Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Кулак Петрович И Ада

сообщить о нарушении

Текущая страница: 48 (всего у книги 95 страниц)

– Что? – непонимающе переспросил эфэлец.

– Проклятие снимите. Вы прокляли моего мужа. Снимите. Он вам ничего не сделал. Даже я вам, по большому счету, ничего не сделала. Ну родились мы в разных государствах. Ну нахамили друг другу самим фактом рождения. Это повод убивать, а не проклинать.

Сначала Дэмонре показалось, что Иргендвинд всхлипнул. Потом она поняла, что тот не плачет, а почти беззвучно покатывается со смеху.

– А что я вас сразу проклял, а не отравил-то? – простонал он.

– Не меня, а мужа моего…

– Ну это, конечно, многое меняет! Вы серьезно меня сюда из-за этого приволокли?

– Ну сюда вы сами докатились!

– До такой жизни, по-видимому, тоже, – эфэлец, бедный, аж задыхался.

– Но вы же что-то бормотали вслед, когда мы отъезжали…

– Тогда идите и складывайте костер, – фыркнул он. – Колдунов же сжигают, а не расстреливают…

– Слушайте, я тоже во всю эту чушь не верю, но про вас плохо говорят! – возмутилась Дэмонра.

– Согласен, повод веский, – кивнул Иргендвинд и попробовал пошевелить правой кистью. Поморщился. Спустил великолепное богохульство с упоминанием Создателя, всех его белокрылых легионов, златокудрых девственниц и прочих полумифических существ. Дэмонра мало понимала в имперской религии, но в похабщине понимала хорошо, а потому широту эрудиции эфэлца и его знаний в некоторых специфических областях оценила.

– Вы правда ждете от меня каких-то объяснений?

– Да.

Эфэлец, видимо, понял, что она не собирается сгорать со стыда и проваливаться сквозь камни – хотя вообще Дэмонре хотелось – вздохнул и сообщил:

– Я просто вас обругал. Не от большого ума, признаю. Вышел покурить, увидел вашу коляску, ну и сорвалось с языка. Можно подумать, вы со мной обошлись любезно.

– Так вы точно не проклинали? – уныло уточнила Дэмонра. Она удивилась не самому факту отсутствия проклятия – это как раз было нормально – сколько тому, что не сообразила этого сразу и наворотила столько глупостей. Чуть не пристрелила двадцатилетнего мальчика из-за вещей, в которые сама не верит. Эти вещи, конечно, прекрасно объясняли болезнь Рейнгольда, но корни зла, увы, следовало искать в более практических вещах. Колдуна-то на тот свет отправить, конечно, быстрее и удобнее, чем консилиум собрать.

– Точно, – Иргендвинд снова фыркнул от смеха. – Как вы себе это вообще представляете? Я, по-вашему, художественно лепил из воска человека, которого видел в первый и последний раз в жизни, и тыкал в полученный шедевр иголками? Резал кошек, кур и девиц? При этом читая молитвы задом наперед? Сидя на черном козле о трех рогах? Или отплясывал голым в полночь на кладбищенской земле? Да у вас, я смотрю, очень оптимистичное представление о том, как проходит жизнь среднестатистического эфэлца.

Дэмонра последовательно представила все перечисленное. Да, на месте эфэлца она тоже бы хохотала во всю мощь легких.

– Слушайте, не знаю, как вас зовут, я разозлился, да, – уже спокойно продолжил Иргендвинд. – Признаю. Я вспылил, хотя, наверное, не следовало – впрочем, обращаться к подданному эфэлской короны на морхэнн – не самое разумное решение. Но что было, то было.

– У вас на лбу не написано, какой короны вы подданный, – буркнула Дэмонра, скорее чтобы возразить хоть как-то. Невысокий зеленоглазый Иргендвинд мало походил на жителя кесарии. Разве что самых западных ее губерний, но выходцы оттуда редко блистали на балах при погонах и балеринах.

– Зато у вас – написано. Это не оскорбление, – быстро добавил эфэлец. Он сел и потер правое запястье. Дэмонра тоже решила, что достаточно валяться на холодных камнях, и кое-как приняла сидячее положение. Ей сделалось нестерпимо стыдно. Даже злости на поганого эфэлца не осталось. Нордэна старалась не смотреть на Иргендвинда.

«Боги мои, я угрожала человеку пистолетом за чернокнижие. Могу представить, что он подумал о Каллад. Вот и доказывай потом, что к востоку от Седой не едят девственниц и не потрошат детишек!»

