Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Кулак Петрович И Ада
сообщить о нарушении
Текущая страница: 60 (всего у книги 95 страниц)
– Если ты начал говорить о погоде, дело плохо, – бесцветно заметила Кейси ему вслед. – Чтобы меня не видеть, не обязательно часами шататься по городу. Я могу подняться на чердак или спуститься в подвал. Могу даже пошататься по городу сама – у меня здоровье покрепче.
А вот размахивать своей добродетелью, как карающим бичом, Кейси умела лучше, чем кто бы то ни было в жизни Наклза, за исключением, возможно, его матери.
«Надо было спустить ее с лестницы, а потом пойти и нанять Карвэн. На пару месяцев ее сиятельного присутствия ты как-нибудь бы да наскреб. А то очень сомнительная экономия выходит, даже я не думаю, что ты именно этого хотел».
– Мою жизнь, конечно, сложно назвать жизнью, но даже ее остатки не крутятся строго обязательно вокруг тебя, – огрызнулся Наклз, не оборачиваясь. – Люди иногда гуляют.
– И довольно часто лгут. Аттестация прошла нормально?
– Вполне.
– Они задавали те вопросы, которые я достала?
«Заметь, она никогда не скажет просто „тесты“. „Тесты, которые она достала“, и никак иначе. И повторит это еще пятьдесят раз, ты же с первых пяти сотен не усвоил, сколько ей должен…»
– Да, те самые.
– Когда будут результаты?
– В пятницу.
Наклз и плеснул в чашку кипятку. Ему оставалось только поражаться, как Кейси делала так, что в доме в любую секунду можно было заварить чай, а сахар в сахарнице не заканчивался. У него не получалось представить ее занимающейся работой по дому или готовкой, но откуда-то же брались роскошные ужины, идеально выглаженные рубашки и апельсины в вазочке. Нордэна вела войну по всем фронтам и очень талантливо, куда там Магрит с ее сожженными омлетами и задушевными разговорами. Если в задачи Кейси входило доказать Наклзу, что жены лучше свет не видывал, то она справилась в первое же утро. Увы, он совершенно не представлял ее реальные цели. Ну не к алтарю же она с ним хотела прогуляться и с полдюжины деток наделать. Кейси лучше многих представляла, сколько и как именно ему оставалось жить и какие от вероятностников получаются детки. И уж точно она не метила на его состояние: судя по тому, что Кейси сумела достать секрет государственной важности за месяц, нордэна сама кому угодно купила бы и новую метрику, и новую жизнь.
В его худшие дни Наклза даже посещала не вполне комфортная мысль, что она, уж какая ни есть, а действительно его любит, просто так, в виде исключения и ради него самого. Это было неприятно, как зубная боль.
Вода быстро принимала красновато-коричневый оттенок. Наклз бессмысленно смотрел на свое кривляющееся отражение.
«Забавно то, что к двадцати пяти годам непрерывного вранья ты продолжаешь лгать довольно бездарно. Четверть века коту под хвост. Ты ее настолько не уважаешь, чтобы думать, будто она тебе верит? Нордэны, конечно, все дуры, но даже дурам положен разумный предел. Твоя „пятница“ за этим пределом».
Наклз сморгнул. Второе ухмыляющееся лицо на поверхности дернулось и исчезло. Маг механически вылил чай в раковину и стал заваривать заново.
– А если их не будет в пятницу? – почти через четверть часа поинтересовалась Кейси, застыв в дверном проеме. Наклз испытывал некоторую благодарность за пятнадцать минут тишины и возможности спокойно выпить две полные чашки. Увы, такая радость не могла длиться вечно.
– Тогда, по всей видимости, они будут в понедельник.
– А если снова нет?
– Вторник, среда. В неделе целых семь дней, в пять из которых они легко могут прийти.
«В жизни вообще было до беса дней, когда меня легко могли прикончить. С чего бы всем силам ада сорваться с цепей именно в эту пятницу?»
Кейси смотрела ему в глаза долгим взглядом. Наверное, ждала историй о докторах и уколах с морфием или признания, что ему страшно. Но Наклз не любил пересказывать то, что все и так знали, и даже в детстве скверно умел говорить о вещах, которые его пугали.
