Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Кулак Петрович И Ада

сообщить о нарушении

Текущая страница: 39 (всего у книги 95 страниц)

Магрит было до слез жалко расставаться с трехцветной красавицей, прожившей с ними почти месяц, но выбирать не приходилось. Матильду отмыли от уличной грязи, накормили до отвала, усадили в корзинку с крышкой, одолженную у Кейси, и с длинными наставлениями передали Греберу. Гребер изо всех сил делал вид, будто очень жалеет, что Матильда не прижилась, но под его усами расползалась довольная улыбка. Видимо, ему с кошкой сделалось бы веселее, чем без нее.

Магрит вернулась в подпол, поставила молоко на полку, вынесла остатки ужина бездомным собакам, проверила, заперта ли входная дверь, и стала тушить свет на первом этаже. Дом быстро погрузился в сумрак. Магрит оставила гореть только рожок в прихожей да еще один в коридоре второго этажа, чтобы ни на что не наткнуться по дороге в спальню. Едва она коснулась головой подушки, как заснула – точно провалилась.

Магрит разбудило шуршание, идущее откуда-то снизу. Звук не был громким, но в ночной тишине раздавался необыкновенно отчетливо. Рэдка не испытала ни малейшего беспокойства: в конце концов, она выросла во флигеле господского дома, а там рассохшиеся полы еще не такие чудеса выделывали, когда по ним ходили ночью. Особняк на набережной, при всем его шикарном внешнем виде, тоже построили не вчера, и он вполне мог поскрипывать, шуршать, покряхтывать и любым другим образом жаловаться на жильцов и годы. «Наклз по ночам шастает», – решила она, переворачиваясь на другой бок и укутываясь в одеяло. «И чего ему не спится? Вот уж кто точно в привидения не верит и совестью не мучается…»

Магрит вертелась в постели еще с полчаса. Звук внизу и не думал смолкать. Это оказалось даже не шуршание, а тихий, монотонный скрежет. Вряд ли маг стал бы ночью бродить по первому этажу безо всякого смысла так долго. Оставалось предположить, что после ухода Матильды в доме завелась мышь или, хуже того, крыса, и шуршит в чуланчике под лестницей. Магрит туда никогда не заходила, но почему-то думала, что там должна быть каморка. Девушка встала, набросила халат и вышла в тускло освещенный коридор. Она слабо представляла, как помешает мыши скрестись. Не выкидывать же живность на улицу, на радость тощим после зимы дворовым кошкам.

Спальня Наклза находилась в противоположном конце коридора второго этажа. А как раз между его и Магрит комнатами располагалась лестница вниз. Рэдка, бодро шлепая по ковру босыми ступнями, двинулась к ступенькам, благо света рожка вполне хватало. Тихий скрежет приближался.

Магрит миновала рожок – четкая черная тень упала ей под ноги – и уже свернула на лестницу, но на верхней ступеньке остановилась.

Что-то было не так. Скрежет шел от подножия лестницы, тонувшего в тенях. Свет рожка освещал только верхние ступеньки, а тот, что горел в прихожей, был слишком далеко. Между двумя освещенными областями лежала темная гостиная, мигом ставшая таинственной, страшноватой и гораздо более просторной, чем она выглядела днем. Магрит, впрочем, хорошо знала, что темнота имеет неприятное свойство искажать расстояние. Рэдка замерла на верхней ступеньке и стала ждать, пока глаза привыкнут к скудному освещению. В конце концов, здесь не нашлось бы никого, кто бы мог посмеяться над ее детскими страхами.

Ей показалось, что у подножия лестницы шевельнулась какая-то крупная тень.

«Проклятый дом с привидениями! Я же положила все письма на место, ну что же это такое?» – отчаянно подумала Магрит. Меньше всего на свете ей хотелось ломиться в спальню к Наклзу и вопить, что под лестницей скребется какая-то неправильная тьма.

«Там крыса. Просто там крыса. Она боится меня значительно больше, чем я боюсь ее. Сейчас я привыкну к темноте, дойду до выключателя и включу большую люстру. А потом дам крысе сыру и посмеюсь. Один, два, три…», – Магрит закрыла глаза и стала считать. На счете «десять» она открыла глаза, взглянула вниз и вцепилась в перила.

