Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Кулак Петрович И Ада
сообщить о нарушении
Текущая страница: 88 (всего у книги 95 страниц)
Глава 5
1
– Почему ей так трудно сказать? Ну почему?! Она ничего не теряет…
Пьяная свинья – по метрике свинью звали Олаф Вальтер – плакала, дохлебывала остатки коньяка и, видимо, тем надеялась мобилизовать резервы храбрости. Как будто для того, чтобы добить ненормальную нордэнскую фанатичку – хотя та скорее являлась фанатичкой калладской, но это были неинтересные частности – требовались храбрость или усилия. Вообще она, вероятнее всего, уже откинулась сама, без всякого постороннего вмешательства.
Конечно, упрямая и просто клинически тупая баба стояла между ними и сотней марок на брата, но, как ни странно, большее желание пристрелить на месте у мага все же вызывала не она, а подельники. Клинической тупостью отличались, как выяснялось, все, а вот храбростью располагала почему-то только нордэна. Молчала второй день. Вернее, конечно, орала, да еще как – только идиот вроде Вальтера мог блаженно полагать, что до вагона с солдатами ее вопли не долетают и остальная часть экипажа про интересные приключения заключенной не в курсе – но по делу так ничего и не сказала. Хвати у нее мозгов проверещать, что «ничего не знает», может, Вальтер бы ей и поверил. Нежно-зеленый адъютант так явно только и мечтал, чтобы все закончилось. Даже маг уже начинал об этом мечтать.
Вероятно, их нанимателям все же стоило не экономить и найти приличного заплечных дел мастера, а они решили ограничиться тупым капитанишкой предпенсионного возраста, сопливым мальчишкой-адъютантом, годным разве что за коньяком сгонять при надобности, вроде как верным солдатом из караула и магом шестого класса. Иными словами, специалистом по лечению коров и повышению всхожести озимых.
Неделю назад ему еще казалось, что не поделившаяся с кем-то баба – это жадная дура, справедливость – понятие из толкового словаря, зависшее где-то между «сифилисом» и «стервой», а сто марок – это все же сто марок, двадцать пять из которых он уже получил авансом на банковский счет. Не то чтобы с этих пор что-то в мире фундаментально изменилось, но на душе сделалось на удивление мерзко.
Не требовалось вероятностных манипуляций чтобы понять – перспективы вырисовывались поганейшие. И да – мертвецу мало проку от двадцати пяти марок авансом, да и от всей сотни тоже, а их, в случае провала, вряд ли отпустили бы спокойно гулять по белу свету.
– Не понимаю, почему ей не сказать?! – снова завел свою волынку Вальтер.
До моста оставалось меньше пятнадцати минут ходу. А у капитанишки – примерно столько же на сожаления и покаяния. Вообще в приказ, полученный магом, убийство Вальтера не входило, но это оказался редкий случай, когда хотелось сымпровизировать.
– Потому что некоторые люди путают абстрактные и реальные вещи. Например, честь и сто марок, – огрызнулся маг. К сожалению, Вальтер был слишком пьян или туп, чтобы оскорбиться.
– Может… может пусть ее, а? Довезем до лесоповала, а?
Видимо, даже коньяк в качестве усилителя храбрости уже не действовал, и бравый капитан решил, что пора попробовать договориться. Было любопытно, что он собирался сказать лагерной охране, передавая им почему-то все еще одушевленный предмет, больше походящий на кровяную колбасу, чем на человека. Наверное то, что полковница неудачно навернулась со ступенек, сходя с поезда.
– Она или уже отдала богам души, или отдаст через полчаса, если не получит квалифицированной медицинской помощи. Если вы случайно не первоклассный врач, конечно.
Вальтер только рукой махнул. Наверное, думал о четверых своих незамужних дочках, чтоб им всем передохнуть в муках.
В любом случае, полковнице пришла пора умирать, а котлу – перегреваться.