– Если ты хочешь услышать, что я завалил тест и меня теперь непременно усыпят как собаку, то это не так, – помолчав, добавил он.
Кейси и бровью не повела.
«Да, она хочет услышать, что нужна тебе. Ты мог бы выразить эту идею изящнее. А лучше – оставить ее при себе».
Больше всего Наклза настораживал тот факт, что иногда он не мог отличить шуточки своего сомнительного спутника от собственных мыслей.
– Вовсе нет. Я просто думаю, собирать ли чемоданы, – пожала плечами Кейси.
«До того света я и без багажа как-нибудь доберусь».
– И куда мы уедем? Дай угадаю… Рэда отпадает по причине великого калладско-эфэлского стояния на реке Кайре…
– На реке Ленточке, она уже лет пятьдесят именно так называется.
Внезапно взыгравший у Кейси патриотизм в области топонимики его позабавил. Наклз вспомнил, как бесилась Дэмонра, когда он называл Ларну Ларной, и невольно улыбнулся. Бесконечно разные нордэны все же были одинаковыми. Как фарфоровые куклы в разных платьях на одной витрине. Или, скорее, как оловянные солдатики из одной коробки.
– Местное население не в курсе, ты уж мне поверь. Я родился в дыре под названием Клэвре неподалеку от упомянутой реки. Да, впрочем, как ее ни назови. Вернемся к нашему занимательному маршруту. Неужто в Виарэ?
– Чем плоха Виарэ?
– Всем хороша. И уж там-то искать беглого кесарского мага никто и никогда не додумается, – фыркнул Наклз. Удрать в этот рай земной удавалось только тем, кому позволяли это сделать. Женившимся на актрисах мальчикам из хороших фамилий, проворовавшимся министрам, удачно знавшим кого-то, проворовавшегося еще крупнее, всяческим коллегам Эйрани Карвэн, ушедшим на покой. Но уж никак не беглым вероятностникам. Бывших магов, как и бывших разведчиков, в мире не водилось.
– Да, а еще там замечательный климат, – проигнорировала шпильку Кейси. – Но если удирать – раз уж тебе угодно это так воспринимать – то только на Дэм-Вельду.
Здесь Наклзу только и оставалось, что глаза распахнуть. Он, похоже, не был единственным человеком, тронувшимся умом в этом доме.
– Боюсь даже спросить – а меня на границе задекларируют как багаж или все-таки как домашнее животное? Страшно сказать, у меня нет необходимых прививок и…
– У меня есть сто тысяч калладских марок, – холодно оборвала его Кейси и сверкнула глазами. – За такие деньги тебя признают богоравным нордэном или кокер-спаниелем. Как тебе больше нравится.
В первый момент Наклз даже не понял, что именно Кейси сказала. Упоминание крупных денежных сумм никогда не вызывало у него учащенного сердцебиения. Маг чуть ли не с подросткового возраста знал, что ни за какие деньги он не купит лишнего дня жизни, а необходимость покупать место под солнцем исчерпала себя после смерти Элейны. Деньги в достаточном количестве упрощали жизнь, но чудес не творили. Из этой предпосылки у него выросло не то чтобы легкомысленное, но довольно равнодушное отношение к капиталам. За последние двенадцать лет Наклзу удалось накопить – без особенных усилий – двадцать тысяч калладских марок. На такую сумму, к примеру, он мог бы оплачивать благосклонность дамы уровня Эйрани в течение полугода. Или спонсировать больницу и слыть меценатом. Или даже организовать свою шайку отважных идиотов самых нигилистических убеждений, снабдить их взрывчаткой и провернуть в рэдском захолустье переворот на три дня. Иными словами, это были большие деньги.
Что можно сделать на сто тысяч калладских марок, Наклз даже представить не мог.
И еще меньше он мог представить, откуда у Кейси, которая точно не промышляла нелегальными операциями со Мглой лет семь назад, взялись такие деньги.
Наверное, последний вопрос прочитался у него на лице, потому что Кейси усмехнулась:
– Я не продавала военные секреты. У меня нет доступа к таким вещам. Просто, как выяснилось, мать на своем светлом пути к должности Наместницы и нордэнской гармонии купила кусок восточного направления калладских железных дорог. Точнехонько от станции с нежным названием «Муть» до порта «Буревестник». Нет, земля-то по-прежнему государственная, а вот рельсы на ней – частные. Очень удачное, знаешь ли, вложение в светлое будущее нашего народа.