– Я вас не проклинал. Только обругал, потому что вы здорово вывели меня из себя. Меня нечасто оскорбляют так, чтобы я не мог ответить. Вот и все. И я был не прав. Шлюха не пошла бы стрелять в принца не самого союзного государства, если бы ей показалось, что тот проклял ее мужа. Даже если принц не настоящий.

– И муж – гражданский, – продолжила Дэмонра и тоже расхохоталась. По большей части от нервов. – А вы правда принц?

– Очень мягко выражаясь, ненаследный.

Порыв ветра швырнул ей в лицо тучу мелких брызг. Горизонт уже начинал светлеть. Некоторые вещи, которые были возможны ночью, утром делались невозможны. Утром нельзя сидеть на гальке рядом с бастардом короля Асвельда и вместе с ним умирать от смеха над ночными глупостями. Дэмонра протянула Каниану чистый платок.

На молодом лице промелькнуло что-то непонятное. Иргендвинд извлек из кармана не менее чистый платок, приложил его к рассеченной брови и хмыкнул:

– Ну вот. Белый батистовый платок, в лучших традициях цивилизованного общества. А мне про нордэнов такие страшные байки рассказывали…

– Некромантия? – деловито уточнила Дэмонра. – Вивисекция? Антропомантия на еще живых врагах?

– Даггермар, – усмехнулся эфэлец.

Упомянутое коварное зелье многие до сих пор полагали основным и самым значимым вкладом Архипелага в калладскую культуру. Дэмонре, конечно, было немного обидно за родные пистолеты и апельсины в тепличках, но с гласом народа спорить не приходилось.

Нордэна извлекла из нагрудного кармана полупустую флягу и широким жестом протянула Иргендвинду.

Тот, помедлив, взял и стал осторожно отвинчивать крышку левой рукой. Правая у него несколько опухла. Покончив с этим трудоемким процессом, он приподнял флягу, словно чокаясь, и улыбнулся:

– Ну, будем знакомы. Каниан Иргендвинд. Адъютант господа бога.

Когда он не скалился, улыбка у него выходила даже приятная. Правда, улыбался эфэлец не разжимая губ. Нордэна механически отметила, что ее собеседник, скорее всего, скрытен, и в свою очередь представилась:

– Дэмонра Ингрейна. – «Адъютантом господа бога» она, определенно не являлась, поскольку тот ее не нанимал. В Каллад бога вообще отменили еще лет эдак за триста до ее рождения на свет. Нордэна прикинула политическую обстановку небесных сфер и выделила свое примерное место в заоблачной иерархии. – Помощник коменданта ада по особым поручениям. Правда, я в самоволке. Будем знакомы.

– Будем.

Эфэлец, по-мальчишески запрокинув голову, сделал пару глотков и вернул фляжку Дэмонре. Она тоже приложилась к ней, парой глотков, увы, не ограничившись. Мир сделался менее холодным и отвратительным. Смысла в нем, правда, от этого не прибавилось.

Дэмонра смотрела на двадцатилетнего эфэлца, которого ей следовало всячески презирать и ненавидеть, и от всей души жалела, что веселый и злой мальчишка не родился калладцем. Это было лучшим, что она вообще могла подумать о человеке.

– Судя по вашему внезапно погрустневшему лицу, вы вспомнили о нашем непрофессионализме и отсутствии патриотизма? – усмехнулся Каниан. – Успокойтесь. Ночью такие вещи простительны. И все кошки серы, а враги наповал благородны.

– А утром, как рассветет, значит, можно будет начинать друг друга ненавидеть?

– Зачем? Скорее всего, мы с вами никогда не встретимся при обстоятельствах, когда нам придется друг в друга стрелять. А патриотично ненавидят друг друга на балах пусть другие, мы с вами и так довольно отличились.

Дэмонра прикинула ситуацию, при которой они могли бы оказаться в состоянии войны с Эфэлом. Ситуация представлялась почти фантастической. В одиночку Эфэл не напал бы никогда: королевство можно было прикрыть на карте мелкой монеткой. Даже объединившись с Эйнальдом и Эссой – с которыми Эфэл упоенно грызся всю свою историю – они все равно оставались втрое меньше Каллад по территории, а по количеству военной силы – и вовсе уступали раз в пять-шесть. Даже если прибавить помощь от Аэрдис – большая часть военной мощи которого была направлена на то, чтобы удержать центробежные силы в огромной и многонациональной империи – все равно нападение выглядело бы самоубийственным. Прямая война Каллад и Аэрдис меньше всего была нужна этим двум государствам. Победителя, даже если бы таковой нашелся, тут же разодрали бы в клочья многочисленные крошечные королевства.

