Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Кулак Петрович И Ада
сообщить о нарушении
Текущая страница: 54 (всего у книги 95 страниц)
– Я представлю козу, – пробурчала Магрит, плеснула на щипцы и руки бесцветной жидкостью, сцепила зубы и поймала первый осколок. Дэмонра даже не дернулась, только отвернулась.
– Бес дери, если ты ищешь вены, они не там.
Из-за зеленой двери дальней комнаты выскользнула Магда, а за ней – белокурый незнакомец, которого Сольвейг назвала Маэрлингом.
– Все в порядке, – с ходу сообщила Магда. – Ничего я ему не сломала, скоро очухается. Там Соль колдует над какой-то лечебной дрянью. Малышка, дай мне щипцы, а то тебе предъявят обвинение в покушении на убийство калладского полковника…
– Бывшего, – сквозь зубы сообщила Дэмонра. – Магда, ты видела?
– Да. Я видела, как он тебя чуть не прикончил, дура ты разэдакая. – Магрит осталось только поразиться, до чего ловко и бестрепетно управляется с небольшими щипцами эта мощного вида женщина. Магда сноровисто извлекла осколки и щедро облила руку Дэмонры перекисью. Протерла ей царапинку на щеке, вздохнула. – Ну ладно, он же не соображал…
– Говорю тебе, это не он!
– Да вас там всего двое и было.
– Нас там было четверо: он, я, Абигайл и… и какая-то дрянь.
– Хорошо, как скажешь, пусть вас там хоть десяток набилось, а я видела двоих. Витольд, не обращай на нас внимания и скажи девочкам, чтобы шумели погромче, а то у нас какой-то унылый провинциальный бардак вместо столичной гулянки выходит…
Белокурый молодой человек, очень похожий на принца из сказки, несколько раз стукнул в стену. Аккорды пианино, до этого момента едва слышные, стали громче и надрывнее. Женские голоса в соседнем номере нестройно гудели что-то развязно-веселое.
– Витольд, спасибо, можешь считать меня своей должницей, – Дэмонра несколько раз сжала и разжала пальцы на раненой руке, словно проверяя, как они двигаются. Вид у нее был хмурый донельзя.
– Ну что вы, госпожа пол…
– Витольд. – Нордэна махнула здоровой рукой. – Давай без глупостей, не в Сенате заседаем. Отправляйся домой, отцу передавай от меня поклон, Милинде тоже. Пусть будут осторожны. Иди, нечего тебе на все это смотреть. Мало хорошего…
По коридору быстро простучали каблуки. Магрит торопливо обернулась к дверям. Каблуки, как ни странно, не пошли дальше, в комнату, где уже часа три сидел пяток очень красивых девушек, профессию которых рэдка затруднялась определить, а остановились рядом с их номером. Затем раздался требовательный стук.
– Шалава дверью ошиблась, – довольно громко пробурчала Магда, пытающаяся перевязать Дэмонре руку.
Магрит покраснела до ушей. Она, наконец, сообразила, кто сейчас веселится и терзает пианино через стенку. Ее впервые посетила мысль, что такие красивые женщины вряд ли просто так ночью разгуливают.
Стук стал громче и настойчивее.
– Пошли ее на…, – беззлобно посоветовала Магда, обернувшись к Магрит. – А то ее я пошлю, а Дэмонра будет потом глаза закатывать, мол, при детях…
Магрит, с трудом представляя, что говорить, распахнула дверь и обожглась о горящий синий взгляд. Зондэр Мондум явилась собственной персоной. Прежде чем рэдка успела произнести хоть слово, элегантное платье уже прошуршала мимо.
– Я рада, что мой маскарад удался, – ледяным голосом сообщила Зондэр в сторону Магды. – Я вдруг вспомнила, что мы лет двадцать назад кое-в-чем клялись и рассудила, что слово «бардак» очень многофункционально и хорошо описывает не только некое заведение, но и жизнь в целом.
Дэмонра бледно улыбнулась:
– Люблю я тебя, Зондэр.
Мондум строго оглядела заляпанных кровью подруг и скривилась:
– Я почему-то так и знала, чем это кончится. Он жив?
– В соседней комнате, вместе с Сольвейг, – несмело подсказала Магрит.