В последнем Наклз ни мгновения не сомневался.
– Тогда ты получила мало.
– Могла бы получить гораздо больше, – легко согласилась Кейси. – А могла внезапно умереть от простуды. Я, Наклз, на счет Дэм-Вельды не заблуждаюсь и подвиги Дэмонры повторять не готова. Может, ей и нужно было непременно стать владелицей заводов и пароходов, а я сразу продала все имущество Архипелагу по номиналу. Получила сто тысяч калладских марок.
– Разумный шаг.
– Теперь я даже завидная невеста, правда? – усмехнулась Кейси.
– Ты завидная невеста и без ста тысяч приданого.
– Была. До момента, как пошла на открытое сожительство, разумеется. Впрочем, это ни в коем случае не упрек тебе. За сто тысяч нам как-нибудь да простят и твой разрез глаз, и мое отсутствие венчания… Кругленькие суммы солидно расширяют границы приличий.
– Вероятно, – Наклз снова занялся заварником, чтобы потянуть время. Ему вовсе не хотелось объяснять Кейси, что он, будь у него хоть одна другая возможность дотянуть до суда в относительно ясном уме, не женился бы на ней ни за пять марок, ни за полмиллиона. И вовсе не потому, что она не является завидной невестой. Невесту лучше следовало еще поискать. Особенно в его случае: не каждый день можно было встретить столь любопытную помесь сиделки и телохранителя, да еще с золотыми кудрями, да еще с калладскими марками… – Мне казалось, тебя не беспокоят светские приличия. Но хорошо, я дам взятку магистрату, нас распишут задним числом и…
– Наклз, да послушай же ты! – нордэна, наконец, повысила голос и прижала кулачки к груди, перестав изображать эталон всепрощения. – Ну услышь меня, ну пожалуйста.
Она пересекла кухню, оперлась руками о стол напротив Наклза и заглянула ему в лицо.
– Ну я тебя прошу. Я тебя не так часто о чем-то прошу. Ты можешь меня не любить, на здоровье, твое право, но хотя бы послушай.
– Я тебя слушаю, – Наклз никогда не играл в гляделки с Кейси. Чудесные глаза цвета васильков неприятно напоминали магу синее стекло какого-нибудь витража. В них не было ничего, кроме его отражения. То есть ровно ничего такого, на что приятно посмотреть.
– Нет. Ты меня не слушаешь. Ты даже хуже Дэмонры!
– Конечно, я хуже Дэмонры. Она вообще всех нас лучше. И поэтому она в тюрьме.
– И бесы с ней! – взвилась Кейси. Наклз даже удивился: до этого вечера Кейси очень осторожно обходила вопрос причины своего пребывания здесь, а если вдруг говорила о Дэмонре, то подчеркнуто любезно, словно о давно почившем родственнике, по завещанию оставившем ей солидный пансион. Теперь в ее словах звучала почти ненависть. – Слушай! Дэм-Вельда – это архипелаг. Архипелаг, понимаешь?! Четыре тысячи скалистых островов, и большинство никак не связаны друг с другом. Море бурное, понимаешь? И туманы, Наклз! Туманы от края и до края неба, когда ты вытягиваешь руку перед собой и не видишь собственной ладони! Бесконечные туманы. Эльдингхэль на многое смотрит сквозь пальцы. Мы купим островок. Крошечный скалистый кусочек суши с видом на Серый берег или еще дальше. У нас не будет соседей. Над нами не будет жандармов. Ни Третьего Отделения, ни Седьмого, ни кесаря, ни Наместницы – ничего, понимаешь? Никому вообще до нас дела не будет! Больше не будет ни тестов, ни фотографий, ни судов – ничего. Я все обдумала, Наклз. Раз в неделю лодочник просто станет возить нам самое необходимое, с хозяйством я справлюсь. И все. Мы сможем жить там хоть до скончания века. Там море, скалы и вечная мгла, все как ты любишь. Мгла без Мглы, представляешь? Ты ведь слышал Гремящие моря? Не лги хоть сейчас, ты слышал. Они поют, хотя и убивают то, что подойдет к ним слишком близко. Но нам не грозит. Еще лет сто острова потянут. Конечно, там холод, ветра и почти полгода ночи, но… Наклз, лучше полгода ночи, все лучше, чем вот так!
