Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Кулак Петрович И Ада

сообщить о нарушении

Текущая страница: 75 (всего у книги 95 страниц)

– Эй, Эрвин…

– Маэрлинг? Витольд, какого беса? – донесся из черноты изумленный голос.

– Не тряси ладанкой, я не пропаду. Лучше отодвинь этот ящик, я не пролезу.

– Это комод.

– Тебя обманули. Это рухлядь, Эрвин.

– Странное ты выбрал время, чтобы обсудить мой интерьер, – фыркнул Нордэнвейде, но комод, перегораживающий часть окошка, все же подвинул. Маэрлинг ловко приземлился на пол. Все доски протяжно скрипнули разом.

– Беру свои слова назад: это не голубятня, это склеп!

– Витольд, не сочти меня невежей, но сейчас глухая ночь…

– Вечер в самом разгаре. И я пришел за дельным советом.

– Дельный совет до утра подождать не может? У хозяйки слух, как у кошки…

– Уверен, она взяла с тебя клятвенное обещание не водить девок. Про друзей и окна там, наверняка, не было ни слова, поэтому формально ты чист, аки голубь.

Эрвин, видимо, уставший припираться, только вздохнул и через несколько секунд чиркнул спичкой. Масляная лампа осветила скромное жилище, обстановку которого составляла кровать, письменный стол, кривой комод с крылатыми детками и связки книг в углу. И здоровенная серая крыса, глядящая на Маэрлинга с самой высокой стопки.

Витольд чуть обратно в окно не вылетел и схватился за пистолет.

Эрвин криво улыбнулся:

– Она прилагалась к жилью. Ну, почти. И она уже старая. Оставь животное в покое.

Маэрлинг понял, что секунды лишней здесь не останется.

– Эрвин, или ты немедленно собираешься, и мы идем в «Дыханье розы», или я начинаю здесь же петь неприличные куплеты и навек гублю твою репутацию. Что скажешь?

– Помимо того, что ты сумасшедший шантажист? – без энтузиазма поинтересовался Нордэнвейдэ, нашаривая на столе расческу. – Боюсь, ничего.

– Тогда собирайся и пошли.

* * *

Идти в «Дыханье розы» Эрвин, закостеневший в трезвости и добродетели, отказался наотрез. Витольд применил весь арсенал средств убеждения – от уговоров до прямых угроз – но никаких видимых успехов не добился. Его так и тянуло сообщить, что сдохнуть в обнимку с гробом Кейси было куда как более рационально, чем вот так жить после ее смерти, но Витольд понимал, что на это Эрвин может обидеться не на шутку. В итоге он уговорил последнего на поход в трактир с самыми симпатичными разносчицами, и на том успокоился.

Через полчаса Маэрлинг с удовольствием пил игристое, а Эрвин клевал носом над нетронутой тарелкой, начисто игнорируя Беату и Марту, похихикивающих неподалеку.

– Эрвин, у меня есть дело.

– Как удачно, что ты к нему, наконец, перешел.

– Я хочу исповедоваться.

Нордэнвейдэ даже глаза не поднял.

– Витольд, боюсь, таким объемом времени я не располагаю.

– Да ну?

– Я умру от старости раньше, чем ты расскажешь, как перешагнул порог двадцати лет.

– Занудство – грех. И, что еще хуже, грех неинтересный. Но ты угадал, речь пойдет о женщине.

– Вот уж неожиданность, – наконец, съязвил Эрвин, оторвавшись от созерцания столешницы. – В чем дело? Сразу говорю, я не буду помогать тебе похищать чью-нибудь дочку.

– У тебя прямолинейное воображение, друг мой. К тому же, ты явно злоупотреблял приключенческими романами в юности.

– Витольд, ты вломился в дом и вытащил меня из постели ночью. Если ты не хочешь, чтобы я сейчас злоупотребил вот этой кружкой и тебе дорог твой нос, не тяни уже.

С воинственно поднятой кружкой в руках и злостью во взгляде Эрвин, наконец, начал напоминать человека, а не собственную фотографию в траурной рамке, и это было хорошо. Витольд кратко пересказал ему содержание разговора с Ингрейной, не называя ту по имени и выкинув почти все, что касалось северной мифологии. Остаток вышел не очень длинный.

– Ты уверен, что за ней следят?