У подножия лестницы в неестественной позе лежало какое-то существо, мгновением позже опознанное как женщина в платье. Женщина пыталась ползти вверх, в сторону Магрит. Ее ногти монотонно скребли по ступенькам, но с места она не двигалась. Темные волосы подметали пол.

Магрит завопила так, как не кричала никогда в жизни, и метнулась назад, к стене. Сердце у девушки колотилось и пыталось выскочить из груди. Газовый рожок потух. Магрит, мгновение назад сидевшая в круге света и оказавшаяся в кромешной тьме, завизжала еще громче, захлебываясь и криком, и темнотой.

Слева хлопнула дверь. Маг вылетел в коридор, путаясь в длинной ночной рубашке. В левой руке он сжимал фонарь в стекле, а в правой – пистолет. Желтый огонек свечи мерцали, как злой кошачий глаз.

Наклз оказался рядом с Магрит практически мгновенно и хладнокровно навел оружие на лестницу. Рэдка сжалась, ожидая грохота выстрелов, но выстрелов отчего-то не последовало.

– Убей это, – пробормотала Магрит. У нее зуб на зуб не попадал от страха. Маг, не меняя позы, коротко распорядился:

– Поверни вентиль и дерни шнур.

– Шнур?

– Ты под светильником, Магрит. Включи его.

Рэдка, все еще слабо понимая, что она делает, стала вслепую шарить рукой по стене.

– Встань и включи свет, – Наклз все еще держал на прицеле лестницу. – Я не сова и не вижу в темноте.

– Там женщина! Она сюда ползет!

– Твою мать, – впервые на памяти Магрит выругался Наклз и, не опуская пистолета, тоже отступил к стене. Поставил фонарь на пол, левой рукой повернул вентиль, нащупал шнур под рожком и дернул его. Коридор снова залил яркий белый свет. Рэдка почти ослепла и прибилась к магу, как к единственному островку спасения. Островок спасения вывернулся и пошел к лестнице.

– Не надо, Наклз!

– Хватит голосить.

Магрит сидела, зажмурившись, и каждую секунду боялась услышать крик мага. Но внизу, видимо, все оказалось в порядке. Магрит приоткрыла один глаз. Судя по всему, Наклз нервно расхаживал по первому этажу, методично зажигая светильники и лампы. К моменту, когда маг покончил с этим процессом, рэдка сумела кое-как перевести дух и даже рискнула взглянуть вниз, крепко держась за перила.

Никакой страшной женщины в платье снизу уже не было.

«Уползла».

Магрит все еще колотило. Ей даже предполагать не хотелось, куда спряталась страшная тварь и что обо всем этом подумал Наклз. Впрочем, не требовалось большого ума, чтобы понять, что именно он подумал.

Маг прошествовал в кухню и вернулся к Магрит со стаканом воды. Протянул ей:

– Пей. Аккуратно. Зубы не выбей.

Она, стараясь не клацать, опрокинула холодную воду, не чувствуя вкуса.

– Ты мне не веришь, да?

– Ты мне не сказала, что произошло, – справедливо возразил Наклз. – Чему я должен не верить?

Магрит всхлипнула и кивнула на ступеньки.

– Там женщина была. Какая-то неправильная. Она пыталась вскарабкаться наверх и не могла.

– Для человека, который не мог вскарабкаться на лестницу, она поразительно быстро удрала из дома. Видимо, пройдя сквозь стены, – фыркнул маг. – Нет здесь никого. И не было.

– Была! Я тебе клянусь, я ее видела!

– Я верю, что ты ее видела, – успокаивающе кивнул маг. – Просто тут никого не было и не могло быть.

– Но… а это не Мгла? Посмотри через зеркало, говорю тебе, там женщина была под лестницей! Она всю ночь скреблась тут, я думала – крыса, спустилась и, – Магрит снова всхлипнула.

Наклз вздохнул:

– Хорошо. Сейчас я принесу тебе успокоительного…

– Я не сумасшедшая!

– Определенно, нет. Это я дурак. Я нарассказывал тебе на ночь страшных историй.

– Я ее видела, понимаешь?!