Маг не стал спрашивать «вот так – это как?» Он примерно понимал, что Кейси имела в виду, хотя и не разделял ее надежд. Гремящие моря, которые на действительно скорее пели – тихую, страшноватую колыбельную без слов – напугали его до полусмерти еще десять лет назад. Он бы скорее повесился, чем еще раз приблизился к Дэм-Вельде. С тем же успехом надежду можно было искать на кладбище.
К тому же, в его случае просто удрать от представителей государственной власти всех мастей оказалось бы недостаточно. Да и взяткой он бы, по всей вероятности, не отделался.
– Ты права, – Наклз спокойно констатировал очевидный факт. Кейси и вправду все прекрасно рассчитала, и ее план выглядел разумным. Что, конечно, никак не влияло на вероятность его исполнения, но не могла же нордэна и этого учесть. – Как только закончится суд и я решу проблему, мы уедем на Дэм-Вельду, – Наклз даже не то чтобы врал. Просто сам факт решения проблемы исключал для него возможность уехать куда-либо, не считая элитной богадельни. Вот уж куда маг бы ни за какие коврижки живым не попал. Сообщил бы Кейси за два часа, если бы характера хватило, а не хватило бы – ну что ж, свои обиды она бы ему вслед уже не швырнула бы, все равно туда обиды не долетают.
– Мы должны ехать завтра, – почти умоляюще сказала нордэна. – Давай уедем завтра.
– Но…
– Наклз, я вижу очень страшные сны. Мне снишься ты и десяток белых фигур вокруг тебя. Наверное, это что-то значит…
«Это значит, что с июня она несколько улучшила свою фантазию: раньше она была убеждена, что ты отравишься сам».
Наклз тряхнул головой, отгоняя ровный голос.
– Это значит, что тебе все же следовало съездить к морю летом, Кейси. Но вообще, пей липовый чай – помогает.
– Нужно уезжать до суда.
– Это невозможно, ты не хуже меня понимаешь.
– Наклз, если я что-то и понимаю, так это то, что мы тут умрем!
Маг поморщился. Он совершенно не выносил повышенного тона. Не то чтобы это оскорбляло или злило – слова мало задевали его даже по молодости – но громкие вопли практически мгновенно вызывали у него сильнейшую мигрень.
– Мы и так строго обязательно умрем. И вполне возможно, что тут. Кейси, у тебя истерика.
– А если я права? Если ты завалил тест, а послезавтра случится что-то страшное, тогда что? – не сдавалась нордэна.
– Тогда я завалил тест, а послезавтра случится что-то страшное. Но, как мне кажется, тебе все же стоит выпить липового чаю.
Кейси подалась вперед. Ее лицо оказалось меньше чем в полуметре от лица мага. Он ощущал слабый запах духов, видел совсем близко сверкающие глаза – два красивых синих зеркала, отражающих не особенно красивую реальность – и не чувствовал ровно ничего. Не только любви, но даже жалости или любопытства. Нордэна существовала в доме мага, но не существовала в его мире. Красивая заводная кукла, включавшая тишину. Она была для него чем-то вроде благоприятного погодного явления, знала это, и все-таки не ушла, напоследок хорошенько дав по морде. То есть очень мало уважала и себя, и его.
– Наклз, да послушай же ты. Я люблю тебя. Я боюсь за тебя.
Наклз уже давно никого особенно не любил, что периодически не мешало ему здорово бояться. Он откинулся назад, уходя от кривляющегося в зрачках Кейси отражения.
– Я останусь в Каллад до окончания суда. Дальнейший разговор мне представляется беспредметным, – сообщил маг столешнице.
– Но…
– Никаких «но» на самом деле нет. Если тебя это утешит, моя любовь тоже никогда и ничего не меняла, – сухо и корректно подвел итог он, поднимаясь.
– Совсем? – промедлив, спросила Кейси. Что-то Наклзу в ее тоне не понравилось. Это «совсем» было даже хуже шутки про «завидную невесту».
– Ровно ничего, – подтвердил он. В конце концов, он говорил чистую правду.