– Я бы сказал, за ней не просто следят, за ней шпионят до крайности нагло.

– Ты перехватил шпика?

– Нет, каналья ушел. Сам понимаешь, я не мог бегать по штабу с обнаженной шашкой и пистолетом наперевес, тряся каждую уборщицу на предмет, не проходил ли кто мимо.

– До того, что ее преследуют свои же, ты, надеюсь, уже умом дошел?

– Ну что ты! – всплеснул руками Витольд, едва не снеся бокал со стола. – Каждый день вижу в штабе полка имперских свиней, я был уверен, это их происки.

– А ты разуверься и головой подумай.

– Я слишком молод, чтобы разувериться, хотя в наш жестокий век…

– Витольд, ты путаешь меня с кем-то из своих девиц. Прекрати паясничать, я слезу не пущу. Ее преследует кто-то из своих. Кто-то, более влиятельный, чем она сама.

– Государя и Создателя следует исключить?

– Думаю, да. Последний вообще нечасто балует нас вниманием.

– В тебе заговорил рэдский святоша.

– А в тебе – калладская свинья. Хватит пить.

Витольд мысленно поздравил себя. Эрвин явно завелся до последней крайности, но хотя бы разговаривал, а не вспоминал Кейси или чем он там еще себя изводил.

– Что бы ты предпринял, если бы хотел ей помочь? «Приставить Магду» исключи, они друг друга не выносят.

– Чтоб за компанию с ней под раздачу и Магда попала? Конечно, нет. Я бы нанял хорошего вероятностника. Зачем подставлять кого-то под удар, когда можно просто избежать удара?

– Думаю, ты в курсе, что попытка втихую приставить мага к офицеру без его ведома – да и с ним тоже – преступление, за которое расстреливают? У них свои маги в штате.

Эрвин пожал плечами.

– Думаю, ты знаешь, где найти мага, которого не поймают. Я бывал в доме одного такого прошлой весной. И мы проезжали мимо совсем недавно, когда подвозили ту милую барышню с веснушками, которая не устроила истинных патриотов. У меня еще тогда мелькнула мысль, что это судьба.

Маэрлингу стало стыдно. Чтобы додуматься до такого очевидного решения, вовсе не следовало вытаскивать приятеля из постели и волочь его в кабак, но что сделано – то сделано.

– Решено. К нему и пойдем!

– Сейчас? – выразительно поморщился Эрвин. – Витольд, твоя склонность ночами вламываться в чужие дома начинает казаться мне странной. И эта барышня – Тальбер, кажется? – слишком славная, чтобы тебе нравиться. Так что дождись утра. Я бы на твоем месте также предварительно написал письмо с просьбой о встрече.

– Составишь мне компанию?

Эрвин дернул щекой.

– Нет.

– Почему?

– Потому что кто-то должен будет подобрать тебя и отвезти в больницу, если вы не договоритесь.

– Эрвин, ты зануда. Он поставил мне математику – он добрейшей души человек.

Черные глаза Эрвина тускло блеснули.

– Никогда не забывай, что Кейси Ингегерд тоже так думала.

6

День Наклза шел кувырком с самого утра. Впрочем, утра как такового у него не случилось – за всю ночь он ни разу не сомкнул глаза дольше, чем на четверть часа – мешал скрип из-под заколоченного люка в подпол. Подпола не существовало, и люка не существовало, и вообще на самом деле в спальне мага имелись только кое-как прибитые к полу крест-накрест доски, но проку от этих умных соображений оказалось немного. В довершение всего, люк перестал скрипеть там, где он находился раньше, и переместился к окну. Наклз встал и заколотил и его. Когда люк возник в третий раз – теперь на потолке, ровно над его подушкой, маг перестал сопротивляться и долго вглядывался в пульсирующую черноту, текущую вниз из квадратного отверстия, которого даже не было в этом мире. А потом за окном, наконец, забрезжил тусклый рассвет.

«Наклз, как ты?» – поинтересовалась эта невозможная рэдка с комплексом спасителя, когда он кое-как сполз в кухню, навернувшись с последних трех ступенек.

«Я провел отвратительную ночь. Я хотел застрелиться», – подумал Наклз и cмолчал. Он решительно не имел никакой охоты разговаривать, действовать и жить. К сожалению, впереди его ждала прогулка по улице и стадо баранов в аудитории. Даже три разных стада в трех разных аудиториях, если быть точным.

