Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Кулак Петрович И Ада

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 95 страниц)

– Мне ведь бесполезно просить прощения?

– За что? – ровно поинтересовался Наклз, опуская фотоаппарат в кресло. Сложенный штатив он прислонил рядом.

– За Магду, за Магрит и еще, если хотите, за то, что Каллад напал на Рэду тридцать лет назад, или чем там еще я перед вами виновата…

– Тридцать лет назад на Рэду напал Эйнальд при поддержке Аэрдис. А Каллад просто присоединился и в грубой форме восстановил статус-кво. Так что давайте ограничимся моим обчищенным пальто. Все-таки учить девочку лазить по чужим карманам – это не совсем правильно.

Кейси опустилась в кресло, не дожидаясь приглашения, и потерла виски:

– Да. Я была неправа. Я испугалась и наделала глупостей.

– Да, глупостей мы все наделали изрядно, – согласился Наклз. – Чаю? Коньяка?

– Коньяка, – мужественно кивнула Кейси. Маг безо всяких комментариев полез в сервант. Кейси, глядя на идеально вычищенный и расставленный как по линейке хрусталь, думала, что он тоже, наверное, перешел к Наклзу вместе с домом. Любопытно, нашлась ли бы в доме хотя бы одна вещь, которую маг принес с собой.

Наклз щедро плеснул коньяка в бокал, принес шоколад и уселся напротив. По его лицу, как обычно, ничего не получалось прочесть, но, вероятно, он ждал, что же будет дальше.

– Вы, конечно, уже знаете про Игренд Дэв?

Серые глаза чуть сузились.

– Знаю.

– Я писала на Архипелаг, просила вступиться, думала, вышла какая-то ошибка…

– Это что угодно, но не ошибка, – покачал головой Наклз.

– Они мне ответили, что не станут выгораживать убийцу и предательницу. Так и написали. Люди, с которыми я в детстве в одной школе училась, с которыми всю жизнь была в хороших отношениях, ни разу на моей памяти не сказавшие о ней плохого, вдруг… – Кейси замолчала, чувствуя, как у нее дрожит голос. Плакать при Наклзе ей решительно не хотелось. – В общем, ничего у меня не вышло, – после долгой паузы произнесла она.

Маг, размешивавший сахар в чае, медленно кивнул:

– У меня тоже. И, как вы понимаете, не от недостатка старания.

Вот уж что, а это Кейси отлично понимала.

– Обычно в Игрэнд Дэв людей так долго не держат. Все решается в три дня, максимум – за неделю, а здесь… Почему они ее держат, Наклз?

– Вероятно, от Дэмонры хотят, чтобы она что-то подтвердила.

– В чем-то созналась?

– Подтвердила, а не созналась, – слегка нахмурился Наклз. – Это не всегда одно и то же. Вы же знаете Дэмонру. Для того чтобы она созналась в чем-то, что действительно сделала, ее не пришлось бы так долго уговаривать.

– А «Зимняя роза»? – набравшись храбрости, спросила Кейси.

Наклз даже чай перестал помешивать и поднял глаза:

– Так вы знаете?

– Только название. Я слышала, как Магда что-то такое говорила Зондэр. Они замолчали, когда меня заметили.

Наклз поднялся, медленно прошелся по комнате и завел граммофон. Кейси почти не удивилась, когда в сумраке поплыли торжественные и страшноватые аккорды «Времени Вьюги» Марграда. Белая Мгла, двинувшаяся с севера, укрывала сошедший с ума от войн мир. Мелодия замерла, а потом стала взвинчиваться и раскручиваться, словно самая настоящая пурга.

– Не всякие вопросы стоит задавать вслух, даже в очень безопасном доме, – с прохладцей сообщил Наклз, встав почти за спинкой кресла Кейси.

– «Зимняя роза» – это что-то противозаконное, конечно.

– Да.

– И очень плохое?

– Это что-то очень хорошее, но за такое вешают и правильно делают, – отрезал маг. – Забудьте о «Зимней розе», Кейси, будь проблема в ней, Дэмонра бы сидела в Эгрэ Вейд. А она в тюрьме для военных преступников.

Нордэне с самого начала казалось, что маг знает об этом деле больше, чем говорит, и ее подозрения только крепли.

– Наклз, с ней все в порядке?