Конечно, всегда оставалась вероятность, что сбесившаяся Дэм-Вельда потребует еще хлеба и бодрого марша на запад, но рано или поздно кесари бы отправили богоравных нордэнов куда подальше со всеми их пожеланиями.

Если смотреть на вещи трезво, западная граница Рэды являлась тем самым разумным пределом, где Каллад следовало остановиться и поумерить свои амбиции. Не потому, что дальше не завоевали бы. Завоевать бы еще как завоевали. И Эйнальд, и Эссу, и Эфэл, если потребовалось бы. А вот удержать – вряд ли удержали бы. Борьба только с рэдскими инсургентами стоила казне немалых денег. А пример Аэрдис живо иллюстрировал, что рано или поздно случится со страной, где количество населения на завоеванных территориях превосходит коренное население втрое. Белокрылые в свое время начали чередой блестящих военных побед, а закончили – узаконенным рабством, кастами, концентрационными лагерями и прочими вещами, рядом с которыми даже зверства Темных веков казались счастливым вчерашним днем, а предельно милитаризированный Каллад – славным местом. Из рассказов Наклза выходило, что без голубых глаз, золотых волос и записи о чистой крови в империи лучше было вовсе не появляться на свет. Со взрывом рождаемости на окраинах там боролись весьма изобретательно и жестоко. Но, как подозревала Дэмонра, рано или поздно империя эту битву проиграла бы.

– В таком случае, забудем наши с вами всплески сомнительного патриотизма. Давайте считать, что я вас не обливала игристым, вы меня не оскорбляли, и потом мы взаимно не наставляли один на другого пистолеты.

Каниан хмыкнул:

– Ну, что-то уж давайте оставим в памяти. Знаете, Дэмонра Ингрейна, надеюсь, лет через тридцать, когда мы уже будем умудрены опытом и убелены сединами, мы с вами вспомним эту ночь. И снова как следует посмеемся.

– Надеюсь. Мне, наверное, не следует говорить, что я рада знакомству.

– Ни в коем случае. Это очень непатриотично, а чайки могут нас подслушать и все донести.

Нордэна сунула солидно полегчавшую флягу в карман, пистолет убрала в кобуру и кое-как поднялась. Ребра ныли, она недосчиталась каблука на правом ботинке, а в остальном жить было можно. Каниан рядом отряхивал брюки.

Волна снова ударила о прибрежные камни. Дэмонру обдало брызгами. Следовало поспешить, пока Рейнгольд не проснулся. Хотя ее и так ждал допрос на предмет десятка лишних синяков.

– Не сочтите за дерзость, – вдруг проговорил Каниан. – Что случилось с вашим мужем, если вы предположили такой странный вариант как проклятие?

Скрывать подоплеки своих подвигов смысла не имело. Дэмонра и так прекрасно осознавала, что более глупо выглядеть не будет, даже если скажет, что ей гадалка предсказала казенный дом, дальнюю дорогу и проклятие зеленоглазого недоброжелателя.

– Просто он никогда не болеет, а тут заболел. И дворецкий любезно прожужжал мне все уши о склонности вашего семейства к черной магии.

Иргендвинд поморщился:

– Честное слово, вот уж это чушь. Мои доблестные предки – как и все люди, чьи правнуки сейчас владеют землями и титулами – были убийцами, предателями, иногда даже ворами и с завидной регулярностью – клятвопреступниками. Также у них имелась плохая привычка травить своих врагов и политических оппонентов самыми изощренными способами. Все это доказуемо. Но сумасшедших среди них не попадалось. Великих черных магов, специалистов по инвольтации и прорицателей советую искать среди представителей самый древних и ныне самых бедных родов. Вот там очень кичатся некими запретными знаниями, простым смертным недоступными.

– Разве Иргендвинды не один из самых древних родов Эфэла? – удивилась Дэмонра. Она сама в генеалогии понимала мало, но вот Рейнгольд в таких вопросах ошибаться просто не мог.

Каниан улыбнулся куда-то в темноту, где шумело море.

– Мои родители, конечно, не оценили бы честности моего ответа. Нет. Мы вписаны в Бархатную книгу всего четыреста тридцать лет. И за последний век трижды оказывались на грани того, чтобы вылететь оттуда.