Когда стада, позвякивая бубенцами и блея, прошли мимо, а стрелки на часах подползли к половине пятого вечера, Наклз не от великого ума решил пройтись до кафедры. И, разумеется, тут же угодил в самое сердце философского диспута. Речь шла о том, как повлияло решение кесаря Эдельстерна, разрешившего детям разночинцев получать высшее образование, на порядок в институтах, и не отменит ли его светлость Эдельберт эту опаснейшую придурь. Разговор, конечно, велся при лаборантке Агнессе, которая, осознавая свое мещанское происхождение, жалобно краснела, забившись в угол. Стоило Наклзу войти, как в помещении повеяло холодком – видимо, неподкупные мужи и жены так и не простили ему визита бесподобной Эйрани. Маг, ограничившись общим поклоном, прошел к своему столу – строго говоря, это была крохотная тумбочка и стул, поскольку штатным преподавателем Наклз не являлся – оценил объем накопившейся работы, решил, что застрелиться будет проще и приятнее, но все же сел читать, чувствуя, как из окна безбожно сквозит. Как назло, первая же работа, попавшаяся ему под руку, оказалась почти точной копией дипломной Георга Виссэ, разве что написанной более цветистым языком и без всяких опасных предположений в последней главе. В довершение всего, автор могутного произведения был каким-то виконтом. Пока Наклз раздумывал, стоит ли ругаться с деканатом, если умник окажется сынком влиятельных людей, или сразу поставить низший проходной балл, Агнесса кошкой подошла к нему сбоку и протянула чашку чая, от которой шел пар.

Маг поблагодарил ее, постаравшись вложить в голос хоть сколько-нибудь тепла. Агнессу с ее потупленным взглядом и вечно трясущимися руками не то чтобы третировали как бессловесную тварь, но внимания ей уделяли не больше, чем синичке на ветке за окном, и Наклз, которому она чем-то напоминала его запертую в сумасшедшем доме сестру Ильзу, порой испытывал к ней смутное сочувствие. Не успел он взять чашку, как резко хлопнула входная дверь. Девушка испуганно дернулась, и добрая половина обжигающего чая оказалась на бумагах и у Наклза на коленях. Магу стоило большого труда не выругаться. Агнесса кинулась сбивчиво извиняться и снесла стопку бумаг на пол. Маг понял, что пора уходить, пока он не начал рычать на весь белый свет. Кое-как оттерев брюки в уборной, он направился домой, но не тут-то было. Неподалеку от академии какой-то лихач едва не сбил его, попутно окатив грязью. Остаток прогулки скрасил мелкий дождь, каким-то непостижимым образом затекающий за шиворот через шарф, и поездка в конке, где ему дважды весьма последовательно нахамили. Первую нахалку – разрисованную девицу, заявившую, что маг как-то не так на нее пялится – он еще стерпел, а вот второму – мятого вида субъекту в рабочей куртке с заплатками на локтях, обдавшему мага сильнейшим запахом перегара и потребовавшему подвинуться в крайне грубой форме – устроил сердечный припадок, как по учебнику. Мужчина даже за грудь не схватился, только глотнул воздух, как выброшенная на берег рыбешка, и, перегнувшись через невысокие перила, упал на мокрую брусчатку. В переполненном омнибусе никто, конечно, не обратил на это особенного внимания – ну упал пьяный и упал, бывает, городовой разберется. Маг даже голову не повернул вслед, только боковым зрением заметил, как бесформенная куча на брусчатке пару раз дернулась и замерла.

«Не сдохнет. Паразиты живучи», – безо всяких эмоций подумал Наклз. Он вот так впервые посреди бела дня почти убивал человека за неправильно подобранные слова и пинок под коленку, и ровным счетом ничего по этому поводу не ощущал. Наверное, работай где-нибудь поблизости вероятностник, все бы так просто не кончилось, но хоть в этом ему повезло. К родному порогу Наклз дошел к семи вечера, предварительно для пущей радости обнаружив, что у него из кармана пальто пропали деньги и отличная шоколадка, способная хоть как-то скрасить вечер.