– Понимаю, – мужественно кивнул маг, который ни беса не понимал. Магрит уже не знала, рыдать ей от страха или от злости. – Я сейчас вернусь. Сиди, расслабься и дыши глубоко.

Наклз свое обещание выполнил и притащил какие-то таблетки, сильно пахнущие травами. Магрит проглотила две штуки и, опираясь на мага, побрела в спальню. Коридор явственно раскачивался.

– Я видела женщину во Мгле, – упрямо повторила девушка, оказавшись в постели. Наклз молча поправлял одеяло и никак не реагировал. – Почему ты не проверишь через зеркало? Ну почему?

Наклз уселся на стул в изножье кровати и пожал плечами.

– Потому что зеркала ничего не показывают, Магрит. Человек или видит Мглу наяву, или не видит. Я ее не вижу.

– Но та девочка в твоей спальне…

– Не было никакой девочки, Магрит.

– Я ее видела. Ты ее видел…

– И радоваться тут нечего, – одернул ее Наклз. Магрит резко осознала, что эта тема ему более чем неприятна. – Слушай меня и хорошо запоминай. Во Мгле есть призраки, это ты знаешь. Они не опасны. И появляются только там, где кто-то умер. Так вот, Магрит, когда я покупал дом, я очень придирчиво изучил его историю, потому что в детстве тоже… всякое видел и не люблю сюрпризы. В этом доме никто не умирал. Никогда. Так что здесь не может быть призрака из Мглы. Понимаешь?

– Но я ее видела!

– Потому что ты наслушалась страшилок, а у тебя после зимы плохо с нервами. И все. Засыпай, Магрит. Завтра я куплю билеты. Поедешь на пару месяцев в Виарэ.

– Ты сейчас уйдешь? – простонала Магрит. Тени на потолке вели себя как-то неправильно. Жизнь вообще была ужасна.

– Я побуду здесь, пока ты не заснешь. И перестань кричать. Завтра ко мне и так заявятся жандармы с вопросом, кого я здесь резал в три часа пополуночи. Спи.

– Так ты прогонишь меня в Виарэ?

– Тебе нужно образование, мы это уже обсуждали. При чем здесь…

– Ни беса мы не обсуждали, это ты все решил! Почему ты не прогнал меня сразу, если ты считаешь меня невменяемой дурой?

– Потому что тебя очень правильно назвали, – мертвецки усмехнулся маг. Магрит вздрогнула. Ей впервые пришла в голову мысль, что она не знает о человеке, в доме которого живет, ничего сверх того факта, что он рэдец, который не любит Рэду и пьет чай с пятью ложками сахара. И еще то, что он не сдал ее жандармам, хотя мог бы, и грохнул две чашки об пол после того, как она представилась.

– Кто такая Маргери? – Магрит подумала о незнакомке, писавшей магу письма, но ту звали как-то на «А.» Наклз отвечать не торопился или, что вернее, не собирался. – Она твоя подруга? Она умерла, да?

– Нет.

– Что?

– Маргери, о которой ты говоришь, не моя подруга и ничья подруга. И она никогда не умирала. А теперь ты или закрываешь глаза и в обязательном порядке – рот, или я решаю, что призраки тебе больше не мерещатся и ухожу.

Магрит молча повернулась на бок и зажмурилась. Она изо всех сил пыталась выбросить из головы скрип под лестницей и странную Маргери, которая никогда не умирала.

5

Человека, который двигался по направлению к их вилле, Рейнгольд заметил еще издали, благо темно-серый костюм как нельзя лучше выделялся среди солнечного утра. Когда мужчина подошел ближе, Зиглинду показалось, что он несколько прихрамывает. Впрочем, ранний гость – а время приближалось к девяти утра – скорее всего, был заботой дворецкого. Вероятно, мужчина пришел, чтобы привести в порядок сад или что-то в этом духе. Рейнгольд никогда не имел охоты лезть в хозяйственные дела, а оснований не доверять нанятой Дэмонрой охране у него не имелось. Он вновь погрузился в чтение газеты, не отвлекаясь на вид из окна. Нордэна в постели прилагала героические усилия, чтобы спрятаться от льющегося в комнату солнца, и отчаянно ворочалась, пытаясь при этом закопаться в подушки.

– Я ненавижу юг, – без особенной, впрочем, ненависти сообщила она. – Ненавижу этот поганый юг.