Кейси отшатнулась, потом медленно провела руками по лицу, словно снимая невидимую паутину, и медленно покинула комнату.
«Если ты думаешь, что сейчас из кухни вышли сто тысяч марок, ты прав только отчасти. На самом деле это уходит твоя надежда умереть своей смертью».
«Заткнись».
«Ты забыл что-то важное. Что-то такое, что ты видел в начале весны…»
«Заткнись же!»
«Ты вспомнишь через два дня, да поздно будет».
Наклз схватил со стола чашку и с силой запустил ее в самый темный угол.
Оттуда звонко и радостно расхохотались.
Наклза прошиб холодный пот. На этот раз там совершенно явственно смеялись трое: Элейна, Маргери и он сам.
Маг вылетел вслед за Кейси и вцепился ей в локоть, пытаясь поймать ускользающую реальность. Нордэна успокаивающе погладила его по вискам.
– Ну-ну. Хватить портить сервизы и обои. Чашки до твоих призраков не долетают, как до тебя не долетают мои слова. Не стоит и пытаться.
3
Фотографии было лет двадцать, не меньше. С художественной точки зрения ничего особенного снимок с истрепанными уголками собой не представлял: классная дама и восемнадцать девочек в одинаковых черных платьях с белыми крахмальными воротничками. Широкие улыбки, тощие косички, колонны и строгий портик гимназии на заднем плане.
Наверное, точные копии этой фотографии легко нашлись бы в альбоме любой мало-мальски приличной калладской барышни, так же как и первый бал или традиционный портрет с томным взглядом и книгой стихов.
Снимок отличался только тем, что почти все люди, улыбавшиеся с него, давно лежали в могилах.
Крушение поезда, скоротечное воспаление легких, неудачное падение с лошади, шальная пуля пьяного гимназиста…
– Надо же, какой рок, – наконец, произнесла Дэмонра, с трудом оторвав взгляд от фотографии. Лица одиннадцати девочек из восемнадцати были старательно исцарапаны так, что узнать их не представлялось возможным.
– Рок, – невозмутимо согласилась Дагмара. – Мне надо рассказывать тебе о его всесилии?
– Не стоит, – скривилась Дэмонра. – Хотя, не скрою, меня давно мучает извращенное любопытство: слушающие Вьюгу пляшут с бубнами перед тем, как кто-то трагически умирает, или нет?
– Да нет, плясать и петь не обязательно. Лично я обхожусь циркулем. Это легче, чем тебе кажется, – почти благожелательно пояснила Дагмара. Дэмонра вспомнила, как лет пятнадцать назад та списывала у нее алгебру. Ей сделалось еще более тошно, чем в начале их «встречи» в тюремной камере.
– Мне это представляется довольно несложным действием. Но я обычно просто нажимала на курок.
Дагмара пожала плечами и оправила волосы. Белые змеи, кусающие собственный хвост, блеснули льдинками глаз. Дэмонра без особенного любопытства смотрела то на костяные браслеты жрицы, то на фотографию на столе.
Кто бы ни прислал сюда слушающую Вьюгу, он знал, что запугивать Дэмонру уже бесполезно. Нордэна еще два месяца назад настолько примирилась с фактом собственной смерти, что не боялась уже почти ничего.
Допросы, впрочем, прекратились не так давно. И внезапно сменились аккуратными беседами на предмет того, кого и при каких обстоятельствах Дэмонра расстреливала в Рэде. Ей, конечно, было что порассказать на эту тему, но некоторые вещи стоило оставить для мемуаров и исторических записок вроде «Как неправильно облагодетельствовать братские народы». И уж никак не стоило верить врагам, которые неожиданно и дружно прозрели и вдруг перестали обвинять ее в убийстве кесаря, переключившись на злоупотребление властью под одной конкретной рэдской деревушкой.
Неожиданный приезд жрицы, разумеется, ничего хорошего не сулил.
– Я следующая? – в лоб спросила Дэмонра, глядя на фотографию. У нее там еще имелось лицо – обычное, треугольное, со вздернутым носом и веснушками, заметными даже на черно-белой карточке. У девочки справа и девочки слева лиц уже не было. Бедные Эльга и Ингвин.
– Нейратез бы этого хотела.
– И в чем проблема, Дагмара? Циркуль сломался?