Все пожелания мага сводились к тому, чтобы немедленно растянуться на любой горизонтальной поверхности и отключиться часов на десять и никого не убить. У Магрит и у той хватило ума оставить его в покое и не надоедать глупыми разговорами. Наклз, не поднимаясь наверх, рухнул в кресло и уже почти заснул, как в дверь позвонили.

Все визитеры, независимо от ранга и цели визита, сейчас могли дружно катиться к бесам – в этом маг отчет себе отдавал. Он крепче зажмурился и услышал, как Магрит семенит к дверям.

– Не открывай.

– Я в окно видела! Там…

– Магрит, даже если там стоит и машет крыльями Заступник, не открывай!

Звонок повторился. Потом еще раз. Потом колокольчик оборвался и упал – слушать звон Наклзу больше не хотелось. А затем посетитель, не слишком стесняясь, заколотил в дверь кулаком. Все это было совершенно бессмысленно, потому что маг заклинил замок тремя секундами ранее.

Магрит подергала ручку, пощелкала щеколдой, позвенела ключами и взмолилась:

– Наклз, пожалуйста, это тот молодой человек, который помогла тебя спаса… который вместе с Дэмонрой увозил тебя с Болотной той ночью. Вдруг он что-то про нее знает и пришел рассказать?

Наклз бы удивился значительно меньше, если бы Зондэр послала Маэрлинга за его головой, как когда-то пыталась отправить его самого за головой некоего средоточия мирового зла, нордэнской полковницы, тески Дэмонры.

– Бесы с тобой. Я открою сам, иди наверх, – распорядился маг, заставляя себя подняться из кресла. То ли мир вокруг шатало, то ли его скверно держали ноги. И голова, болевшая с самого утра, теперь готовилась взорваться под бодрый стук в дверь, отдававшийся в основании черепа.

– Добрый вечер, мессир Наклз. Пожалуйста, примите мои глубочайшие извинения за визит без предупреждения, – с порога сообщил Витольд Маэрлинг, широко улыбаясь. – Я случайно оборвал колокольчик, если позволите, я попрошу слуг…

– Добрый вечер, господин Маэрлинг, – пробормотал Наклз. Оторванный колокольчик, который Витольд вертел в руках, отчего-то заливался отчаянным звоном прямо в многострадальной голове мага. – Все в порядке, не беспокойтесь. Проходите.

Маэрлинг бодро протопал вглубь коридора, рассеяно повесил плащ, поискал глазами зеркало, бросил это гиблое занятие и обернулся к Наклзу. Маг уловил легкий запах вина.

Ну естественно, к такому монстру, как он, в трезвом виде могла ходить только Дэмонра, Кейси да эта отмороженная рэдка, что и требовалось доказать. Все остальные превентивно накачивались чем-нибудь успокаивающим.

Сверток, который Маэрлинг до этого держал под мышкой, перекочевал в руки Наклза. Маг вопросительно поднял бровь.

– Это взятка, – быстро пояснил Маэрлинг. – Булькающая. Как в прошлый раз. Вы меня еще раз простите, господин Наклз, я прекрасно понимаю, что не имею права обращаться к вам с какими-либо просьбами…

Песня звучала знакомо до такой степени, что слушать ее до конца магу не хотелось. Он кивнул Маэрлингу на кресло в гостиной и раскрыл сверток. Внутри, как не трудно догадаться, покоилась бутылка великолепного коньяка. Все точно так, как лет шесть назад, вот только повод, к гадалке не ходи, был гораздо более паскудным, чем несложившиеся отношения виконта с точными науками.

– Вы ведь не по поводу заваленной математики ко мне пришли? – поинтересовался маг, доставая бокалы. Руки у него тряслись, как у заправского пьяницы.

– Нет. Я еще раз прошу прощения…

– Господин Маэрлинг, вы уже трижды попросили прощения, но я так и не взял в толк цель визита. Сегодня у меня выдался просто до крайности тяжелый день, поэтому я буду очень признателен, если вы перейдете к сути дела. Промежуточные тонны вежливого вранья я воображу самостоятельно, у меня большой опыт.

Резковатый тон сделал свое дело. От нарочито расслабленной позы Маэрлинга не осталось и следа. Витольд подобрался и метнул на Наклза быстрый изучающий взгляд.

– Честное слово, если бы я мог зайти в другое время – зашел бы.