– Спи, родная, еще девяти нет.

– Вот именно, – Дэмонра все-таки приоткрыла один глаз, серый и несчастный. – Еще девяти нет, а уже светло как, – нордэна осеклась. Она знала массу художественных обертонов, которые можно было применить к описанию кромешной темноты, но для ясного дня они не годились. Дэмонра промаялась еще несколько секунд в поисках подходящего образа, так ничего не придумала и прыснула. – С добрым утром. Мужчина в халате, с кофе и газетой в одной спальне со мной. Я чувствую себя без пяти минут благонамеренной светской дамой, достойной выпить чаю в обществе самой губернаторши…

– Ты неисправима. И благонамеренной ты обещала сделаться в сентябре.

– А твоя мать что, передумала меня проклинать? – удивилась Дэмонра, вылезая из постели. Нордэна потянулась, зевнула и, тихонько обойдя кресло, встала за спиной у Рейнгольда.

– Как раз к сентябрю передумает. Она хочет внуков.

– М-да. При всех моих недостатках, я породистая, – после некоторого раздумья выдала Дэмонра. – В том плане, что породу не испорчу. Хотя престол тебе светить перестанет.

– Через головы двадцати с лишним родичей он мне и так слабо светил. До меня наследует куча фамилий, включая Маэрлингов, кстати.

– Маэрлинг-младший, окажись он на престоле, первым делом узаконит многоженство. Потом объявит пару войн, с блеском победит на полях сражений и с блеском же провалится – за столом переговоров. А потом, опечаленный, запрется в каком-нибудь рэдском женском монастыре и сделает там десятка три белокурых бастардов, которые лет через двадцать устроят кровавую междоусобицу в борьбе за престол… Скорбные перспективы для династии.

– Пусть лучше там будет сидеть он, чем я, – усмехнулся Рейнгольд. – Трон – не самое удобное место.

– Разумеется. Ты же не захочешь, чтобы я лично перестреляла всех симпатичных фрейлин во дворце к зеленым бесам, о мой кесарь? – промурлыкала Дэмонра. Она вылезла из постели, обошла кресло и положила подбородок Рейнгольду на макушку. День, определенно, обещал начаться хорошо. Зиглинд отложил газету и уже хотел заверить нордэну, что стрелять фрейлин – неспортивно и неприлично, как в дверь спальни постучали.

– Мессир Зиглинд, если это возможно, подойдите, пожалуйста, – донесся приглушенный голос дворецкого. Эдвардс Рейнгольду был симпатичен. Но это вовсе не значило, что тому не следовало провалиться в самый глубокий ад.

– И экзотически обслужить тамошних бесов, – буркнула Дэмонра. Иногда Рейнгольду казалось, что нордэна способна читать его мысли. Она набросила на плечи рубашку, видимо, в ее представлении игравшую роль пеньюара, и буркнула:

– Заходите.

Эдвардс – пожилой, благообразный, с роскошными усами и осанкой кесарского церемониймейстера – не переступая порога, сообщил:

– К вам гость. Я бы не рискнул впустить его в столь ранний час, но он просил передать вам это, – Эдвардс показал Дэмонре эмалевую брошку с вороном. – Он сказал, что вы все поймете. – Рейнгольд, глядящий на брошку, лица Дэмонры не видел, но голос у нордэны резко стал скучным и тусклым:

– О да, я все поняла. Надеюсь, охрана отобрала у него оружие, лекарства и вообще все, что ему на том свете не понадобится?

– Простите…

– Дэмонра?

– Этот дэм-вельдский гусь залетел к нам в девять утра, – процедила нордэна. – Раз уж ему приспичило поболтать, пусть говорит с хозяином дома – то есть с тобой, если ты сочтешь нужным его принять. А я спущусь минут через десять. И пристрелю его ко всем бесам, если сочту нужным…

– Осмелюсь заметить, в доме недавно сделали ремонт и…

– Я понимаю, Эдвардс. Я не буду стрелять вблизи ковров и зеркал. А теперь, извините, я хочу одеться.