– Она сидит в тюрьме. И ее, вероятно, допрашивают. Я не думаю, что к такой ситуации применимо определение «все в порядке», но Дэмонра совершенно точно жива.

– Почему вы так уверены? Вестей же нет.

– Мне вам рассказать о родстве душ или все же сознаться в подкупе охранника?

Кейси невольно улыбнулась. Ей бесконечно нравилось, когда непогрешимый Наклз сознавался в таких простых и земных вещах.

– Вы, конечно, не расскажете мне в чем там дело?

– Конечно, нет. Большей части я не знаю сам, а знание оставшегося – просто небезопасно. Если вы приходили за информацией, то потеряли время. Прошу прощения.

Кейси залпом выпила коньяк и, почувствовав, как по телу разливается тепло, собрала остатки храбрости.

– Я не за информацией пришла.

– В самом деле? Тогда, не сочтите за грубость, чем обязан?

– Я пришла за вами.

– Извините? – явно опешил маг. Кейси не видела его лица, Наклз намеренно ушел из ее поля зрения, но голос прозвучал растерянно.

– Я пришла за вами. Я подслушивала ваш разговор с Дэмонрой в гостинице, так что никаких иллюзий не питаю. Собственно, я их и до этого особенно не питала. Ну, разве что лет в семнадцать мне казалось, что настоящая любовь обязана быть взаимной… Вы еще не надумали окатить меня презрением?

– Нет, нисколько. Хотя я вас совершенно не понимаю.

– Ну, кусочки ползающего вокруг вас мяса и засидевшаяся в девках барышня для меня не секрет.

– Кейси, вам не кажется, что пользоваться информацией, почерпнутой из частной беседы…

– Так и скажите «подслушанной».

– Как вам будет угодно. Пользоваться такой информацией не совсем порядочно.

«Порядочно», «непорядочно». В простых житейских вопросах Наклз оперировал почти детскими понятиями о жизни. «Ты б еще сказал, что это плохо и нечестно», – не без иронии подумала Кейси.

– Я могу пасть в ваших глазах еще ниже, чем пала, когда стала вещать о химии, театрах и природе экзистенциализма? Или о чем еще я тогда имела смутное представление и знала парочку красивых слов из терминов…

– Кейси, вы меня, конечно, простите, но тот вечер запал в душу вам, а не мне. Я забыл бы сто лет назад, если бы вы не напоминали. В конце концов, вы были далеко не первой, кто сказал мне, что я – человек второго сорта. Нашлись люди и до вас, они объясняли доходчивее.

– Мое тогдашнее суждение основывалось на глупости и предрассудках, а их на чем?

– На моем цвете волос и разрезе глаз. То есть примерно на том же самом, но они были втрое старше вас, те умники.

– Аэрдис?

– Мне кажется, в Каллад небезопасно употреблять это слово, не присовокупляя к нему ругательств.

– Утешьте меня, Наклз, скажите, что там все по-другому, – попросила Кейси, обернувшись через плечо. Маг говорил негромко и стоял близко, так, чтобы ему не приходилось перекрикивать разбушевавшуюся музыку.

– Мне нечем вас утешить, Кейси: вокруг все примерно то же самое. Вы, конечно, можете вспомнить роскошную пенсию профессиональных магов за выслугу лет, если хотите, и я не стану спорить.

– Что вы делали в Аэрдис?

– А что я делаю в Каллад? Ровно то же, но у меня теперь другой значок и другой оклад. Кейси, ваша хорошая и, очевидно, ни в чем из того, в чем ее обвиняют, не виновная подруга сидит в тюрьме. Империя и кесария отличаются только декорациями. Не стоит возмущаться: у меня, в отличие от вас, была возможность сравнить. Каллад выигрывает только стильным черно-белым флагом. На фоне аэрдисовского лебедя вы выглядите очень хорошо. Увы, на этом ярко выраженные преимущества заканчиваются.

– А касты? А «неполноценные расы»?

– И здесь, и там дворникам принято давать на чай, ни в коем случае не снимая перчаток, чтобы не испачкать руки. И здесь, и там милые барышни в кисейных платьях потихоньку учат дворницких детишек читать, полагая, что тем оказывают им огромную услугу и попутно являют тонкость натуры, которую должен оценить длинноволосый студент из соседнего подъезда, большой специалист по справедливости и новейшим социальным учениям. И здесь, и там бунты усмиряют картечью. Мне продолжать?