– А если бы могли – вообще бы не заходили, – кивнул Наклз, присаживаясь напротив.

– Да, – честно сказал Маэрлинг. – Не сочтите за грубость. Думаю, не мне вам рассказывать, что иногда приходится делать вещи, делать которые не хочется.

– Определенно.

– Я пришел попросить вас о помощи. Очень предсказуемо, правда?

– Убийственно. Если у леди Мондум есть ко мне какие-то просьбы и пожелания, она может передать их сама.

Маэрлинг дернулся.

– Госпожа Мондум здесь совершенно ни при чем.

Наклз кисло улыбнулся.

– Ну разумеется. А я не занимаюсь частной практикой.

– Послушайте меня, я не знаю, что у вас там произошло с леди Мондум…

– Сильно сомневаюсь, чтобы она не озвучила своей версии. И, готов спорить, она не блещет оригинальностью.

Маэрлинг вспыхнул и подался вперед:

– Мессир Наклз, прошу вас, речь идет о жизни человека!

– Мессир Маэрлинг, из того, что я не занимаюсь заказными убийствами, еще не следует, что я кинусь спасать первого встречного, на кого мне укажут пальцем, – процедил маг, отодвигаясь.

– Готов спорить, у вас первое просят чаще, чем второе! – Маэрлинг явно начал выходить из себя.

– Да. Но вот уж это не к моей морали вопрос. Если человеку грозит опасность, идите к жандармам. Они работают сносно.

– Послушайте, Наклз. Я не могу пойти к жандармам. Опасность грозит женщине, нордэне из полка.

– А госпожа Мондум неплохо вас подготовила. Бьете по самым слабым местам, спасибо хоть слезу не пускаете. Женщина, нордэна, Ломаная Звезда… Может, ее еще Ингрейна зовут, нет? Вышло бы сильно.

– Именно так ее, представьте себе, и зовут, – прошипел Маэрлинг.

Наклз поднялся.

– Выметайтесь немедленно.

Маэрлинг стремительно вскочил.

Доппельгангер, все это время бесстрастно наблюдавший за беседой из третьего кресла, остался сидеть. Даже потянулся к коньячной бутылке, подмигнув Наклзу, как сообщнику.

«Вот сейчас прольется кровь», – одними губами произнес он и сделал жест, словно чокается невидимым бокалом.

– Какая жалость, что, когда надо было спасать вас, полковник Дэмонра не догадалась пойти к жандармам! Они же сносно работают.

Наклз отшатнулся, прекрасно осознавая, что, если Витольд сейчас же не закроет свой поганый рот, ни за какие последствия он не отвечает. А Маэрлинг все ухмылялся:

– Ну что ж, с Дэмонрой все ясно, она в тюрьме и скоро будет на каторге. А Кейси вы на тот свет отправили сообразно с тем же самым принципом? Ну, что не бегаете по частным заказам? И, кстати, не просветите, чем же тогда с вами расплачивался канцлер, когда вы на него все-таки работали? А правда, что в Цет…

Наклз очень четко сфокусировал взгляд на перекошенном лице Витольда Маэрлинга. А потом начал медленно его стирать. По серой Мгле поплыли серые же сгустки, которые в реальном мире, конечно, оказались празднично-алыми.

* * *

Магрит никогда не относила себя к любителям подслушивать под дверьми, хоть и была дочкой горничной, унаследовавшей от матери воистину кошачье любопытство. Но на сей раз она позволила себе немножко пошпионить из вполне объективных соображений – Наклз находился в очень плохом состоянии и ему могла понадобиться помощь. Успокаивая себя этой мыслью, рэдка прокралась к лестнице и замерла в тени, так, чтобы маг и его гость не могли видеть ее из-за угла.

Поначалу все шло плохо, но предсказуемо: золотоволосый принц пришел мага на что-то уговаривать, а Наклз с его воистину ослиным упрямством втемяшил себе в голову, что принца прислала Зондэр. Принц отбрыкивался, более-менее вежливо, пытаясь донести до Наклза, что опасность угрожает ни в чем неповинной женщине, маг же пропускал его слова мимо ушей и зачем-то пытался приплести Зондэр Мондум с ее кознями. А вот дальше случилась катастрофа. «Опасность грозит женщине, нордэне из полка. Ее зовут Ингрейна», – сказал Маэрлинг, и началось.