Загадочный утренний гость оказался тем самым мужчиной, которого Рейнгольд видел из окна. Вблизи он смог также оценить мятую одежду, полуседую щетину и дымчатые очки с кое-как склеенной дужкой. Правда, за дымчатыми очками тускло поблескивали холодные как льдинки и умные глаза. При появлении Рейнгольда гость поднялся с дивана и отвесил короткий поклон, больше похожий на кивок.

– Мессир Зиглинд, я верно понимаю? – спокойным, несколько хрипловатым голосом осведомился он.

– Именно. С кем честь имею?

– Ингмар Зильберг. Сомневаюсь, что мое имя что-то вам скажет. Я дэм-вельдский советник по континентальным вопросам. Не сочтите за наглость – вернее за еще одну наглость – я очень хотел бы видеть вашу жену. О ее характере я осведомлен, но дело срочное.

– Моя жена спит.

– Сомневаюсь.

– В таком случае, моя жена не принимает.

– Особенно дэм-вельдцев. От всей души одобряю такую линию поведения. Тем не менее, мне нужно с ней поговорить.

Зиглинд задумался. Или перед ним сидел очень талантливый актер, чья наглость не знала границ, или этот тощий обтрепанный мужчина и вправду был каким-то высокопоставленным лицом на Архипелаге.

Рейнгольд даже подумывал о том, не спросить ли залетного гастролера в лоб, насколько круто Дэм-Вельда пересмотрела свою стратегию и как скоро ждать новых богоравных гостей с пистолетами, но удержался.

– Вы голодны? – поинтересовался он вместо этого. Подобный вопрос позволял выиграть время. Ингмар поднял бровь, помолчал немного, а потом неожиданно честно ответил:

– Как собака.

На морхэнн он говорил замечательно и без малейшего акцента. Да и седина, темная, как свинец, свидетельствовала, что тот родился не блондином. Скорее всего, несмотря на явно нордэнское имя, Зильберг был калладцем.

– Эдвардс, будьте любезны, скажите Марте, чтобы приготовила плотный завтрак. Яичница и бекон вас устроят?

– Замечательно. Благодарю. Вам, определенно, уготовано место в раю Создателя. А нынешние хозяева Дэм-Вельды с радостью подкинут вас до нужных врат. Прошу прощения, я не читал последних газет. О смерти наместницы уже объявлено официально?

– Нет.

– Печально, но ожидаемо.

– Послушайте, я ничего не знаю и знать не хочу о ваших нордэнских делах…

– Для мужа нордэны эта позиция неразумна, – менторским тоном заметил Ингмар. – Хотя по-человечески ее понять можно.

Зиглинда мало интересовало, что мог и чего не мог понять странный тип в дымчатых очках, свалившийся на них как снег на голову. Ему куда больше хотелось знать, зачем тот явился и, особенно, как скоро намерен убраться восвояси.

– Вы читаете калладские газеты, не так ли?

– Да. Но они приходят сюда почти с недельным опозданием.

– Я могу взглянуть на последние, пока ваша жена не спустилась? Это избавит вас от необходимости вести со мной любезную беседу, а ваша репутация чрезвычайно воспитанного человека не пострадает.

Рейнгольд никак не мог определиться, то ли тип в дымчатых очках ему методично дерзит, то ли у него просто такая нечеловеческая манера разговаривать.

– Кто вы, бесы дери, такой?

– Я уже представлялся – Ингмар Зильберг, советник наместницы Немексиддэ по континентальным делам. Работа у меня такая – людей раздражать и газеты читать. С удовольствием предъявил бы вам мое метрическое свидетельство, но оно лежит в пучине морской где-то между Архипелагом и Белым берегом. Я не лежу рядом с ним по чистой случайности.

Рейнгольд вздохнул. И принес странному типу стопку газет.

– Изучайте.

Зильберг, не говоря ни слова, погрузился в чтение. Тишину нарушал только шелест быстро переворачиваемых страниц. Рейнгольд изредка бросал на гостя осторожные взгляды. Лицо дэм-вельдского советника мрачнело с каждым новым выпуском. Над биржевыми сводками оно и вовсе приняло выражение глубочайшего траура. Подоспевший завтрак существенно картины не поменял.