– Мы вместе учились. Не ерничай.
Дэмонра не верила в сказки. С Эльгой, Ингвин, Эстер и Мередит Дагмара тоже училась вместе, что вовсе не помешало им досрочно отправиться ждать колоколов, когда Архипелагу понадобились деньги или что-то еще.
– Да чего уж там, – Дэмонра выразительно кивнула на свои наручники. – Ты еще наши школьные каверзы вспомни, «синявок» и клятвы в вечной дружбе. И да, как я потом узнала, от поцелуя дети не рождаются. Мой сказочный мир рухнул.
– Вообще, Нейратез хотела видеть тебя мертвой к осени.
– Я понимаю, почему боги ее не услышали. Но на тебя и твою компанию с чего глухота напала-то?
– Мы решили, что здесь Нейратез не совсем права.
– Блестящий вывод. Следующий будет, видимо, о том, что, как ни крути, задница всегда сзади? Магда считает это вершиной мировой философии, кстати.
– Магда, как всегда, ошибается, но доказать это невозможно. Она пользуется очень удобными азбучными истинами. По счастью, они ложны. И речь сейчас не о Магде, а о тебе. Судить завтра будут тебя.
Дагмара, несомненно, говорила правду. Судить или убивать Магду было решительно не за что. К счастью, дочь Карвэн никогда не могла похвастаться наследством – в школьные годы Дэмонра и Зондэр немало потрудились, впихивая в Магду собственные завтраки и уверяя, что у них чудом нашлись запасные ручки, карандаши и шапки. Архипелаг не мог взять с нее решительно ничего, ни тогда, ни теперь.
– Судить, – с нажимом повторила Дагмара.
Дэмонра прыснула:
– Вот уж это будет действо с непредсказуемым финалом. Ты, Дагмара, что-то путаешь. Я не укокошила ростовщика, обосновав это тем, что, как существо более тонкое и развитое духовно, потрачу деньги с большим вкусом. Не взорвала какого-нибудь чиновника по пылкости души и непроходимому либерализму головного мозга. И даже не зарезала любовника, который мне изменял и к тому же не удовлетворял меня как современную женщину. Одним словом, суд присяжных меня никак не оправдает. Оснований нет.
– Суд присяжных твой рэдский друг купил бы оптом и в розницу. Но Нейратез привезла с собой десяток жриц. И древний как мир меч. Тебя ждет божий суд.
– Я счастлива. Надеюсь, это будет хотя бы бой? Я далека от мысли, что зарублю какого-нибудь профессионала по борьбе за справедливость у Нейратез на посылках, но хоть душу отведу напоследок. Глядишь, шашка куда надо улетит….
– Разумеется, Нейратез предусмотрела и такой вариант. Смерть Хэльды Ийсэн воспели в полудюжине саг. Богоравная не отдастся на милость неба. Тебе предлагается доказать свою чистоту, коснувшись раскаленного металла.
– Тогда я уже мертва и не понимаю, зачем ты это рассказываешь.
Дагмара пожала плечами. Костяные змеи на ее запястьях снова блеснули тусклыми глазами.
– Как ни странно, чисто из симпатии к девочке, которая вместе со мной карябала «Угрозам подчиняются только трусы» на двери директорского кабинета. Это девочка, конечно, выросла в мало симпатичную мне женщину, но синие платьица и белые передники сближают. Добром прошу, отдай Нейратез то, что она хочет. И тогда меч останется холодным. А мы все очень громко удивимся и отпустим тебя с миром греть косточки куда-нибудь к морю. И мага твоего туда же. Это твоя последняя хорошая судьба, Дэмонра, и я сейчас не шучу.
Если бы за каждую «последнюю хорошую судьбу», которую Дэмонре удалось объехать на коне или обойти на своих двоих, ей давали по желудю, она давно бы вырастила дубовую рощу.
– Следователи мне то же самое уже четвертый месяц обещают. Только им нужно не наследство, а признательные показания. Беса лысого вы от меня что-то получите.
– Ты защищаешь мертвецов, Дэмонра, и попутно топишь живых, – терпеливо пояснила Дагмара. Жрица не раздражалась, не повышала голоса, почти не моргала. Дэмонра никак не могла отделаться от ощущения, что льдистые светло-голубые глаза видят не ее, а что-то другое, стоящее за ее плечом. – Твоему любовнику сказочно повезло, что он умер до суда, не то пошел бы как соучастник, надеюсь, ты это ясно осознаешь?