– Нет, а то, боюсь, как служащий калладской армии, я должна буду заиметь на вас большой зуб.

Наклз, как и следовало ожидать, не прореагировал. Его, определенно, мало беспокоило, кто и что станет о нем думать. К тому же – здесь Кейси не заблуждалась – зуб на него точили куда более хищные и крупные звери, чем она.

Нордэна поднялась и потянулась к чехлу с фотоаппаратом.

– Прежде чем я с позором ретируюсь, можно проверить одну вещь?

Наклз пожал плечами, чуть приглушил граммофон и опустился в кресло.

– Дэмонра говорила Магде про то, что вас там было двое. Магрит тоже регулярно видела вас там, где вас не могло быть. А я видела очень странные фотографии.

– И что? – лениво уточнил маг.

– Я бы хотела вас снова сфотографировать, Наклз.

– Зачем?

– Я хочу понять, правда ли за вами ходит…, – Кейси долго готовилась сказать эту фразу, но все равно запнулась.

– Ну, и кто же за мной ходит?

– Доппельгангер, Наклз.

– Я вам это и без фотосъемки скажу. Нет, неправда.

– То есть за вами никто не ходит?

– То есть за мной не ходит предвестник скорой смерти из рэдского фольклора.

– А… а кто это тогда такой?

Маг снова что-то подкрутил на граммофоне. Мелодия зазвучала еще громче, чем в первый раз.

– Я думаю, я подцепил Попутчика в Дальней Мгле, и вовремя не заметил этого, – спокойно и довольно буднично сообщил Наклз. Примерно так же человек мог сообщить, что случайно сжег омлет с утра.

Кейси уставилась на мага во все глаза:

– Вовремя – это когда? – с подозрением поинтересовалась она, уже предчувствуя, какой ответ получит.

– Лет двенадцать назад.

– Наклз, это исключено. Попутчики – обычные паразиты. Они присасываются и тянут из мага энергию. Вы бы давно умерли.

– Это в Ближней Мгле обитают паразиты. Дальнюю, напомню, никто обширно не исследовал. Я думаю, мой умный паразит изначально пошел на вариант симбиоза.

– И давно вы знаете?

– Меньше чем полгода. Хотя мне следовало догадаться значительно раньше.

– Почему?

– Потому что последние лет восемь мне почти не снятся сны. Маг без кошмаров – это же полмага. Думаю, вместе со снами он мог позаимствовать и какие-то другие вещи. Например, скопировать внешний вид и манеру говорить.

– У вас, к счастью, нет пули в голове.

– Может, у него такое представление о красоте, или чувство юмора, или что угодно еще. Мы ничего не знаем о Дальней Мгле, кроме того, что туда не нужно ходить. Этого маловато, чтобы судить о психологии ее обитателей, вам не кажется?

Кейси мало волновала психология обитателей Дальней Мглы и тому подобные вещи. Ее куда больше беспокоило, как бы заставить отвязаться от Наклза вполне определенного представителя самой что ни на есть экзотической фауны.

Оставалось выяснить одну небольшую частность:

– Так кто взорвал зеркало и уронил люстру? Он или вы?

– Не знаю, – пожал плечами маг. – В моем случае сложно утверждать такие вещи наверняка. Вы же сами сказали, что все слышали. Мне кажется, миледи Сольвейг всегда выражается предельно доходчиво, когда речь идет о диагнозах.

– И… и что вы думаете теперь делать, Наклз?

– Нужно вытащить Дэмонру, думаю, здесь я вас не удивлю. А для этого желательно дожить до того дня, когда это будет реально сделать.

– А потом?

– Маги в моем возрасте на будущее планов не строят, если, конечно, они еще не совсем выжили из ума, – суховато ответил Наклз.

Кейси весь вечер набиралась храбрости и, наконец, набралась. Она поднялась – маг быстро сделал то же – обогнула столик и взяла несколько оторопевшего Наклза за руку. Отдергивать кисть он не стал, но ему явно сделалось неловко.

– Я… я чем-то могу вам помочь, Кейси?

Нордэна едва не прыснула. Больше всего она любила Наклза, когда тот был несколько смешным.