– Бедняжка, – непонятно кого из двоих пожалела Зондэр. – Ну, Дэм, маги все еще безвредны, да?
– Если бы маги были безвредны, им бы не платили больше, чем нам, – фыркнула Дэмонра. – Я никогда не говорила, что Наклз безвреден. Он безопасен. И неагрессивен.
– Этот очевидно безопасный и неагрессивный человек тебя знатно потрепал, я так понимаю?
– Не так. Это не он.
– Там сидел камышовый кот? Рысь? Тигр из цирка?
– Зондэр, хватит! Если бы я знала, что там было, я бы сказала, но я не знаю! – Дэмонра, наконец, начала выходить из себя. Такой – растрепанной, огрызающейся и злой – она нравилась Магрит куда больше, чем молча сидящей на стуле и созерцающей стену.
– Магда, так там прыгали какие-нибудь тигры?
– Да бес его разберет… Я видела только их двоих. А Дэмонра говорит, их было четверо.
Зондэр поджала губы, потом оттеснила Магду и стала сама возиться с бинтами Дэмонры. Закончив перевязку, она подняла глаза на лицо Дэмонры. Потом нахмурилась и, к удивлению Магрит, прохладным голосом поинтересовалась:
– Что ты принимала? – таким тоном взрослые обычно выясняли у детей, кто разбил конфетницу, воруя шоколад из буфета.
– Зондэр, какого беса?! – возмутилась Дэмонра. А Магрит сообразила, что зрачки у нее действительно какие-то не совсем правильные.
– Магда, расслабься, их там было двое, – ровно заметила Зондэр, поднимаясь с пола и отряхивая юбку. – Все остальное….
– Это просто успокоительное, чтоб ты знала!
– Да неужели? Вроде того, которым мы с тобой в гимназии как-то развлекались? Отличное успокоительное! Сперва видишь бесов с духами, а потом – раз! – и санитаров.
– Да пошла ты…, – объяснение маршрута Дэмонра начала. Но закончить не успела: открылась дверь спальни. На пороге появилась Сольвейг, безуспешно щелкающая зажигалкой. В уголке рта она держала тонкую сигарету.
– Ох и надоело мне все это, – почти не разжимая губ, сообщила нордэна, воюя с зажигалкой. – На выход, Дэмонра, он в себя пришел. Таблетки на столе, инструкция там же. Надеюсь, ты понимаешь, что десять раз по сто грамм – это иногда килограмм, а не обязательно литр? Ну так, на всякий случай, а то дозировка в граммах…
Прежде чем Сольвейг договорила, Дэмонра уже захлопнула дверь в дальнюю комнату изнутри.
– Зла любовь, – хмыкнула Сольвейг. – Перевязали ей руку? Кровопускание для лечения от любви и прочих бедствий, конечно, полезно, но в пределах разумного.
– Перевязали, – быстро кивнула Магрит, пока кудрявая нордэна не потребовала подробностей. – А как… как Наклз?
– Как Наклз, как Наклз, – зажигалка, наконец, выплюнула крохотный огонек. Сольвейг раздраженно захлопнула крышечку, не прикуривая, и сунула ее в карман черной юбки. – На голове у Наклза неплохая шишка. А что у него в голове – я, извините, не гадалка. Но могу предположить, что там не так пусто, как в головах некоторых других людей. – Магрит не поняла, на кого намекала Сольвейг: то ли на нее, то ли на Дэмонру, то ли вообще на всех собравшихся, но на всякий случай уточнять не стала. – У меня дежурство через полчаса.
– Если позволите…, – мягко начал белокурый «принц».
– Ни в коем случае, Маэрлинг, не позволю. То, что меня полночи нет дома – это нормально, но вот если выяснится, что на рабочее место я приехала в одном экипаже с вами и еще парой разносторонне развитых девиц, меня будет ждать сложный разговор с мужем и свекровью. Счастливо оставаться. Зондэр, напиши мне потом, чем закончится этот… этот, скажем так, эпизод.
– Что нужно, чтобы позаботиться о нем? Лекарства, деньги, медицинское образование? – тихо спросила Магрит ей вслед.
Сольвейг обернулась и недобро прищурилась:
– Полчаса назад Кейси спросила то же самое. Отвечаю: лекарства, деньги и медицинское образование вряд ли помогут. Но не огорчайся, деточка, глупости может быть вполне достаточно.