– Дорогой, с каких пор у нас тут публичная библиотека? – надула губки Дэмонра с порога гостиной. Рейнгольд мимоходом оценил боевой раскрас нордэны и мало что прикрывавший шелковый халат, стратегически завязанный каким-то хитрым способом. Видимо, роль, в которой она встречала доктора, пришлась ей по душе.

Зильберг перевел взгляд на Дэмонру. Несколько секунд созерцал ее молча, потом сказал что-то на языке Архипелага. Последовавшая реакция была на свой манер потрясающая: нордэна резко запахнула халат и стала рукой стирать помаду, не сводя с Зильберга изумленных глаз.

– Определенно, у вас не публичная библиотека. И не публичный дом. Я не стою такого маскарада.

Не слишком приятный смысл сказанных слов Дэмонра проигнорировала. Сначала она просто во все глаза уставилась на калладца, умевшего первоклассно склонять по падежам нордэнские существительные и прилагательные, при этом правильно расставляя двойные ударения. Язык Архипелага по сложности превосходил даже морхэнн, а морхэнн в качестве государственного языка выбрали не в последнюю очередь за грозные семь падежей и двенадцать временных форм. Иными словами, первым чувством, которое Дэмонра испытала к обтрепанного вида гостю, стало огромное уважение. Ей даже стрелять в него расхотелось.

– Для проформы. Вы – Дэмонра Ингрейна, дочь Ингрейны Рагнгерд и Бернхарда Вальдрезе? – уточнил незнакомец.

Такая постановка вопроса всегда приводила Дэмонру в состояние почти детского умиления.

– Второе уставляю на усмотрение Рагнгерд. Но вроде бы да. А вы кто?

– Ингмар Зильберг. Бывший советник по континентальным делам бывшей наместницы.

– Рэдум Эстер? Погодите…

– Немексидэ Рэдум. Она теперь тоже бывшая наместница, к моему великому сожалению. На Архипелаге произошел переворот. Во всяком случае, в континентальном понимании этого слова.

– Что? Это невозможно, – нахмурилась Дэмонра. Она с большим трудом представляла переворот на Архипелаге. И еще меньше представляла, зачем он нужен. Нордэнов никто и никогда не притеснял. По большому счету, им позволяли даже слишком много. Дэмонра хорошо помнила, как недобро на них косились одноклассницы, когда они с Зондэр и Магдой играли во дворе вместо уроков нравственного закона. Правда, смысл тех взглядов она поняла куда как позже.

– Скажите «это было маловероятно», и я с вами соглашусь. Это было маловероятно, и это произошло. Я могу поговорить с вами без присутствия вашего мужа? Меня несколько смущает необходимость изъяснятся на непонятном хозяину дома языке.

Дэмонру данная необходимость тоже смущала. Но она прекрасно понимала, что маг употребил точное слово – речь шла именно о «необходимости». Если уж загадочный Зильберг после переворота заявился прямо к ней, ждать хорошего не приходилось.

Нордэна растерянно покосилась на Рейнгольда. У нее язык не поворачивался попросить его выйти, но и при нем говорить она не могла. Зиглинд, как обычно, понял все даже слишком хорошо. Его замкнутое лицо стало еще более замкнутым.

– Я вынужден вас оставить, – холодно сказал Рейнгольд. – Я буду наверху, мне нужно разобрать корреспонденцию.

Дэмонра проводила его мрачным взглядом и буркнула:

– Надеюсь, мессир Зильберг, дело, по которому вы пришли, и впрямь того стоит.

– Мое дело касается приобретенной порфирии, ваших заводов, Дэм-Вельды и кесарии, в качестве приятного бонуса, – ничуть не смутился Ингмар. – Его стоимость можете определить самостоятельно.

Набор впечатлял.

– А почему я вообще должна вам поверить?

Ингмар молча извлек из кармана видавшего виды пальто карандаш и принялся сосредоточенно рисовать что-то на полях газеты. Сперва Дэмонра видела только загадочные прямоугольники. Потом между прямоугольниками стали появляться соединяющие их ломаные линии. Нордэна понятия не имела, рисует Ингмар схему телефона, телеграфа или чего-то еще, но самого факта знакомства этого человека с главной тайной Архипелага отрицать не могла. Дэмонра так же молча вырвала у него газету, отодрала нужный кусок и щелкнула извлеченной из кармана зажигалкой. Лист свернулся и почернел почти мгновенно. Нордэна растерла между пальцев невесомый пепел, не чувствуя жара. Ей хотелось проснуться.