Магрит знала, что есть в мире такие хитрые шкатулки, которые открывает только определенная комбинация цифр. Наверное, с человеческим разумом было что-то подобное, и какие-то слова и понятия действовали так же, как секретный код на закрытую шкатулку. И, наверное, в случае с человеком, чей рассудок уже поврежден, все это выглядело особенно плохо.

Витольд тоже что-то почувствовал, потому что быстро встал и мягко проговорил: «Наклз, извините, я думаю, мне лучше уйти. Я напишу вам. Простите».

– Выметайтесь немедленно! – не своим голосом прорычал маг. У Магрит аж волосы дыбом встали. Она выглянула из укрытия и почувствовала тошноту.

Гостиная по сравнению с лестницей была хорошо освещена, поэтому рэдка очень ясно видела, как Маэрлинг отступает спиной вперед в сторону коридора, а Наклз, напротив, идет на него.

– Наклз, очнитесь! – еще проговорил Маэрлинг, а потом закашлялся. У него изо рта вывалился сгусток крови. Принц замер, словно прирос к полу. Маг начал плавно вскидывать руку. По комнате прошла рябь, как по воде. Магрит заорала и бросилась вниз по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки.

Дальше все произошло совсем быстро.

Принц рухнул на пол, как марионетка, которой обрезали все веревки разом, и прижал к лицу ладони. Между пальцев у него струились веселые красные ручейки.

Магрит влетела в Наклза и сбила его с ног. Оба упали и заскользили по ковру.

– Мразь, – выдохнул маг и оттолкнул Магрит. У рэдки аж дыхание перехватило, такой удар ей пришелся в грудь, но она все равно вцепилась в Наклза, как бес в грешника, и попыталась прижать его к себе.

– Наклз, тихо, тихо, это я, все хорошо!

Маг рванулся еще раз, но уже не так яростно. Магрит схватила его голову и притиснула к груди, так чтобы Наклз не видел ничего, в том числе почти уползающего из комнаты Маэрлинга. Из-под золотистых локонов принца лилась кровь, и он жутко кашлял, как будто захлебывался.

– Тихо, Наклз, тихо, все, – рэдка баюкала мага как маленького, изо всех сил стараясь не стучать зубами. Ей казалось, что за эти несколько секунд она постарела на несколько лет. И еще Магрит гадала, привиделось ей или нет, что вокруг мага только что сгустилось какое-то сероватое даже не свечение, а просто муть. – Все хорошо, тебя никто не тронет.

Наклз затрясся. Магрит уже давно не могла отличить, когда он плачет и когда – смеется, так что вцепилась в мага еще крепче и зажмурилась, вознося молитвы всем рэдским святым. Ну не могло быть так, чтобы на сотни святых и Заступников в мире не нашлось хотя бы одного, который помог бы Наклзу. Он же был такой добрый, пока понимал, что творит, не могли же все разом их оставить.

– Пусти меня, Маргери, – пробормотал маг минут через пять. – Я хочу дышать, девочка, пусти.

Магрит быстро разжала ноющие от напряжения руки.

Наклз отстранился и сел на корточки в паре метров от нее. Оглядел комнату. Задержал взгляд на луже крови, смазанной в сторону входной двери. Поморщился.

– Он живой, он ушел, – поспешила успокоить мага рэдка, сама далеко не столь уверенная в благополучном исходе дела. Но входная дверь точно хлопала. – Все в порядке.

– Все в порядке у тех, кого такой порядок устраивает, – скривился Наклз, и Магрит засомневалась, что ответ предназначался ей. Хотя смотрел он вроде бы на нее.

– Слушай, – мягко и, как ей казалось, убедительно, начала Магрит. – Все хорошо. Пойдем спать. Я замою утром, пойдем. Ну же.

Магрит пододвинулась, протянула руку и коснулась плеча мага. Потормошила его.

– Наклз, ну пойдем, а? Тебе тяжело, конечно, я знаю, но утром будет лучше. Я чаю заварю, пойдем…

– Что, прости?

– Я говорю, я все понимаю… – начала Магрит. Договорить она не успела, потому что полученная затрещина опрокинула ее на спину. Рот тут же наполнился соленой кровью.