– Его зовут Рейнгольд. Рейнгольд блестящий адвокат и при этом хороший человек – и это еще не считая того факта, что он кесарев родственник. Уверена, Рейнгольд был бы премного польщен, узнав, что он только лишь мой «любовник».
– А чем должен быть польщен твой маг? Тем, что он завалил аттестацию, а завтра сложит голову при попытке тебя спасти?
– Тем, что он вас всех переживет. Во всяком случае, я буду об этом молиться. Наверное, это поможет. Чистая молитва, как говорится, до неба долетает. Кому, как не слушающей Вьюгу, это знать?
– Дэмонра. Я допускаю, у твоей матери имелись причины начинать войну с нами, и она даже выиграла первый бой. Но, мне кажется, ты не совсем представляешь, какие последствия все это может повлечь. Она швырнула камень, и по воде пошли круги.
– Надеюсь, много дряни потонет, – улыбнулась Дэмонра.
– Отпиши Дэм-Вельде свое наследство и отдай расписки, которые украл Ингмар, – жестко сказала Дагмара.
Школьные воспоминания и душещипательные беседы, наконец, подошли к концу. Жрица сказала ровно то, что Дэмонра ожидала услышать.
– Я не знаю, что за Ингмар и какие расписки он украл, но подозреваю, что это тот святой мужчина, который вышиб Ингегерд из анналов истории посредством полной обоймы? Если да, то я и за него помолюсь. И еще. Тронете Наклза – и по воде пойдут такие круги, что вас всех смоет к бесам лысым, вот это я обещаю.
– Если тронуть Наклза, кругов по воде не пойдет. Вообще. Верь не верь, но мы в свое время очень внимательно изучали его. Уж больно подозрительный рэдец, да еще так близко к тебе и твоим заводам.
– Мои заводы его не интересовали никогда. И вряд ли вы думали, что его заинтересовали мои тощие прелести. К слову, тоже не интересовали. Уверена, вы и это проверяли.
– Проверяли. Кстати, раз уж на то пошло, десять лет назад твои тощие прелести ему были небезынтересны. Существовала приличная вероятность, что вы поженитесь. Ты знала?
Дэмонра скривилась. Ну как знала – скорее догадывалась. Лет десять назад она действительно совершенно серьезно предложила Наклзу жениться на ней и таким образом получить гражданство самым простым путем. Ни о каких сопутствующих супружеству обязанностях речи не шло: для потенциальной великой любви нордэны Наклз был слишком умным и – чего греха таить – слишком тощим. Наверное, догадайся маг примерить образ непризнанного гения, сочетание этих двух факторов могло бы дать какой-то положительный эффект, но Наклз в человека не от мира сего не играл – он им являлся. Это Дэмонра почуяла почти сразу и, по счастью, вовремя испугалась. А в ответ на такое практичное предложение женитьбы Наклз очень странно посмотрел на нордэну, вежливо отказался и исчез из ее поля зрения почти на три месяца. Где он пропадал и чем занимался так и осталось для Дэмонры тайной – она иногда наведывалась на его съемную квартиру на Литейном, но та пустовала – а ранней весной он вернулся. Провалялся почти месяц с тяжелым бронхитом, а потом, к изумлению нордэны, перебрался в особняк на набережной. Пригласил на новоселье. Откупорил бутылку отличнейшего даггермара. Хрустнул новенькой метрикой, в которой стоял жирный штамп «Гражданин первого класса».
Дэмонра – двадцатидвухлетняя и не очень трезвая – поморщилась и сказала, что некоторые вещи можно было получить куда как проще, не рискуя головой, легкими и всем прочим комплектом.
Наклз тогда резко перестал улыбаться.
Пожалуй, истинный смысл сказанного и его последствия дошли до сознания Дэмонры годам к тридцати.
Да, они могли бы сойтись в то время, в крохотный его отрезок между серединой весны и ранним летом. Потом уже не могли.