Дверь мягко клацнула. Магрит сообразила, что у нее дрожат губы. Все шло неправильно и очень, очень плохо. Рэдка не хотела хлюпать носом, но все-таки хлюпнула. А потом Зондэр подошла к ней, приобняла и дала возможность спрятать лицо в идеально лежащие кружева своего воротника.
– Не слушай ее. На Дэм-Вельде слова «надежда» и «глупость» почти синонимы, вот мы иногда и бесимся. Сольвейг имела в виду, что надо верить в хорошее…
«Надежда и глупость у вас одно и то же. Вот поэтому никогда у вас хорошо не будет, ни в Каллад, ни в Белой Земле», – невпопад подумала Магрит и все-таки разрыдалась окончательно. Ей было бесконечно жалко Наклза, всех этих людей, себя и что-то еще, чего она пока не понимала.
8
Кейси забилась так далеко в угол, что Дэмонра ее не сразу заметила, хотя комнатка оказалась совсем небольшой, три на четыре шага. Добрую ее часть, как и положено в гостиницах определенной репутации, занимала пышная кровать с балдахином, на сей раз отдернутым. Нордэна затаилась в дальнем от двери углу, почти спрятавшись за изголовьем кровати. На ее склоненное лицо сквозь щель в шторах падал рассеянный свет фонаря, делавший Кейси почти бесцветной и бесплотной, похожей на святую с какой-то очень древней фрески.
Когда Дэмонра переступила порог, Кейси с умоляющим видом приложила палец к губам. Нордэна только в этот момент сообразила, что Наклз, наверное, не знал о присутствии ее подруги, и молча села на стул у кровати. В полумраке она нащупала на одеяле костлявую руку и сжала ее.
– Пальцы ледяные. Тебе холодно?
– Нет.
– Больно?
– Нет.
– Голова це…
– Ты зачем вернулась? – резко спросил Наклз. Примерно таким голосом отец в свое время интересовался, почему Дэмонра принесла «крайне дурно» по пению или что делала в соседском саду глухой ночью. Но тогда у нордэны хотя бы имелись готовые варианты ответа.
Дэмонра тяжело вздохнула. Она не понимала, почему Наклз так прицепился к факту ее возвращения на родину, когда вокруг него ползали призраки, взрывались зеркала и разве что мир не рушился.
– За тобой, разумеется. Больше ничего ценного – ну, кроме льда и неба – я здесь вроде бы не оставляла, – попыталась отшутиться Дэмонра. Ей не нравился пустой взгляд мага, остановившийся где-то на потолке.
– Льда и неба нам хватит. Уж поверь.
– А я тебе всегда верю, – улыбнулась Дэмонра.
– Ты убила кесаря, – ровно и спокойно сказал маг.
«Бредит», – с огорчением подумала нордэна. Взяла ладонь мага в обе руки, прижала к щеке.
– Кесарь жив. Жив, тебе приснилось. Все хорошо, и все будет совсем хорошо…
– Кесарь мертв, – безо всякого выражения повторил он. Дэмонра не ощущала никакого беспокойства, кроме как за душевное состояние друга. Нордэна полагала Наклза куда более сложным существом, чем она сама, обладающим значительно более сложным мышлением. Там, где Дэмонра видела одну правду и одну возможность, маг, наверное, видел тысячу возможностей и ни одной правды. Привычка оперировать воображаемыми, никогда не происходившими – по-видимому в силу бесконечного количества случайностей – вещами, скорее всего, научила его воспринимать неосуществившиеся возможности такими же реальными, как и осуществившиеся. Не было ничего странного в том, что он считал кесаря уже мертвым. Вероятность смерти каждого живого существа в конечном итоге равнялась единице, это даже Дэмонра с ее «весьма посредственно» по алгебре знала.
– Хорошо, пусть так, – легко согласилась она.
– Почему у тебя рука в бинтах?
– Ерунда, я просто порезалась…
– Где Абигайл?
Дэмонра вздрогнула. Наклз, наконец, перестал изучать потолок и смотрел на нее с легким прищуром. Нордэне впервые пришло в голову, что у него в глазах есть что-то безжалостное, умное и не совсем человеческое. Эта мысль, конечно, была глупостью, и Дэмонра постаралась отогнать ее как можно скорее, как она уже час гнала от себя двух совершенно одинаковых Наклзов, застывших над разбитой люстрой.