– Все, значит, понимаешь? – медленно и вроде бы спокойно поинтересовался маг, встряхнув запястье. – Надо же, какая умница.

Магрит перекатилась на живот и встала на четвереньки. Из такой позы было удобнее вскакивать на ноги и удирать.

Девушка провела языком по зубам и поняла, что кусочек ей скололо. Боль пока не накатила, видимо, из-за сильного испуга.

Наклз все еще мерил ее усталым презрительным взглядом.

– Если бы ты хоть что-то понимала, ты бы уже мчалась за врачами.

Магрит медленно, как во сне, покачала головой. Она не то чтобы не соглашалась с Наклзом, скорее не могла поверить, что ее вот так запросто ударил в лицо человек, которого она любит как родного.

– Дура.

Вот уж здесь маг попал в точку. По подбородку текла кровь. Магрит колотило.

Маг покопался в кармане домашнего пиджака и швырнул что-то ей под ноги. Девушка увидела, как хищно блеснул черный ствол револьвера. Модель Асвейд, совсем крохотный.

– Снимай с предохранителя. Снимай, я сказал.

Губы не слушались, поэтому Магрит только дернула подбородком.

– Как знаешь.

Вот теперь рэдка никак не могла ошибаться. То ли мир вокруг Наклза становился тусклее и Мгла текла в гостиную, то ли в серый ад, полный призраков, проваливался сам маг, но что-то, определенно, происходило. В воздухе повеяло холодом, не стылым могильным, а таким, какой бывает на открытом поле в лютый мороз.

Маг снова поднял руку и сделал хватательное движение, а потом стал неторопливо сжимать пальцы.

Магрит поняла, что не может дышать. Совсем. Из легких как будто выдавливали кислород.

– Там шесть патронов, нам хватит. Давай.

Рэдка схватила пистолет.

– Умница. Сними с предохранителя. Братец не мог тебя не научить. Хорошо. Стреляй.

Магрит, наконец, почувствовала, что может хоть немного дышать. Жадно втянула воздух. На глазах у нее выступили слезы, поэтому лицо Наклза она видела только как бледное пятно на темном фоне. Но промазать с такого расстояния все равно не получилось бы.

– Давай уже!

– Нет, – сипло пробормотала она. – Не буду. Слышишь, Наклз, я так не играю! Это уже все, это край!

Маг удовлетворенно хмыкнул:

– Ну я рад, если это край. Тогда я говорю тебе: «Прыгай!»

«Прыгай. Прыгай. Прыгай!» Как будто кричали сами стены и пронизанный серыми нитями воздух между ними.

«Мама, мамочка, это же самый край…», – Магрит беспомощно смотрела на оружие в своих руках и бледное в темноте пятно как раз за мушкой. «Если край есть, то это край…»

– Прыгай! Тебя этому не могли не научить.

В отряде, где Магрит кашеварила, красивые девицы с высшим образованием много раз обсуждали вопрос, что же легче – умереть самому или убить другого, попутно не забывая строить глазки Кассиану. Все эти домощенные валькирии, конечно, после нужного количества вздохов, сходились на том, что уж лучше все-таки убить, поскольку защита своей жизни – самая естественная вещь на свете, и вообще революцию в белых перчатках не делают, да-да, мессир Кассиан, нам понятно, что наша миссия навсегда вычеркнет нас из числа так называемых «нормальных» людей… И все в таком духе. Магрит всегда слушала этот бред в пол-уха, потому что знала, что никому из этих девочек не придется ни стрелять в других, ни давать выстрелить в себя.

Сейчас вопрос о том, быть ей убитой или убить самой, встал перед Магрит впервые в жизни, и она поняла, что совершенно не может сопоставить в голове обе перспективы и выбрать лучшую. Дело было даже не в том, что лучшей среди них не имелось. Ужас был в том, что и ее, и Наклза рожали мамы, и совсем не для того, чтобы они безо всякой цели перебили друг друга здесь и сейчас.

– Прыгай, – с нажимом проговорил маг. Горло Магрит снова что-то стиснуло.

– Ну, значит толкай, – выдохнула Магрит и выпустила пистолет из рук, окончательно поняв, что просто физически не сможет нажать курок и со своей правотой или неправотой сейчас пойдет к Создателю.