– Вы отказывали королю в кредите? – все, что Дэмонра знала об эфэлцах, сводилось к тому, что они – нация торгашей, где при бедном как церковная мышь короле ошивается огромное количество банкиров.

Каниан задорно рассмеялся:

– Мы еще в этой книге только потому, что никогда и ни в чем коронованным заемщикам не отказывали. Уверен, губернатор усиленно намекал вам, что мы бывали даже слишком безотказны.

Дэмонра хмыкнула. Губернатор и вправду намекал усиленно. Но спрашивать эфэлца в лоб, приходится ли он бастардом королю или об этом просто болтают, было совсем уж чем-то из ряда вон.

– Намекал. Но я еще не в том возрасте, чтобы серьезно относиться к старческой болтовне.

– Разумная позиция. К сожалению, светает. Боюсь, на этом наша с вами чрезвычайно любопытная беседа должна закончиться. Если вас с утра кто-то заметит на пустынном пляже в моем обществе, вам придется попрощаться с репутацией, а мне – с надеждой убраться из этой дыры без очередной дуэли. Если позволите дать вам совет, сводите мужа к врачу. Это иногда помогает, – вполне доброжелательно сказал Иргендвинд на прощание.

– Из уважения к вам не посоветую балерину пристрелить. Но что-то же надо с ней сделать, – улыбнулась Дэмонра в ответ.

– Знаете, у меня на родине очень широкое понимание слова «меценат». В лице Изольды я поддерживаю находящийся в упадке балет.

Дэмонре оставалось только усмехнуться и откланяться.

Они пошли в разные стороны, поскальзываясь на серых камнях. Шагов через десять нордэна обернулась.

Иргендвинд, разумеется, и не думал смотреть ей вслед в лучших традициях сентиментального романа. Он, прихрамывая, шел по самой кромке прибоя, четко выделяясь на фоне светлеющего неба.

Дэмонра отвернулась, ощущая малопонятную, ни к чему конкретно не относящуюся грусть.

А пять часов спустя она разорвала конверт с калладским штемпелем и, пробежав глазами первые строчки письма, уронила его на пол.

«Здравствуй, Дэмонра! – старательными округлыми буквами писала Магрит. – Спасибо за открытки, они чудесные! У нас все хорошо. Погода замечательная. У нас солнечно и ветрено…»

Когда Рейнгольд вошел в комнату, он увидел Дэмонру, сидящую на полу спиной к нему. Плечи нордэны дергались, словно она смеялась, но Зиглинд никогда не отличался оптимизмом. Хохотала Дэмонра обычно в голос, а теперь она молча давилась всхлипами.

Разгадка нашлась в шаге от загадки: на ковре валялось распечатанное письмо.

Дэмонра была не из тех людей, кого следовало прижимать к груди и успокаивать, ничего хорошего из этого бы гарантированно не вышло. Через несколько минут нордэна успокоилась сама. В последний раз шмыгнула носом, утерла красные глаза, поднялась сама и подняла письмо. Рейнгольд молча пронаблюдал, как она дочитывает его, потом тихо спросил:

– Он умер?

«Он» не нуждалось в уточнениях. Рейнгольд хватало ума не ревновать жену к человеку, с которым у той, по большому счету, не имелось ровно ничего общего. Тем более, если этим человеком являлся тридцатисемилетний маг, которому не так уж и долго оставалось ходить по земле. Правда, он испытывал какое-то извращенное любопытство, думая, стала ли бы она так же убиваться над его, Рейнгольда, смертью.

– Нет, – после паузы ответила Дэмонра. – Он не умер.

– Что тогда произошло?

– Ничего.

– Это «ничего» требует твоего присутствия в Каллад?

– Да.

– Я достану билеты.

– Ты самый благородный человек на свете, ты знаешь? – судя по тону, это никак не было комплиментом.

– Я просто знаю, что иначе их достанешь ты, и тогда у нас обоих будут проблемы. Я получил ответ. Спасибо моей сыпи и твоей бдительности, мы можем вернуться.

Глаза нордэны испуганно распахнулись:

– Что? Вернуться? Рэй, что с тобой? Это так опасно?

– Нет, – сказал чистую правду Рейнгольд. Если его подозрения соответствовали действительности, то опасности это не представляло. От этого просто всегда умирали. Но для таких смелых выводов следовало предварительно проконсультироваться со столичными светилами медицины. Мать, к гадалке не ходи, собрала уже целый консилиум.