– Абигайл… Абигайл уехала…
– Бесовски далеко, наверное, она уехала? – усмехнулся Наклз, обнажив зубы. Пока Дэмонра соображала, делал ли он так раньше, маг с той же веселой злостью уточнил: «Писем, надо думать, больше не напишет?»
– Напишет, потом…
– Умоляю, не разговаривай со мной будто с шизофреником. Как и любого сумасшедшего, меня это чрезвычайно нервирует.
Дэмонра молча прижалась лбом к руке Наклза, стараясь не всхлипывать. Что тут еще она могла поделать.
– Плакать не надо. Дважды в жизни видел тебя плачущей и больше не хочу. Все если не хорошо, то во всяком случае нормально.
– Боги мои…
– Перестань, они-то тут причем, твои симпатичные молодцы с топорами?
– Я же не знала, что ты ее так любил. Боги мои, Рыжик, мне так жаль, так жаль…
– Все же меньше, чем мне. Рассказывай.
Дэмонра отвернулась, чтобы не видеть строгого серого взгляда, и уставилась на стену.
– Да нечего там рассказывать. Я свернула ей шею и пошла пить чай.
Весна три года назад выдалась ранней, теплой и сырой. В Каллад подобное случалось редко, поэтому Дэмонра так хорошо и запомнила апрель, больше похожий на начало июня. В один из тех вечеров, сквозь густые влажные сумерки, мелкую морось и хлюпающую под ногами грязь, она и пришла в дом к Наклзу. Нордэна уже не помнила, чем именно была сломлена тем вечером – разносом от начальства, очередным неудачным любовным приключением или просто плохой погодой – но она пребывала в самом отвратительном настроении и направлялась к Наклзу с совершенно прозрачной целью – напиться. Для осуществления этого намерения у нее даже имелось с собой пол-литра дэм-вельдского даггермара и утешительная шоколадка для не любившего даггермара Наклза. Время приближалось к одиннадцати часам вечера, но в дом к магу Дэмонра могла заявиться и позже, не опасаясь неприятных ситуаций: она прекрасно знала, что с Абигайл он видится у инженера Градена и от всей души одобряла такую конспирацию. В худшем случае она могла просто не застать его дома. Но, насколько Дэмонра знала о личной жизни Наклза – а знала она втрое больше всех остальных, но все равно крайне мало – у них с Абигайл случились какие-то разногласия, после дуэли с ее мужем по понятным причинам резко обострившиеся, и, следовательно, вероятность застать его дома была велика.
Дэмонра пару раз постучала и, удостоверившись, что ответа нет, почему-то решила, что так или иначе дождется мага, а выпить пока можно и с благополучно переданной ему на попечение мухоловкой. Глушившая спирт мухоловка говорить не умела, но умела слушать, а потому в каком-то смысле могла считаться идеальным собутыльником. Нордэна открыла дверь своим ключом, вошла в прихожую и сильно удивилась, обнаружив, что впереди, на втором этаже над лестницей, горит свет. Наклз вообще отличался аккуратностью и ни за что не ушел бы из дома, не проверив, выключены ли светильники.
– Рыжик? – на всякий случай окликнула она. Предположение, что маг милуется с Абигайл в спальне на втором этаже, конечно, имело право на существование, но казалось Дэмонре маловероятным. Нордэна прислушалась и различила какое-то тихое поскрипывание. Можно было бы списать его на ветви деревьев, при сильном ветре царапающие оконные стекла, но погода стояла очень тихая. Не то чтобы Дэмонра начала беспокоиться, но звать Наклза второй раз она не рискнула. Вместо этого нордэна, даже не снимая плаща и сапог, миновала прихожую и прошла в гостиную. Монотонный скрежет стал ближе.