Маг раскрыл чемоданчик со склянками, потянулся к шприцу, сообразил, что устал как собака и без дополнительного источника света даже колпачок со шприца не снимет, и пошел к окну.
– Вы это слышите? – сипло поинтересовался Вальтер.
Маг даже оборачиваться не стал. Он не удивился бы, если бы пьяный как сапожник капитан услышал в небе трубы Заступников.
– Вроде как шаги.
Заступники, похоже, решили не дудеть в дудки, а сразу сойти к многогрешному семьянину прямо с облаков. Маг поморщился. Но прислушался.
Поезд бодро стучал колесами, мимо летели низкорослые кривые деревца, простившиеся с коротким северным летом и большей частью листвы. Уже закачивая в шприц прозрачную жидкость, маг понял, что в ритм колес закралась ошибка. Как будто простучало что-то еще. Как ни странно, сверху.
Вальтер стоял у противоположного окна и смотрел на пролетающую мимо землю. Солнце светило в окно, у которого маг звенел склянками.
– Тень неправильная…
«Допился, свинья».
Маг как по наитию бросил взгляд на насыпь и обомлел: тень и вправду вела себя странно. Черный прямоугольник вагона горбатился каким-то лишним выступом, причем тот двигался не со скоростью поезда.
Маг был трезв, поэтому два и два сложил: кто-то, низко склонившись, бежал к голове состава прямо по крыше.
Насчет состояния своих легких он не заблуждался, поэтому схватил Вальтера под локоть:
– Гости.
Капитан, надо отдать должное, сориентировался быстро:
– Тревога!
Когда снизу во всю глотку заорали «Тревога!» – а вопль Витольд расслышал даже сквозь ветер и стук колес – он уже перепрыгнул с крыши офицерского вагона на второй с конца, где прятали Дэмонру, и несся по его крыше к третьему, задыхаясь от встречного потока воздуха и почти приникнув к поверхности. Трясло немилосердно. Любой галоп был бы лучше, чем вот эти танцульки с непредсказуемым исходом. Карнизы, по части которых Витольд имел солидный опыт, поскольку маменьки симпатичных барышень и светские дамы двери обыкновенно запирали – вроде казались и выше, и уже, чем вагонная крыша, но таких чудес акробатики Маэрлинг в жизни не выкидывал и больше выкидывать не хотел.
Эрвин, покинувший укрытие чуть раньше, успел подъехать к поезду наперерез и протянуть Витольду небольшое бревнышко. Затвор оказался не ахти, но на какое-то время его бы хватило. Следовало как можно скорее заблокировать заднюю дверь третьего – солдатского – вагона. Потом Витольду пришлось бы срочно отцеплять два последних. Без этого их операция закончилась бы, не начавшись.
Маэрлинг, почти не сбавляя хода, прыгнул вперед и приземлился в тамбур второго вагона. Пол под ногами ходил ходуном. Перехватил протянутое бревнышко и заблокировал дверь солдат снаружи. Заколотили туда практически сразу, изнутри смутно доносились голоса. Времени оставалось ну совсем в обрез.
Витольд метнул быстрый взгляд на Эрвина. Тот был бледен, как мертвец, но в седле держался отлично. Левой рукой правил лошадью, правой держал на прицеле дверь на случай, если ее все же высадят изнутри.
Убедившись, что с прикрытием все в порядке и череп выстрелом в упор ему не снесут, Витольд быстро опустился на четвереньки и стал выдергивать костыль, пытаясь разъединить вагоны. Тот подавался с трудом, и он провозился секунды три, прежде чем настырная штуковина, наконец, вышла из паза с громким скрипом.
Вагоны разъединились, но пока продолжали двигаться с одинаковой скоростью.