– Нет, это как раз я могу вам помочь. Я постараюсь заранее достать вам нужные тесты.

– Это… мягко говоря, незаконно. Очень опасно. И результат сомнительный, потому что смотрят не только на ответы, но и на манеру прохождения. Авантюра, – глухо добавил он после паузы.

Раз уж Кейси тут стояла, духа авантюризма у нее имелось втрое больше, чем нужно. А инстинкта самосохранения – втрое меньше. Так что Наклз мог не тратить время на возражения.

– И еще я собираюсь приходить к вам каждый день, пока не вернется Магрит. Нет, ваш чрезвычайно ревнивый и мнительный товарищ из Мглы меня мало волнует.

– Да послушайте…

– И то, что вы мне не будете рады, меня тоже мало волнует. Вы всегда можете меня застрелить и потом списать все на галлюцинацию, я не обижусь. И если на меня вдруг упадет люстра, тоже не обижусь.

Маг хмурился и молчал.

– Я ждала этого вечера десять лет, и ни о чем вас не прошу, только раз в день открывать мне дверь. Больше – ни о чем.

Наклз все не говорил ни слова.

– Не хочу сидеть у порога, как собака, но, если придется…

Маг высвободил руку и пошел к лестнице. Кейси так и застыла посреди гостиной с протянутой в пустоту ладонью.

Даже до того, чтобы послать к бесам, не опустился. Это был какой-то новый градус презрения. От него то ли комната выстыла, как могила, то ли это просто Кейси знобило и мутило. Стены наползали на нее, причудливо кривясь, словно у мира вдруг сломалась перспектива и куски пространства лепились друг к другу как попало.

«Святая Ингвин… Бесы, дьяволы – кто угодно, только…»

Мир, наконец, обрел точку стабильности: на верхней ступеньке лестницы показался Наклз. Кейси бы быстрее поверила в то, что с иконы вспорхнет Заступник, чем в возвращение мага. А все-таки он стоял метрах в пяти от нее. Потом молча швырнул ей какой-то предмет.

Кейси несколько секунд рассматривала связку ключей, не веря своим глазам. Тяжелые, холодные – они не могли быть галлюцинацией. Но и в реальность совсем не вписывались.

– Серебряный – от входной двери, маленький – от черного хода, тот, что поцарапан – от моей спальни, есть еще две на выбор, – равнодушно сообщил Наклз с лестницы и развернулся, чтобы уйти.

– Даже так?

– Даже так. Мне все равно. Делайте что хотите, – последовал исчерпывающий ответ.

Кейси еще с минуту рассматривала ключи, а потом опустилась в кресло и тихо рассмеялась. Что ж, правы оказались древние мудрецы, сказавшие, что в конце концов все мосты падут.

Она представляла этот день тысячи раз и каждый раз по-разному. Но именно такого варианта ей никогда не приходило в голову. Хотя, если вдуматься, он и был самый верный. И самый грязный.

Ничего Наклз не понял. Никакой любовью не воспылал. Да и едва ли он просто хотя бы испытал благодарность к человеку, готовому всю свою жизнь положить к его ногам как коврик у двери. Он просто чего-то боялся так сильно, как только мог бояться. Вот и выбрал Кейси меньшим из двух зол. Никакая другая правда не могла объяснить связку ключей в ее ладони.

«Какая война, такая победа. Какая победа, такая награда».

Нордэна остановила граммофон, подняла с полу бутылку коньяка, достали из серванта еще один чистый бокал и налила – себе и невидимому гостю из Мглы.

– Иди сюда, привидение. Можешь считать это договором о ненападении.

Где-то снаружи поднялся ветер, проскрипели деревья, закричала птица. В комнате ничего не изменилось, кресло напротив Кейси так и осталось пустым.

– Ладно тебе, привидение, нам с тобой делить нечего. На меня не надо ронять люстры. Если ему так будет нужно – сама повешусь, знаешь же. Договорились, привидение?

У Кейси возникло сильнейшее ощущение, что кто-то смотрит на нее почти в упор.

– Ладно, привидение, ты очень нечестным образом играешь в гляделки. Так мы договорились?

Нордэна поднесла свой бокал к стоящему на столе бокалу. Раздался мелодичный звон. Она могла бы поклясться, что шевельнулся именно бокал на столе, а не у нее дрогнула рука. Впрочем, ее здорово трясло, могло и показаться.

