прошел мимо. К сожалению, тут Кейси пришло в голову окликнуть его и попросить высказать экспертное мнение, поскольку он один из них всех не станет при этом цитировать учебник. Наклз как будто задумался секунд на пять, а потом спокойно сообщил: «Нет, не думаю. Там, в основном, водятся духи и, гм, другие сущности, которые не могут пройти следом за живым существом». «А прийти вместо него?» – набралась храбрости Зондэр, глядя в серые глаза с неподвижными и все еще широкими после транса зрачками. «Могут. Если не соблюдать технику безопасности. Но такие вещи обычно… видно». «И как это выглядит?» «Неприглядно», – улыбнулся он. «Не думаю, что вам такое встретится, но вы уж точно это ни с чем не спутаете. Матушка-природа позаботилась о защитном механизме. У мага, не сумевшего во Мгле удержать связь с реальностью, останавливается сердце. Думаю, госпожа Ингегерд как специалист подтвердит мои слова», – любезно пояснил Наклз и был таков. А буквально через час Зондэр налетела на него в пустом коридоре. Нордэна подумала, что у нее сейчас сердце выскочит, и механически потянулась за пистолетом. Маг ее судорожного жеста то ли не заметил, то ли не захотел заметить. Он невозмутимо приблизился, приподнял рукав и протянул Зондэр правую руку, запястьем вверх.
– Вы можете проверить.
Зондэр несколько секунд созерцала рисунок из узких фиолетовых и более широких голубых линий под пергаментно-тонкой кожей. Потом, поборов страх, приложила пальцы к запястью мага.
Ничего. Костлявое холодное запястье без сердцебиения. По спине нордэны прошел озноб.
– Если так проверять, пульса и у вас не будет. Левее и ниже, – мягко посоветовал Наклз.
Зондэр и так учили, как проверять пульс, но страх мало способствовал грамотному использованию своих знаний. Она переместила большой палец, обнаружила небольшое углубление и ощутила медленные ритмичные удары.
Вероятно, облегчение отразилось у нее на лице, потому что маг успокаивающе улыбнулся:
– Вот видите, вурдалаков не бывает.
– Извините, Наклз. Вы просто…
– Бледный? Это наследственность. И освещение.
– Мутный.
– Извините?
– Мутный. Мне мама с такими в детстве играть не разрешала.
Маг, к ее удивлению, рассмеялся. Негромко и не особенно весело, но, похоже, искренне:
– Вы одним словом описали всю мою жизнь. Спасибо, во всяком случае, это было честно.
Пожалеть о своей честности Зондэр не пришлось ни разу. Наклз то ли не отличался обидчивостью, то ли не обращал внимания на такие мелочи, как чужое отношение к себе. Коленопреклоненного рыцаря маг, конечно, не разыгрывал, но вел себя безупречно. Вообще, родись он обычным человеком безо всяких способностей к странствиям по Мгле, Зондэр, наверное, относилась бы к нему очень хорошо, будь он хоть трижды рэдец. А так она никак не могла отделаться от пугающего ощущения, что серыми глазами мага на нее помимо Наклза смотрит что-то еще. Тот же, видимо, каким-то чутьем понимал, что не особенно ей приятен, и старался держаться подальше. Даже беседуя с Зондэр, он ухитрялся сохранять дистанцию метра в два, причем так, что это не казалось нарочным.
В общем и целом, нордэна Наклза уважала и считала его умным – а местами чересчур умным – человеком, с которым просто что-то «нечисто». Но ее вовсе не тянуло поболтать с ним по душам после трудового дня. Так что просьбу Дэмонры «приглядеть» за другом она согласилась выполнить с тяжелым сердцем.
И уж совсем Зондэр не представляла, как через несколько минут будет просить Наклза совершить заказное убийство. Если уж называть вещи своими именами. Просто «приглядеть» она бы сюда не пришла.
Зондэр отставила чашку на стол, глубоко вздохнула и глухо спросила:
– Как вы считаете, я честолюбива?
Живой мимикой Наклз не отличался – собственно, Зондэр бы сказала, что в его арсенале имеется два выражения: с улыбкой и без – но она смотрела на его лицо очень внимательно. А потому заметила чуть расширившиеся глаза. Маг удивился, возможно, даже искренне – бес этих профессионалов по вероятностным манипуляциям разберет.
– Никогда об этом не думал. Впрочем, нет, я так не считаю. Вы могли попытаться заменить Дэмонру раз сто, не меньше.
– Она была хорошим полковником.
– Я бы сказал, Дэмонра была толковым и неудобным полковником. Не могу отрицать вашей личной большой роли в улаживании конфликтов, которые она имела свойство провоцировать. Вы ведь теперь займете ее место?
– Нет.
Наклз даже чашку отставил и взглянул на Зондэр с интересом:
– Вот как? Значит, вы подаете в отставку?
– Нет. Я остаюсь в прежнем звании. Полковника нам уже нашли… Это нордэна с Архипелага.
– Признаться, я удивлен. Прошу прощения, но менять одну нордэну на другую – это как менять шило на мыло. При всем моем глубоком уважении к вашему народу.
Зондэр сильно сомневалась в глубоком уважении Наклза к ее народу. Еще сильнее она сомневалась, что сама стала бы уважать этот народ, не родись она нордэной.
– Они не меняют шило на мыло. С точки зрения Архипелага, я не нордэна.
Маг даже прижмурился, словно услышал нечто смешное:
– Я могу понять, как можно лишить человека имени, титула и гражданства, но, извините, совершенно не представляю, как можно лишить его национальности.
– На Архипелаге – довольно просто. Видите ли, Наклз, с точки зрения большинства нордэнов я, хм, – в морхэнн и слова-то такого нет – в Рэде их называют выкрестами. Это, простите за дэм-вельдский жаргон, хуже южанина.
– Тогда дело обстоит очень скверно, если я правильно понимаю ситуацию.
– Да, очень скверно. Когда я меняла веру, мне в голову не приходило, что может возникнуть ситуация, в которой я должна буду занять место Дэмонры. Сейчас ситуация именно такая. Думаю, мне не нужно вам объяснять, почему в полку не должно оказаться командира со стороны. Я догадываюсь, из-за чего на Архипелаге так внезапно нами заинтересовались. Так или иначе, они уже нажали на пружины. В столицу едет Ингрейна Ингихильд, она приходится Кейси Ингегерд двоюродной тетей. Мы с ней вместе учились в гимназии. Кроме того, что она истинная нордэна, ничего хорошего или плохого я о ней сказать не могу.
– Я правильно понимаю, вы имеете в виду, что «истинные нордэны» принципиальной разницы между кровью и водой не видят?