Пора было ударить тяжелой артиллерии. В их случае – тяжелой коннице по имени Гюнтер Штольц. Тот уже объезжал офицерский вагон сбоку, как и положено драгуну очень громко и грозно поминая какую-то мать и показательно наставив на окна два здоровенных пистолета системы Рагнвейд. Метко стрелять из них по движущемуся вагону, конечно, не смог бы и лучший бретер, но Гюнтеру и не требовалось стрелять особенно метко. А требовалось производить сильное впечатление и нервировать как можно большее количество врагов, с чем он, надо думать, справлялся.
А вот Магде, которая тем временем должна была без лишнего шума догнать поезд сзади и запрыгнуть на подножку, пришлось бы стрелять очень и очень метко.
Роли распределили, как в пьесе в гимназическом театральном кружке. Пока правда, оставалось непонятным, кто же в основном претендует на роль смертника, хотя Витольд поставил бы на себя и Гюнтера. Или на Магду, если совсем не повезло: дальше все упиралось в то, сэкономили их враги или нет. А именно – в наличие в поезде мага. То, что вагоны удалось разъединить, располагало к осторожному оптимизму. С другой стороны, возможно, эффект неожиданности, на который так надеялась Магда, все-таки сработал. В любом случае, им предстояло узнать об этом с минуты на минуту, и потенциальный маг в поезде был проблемой Наклза, а не Витольда. Маэрлинг спрятался за бортом тамбура, достал пистолет и стал вслушиваться, пытаясь за скрипом колес, ударами по двери совсем рядом и возней в офицерском вагоне разобрать условный сигнал Магды.
«Тревога!» в исполнении Вальтера прозвучала громко, но явно несвоевременно. Капитан, разом протрезвевший, выхватил пистолет, умудрившись даже взвести курок и не подстрелить себя самого, и приказал адъютанту хватать оружие и бежать предупредить солдат. Сам стал оглядываться из окон, надо заметить, довольно аккуратно. К некоторой даже печали мага свою тупую башку под прямой залп налетчиков в окно Вальтер так и не высунул. Маг, отшвырнув шприц, схватился за баночку с галлюциногеном и быстро выпил, на ходу нащупывая кресло, под которое мог бы забиться.
Последним, что он слышал в реальном мире, стал грохот вылетающего стекла, а потом все сделалось серым и тихим-тихим, только вдали что-то выло. Оставшиеся осколки падали на ковер с полосами по краям медленно, как тяжелые дождевые капли. В светлом прямоугольнике окна показалась фигура мощного мужчины. Тулуп вместо мундира смотрелся на нем как карнавальный костюм, а повязка, закрывавшая все лицо ниже глаз, и вовсе наводила на мысль о каком-то глупом маскараде. Магу, правда, было не до художественных параллелей: Вальтер и незнакомец с двумя пистолетами азартно палили друг в друга, но одному явно мешали последствия пьянки, а второму – необходимость преследовать поезд на лошади, управляя ей только коленями. Все это выглядело бы довольно нелепо, если бы не одно «но»: любая пуля, просвистевшая мимо капитана, могла угодить в кое-как прикрытого опрокинутым креслом мага, а на пули ни один из стрелявших не скупился.
Незваного гостя следовало срочно кончать. Прежде чем маг успел нормально сосредоточиться – как-никак придать пуле пьяного капитана желаемую траекторию для него было задачей нетривиальной – он боковым зрением заметил движение в дальнем конце вагона, противоположном тому, куда кинулся за винтовкой адъютант.
Там резко распахнулась дверь. В коридор влетела женщина, в таком же платке, закрывающем нижнюю часть лица, только сбившемся на бок. Метнулась к стене, выставив оружие перед собой, огляделась. Судя по скупым профессиональным движениям ждать от нее хорошего не следовало. В руках женщина держала только один пистолет системы Рагнвейд, но, в отличие от подельника, она целилась. И не в капитана, а прямехонько в мага, лежащего за креслом.
Пулю из этого пистолета доска и слой ваты бы точно не остановили.