– Вот и славно, привидение, что ты меня так правильно понимаешь. Ну… Будем здоровы. И, по возможности, живы. И счастливы. Ну хоть сколько-нибудь. Как думаешь, привидение, будем?

Вдалеке, на самой границе слышимости, раздались глухие раскаты грома. Еще и капли не упало, но напряжение в воздухе ощущалось физически, как будто на весь мир накинули тяжелую плотную ткань и дышать приходилось через нее.

Кейси закрыла глаза, ожидая, когда в стекла ударит поток воды.

Гроза разразилась и отгремела в какие-то десять минут, но тяжелые облака по-прежнему закрывали небо. В доме сделалось совсем темно, и света Кейси зажигать не стала. Без всех этих теней и тайн Наклз указал бы ей на дверь, не сомневаясь ни секунды, значит призраки играли на ее стороне, или, что еще хуже, она играла на их стороне против мага.

Кейси решила, что можно не стучать. С момента, когда он швырнул ей ключи, все двери считались сорванными с петель и несуществующими. В том, чтобы имитировать куртуазную вежливость, стоя на руинах, было что-то бесконечно вульгарное.

Наклз лежал поперек неразобранной постели и смотрел в потолок. Освещение спальни исчерпывалось бликами уличных фонарей. Тусклые белые отсветы убивали все теплые оттенки, превращая мага в утопленника. Серое лицо, черные волосы, остановившиеся глаза – выброшенная на берег жертва кораблекрушения.

Кейси специально прошуршала юбкой, переступая порог комнаты, чтобы его не напугать, но от своего занятия маг не отвлекся. Села рядом, осторожно пригладила разметавшиеся волосы, на ощупь мягкие и какие-то неживые, как шерсть только что умершего животного. Она впервые видела Наклза растрепанным и, наверное, настоящим.

– В терпении мне не отказать, это ты уже знаешь. Я бы тебе рассказала, что одной моей любви хватит на двоих, но для любви нужно, чтобы любили двое, такая ужасная арифметика. Даже я ее понимаю.

– Тогда я совсем не понимаю, зачем пришли, – если Наклзу и не нравилось, что трогают, виду он не подавал. Правда упорно смотрел в потолок.

– Я, Наклз, не льщу себе надеждой, будто бы ты останешься со мной лишний день, если выяснится, что с Дэмонрой что-то случилось. И там, куда ты удерешь, я тебя не достану, и никто не достанет. Не могу время терять.

Маг усмехнулся.

– Это было так цинично, что даже хорошо.

– Улучшу ситуацию еще сильнее. Я, Наклз, прекрасно понимаю, что в том уравнении, которое ты сейчас решаешь, я не участвую. Вернее, я там просто коэффициент при переменной, которую тебе ничего не будет стоить обнулить.

– Судя по вашей упертости, Кейси, вы тянете на константу. И все-таки не надо рисовать из меня монстра. Если бы существовала возможность пихнуть одного человека под поезд сегодня, чтобы завтра другой гарантированно вышел из тюрьмы оправданным, в этом еще имелся бы какой-то смысл. Но мы оба знаем: все работает совершенно не так.

– Я не утверждаю, что ты швырнул бы под поезд меня или кого-то еще. Я говорю лишь, что ты не станешь задерживаться на земле, считаясь с моими чувствами.

– Мне пребывание здесь доставляет определенные неудобства, что правда то правда.

– Вот поэтому я помогу тебе выручить Дэмонру. Достану для тебя тесты и подкуплю принимающего. Вообще все устрою, чтобы это пребывание продлить и сделать чуть более выносимым. И – на случай, если ты вдруг знаешь, что такое благодарность – тут ее не требуется. Я стараюсь для себя.

– Вы сделали колоссальный прогресс в момент, когда это поняли.

– Если я за свое хорошее поведение заслужила хотя бы крохотную уступку, то умоляю об одном: перед тем, как решишь, что совсем устал, скажи мне хотя бы за пару часов. Я мешать не стану. Мне только чудовищно страшно, что однажды приду, а ты уже наглотался своих микстур. Часто вижу один сон: кресло в гостиной, распахнутое окно, разбитый стакан. Ты сидишь и улыбаешься, поэтому я сразу все понимаю.