А больше всего на свете ей хотелось проснуться в Каллад в Красную ночку или за пару дней за нее. Пойти и убить нескольких людей. Потом можно было лечь, заснуть и больше никогда не просыпаться.

Дэмонра механически посмотрела на пепел. И подумала, что, когда за неполные два месяца мир рушится дважды – это слишком много. Как слишком много – две войны на одну человеческую жизнь. Ей почему-то стало жалко даже не себя и не Рейнгольда, не страдающий рэдский народ или кого там еще следовало пожалеть исходя из доводов рассудка, а маму. Если человек в дымчатых очках знал самый главный секрет Дэм-Вельды, значит, смерть Рагнгерд оказалась такой же бессмысленной, как и жизнь.

– И что вам нужно? – устало спросила Дэмонра. – Денег? У меня их нет.

Ингмар как-то странно улыбнулся:

– О нет. Это излишне… континентально для человека, который прожил с нордэнами двадцать лет.

– Тогда чего вы хотите?

– Огня, крови и мести, – невозмутимо перечислил он, словно речь шла о паре мешков картофеля. Дэмонре осталось только округлить глаза, глядя на это явно ненормальное существо, но тут Ингмар внес окончательную ясность, очень по-нордэнски подведя итог этих трех слов. – Справедливости.

– Вы кому-нибудь об этом говорили? О… о небесном огне.

– Разумеется, нет. Во-первых, я дал слово наместнице Немексиддэ. Во-вторых, мне все равно никто не поверит. И, главное, я не думаю, что кому-то на континенте на самом деле нужно это знать. За исключением одного-единственного случая.

– Если Дэм-Вельда решит напасть, – тихо закончила Дэмонра. – Но скорее солнце на западе встанет, понимаете? Вы же там жили. Нас чуть больше чем двести пятьдесят тысяч на островах. И еще сто тысяч – здесь. В Каллад же проживает почти сто миллионов, а для обработки земли нужно не меньше чем…, – Дэмонра осеклась. Чтобы прокормить триста пятьдесят тысяч нордэнов, требовалось не так уж и много рабочих рук. Требовалась только хорошая и хорошо защищенная земля.

Из-под очков сверкнули проницательные глаза. Ингмар невесело улыбнулся.

– Тогда почему вы настолько яростно отрицаете такую возможность? Для объяснения интуитивно очевидной вещи вы приводите слишком рациональные аргументы. Вы ведь думали об этом?

– Никогда!

– А Немексиддэ думала.

– Надеюсь, ей это тоже казалось бесовски плохой идеей?

– Именно так. К сожалению, Нейратез эта идея плохой не кажется. В Эйнальд, Эссу и Эфэл ушло несколько крупных партий оружия. Включая пулеметы. А три недели назад она через Мглу раскачала ваш колокол войны. Видимо, для закрепления результата.

– Этого просто не может быть.

– Но я это своими глазами видел. Потом ваша богоизбранная жрица обвинила Немексиддэ во всех смертных грехах, главным из которых, несомненно, было снисхождение к неполноценным континентальным расам. После чего воодушевленная божьим чудом толпа по камешку разнесла Эльдингхель. Не могу поручиться за то, что обошлось без артиллерии, уж слишком сильно там сверкало. Я, впрочем, как истинный континентальный трус, тогда уже плыл прочь на рыбацком судне. А Немексиддэ, боюсь, как истинная нордэна убегать не стала.

Дэмонра смотрела на тощего человека в мятом пальто и пыталась сообразить, врет он или нет. То, что он рассказывал, выглядело одинаково чудовищно и для правды, и для лжи.

– Знаете, я в первый раз в жизни сожалею, что на Дэм-Вельде нет так называемой независимой прессы, – посетовал Ингмар. – Если бы вы прочитали двадцать разных статей, по которым бы выходило, что Немексиддэ проворовалась, застрелилась, закопалась в секретном бункере и сбежала в Виарэ с двадцатилетним любовником, вам было бы проще мне поверить, чем сейчас, когда в газетах тишь да гладь.