Ей нисколько не хотелось знать, насколько хорошей парой они имели шансы оказаться. Зато она точно знала, что стал бы делать Наклз, начни она спиваться вслед за матерью. Это был не интеллигентный и либеральный в лучшем смысле слова Рейнгольд. Маг бы пристрелил ее после второго запоя, если не после первого.
– Если ты думаешь, что с ним ты бы никогда не вляпалась в такую дрянь, с удовольствием подтвержу – истинная правда, в тюрьме бы ты не сидела.
– Я думаю, что тебя это не касается. И еще я думаю, что вам совсем нечем заняться, если вы занялись моими ошибками десятилетней давности.
Дагмара неторопливо поднялась. Неторопливо убрала групповую фотографию в карман. Неторопливо расправила складки белоснежного платья. Неторопливо передвинула бусы на несколько миллиметров влево.
– Угрозам подчиняются только трусы? – без улыбки уточнила она.
– И еще сволочи. Жаль, в гимназии я этого не знала.
– Знала. Но Зондэр поставила условие обойтись без бранных слов. Иначе она не стала бы караулить в коридоре, пока мы карябали эту жизненную мудрость на директорских дверях.
– До свидания, Дагмара. Я передам от тебя привет колоколам.
Жрица пожала плечами и выложила на стол перед Дэмонрой еще две фотокарточки.
С одной из них лучезарно улыбалась Кейси, прижимавшая к груди букет васильков. Эта фотография так и просилась на обложку сборника стихов о любви или в аккуратную рамочку – и на пианино. С нее сияло что-то бесконечно трогательное и дорогое. Со второй по-волчьи смотрел неприметный парень лет пятнадцати, одетый в серую рубашку полувоенного кроя. Дэмонре хотелось верить, что она всегда узнала бы Наклза по выражению глаз, но она узнавала его только по пятизначному номеру на груди.
Между двумя фотографиями с лязгом лег остро заточенный карандаш.
– Протащить сюда циркуль мне бы не дали. Но с бубном я уже сплясала. Думаю, тебе понятен выбор.
Все это выглядело сущей ерундой. Чтобы люди умирали, мало было покарябать фотокарточки циркулем. Еще требовалось полжизни слушать Вьюгу, пить специальные отвары и видеть во снах только идущую снежную бурю. Дэмонре давным-давно не снились такие сны. В отличие от Дагмары, у нее хватило ума сказать заезжей учительнице с Архипелага, что они не снились ей никогда.
Фотографии представляли собою просто листки бумаги, а карандаш – кусок дерева с грифелем. Не более того.
Но у Дэмонры по позвоночнику прошел озноб.
– Вычеркни лишнее, не то через четверть часа лишнее вычеркну я, как того и требует Нейратез, – усмехнулась Дагмара и направилась к дверям. – До скорой встречи.
Нордэна проводила взглядом белый шлейф и опустила взгляд на стол.
У Архипелага не могло быть фотографий Кейси – Ингегерд была слишком умна, чтобы так подставить собственную дочь. Кейси охотно фотографировала других и никогда не позволяла снимать себя.
У них не могло быть фотографий молодого Наклза – хотя бы просто потому, что их не могло быть нигде и никогда.
Нордэне не хотелось знать, из какой преисподней они все это вытащили.
«Мне все снится», – беспомощно подумала она и стала неумело и старательно затушевывать лицо на фотоснимке. «Через несколько минут я проснусь в камере, вот и все».
Карандаш, скрипя, раздирал бумагу. Газовый фонарь ровно горел на стене, давая яркую, четкую тень. Дэмонра старалась не коситься в бок: ей мерещилось, что кто-то стоит у нее за плечом.
Старый рыцарь из имперской легенды играл со смертью в шахматы. А Дэмонра впервые в жизни рискнула сыграть в поддавки.
4
Шлейф Эйрани Карвэн полз перед Наклзом очень медленно, как толстый сытый змей. Маг, спешащий на кафедру, поглядывал на дорогой бордовый бархат, стараясь по возможности не наступить на это великолепие в творившейся толчее, и гадал, с чего бы признанной красавице заявиться в академию. Да еще в самый разгар учебного сезона и при полном параде, более приличествующем выходу в театр. Мысли студентов, к гадалке не ходи, в сентябре и без того были далеки от учебы, но явление прекрасной Эйрани посреди бела дня смешало все.