– Не обижайтесь, Кейси, но сон глупый: люди, умершие от передозировки, выглядят вовсе не так опрятно. А при сердечном приступе вряд ли кто-то улыбается – это больно. Выбросьте из головы.

– Но ты обещаешь мне сказать?

Наклз как будто задумался, потом кивнул:

– Да.

Кейси ощутила невероятное облегчение. Врал маг куда более невинно, это она узнать успела.

– Других уступок я не прошу. Мне выметаться в другую комнату?

– А вы вымететесь?

«Да я даже на люстре повешусь, если ты этого очень хочешь. Но только после сентября и тестов».

– Могу. А надо?

– Как угодно.

12

Дэмонра точно знала, что две верхние ступеньки скрипят. Но, если наступить у самой стены, где зеленая ковровая дорожка не протерта до блекло-серой основы, можно было пройти тихо. Сколько раз они с Вигнандом тайно пробирались по этой лестнице, вспомнить страшно. А ловили их всего дважды, и то только потому, что мать задремала в гостиной. Памятуя о том нагоняе, Дэмонра теперь всегда сначала проверяла, не прячется ли кто-нибудь за высокой спинкой старинного, еще от бабушки отца доставшегося дивана, и только потом лихо спрыгивала с лестницы в комнату. Три нижние ступеньки тоже скрипели самым подлым образом – по всей ширине. Хорошо, что они с Вигнандом давно это выяснили и в неприятности не попадали.

Дэмонра распласталась по стене, почти вжавшись в нее, и прислушалась, не доносится ли из гостиной ровного дыхания. Ничего, только сверчки пели, и где-то шуршала мышь. В Каллад ночами было гораздо тише. Первое время Дэмонра даже не могла нормально спать в их рэдском доме, окруженная какофонией удивительных для городского жителя звуков. Вигнанд вначале даже подшучивал над сестрой, утверждая, что в доме живут привидения, но быстро бросил это бесполезное занятие.

Гостиная – не слишком большая, с простой дубовой мебелью и несколькими пасторальными пейзажами прошлого века на стенах, казалось, мирно спала. Ночной ветер чуть шевелил белые занавески на окнах, выходивших на луг и темную полоску леса на горизонте, да тихо посапывала раскормленная кошка. Папа называл это место «райским уголком». Мама называла его примерно так же, но потом обязательно добавляла какие-нибудь забористые ругательства на языке нордэнов. Папа их, скорее всего, понимал, а Вигнанд – нет.

Мурка тихо фыркнула и блеснула хищным желтым глазом, когда Дэмонра кралась мимо.

Соседские ребятишки, наверняка, уже ждали ее снаружи, с вкуснейшими яблоками и какой-нибудь безумной идеей, вроде как слазить ночью на пользующуюся дурной славой опушку у Бесова омута. Следовало торопиться.

Дэмонра шмыгнула в коридор и с удивлением заметила, что на другом его конце, в кухне, горит свет.

Свет был ровный и белый, как от газового рожка.

«Разве у нас проведен газ?» – удивилась нордэна. В этом ровном и неживом белом свете, так непохожем на теплые огоньки свечей, таилось нечто страшноватое. Дэмонра почему-то этого света боялась, хотя и не могла понять причины.

Нордэна попыталась вспомнить, когда в их старый рэдский дом провели газ, и не сумела. Может быть, Вигнанд постарался – он, в отличие от отца, всегда любил эти новомодные штучки – и Дэмонра стала соображать, не говорил ли брат о чем-то подобном.

Ровный белый свет, льющийся с кухни, почему-то необыкновенно ее интриговал.

«Да, Вигнанд мог бы это сделать», – решила Дэмонра. А потом вспомнила, что Вигнанд уехал куда-то очень далеко тринадцать лет назад, двадцать пятого сентября, так что он провести в этот дом газ не мог никак.

– Дэм, да пошли же играть! – громким шепотом сказал кто-то у нордэны за спиной. Наверное, говоривший прятался у черного хода в дом.

Теперь Дэмонра пыталась вспомнить, куда уехал Вигнанд, и почему родители ему не писали. Ну не в карты же он проигрался и удрал в корсары, как в бульварном романе…

– Дэм, мы тебя ждем! Ты идешь? – дети снаружи беспокоились. Они ее ждали. Нужно было непременно добраться к Бесову омуту до полуночи, а то застать лешего не получилось бы.