Женщина сейчас казалась опаснее. Маг обернулся к ней, пытаясь представить, как под ее ногами проламывается пол, но нападавшая оказалась не лыком шита. Она не стояла неподвижно ни секунды. Хуже того – сразу нажала курок.
Магу не оставалось ничего, как заклинить ее пистолет. Он сам поразился, как только успел это сделать – вообще к подобным фокусам его не готовили – и порадоваться выражению удивления, появившемуся на широкоскулом лице, а потом даже не понял, а как-то в обход мыслительного процесса почувствовал, что проиграл. Не высокой бабе с большим пистолетом и распахнутыми глазами, а чему-то еще, чему-то такому, что стояло у него за спиной и даже не двигалось.
Маг начал разворачиваться, но проделать свой маневр до конца не успел. Вальтер, наконец, сумел совладать с трясущимися руками, а, может, дураку просто повезло, но в своего противника он попал, вогнав ему пулю в бедро. Противнику, увы, повезло больше: очередной выстрел пришелся капитану точнехонько в горло. Хрипа маг за гулом не слышал, но фонтан крови ни в каких комментариях не нуждался. Мир плыл медленно. Маг оборачивался быстрее, чем кровь била в воздух и падала на ковер. Быстрее, чем тело капитана заваливалось назад. Быстрее, чем пуля из пистолета Вальтера, грохнувшего последним выстрелом при ударе об пол, устремилась к стеклу. И даже быстрее, чем осколки ринулись вниз хищным посверкивающим клином.
Поэтому он успел хорошо разглядеть высокого человека, стоявшего за плечом очевидно не видящего его адъютанта. Мальчишка трясущимися руками пытался открыть оружейный шкаф. А мужчина жестом фокусника указывал вагонное стекло.
Осколки выбитого пулей окна падали вниз именно стройным клином, вопреки всем законам физики.
Скорость мага и мира сравнялась только в тот момент, когда сверкающий дождь врезался в неподвижно лежащее за креслом тело.
Потом Мгла взорвалась. А мир сделался красным.
Магда влетела в вагон. Отскочила от двери. Вскинула пистолет. Беглым взглядом оценила обстановку. Офицер был занят Гюнтером. В дальнем конце вагона у какого-то шкафа копошился мальчишка лет шестнадцати. Эти двое угрозы не представляли. Магда слишком много видела на своем веку, чтобы хорошо понимать: бояться в такой ситуации следовало неприметных людей с пергаментной кожей и промороженными до самого дна глазами, забившихся куда-нибудь подальше от света.
На ее счастье, хорошо спрятаться маг просто не успел. Спасибо Гюнтеру и его лихой кавалерийской атаке, которая кого угодно заставила бы понервничать и впопыхах навалять глупостей. Вместо того чтобы скрыться и подготовить какую-нибудь гадость, маг юркнул в первую же условно безопасную нору.
Магда заметила скрючившийся за перевернутым креслом силуэт. И сразу же попыталась по нему выстрелить. Осечка.
Вот это было уже плохо. Наклз обещал помочь, если доберется до вагона. А вот добраться до вагона он не обещал. Более того – лично ей он недвусмысленно дал понять, что очень постарается быть с ними, но рассчитывать на него особенно не стоит.
Пришел он сюда или нет, а стоять и думать об этом определенно не являлось лучшей тактикой. Гюнтер не мог палить по вагону бесконечно, патроны имели свойство кончаться в самый неподходящий момент, солдаты из третьего вагона уже, к гадалке не ходи, могли догадаться вылезти на крышу, а конвой Дэмонры, не приведи боги, мог иметь приказ убить ее в случае попытки освобождения. В общем, не располагала ситуация к тому, чтобы строить гипотезы.
Магда бросилась вперед, на ходу меняя траекторию. Бесполезный пистолет она перехватила за ствол, надеясь использовать его как дубинку. Шутка о том, что кирпич надежнее пистолета, так как последний не дает осечек, в ситуации, где работал маг, была более чем актуальной и не очень смешной. Чтобы не сказать – очень несмешной и некрасиво выглядящей.