– Ты можешь взять билеты на сегодня?

– Могу.

– Мы скоро вернемся, я тебе обещаю.

Рейнгольд посмотрел в окно, за которым блестело в солнечных лучах лазурное море. Он почти не сомневался, что видит это в последний раз в жизни, но ни о чем не жалел.

– Конечно, вернемся.

«И будем жить сто лет. И умрем в один день. И над нашими могилами даже зимою будет цвести шиповник. Ты сама-то в это веришь, радость моя?»

10

Дэмонра вихрем влетела в квартиру Зондэр, впустив за собою уличную пыль, паровозную гарь и тревогу. Клацнула дверь, грохнула снесенная тумбочка, упала напольная вешалка, и рыжая нордэна явилась перед обитателями дома во всей своей несколько подпорченной долгим пребыванием на солнце красе.

Зондэр стоически проигнорировала разгром в прихожей и с большим самообладанием поинтересовалась:

– Ты, надеюсь, хорошо доехала?

– Вполне.

– То есть жандармы тебя не преследовали или жандармы, преследовавшие тебя, уже закопаны? – уточнила Мондум. Она всегда предпочитала знать подобные тонкости заранее.

– Я здесь на законных основаниях, – Дэмонра, наконец, перевела дыхание. – Рейнгольд заболел.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Зондэр, как ты думаешь, меня пустили бы назад, если бы там не было ничего серьезного? Разумеется, я не знаю! Почему Магрит отправила письмо от тебя?

– Потому что живет у меня последние три недели. Давай ты сядешь? Ты бурно жестикулируешь рядом с трюмо, доставшимся мне от бабушки.

Дэмонра махнула рукой, едва не задев бесценное зеркало, сбросила туфли и молча прошествовала в гостиную.

– Присядь. Я принесу чаю и пошлю за Кейси.

– Кейси? Она здесь причем?

– Дэм, спокойно. И да, Ингегерд убили, постарайся излить свою радость до момента, как придет Кейси.

Дэмонра сощурила глаза:

– Никакой особенной радости я по этому поводу не испытываю. Не скрою, огорчаться тоже нечему. Но при Кейси я уж как-нибудь сделаю вид, что сочувствую ее потере. И кто же так оригинально облагодетельствовал наш народ?

– Некий калладец, предположительно по имени Вигнанд Майер, которое, опять-таки предположительно, фальшивое.

Зондэр показалась, что, когда она произносила имя убийцы, в глазах Дэмонры мелькнуло удивление.

– И где теперь этот Вигнанд? Еще дает показания или уже висит? Или богоравные потребовали его голову?

– Непременно потребовали бы, но он очень вовремя покончил с собой в допросной. Разумеется, сейчас я делюсь с тобой конфиденциальной информацией, полученной от друга, так что это должно остаться между нами.

– Ну разумеется. На досуге я выпью за райские кущи для этого Вигнанда. Может, Создатель за хорошее поведение при жизни простит ему самоубийство, чем бесы не шутят?

– Дэмонра…

– Будь спокойна, при Кейси у меня хватит ума этого не говорить.

– Странно другое. В то утро – часа за четыре до убийства – мне принесли очень своеобразную посылку. Подожди.

Зондэр исчезла в спальне и вскоре вернулась с кипой бумаг.

– Они лежали в цветочной корзине под розами. Я даже сперва подумала, что на старости лет отхватила себе таинственного поклонника, но ни один мой калладский знакомый не знает нашего языка. А я, в свою очередь, не знаю никакого Ингмара Зильберга.

– Я его знаю, вернее, я его видела. Позволишь взглянуть?

Зондэр пожала плечами и передала Дэмонре всю кипу. Большая часть бумаг все равно представляла собою шифровки. А счета за кильку вряд ли кого-то интересовали.

Дэмонра, пробежав глазами то, что зашифровано не было, поджала губы.

– Да, прими мои соболезнования насчет Немексиддэ. На этот раз совершенно искренние. Я не буду кричать, как это модно, что она была великой женщиной и светочем добра, но она прекрасно справлялась со своими обязанностями, умудряясь попутно оставаться человеком.

– Все в порядке. Так что ты скажешь?

– Скажу, что тебе прислали очень опасный подарок. Этот Зильберг трудился советником Немексиддэ. Он, похоже, вывез лучшую часть бухгалтерии и что-то еще. Я не сильна в этих шифрах, но их можно показать Наклзу. Что с ним, кстати? Я, собственно, примчалась за этим.