Пистолет упал, грохнул выстрел, запахло дымом и все провалилось в темноту.

7

Магрит проснулась от того, что на лицо ей падал солнечный луч. Рэдка открыла глаза, увидела перед собой подушку и собственную прикроватную тумбочку, а потом ощутила непривычную горечь во рту и одним махом вспомнила ночные события. Попыталась подняться, но тело было как ватное. По белой стене пробрела тень, потом исчезла, а еще через секунду в поле зрения рэдки появилась необыкновенно кудрявая рыжая женщина, в которой Магрит без труда узнала Сольвейг Магденгерд. Та курила и мерила ее строгим взглядом.

– Про самочувствие не спрашиваю, детка, – прохладно заметила она.

– Где Наклз?

Сольвейг усмехнулась.

– Твой первый вопрос ожидаемый, но оттого не менее глупый. Наклз не там, где положено.

– Вы его сдали? – Маргит понятия не имела, почему у нее как огнем жгло висок, но болело сильно. С трудом подняв руку, она потянулась к голове. Сольвейг резко распорядилась:

– А ну лежать. Сомнешь бинты – новые накладывать не буду. Тоже мне, любимица судьбы…

– Где Наклз?

– В спальне твой Наклз. Думает о своем поведении и лечит челюсть после разговора с Магдой. У нее, знаешь ли, ударная аргументация. Она почему-то свято верит, что этого мага чем сильнее пнешь, тем лучше результат. В прошлый раз она поставила ему легкое сотрясение, теперь вот тянет на средней тяжести. Кстати насчет методов Магды – с точки зрения медицины они сомнительны, но на практике вроде как работают.

– Он перестал… то есть с ним все нормально?

– Мне кажется, надо было и на твою долю нейролептиков тащить, – Сольвейг выглядела хмурой и раздраженной. – Он чуть не изуродовал Маэрлинга, чуть не убил тебя, чуть не откинулся сам – а теперь ты еще спрашиваешь, все ли нормально. Если это его норма, то тогда все нормально.

– Вы говорите как он.

– Слабый комплимент.

Сольвейг затянулась и поморщилась.

– Тебе невероятно повезло, что он промазал. Только кожу на виске сорвало, царапина. Пройди пуля на сантиметр левее, и мы бы с тобой уже не болтали, милашка.

– Это рикошет вышел, – буркнула Магрит.

– Ну конечно. А Маэрлинг, надо думать, разбил себе рожу, раз пятнадцать навернувшись с восьми крылечных ступенек, да?

– С господином Маэрлингом все в порядке? – насторожилась Магрит.

– Ближайший месяц в бардаках его станут обслуживать только за деньги, что, конечно, пребольно ударит его по самолюбию и загубит репутацию, но жить он будет. Ему, как и тебе, невероятно повезло, что у некоего Нордэнвейдэ оказались мозги. Как раз то, чего Маэрлингу не хватило, раз уж он сюда полез. Он довез Маэрлинга ко мне домой. А вот там уже повезло Наклзу – со мной сидели Магда и ее жених, Гюнтер Штольц. Магда к этому ходячему набору костей и неприятностей – я про Наклза – неровно дышит, явно, потому что сразу взвилась, мол, надо спасать его и тебя, потому как это завещала Дэмонра, великая и святая, которая ну просто не могла ошибаться. Это Дэмонра-то, которая всю жизнь лепила глупость на глупости, да ладно. Я обработала Маэрлинга, и мы поехали. Примчались, увидели тут сцену в духе финала классической трагедии – ковры в крови, а на них – стонут неприкаянные души. Магда с присущим ей тактом выбила дверь, вырубила Наклза – не могу сказать, что он сопротивлялся, вы с ним оба отдыхали прямо на полу гостиной – ну а дальше я вколола ему ударную дозу успокоительного, а тебя перевязала. С нами еще был Гюнтер, он потолковал с Наклзом по-мужски ближе к утру, ну а потом все стало совсем хорошо.

– Вы сдадите его в Седьмое отделение, да?

Сольвейг поджала губы.

– Как ты себе это представляешь? Пойти к жандармам, мол, так и так, я оказывала содействие свихнувшемуся магу второго класса, поставляя ему запрещенные наркотики в течение полугода, а теперь внезапно осознала свою вину?