Когда бежать до мага и отстреливающегося офицера оставалось метра два, Магда поняла, что чудо все-таки произошло. Во-первых, Гюнтер попал – что само по себе казалось чудом, потому что целиться, догоняя поезд на лошади, да еще стреляя с обеих рук из тяжелых пистолетов, было практически невозможно. Во-вторых, попал конвойному в шею, то есть уложил его с одного выстрела. В-третьих, тот упал назад, как-то нелепо изогнувшись, и пистолет, стукнувшись об пол, выплюнул единственную пулю. Она влетела в стекло вагона прямо над креслом, за которым скрючился маг. И все осколки дружно брызнули вниз, как будто только об этом и мечтали.
Магда второго чуда ждать не стала и сходу отшвырнула кресло со своего пути. Иссеченный осколками человек еще дышал и, кажется, смеялся. Нордэна от души размахнулась и ударила почти не глядя. Потом еще и еще. Череп мага звучно хрустел и превращался в мало напоминающее человеческую голову месиво. К счастью, процесс много времени не отнял. «Отколдовался, сволочь!» – подумала Магда, с отвращением отшвырнула изгаженный кровью, волосами и ошметками мозга пистолет и потянулась ко второму, висевшему за поясом.
Потолок на нее не падал, а сердце не останавливалось, наоборот, колотилось, как бешеное. Следовательно, чужой маг был окончательно и бесповоротно мертв или занят Наклзом. Нордэна медленно поднялась, приходя в себя после всплеска адреналина, отерла взмокший лоб, убирая прилипшие пряди, и поняла, что заляпана кровью как работник бойни. Хотелось помыться и напиться, но до этой роскоши еще пришлось бы постараться, чтобы дожить.
Хлопнула створка, Магда обернулась на звук и увидела, что с оружейным шкафом мальчишка все же совладал. А вот с винтовкой – не очень. Она отплясывала в его руках кульбиты, которые показались бы Магде смешным, не стой перед ней задача не оставлять свидетелей.
Гюнтер уже ускакал вперед, к следующему вагону, где держали Дэмонру. А между ней и этим вагоном стоял парнишка, целящийся в нее из винтовки. Дуло ходило ходуном, и оставалось непонятным, то ли он намерен атаковать ее, то ли собирается высадить какое-нибудь окно или пальнуть в потолок.
Глаза у недомерка были по пятаку, и лицо белее наволочки. Даже губы совсем белые.
Магда наставила на него пистолет, еще толком не зная, что будет делать. Вообще, конечно, следовало стрелять. Когда они попали в засаду той зимней ночью, от которой – в личном понимании Магды – пошел обратный отчет жизни Дэмонры, сама она по детям не стреляла. Грязь на себя взяли Дэмонра и Зондэр, последняя, может, просто не сообразила, кто их враги, а, может, испугалась. Магде было не до того, чтобы бояться или мучиться сомнениями морально-этического толку. Она просто не понимала, как такое вообще могло произойти и какой же надо быть тварью, чтобы выдать винтовки малолеткам. Пока Магда мысленно решала для себя эту проблему, буквально выбившую ее из реального времени, Дэмонра и опомнившиеся люди отстреливались, а дальше все было кончено.
На этот раз Дэмонры с пистолетом в вагоне не было. А перепуганный пацан с винтовкой был.
«Боги мои».
Грохнул выстрел. Паренек решил-таки пострелять и пальнул, настолько мимо, что, не знай Магда, в кого тот метит, нипочем бы не догадалась, что в нее.
Он дернулся, побелел еще сильнее, начал досылать второй патрон.