Скорчившуюся у нижних ступенек темную фигуру Дэмонра разглядела, когда до нее осталась всего пара шагов – до этого обзор закрывало кресло. В первый момент нордэна просто застыла, как вкопанная, соображая, что это такое и как оно сюда попало. Чтобы опознать в существе под лестницей знакомую ей потребовалось несколько секунд. Фарэссэ, определенно, не могла миловаться с Наклзом на втором этаже – Фарэссэ умирала на ковре у нижней ступеньки. Чтобы понять, что она именно умирает, Дэмонре хватило беглого взгляда: слишком сильно согнутая спина, конвульсивно дергающиеся пальцы правой руки – левое запястье торчало вбок под острым углом и было неподвижно – слишком белое лицо с уже заострившимся носом и потемневшими губами. Нижняя половина тела, совершенно неподвижная, тоже лежала как-то неправильно. Верхняя еще пыталась куда-то ползти. Дэмонру замутило.
«Наклза повесят», – эта мысль пришла ей в голову раньше, чем вторая: «У нее сломан позвоночник. Она умрет или останется калекой. Скорее умрет».
Нордэна быстро наклонилась на Абигайл, осторожно убрала прилипшие ко лбу волосы – лицо женщины было мокрым то ли от пота, то ли от слез – и взяла за здоровую руку. Абигайл тут же вцепилась в нее холодными пальцами, как в свою последнюю надежду.
Фарэссэ попыталась что-то сказать, но у нее выходил только невнятный хрип.
– Тише, тише, я помогу, – солгала Дэмонра, глядя прямо в безумные от боли черные глаза. Помочь ей она не могла ничем, разве что срочно послать за скорой помощью, но врачи вряд ли успели бы. – Абигайл, ты здесь одна? Где Наклз?
Перекошенное лицо дернулось. Абигайл снова попыталась заговорить, но Дэмонра не могла разобрать слов в хриплом клекоте. Фарэссэ с трудом указала рукой на вершину лестницы.
«Он на втором этаже», – сообразила нордэна. Это ей показалось более чем странным. Она же звала Наклза, и громко, он должен был ее прекрасно слышать, к ней он бы спустился. Если только с ним не приключилось ничего плохого.
Дэмонру пробрал мороз. Она резко поднялась, буквально вырвав руку из хватки Абигайл. Та снова что-то прохрипела. Не требовалось большого ума, чтобы понять: она умоляла остаться с ней.
– Я вернусь, – пробормотала Дэмонра, переступила через Абигайл и быстро побежала вверх по лестнице. Перила как будто качались. Нордэна влетела в коридор, едва не упала на повороте и бросилась в спальню Наклза. Дверь оказалась распахнута настежь.
Маг с закрытыми глазами сидел в кресле у окна. На полу рядом с ним валялись какие-то склянки без этикеток. В комнате стоял тяжелый запах лекарств. Дэмонра кинулась к Наклзу с намерением проверить пульс, но, по счастью, вовремя сообразила в его руках клубок грязно-красной шерсти. Нордэна знала, что так выглядит аналог его персонального некромедика, и еще знала, что трогать эту вещь нельзя под страхом смерти, если, конечно, она не хотела, чтобы Наклз навсегда застрял во Мгле. Магов вообще в таких ситуациях лучше было не трогать. Дэмонра обошла кресло и застыла, напряженно глядя на Наклза. Маг, несомненно, дышал. Очень медленно, но все-таки дышал.
Нордэна, сшибая склянки, бросилась назад, к Абигайл. Та еще скреблась у нижней ступеньки. Возможно, она бы даже сумела выкарабкаться, так сильно хотела жить эта черноглазая женщина. Следовало немедленно звать врачей.
Дэмонра попыталась представить ситуацию со стороны. Кроме Абигайл и Наклза в доме, скорее всего, никого не было. Теперь Абигайл со сломанным хребтом корчится под лестницей, а Наклз сидит наверху, накачанный наркотиками. Если уж даже ей лезли в голову не самые приятные мысли о роли мага в этой страшной истории, то нетрудно догадаться, что бы подумал следователь. А еще он бы не забыл и о разладившихся отношениях, и о дуэли, и о том, что в массовом сознании все маги в принципе – неуправляемые монстры в человеческом обличии.
«Его будут таскать по допросам». Дэмонра представила себе низкие потолки и обшарпанные стены Эгре Вейд, наполовину выкрашенные гнилостно-зеленой краской. Наклзу было просто нечего там делать. Он бы там сошел с ума, одних тамошних стен для этого вполне хватило бы.