– Прекрасно понимаю. Выдохни, все не так страшно. Давай я наведу чаю, а там придут Кейси с Магрит, и мы все спокойно обсудим.

Дэмонра подозрительно сощурилась, но спорить не стала. Она прихлебывала чай, листая бумаги, и хмурилась.

За Кейси послали мальчишку, а Магрит в последнее время и так почти сутками сидела у нее. Их ждали чуть меньше часа.

Зондэр отдала должное стараниям Дэмонры: она действительно принесла вполне правдоподобные и деликатные соболезнования, не сказав о покойной ровно ничего хорошего или плохого. Кейси кивнула и быстро перевела разговор на погоду. Прелюдия на этом закончилась.

– Магрит, ты не могла бы спуститься вниз и спросить лифтера, что происходит? Лифт скрипел половину ночи, пусть он что-нибудь сделает, – как можно более буднично попросила Зондэр.

Поняла Магрит или нет, что ее выставляют из комнаты, знала только Магрит. Тем не менее, рэдка кивнула и вышла.

Когда ее шаги отзвучали, Кейси нарушила тишину:

– Дэмонра, у нас тут проблемы.

– Я поняла.

– Нам кажется… О бесы… Понимаешь, там царапины под лестницей, а я наводила справки, Абигайл Фарессэ – помнишь такую? – она сейчас не живет с мужем в Рэде. Она, наверное, даже не уезжала, а у него пол под лестницей исцарапан, а Магрит видела призрака…

– Итак? – вполне равнодушно уточнила Дэмонра.

– Мы думаем… Бес дери, нет, это я думаю. Я думаю, что Наклз где-то держит Абигайл.

– Замечательно, – неожиданно спокойно заметила Дэмонра. – А ты тоже так думаешь, Зондэр?

– Нет, я думаю, что он ее убил.

Нордэна фыркнула:

– Занимательные гипотезы. И вы только за этим меня вызвали?

– Дэмонра, я понимаю, что он твой друг, но это не дает никому права…

– Зондэр, остынь. Я тоже учила юриспруденцию. Кейси, не вздумай шмыгать носом, все не так уж страшно.

– Не могу понять, что именно кажется тебе таким забавным?

– Ваша игра в детективов.

– Что-о?

– Да ничего. Наклз нигде не держит Фарэссэ и уж точно он ее не убивал. Вообще-то, Фарэссэ убила я. А закопал Гребер, если кому-то интересны радужные детали.

На несколько секунд в гостиной стало тихо.

– Этого быть не может, – выдохнула Кейси.

– Чего не может быть, так это Наклза, убивающего кого-то из соображений ревности, – усмехнулась Дэмонра. – Бесы дери, вы так меня напугали с этим письмом. Я подумала, что что-то и вправду произошло.

Зондэр сверкнула глазами:

– В таком случае, нет, все в полном порядке, у тех, кого такой порядок устраивает.

– Не совсем, – покачала головой Кейси. – Я тогда вообще ничего не понимаю. Магрит говорит…

Дверь открылась. В комнату вернулась рэдка, несколько запыхавшаяся.

– Я сказала насчет лифта, они проверят…

– Магрит, а ты что-то знаешь про Абигайл Фарэссэ? – поинтересовалась Дэмонра.

Та на минутку задумалась, а потом простодушно ответила:

– Ну да. Наклз к ней… ну… вечерами ходит. На Болотную, дом восемь.

– К ней? – мертвым голосом уточнила Дэмонра. – Ты уверена?

– Да. Я однажды видела, как Наклз начал читать письмо и пробормотал что-то вроде «Ну, Аби, это-то зачем?»

– А письмо видела?

Магрит покраснела до ушей.

– Да говори уже! – рявкнула Дэмонра. Зондэр знала нордэну достаточно давно, чтобы понимать: та чудовищно напугана.

– Я обша… я смотрела его пальто. Там нашла письмо. Правда, внутри оно было…

– Магрит!

– Оно пустое. Чистый лист.

Дэмонра поднялась так резко, что едва не перевернула кресло.

– Все, – как-то очень спокойно сказала она.

Магрит шмыгнула носом. Кейси молча заплакала. Зондэр подумала, что ей стоило догадаться раньше.

Человек читал пустые письма из пустых конвертов. Все было даже слишком очевидно.