– Да подождите вы, – пробурчала она и стала красться к кухне, на белый свет.

Там негромко гудели два мужских голоса. Дэмонра не сразу узнала отца и брата. Оба сидели почти спинами к ней, за широким обеденным столом, и вели неспешную беседу. Источника света нордэна определить не могла, но на кухне оказалось очень светло, а за окном, напротив, так темно, будто кто-то плеснул на стекло чернилами. За веселыми занавесками в желтый цветочек стыла безбрежная чернота, холодная даже на вид.

«И понес нас бес гулять в такую ночку, шеи посворачиваем, даже до леса не добравшись», – подумала Дэмонра.

– Идем играть! – звали голоса из тьмы. Нордэна удивлялась, почему отец и брат не слышат. И где мама? Она плохо спала после каких-то мероприятий в Рэде – соседи в городе перешептывались и называли это «зачистками» – и просыпалась от малейшего ночного шороха. А дети за задней дверью звали Дэмонру по имени так громко.

Нордэна ощутила смутный страх. Где же мама? Почему не ругается и не грозится пальнуть в окно из пистолета?

Дэмонра отогнала эти мысли и попыталась понять, о чем говорят отец и брат. Хорошо, что спустя так много лет брат вернулся. Наверное, они мирились, пора было бы всем им помириться.

Голоса доносились до Дэмонры с трудом, как будто им приходилось продираться через этот белый свет как через густой туман или летящий снег.

– Ушла в поле… Не вернется… Время… Вьюга… Сожрала своих детей и схоронила в поле… Сожрала и бросила в поле…

– Почему ты не идешь играть? Ты обещала поиграть с нами! Мы в поле…

Дэмонра почувствовала панический страх, какой на нее накатывал всего три раза за всю жизнь. Ей вдруг показалась, что темнота за окнами – живая, и в дом ломятся тысячи мертвых рук, скребутся по крыше, щупают стекла, пытаются прорыть лаз под крыльцом…

– Мама! – громко закричала она, но крик вышел совсем тихий, жалкий.

Отец и Вигнанд разом обернулись. Оба были бледны и серьезны. Совсем как живые, но Дэмонра сразу поняла, что и они мертвые. Если здесь и находился кто-то живой, то только она, а не отец, не брат, и не дети, ждущие ее за дверью.

– Мама ушла в поле, ты разве не знаешь? – строго спросил отец. – Ты, как всегда, плохо читала уроки. Жестокие воины не обретают покоя, неужели это так трудно понять?

– Время Вьюги уже началось, – Вигнанд рассеянно развел руками, словно извинялся за свои слова. – Вьюга пожирает своих детей, сестренка.

– Мама… мама за Белой Мглой? – испугалась Дэмонра. За Белую Мглу, по нордэнским поверьям, уходили мертвые, и там ждали, пока зазвонят колокола. Может быть, там и было хорошо, но еще никто не вернулся оттуда с добрыми вестями.

– Твоя мать предала свой народ, поэтому за Белой Мглой ее нет. С нами ее, как видишь, тоже нет. Рагнгерд под вечер ушла в поле и вот уже двенадцать лет не возвращается, а мы ее все ждем, – устало объяснил отец.

– Почему ваша Вьюга убивает самых лучших своих детей? Мне было двадцать, я не успел понять.

«Мне тридцать два. Я не ребенок», – вспомнила Дэмонра и нисколько не удивилась.

– Я тоже не успела понять, Вигнанд. Но если узнаю – расскажу.

– Пожирает и оставляет в поле.

– В поле… В поле…

– Дэм, мы ждем!

– Они ждут, – спокойно констатировал отец. – Видит Создатель, я сделал что мог, чтобы ты получила нормальное образование и жила нормальной жизнью. А ты что натворила?