«У нее слишком тяжелые травмы для падения с такой короткой лестницы. Как если бы она летела по ступеням пять этажей…»
На раздумья времени не оставалось. Следовало или звать врачей, или…
«Или избавиться от тела». Умом Дэмонра понимала, что от этой мысли ее должна пробрать дрожь, но она не чувствовала ровно ничего. Ни страха, ни отвращения, ни сомнений. Только очень ясно понимала, что секунды уходят, сопровождаемые гулкими толчками крови в висках.
– Все будет хорошо, Абигайл, теперь тебе нечего бояться, – тихо сказала она, глядя в черные глаза Фарэссэ, уже какие-то далекие, пустые, неземные. – Сейчас все пройдет, – пообещала нордэна и резко развернула ее голову за подбородок. Ломаемые позвонки, казалось, хрустнули на весь дом, на всю улицу, отчетливо и громко, словно выстрел. А потом наступила оглушающая тишина, ровная и бесконечная.
Дэмонра все еще держала голову Фарэссэ в руках, пытаясь понять, что же, собственно, только что произошло. Она не хотела и не собиралась делать того, что сделала. Если бы у нее кто-нибудь однажды спросил, смогла бы она хладнокровно убить безоружную женщину, нуждающуюся в помощи, нордэна бы ответила «нет», и это было бы чистой правдой. Но ведь убила.
Ей почудилось какое-то движение наверху лестницы, однако, когда она подняла глаза, коридор оказался совершенно пуст. Нордэна несколько раз моргнула и, убедившись, что ей показалось, вышла из оцепенения и опустила голову Фарэссэ. Та легла на пол с глухим стуком. «Дверью в рай ошибаются один раз в жизни», – как-то так в давние годы невесело шутила Рагнгерд, полируя шашку. Дэмонра сама не поняла, почему вспомнила эти слова при таких странных обстоятельствах. Впрочем, если мама говорила правду, то делать было уже нечего, разве только попытаться прикрыть Наклза и себя. Дэмонра быстро добежала до входной двери, заперла ее на ключ и вернулась к телу. Потом, сцепив зубы, поволокла то, что минуту назад было Абигайл Фарэссэ в погреб. Чтобы сбегать за Гребером и вернуться, требовалось не меньше получаса. За полчаса Наклз мог проснуться и наделать глупостей – позвать полицию, например.
Крови под лестницей осталось совсем мало. Только Дэмонра никак не могла взять в толк, каким образом можно получить так много переломов, отсчитав всего какие-то двадцать ступенек. Думать об этом было гораздо более безопасно, чем пытаться понять, что толкнуло ее на совершенно не свойственный ей поступок. Если бы кто-то описал Дэмонре ситуацию в теории, она, конечно, сказала бы, что надо звать врачей, а потом давать взятку следователю, если что-то пойдет не так. Так или иначе, ситуация вот уже минуту как сделалась абсолютно непоправимой. Плохим или хорошим человеком была Фарэссэ, любила она Наклза или просто пыталась за его счет выбиться в общество – все это умерло вместе с ней и не имело ровно никакого значения. Дэмонра кое-как дотащила вдруг ставшее тяжелым тело до дверей погреба, положила на верхних ступеньках, закрыла дверь, с минуту зачем-то просто стояла на пороге, глядя на дверную ручку и прислушиваясь, не донесется ли с той стороны тихого поскрипывания, как десять минут назад под лестницей, а потом примирилась с простым фактом, что Фарэссэ окончательно и безнадежно мертва.
Абигайл не стала первым человеком, которого Дэмонра лишила жизни, не стала даже десятым, но это, определенно, было первое убийство на ее совести. Враги ее родины, которые умирали на войне, или ее личные враги, застреленные на дуэлях – а таких за всю жизнь нордэны набралось только двое – могли защищаться или бежать и, в конце концов, могли убить ее, все было справедливо. То, что произошло под лестницей, справедливым не было. За это она могла попасть если не в ледяной ад, то в местечко ненамного более теплое и уютное. Все эти мысли ворочались в голове Дэмонры довольно лениво, как нечто мало к ней относящееся, пока она переулками бежала к своему дому, жадно глотая прохладный ночной воздух. Гребер, разумеется, оказался пьян. Нордэна несколько раз обложила его на очень армейском языке, окатила набранной из-под крана водой, пнула сапогом по ребрам, и только после этого денщик изволили понять, что происходит нечто серьезное. Они домчались обратно, тело Фарэссэ – в полном соответствии с теми немногими криминальными романами, которые Дэмонра прочитала еще в гимназии – завернули в ковер, и вынесли в сад на заднем дворе.