Дэмонре сказанное нравилось все меньше и меньше. Некоторое время назад – возможно, три недели или около того – ей и вправду снился довольно яркий сон с участием Немексиддэ. Вернее, сон, который она видела, сперва не имел к наместнице ровным счетом никакого отношения – Дэмонра, как это нередко бывало, бегала по какому-то заснеженному перелеску с глубокими рытвинами и бодро стреляла по теням. Тени периодически материализовались то в ее недругов гимназических лет, то в Эйвона Сайруса, а то и вовсе в нечто безликое, воплощавшее, судя по всему, рэдских инсургентов и прочих заклятых врагов кесарии. В конце этого сна у Дэмонры непременно заканчивались патроны. Энтузиазм, впрочем, у нее всегда заканчивался еще раньше, и последние минуты нордэна все так же металась между черных стволов и заполненных темной водой бочажин, но уже безо всякой видимой цели. Обычно ночные пробежки по пересеченной местности завершались тем, что Дэмонра бездарно тратила последний патрон на какую-нибудь тень – хотя прекрасно понимала, что застрелиться разумнее – а потом за ее спиной раздавался приближающийся треск веток, и нордэна просыпалась. В общем, любой специалист по душевному здоровью нашел бы в этом банальном кошмаре целый букет различных страхов и проблем сновидца. Сама Дэмонра воспринимала его исключительно как побочный эффект некоторого количества перестрелок ее юности, помноженный на отсутствие смысла тех самых перестрелок, осознанное ей несколько позднее. Сон, приснившийся нордэне три недели назад, отличался от своих многочисленных близнецов тем, что в конце в странном лесу отчего-то оказалась Немексиддэ. Наместница несла какую-то чушь про колокола и оружие в ящиках из-под кильки. Это запомнилось Дэмонре особенно ярко, потому что казалось даже более бессмысленным, чем беготня по населенному тенями лесу. Но нордэна не стала отвлекаться на выслушивание чуши и продолжала расстреливать какое-то тусклое создание в шубе с подозрительным свертком в руках. «Ты же хотела Западную Рэду к лету, какого беса тебе от меня теперь надо? Лучше б патроны присылали, а не рескрипты», – вот, собственно, и все, о чем она подумала во сне.

Ей даже в голову не приходила возможность того, что у всей этой чуши может быть какой-то смысл. А если верить Ингмару, Немексиддэ умирала в ту ночь или где-то очень близко к ней.

– В чем гнали оружие? – резко спросила Дэмонра.

– Что, простите? – не понял Ингмар.

– Как они поставили оружие в Эйнальд? Понимаю, что контрабандой. Но как?

– Под видом кильки, в обычных ящиках, – без колебаний ответил Ингмар.

Дэмонре сделалось холодно, пусто, страшно и вообще отвратительно.

– Я вас поняла. Все, кроме небесного огня, можно обсудить в компании моего мужа, – тихо сказала она. Рейнгольд одним своим присутствием мог рассеять любой кошмар с мистической подоплекой. Всяческая потусторонняя заумь при столкновении с благоразумным и непробиваемо-спокойным юристом мигом превращалась в обычную чушь, бояться которой даме за тридцать было в высшей мере неприлично и несолидно. – Заодно вы объясните, как меня нашли и чего хотите.

– Не совсем все. Мне просто интересно: завод под Вильдо ведь принадлежал вам?

Дэмонра пожала плечами:

– Какое это имеет значение? – на счастье нордэны, работники завода повели себя более адекватно, чем прозевавшая атаку неизвестных охрана. Когда молодчики из Третьего отделения ковырялись в пепле и битом кирпиче, ничего ценного они там не обнаружили. Все ценное находилось на два яруса ниже и уже сделалось историей. При взрыве котла погибло четверо рабочих. Остальные двенадцать, наверное, могли бы выбраться, но управляющий оставил начальнику бригады по дэм-вельдски четкие инструкции, точно повторив все, что сказала ему Дэмонра. Нордэна никогда этих людей не видела и ночами они ей не снились. Просто так вышло, что сыворотка Асвейд стоила значительно дороже, чем шестнадцать жизней. В конечном счете, они все знали, на что шли: и работники, и управляющий, и она сама.

– Никакого. Чистое любопытство. Собственно, я здесь не поэтому.