«Я, определенно, больше разрушила, чем натворила». Дэмонра посмотрела вниз, на деревянный пол, и вдруг поняла, что на ней форма. Почти черная форма с красными погонами и калладскими ромбами на них. В этой форме она проходила чуть ли не треть своей жизни. Стало ясно, чем так недоволен отец. Он-то хотел для нее другого. Он, наверное, и для себя бы хотел другого, но так уж сложилось, что в день падения тирана прохожие целовались на улицах и ему тогда встретилась именно мама. Ничто в мире, кроме случайности, не могло бы свести двух настолько разных людей, но стояла весна, в воздух бросали цветы, а многообещающий работник Министерства просвещения шел на службу и встретил тогда еще капитана Рагнгерд с ее широкой улыбкой и тощей рыжей косицей.

– Думаешь, Рагнгерд бы тебя похвалила?

– Похвалила бы! – огрызнулась Дэмонра. – Знаешь, Вигнанд, что она мне сказала, когда тебя застрелили?! Она притащила мне один из своих пистолетов и сказала: «Учись стрелять, дура, потому что на твоих похоронах будет плакать куда меньше народу, чем на его. Так что учись, дура, стрелять». Так и сказала! Каково, думаешь, семнадцатилетней девчонке такое услышать?

Отец устало покачал головой:

– Вы с Рагнгерд слышите только себя. Вернее, только себя и свой нордэнский катехизис, где прямо сказано, что вершина всякой жизни – героическая смерть за страну.

– За землю. Умирать за государство нам совершенно не обязательно.

– В любом случае, твоя мать ушла в поле. И у тебя нет другого выхода, как попробовать ее догнать. С нами тебе оставаться все равно нельзя.

При мысли о том, что можно навечно остаться в облепленном густой, скребущейся в окна чернотой доме, Дэмонре сделалось не по себе. В чистом поле даже умирать было веселее, если верить рэдцам.

– Мы ждем, Дэм! Где ты, ты обещала прийти!

– Они тебя ждут.

Дэмонра пожала плечами и вышла через дверь, которой там, по идее, никогда не находилось. Пространственно-временные странности уже перестали ее смущать.

Снаружи стояли темнота и холод. Нордэна четко видела белые облачка пара, срывающиеся с ее губ при дыхании. Синее беззвездное небо, пожухшая от холода трава и уводящая вдаль тропинка. А вокруг – дети.

– Пришла? Ну что, идем к Бесову омуту? – усмехнулся один из них. Дэмонре необыкновенно четко вспомнился голый январский перелесок и отчаянная пальба.

«Если б вы не напали, выродки малолетние, никто б вас пальцем не тронул. Что ж вам дома-то не сиделось, герои, так вас всех перетак?!»

– Отвалите.

– Нечестно! Ты обещала!

– Подарочки – не отдарочки…

Дэмонра, не глядя по сторонам, пошла по тропинке в поле. Трава цепляла сапоги и приходилось прилагать усилия, чтобы идти, но нордэна не останавливалась. Сложно было догнать женщину, ушедшую вперед нее на двенадцать лет. Вокруг расстилалась только темная даль, насколько хватало глаз. Темная даль, темная ночь, узкая тропинка.

«Ну, мама, и что дальше? Подаришь мне еще один пистолет? Расскажешь сказку?»

Мимо Дэмонры, не поднимая лица, прошел Рейнгольд. Он шел в обратную сторону, к дому с белым светом. Зиглинд не обернулся, когда нордэна его окликнула. Держал слово: обещал умереть – и умер.

А Наклз, наверняка, бродил где-то здесь, в поле, и искать его ночью было бесполезно. Дэмонра откуда-то знала, что это так, и брести в ночную даль предстоит одной.

Тропинка в заиндевевшей траве стала совсем узкой и кривой. Дэмонра несколько раз теряла ее и шла почти наугад. Наконец, тонкая лента примятой травы оборвалась совсем. Впереди темнело что-то, что нордэна поначалу приняла за кромку леса, но быстро осознала свою ошибку. Тропинка привела к стене.

Стена была высотой Дэмонре по плечо, ровная, сложенная из темно-красного кирпича. Самая обычная каменная кладка. Нордэна не сразу поняла, почему при взгляде на эту стенку ей становится холодно. А потом заметила выбоины на кирпиче и крошево под ней. Следы множества пуль. Не требовалось большой фантазии, чтобы догадаться, какой цели служила стенка.

– Довольно отвратительное зрелище, мне кажется.

Дэмонра резко обернулась. Рагнгерд, такая, какой она ее помнила, стояла, небрежно оперевшись о злосчастную стену, и неприятно улыбалась.