Самым безопасным казалось закопать Абигайл прямо там, благо, старые деревья мешали обзору, да и вообще место выглядело совершенно глухим, несмотря на близость к набережной, но нордэне вовсе не хотелось, чтобы Наклз однажды встретил призрака в пяти шагах от собственного дома. Насколько она знала, такое могло случиться. После этой ночи ей вообще представлялось возможным абсолютно все. Оптимальным нордэне представлялся вариант с канализацией, но что-то ей мешало просто швырнуть тело в мутную воду, поэтому она почти обрадовалась, когда Гребер тихо сказал: «Похоронить по-человечески надо, барышня». «Хорони», – пробормотала она.
К счастью, дальнейшие заботы об Абигайл на себя взял Гребер, а Дэмонре оставалось только вернуться в дом, замыть кровь, которой пролилось совсем мало, и подумать, что делать с царапинами. Фарэссэ в агонии буквально исполосовала нижнюю ступеньку, и глубокие борозды спрятать за слоем лака не получилось бы. А время шло. И тут Дэмонра, безнадежно осматривающая гостиную в поисках хоть какого-то решения – нордэна уже совершенно серьезно подумывала о поджоге – заметила одну небольшую странность. Шагах в полутора от места, где умерла Абигайл, лежали осколки. Раньше Дэмонра не обратила на них внимания – имелись проблемы посерьезнее. Теперь она присела и принюхалась. Судя по цвету и отсутствию запаха, раньше это была самая обыкновенная вода в самом обыкновенном стакане. Стакан, скорее всего, выпал у Абигайл из рук, когда она потеряла равновесие на лестнице.
Дэмонра сопоставила множество лекарств, в беспорядке валявшихся вокруг кресла Наклза – а маг всегда был предельно, как-то нечеловечески, на взгляд нордэны, аккуратен – и стакан воды. Большую часть употребляемых магами микстур следовало запивать большим количеством жидкости, а Абигайл, судя по всему, тащила наверх целый стакан. Возможно, она хотела дать Наклзу лекарство. Возможно, все происходило совершенно не так. Так или иначе, по каким-то причинам она упала с лестницы, сломав позвоночник, и умерла бы, даже если бы Дэмонра никогда сюда не пришла.
«Но это не является достаточным поводом ломать ей шею». От этой мысли делалось скорее тошно, чем страшно. Происходящее напоминало очень дурной сон за секунду до пробуждения.
Нордэна снова поднялась в спальню к Наклзу, на этот раз крадучись, как воровка, собрала с пола все склянки и аккуратно поставила их на прикроватную тумбочку. И тут удача, казалось, улыбнулась ей: на той же самой тумбочке лежала короткая записка. Наклз написать ее не мог, Наклз вообще почти никогда и никому не писал больше трех-четырех слов, а текста в записке набралось на несколько строк.
«То, что у нас было, навсегда останется со мной. Даже если потом ты не будешь любимым, знай, я тебя любила. Я сегодня вечерним поездом уезжаю в Рэду и забираю с собой наши лучшие дни. Никогда не ищи меня и не забывай меня. А.»
Дэмонра с отвращением разглядывала смоченную то ли водой, то ли слезами записку, словно взятую из дурного бульварного романа. «Люблю тебя», «наши лучшие дни», «никогда не ищи меня»… Дэмонра с трудом могла вообразить, что бы она сказала на месте Абигайл, но она точно знала, что уж этого бы не сказала ни при каких обстоятельствах.
«Уезжаю вечерним поездом» – эти слова мелькнули в сознании нордэны как молния и словно озарили всю картину. Фарэссэ должна была уехать сегодня с мужем, у нее, наверняка, имелся билет. Если прислать господину Фарэссэ полсотни калладских марок – даже сотню, для верности – он не станет искать неверную супругу. Калладские знакомые Абигайл будут думать, что она заперта в Рэде, в каком-нибудь провинциальном городке, на коротком поводке, а муж будет думать, что его неверная жена осталась в столице кесари с любовником. Задачка решалась просто.
«Он никогда не видел почерка Наклза. Я напишу ему от его имени, вышлю денег – много денег, чтоб оскорбленная гордость не взыграла – и все будет забыто. Гребер ее закопает. Я закрою царапины ковром…»
Наклз в кресле тихо застонал. Дэмонра тут же выпустила записку и обернулась к нему.
Маги, только что вышедшие из Мглы, всегда выглядели плохо. Наклз походил на человека, которого кто-то шутки ради окунул лицом в муку, такой он был бледный. Его глаза беспомощно шарили по стенам и потолку. Красный клубок упал на пол и покатился к порогу. Дэмонра подхватила его и положила на кровать, потом взяла мага за руку. И только тогда увидела глубокие царапины на тыльной стороне ладони. Фарэссэ раскрасила ее не хуже кошки, когда она выворачивала руку.
– Дэм, что ты здесь делаешь? – слабым голосом спросил маг.
– Я приходила напиться, – пробормотала нордэна, пряча руки за спину. Впрочем, у Наклза, наверняка, так мутилось в глазах, что царапин он бы не разглядел.
Маг тихо, невесело усмехнулся.
– Пришла б ты часа три назад, напились бы вместе. – Наклз лениво кивнул куда-то в сторону кровати. Дэмонра заметила стоящую у ножки бутылку отличнейшего коньяка. Пустую. – Чтоб я сдох, моя голова, – тем временем сообщил маг. – Она взорвется, да?
– Нет. А… а что случилось, Рыжик?
– Ничего.
– Это… это из-за Абигайл? – сиплым шепотом спросила Дэмонра.
Наклз чуть ли не впервые на ее памяти страдальчески сдвинул брови:
– Да бесы с ней, пусть едет…
– Едет? – не поняла Дэмонра.
– Она уехала с мужем. Понимаешь, буржуазная мораль – такая хитрая штука… Как наставить мужу рога с залетным магом – да пожалуйста, а как потом развестись и выйти замуж за этого самого мага – ни-ни… Грех перед Создателем, да и соседские кумушки не оценят… – Наклз хрипло рассмеялся. Конечно же, он был пьян. И – редкий случай – говорил то, что думал. – Ты можешь объяснить мне, где тут логика?
– Она не зашла попрощаться? – на всякий случай спросила Дэмонра, глядя в сторону. Наклз, по-видимому, не имел понятия о том, что произошло в его доме меньше часа назад. Это было удивительно, совершенно немыслимо и просто превосходно.
– Как же. Но записку прислала. В дополнение к исповеди на семи листах, но ее – исповедь, в смысле – я уже сжег.
«А вот записку я тебе сжечь не дам, на случай, если мне понадобятся вещественные доказательства», – подумала нордэна.
– И… и давно ты празднуешь ее… отъезд?
– А который час?
– Без десяти двенадцать.
Маг поморщился.
– Ну, праздную я с пяти вечера, как вернулся и прочитал. Меня выбросило во Мглу, я несколько потерял счет времени… Зараза, моя голова. Ненавижу коньяк…
– Давай-ка в ванную. А я сделаю тебе крепчайшего чаю. Может, полегчает, – тихо сказала Дэмонра, все еще не веря своей удаче. Потом помогла Наклзу спуститься вниз – на лестнице он вел себя совершенно спокойно, потом долго – минут двадцать – плескался в ванной. До нордэны периодически долетало недовольное фырканье, перекрывавшее шум льющейся воды, и беззлобная брань на рэдди. Убийца бы так не смог. Конечно, он не толкал Абигайл с лестницы.
Не то чтобы Дэмонра считала Наклза сугубо неспособным ударить или тем более убить женщину. Она как раз понимала: он достаточно умен и достаточно безжалостен, чтобы в случае крайней необходимости сделать почти все, что угодно. Наверное, он мог бы ударить Абигайл – в конце концов, она ему лгала и, когда обман раскрылся, вышло очень некрасиво. Наклз был брезглив и не терпел некрасивых историй. Но он совершенно точно не мог бы толкнуть ее с лестницы, а потом спокойно пойти в ванную и ругать там коньяк.