– Бросай винтовку, придурок! На пол, мордой вниз! – рявкнула Магда, кидаясь к пареньку. Она еще не знала, что будет с ним делать – вязать, оглушать, выкидывать в окно – но точно знала, что стрелять не будет. Детская кровь была бесовски плохим ингредиентом, победные пироги из него не готовились, Рэдой проверено, Дэмонра бы подтвердила. – На пол, сукин ты сын! Лежать!
Парнишка на секунду застыл. Выпустил из рук винтовку – та негромко стукнулась об пол при падении. Посмотрел на Магду застывшим взглядом – нордэна только успела понять, что от ужаса глаза у людей стекленеют не так – и опустился на колени. Медленно. Потом завалился на бок, неуклюже грохнувшись поперек вагона, как упавший манекен.
Магда проскочила мимо мальчика, уже зная, что он мертв, а сукин сын здесь Наклз. Хотя последнее не являлось новостью – магов учили лепить победные пироги из всего, что нашлось под рукой, и на их стороне действовал настоящий профессионал безо всяких там копаний в духе «А имеем ли право?» Чем мог, тем и помог, не время морду воротить.
Подбегая к двери, нордэна через окно разглядела Гюнтера. Драгун успел занять свою позицию сбоку от вагона, где держали Дэмонру. Впереди уже вовсю стреляли, и каждая лишняя секунда грозила тем, что Эрвина или Витольда превратят в решето. А меланхоличным интеллигентам и декаданствующим дворянчикам так умирать не годилось.
Магда распахнула дверь, и оказалась между двух вагонов.
Нордэнским небесам было самое время все-таки доказать, что они любят своих навалявших очень много ошибок и кругом правых детей.
Витольд всегда с большим подозрением относился к сентенциям в духе «Ежели слышишь, как пуля просвистела – так она не твоя», особенно произнесенным тоном серьезным и поучительным. Наверное, с точки зрения скорости распространения звука так оно и было, но в голове обыкновенного дворянского недоучки подобные вещи укладывались скверно. Поэтому свист пуль в ушах никогда не добавлял Маэрлингу ни малейшего оптимизма, не бодрил и на философский лад не настраивал. Наоборот, нервировал и заставлял стрелять в ответ как можно больше и чаще.
Правда, хуже всего приходилось не ему. Спору нет, мало приятного стоять фактически зажатым между двумя вагонами, один из которых уже начал отъезжать и плеваться пулями, но уж скакать за поездом верхом, глядя не вперед, а в прицел, было еще хуже. То, что Эрвин до сих пор остался цел, а его лошадь каким-то образом сохранила в предписанном природой виде все четыре ноги, не могло быть ничем иным, как признанием небесами его праведной жизни и особых заслуг перед Создателем. Раз уж тот решил в частном порядке отменить для Эрвина законы реальности. Бывшего лейтенанта обстреливали – без особенного геройства, но упорно – а тот мчался вперед, как заговоренный, и огрызался огнем. Редко, однако, если судить по воплям из солдатского вагона, довольно метко. Расстояние между вагонами медленно, но увеличивалось. В заблокированную дверь колотили, но как-то не очень уж старательно. Видимо, ни один из солдат все-таки не хотел вместе с главным призом за храбрость – открытой дверью, возможностью расстрелять ко всем бесам нападавших и, наверное, наградой от начальства – получить и главный приз за глупость, то есть пулю в излишне инициативный лоб.
Если бы они встретили здесь профессиональных военных, вроде солдат Звезды, все было бы гораздо более скверно. Защитники эшелона все-таки растерялись, ничем другим объяснить то, что они с Эрвином еще живы, Витольд не мог. Спасибо и на том, что, в общем, шквальным огнем их не крыли. Солдаты, определенно, хотели жить, а потому обстреливали их изнутри вагона через боковую дверь, наружу особенно не высовываясь. В свое удовольствие, конечно, но сильно мимо. Будь у молодчиков побольше храбрости и выучки, наверное, из Эрвина с Витольдом сделали бы решето значительно раньше.
По большому счету, в задачи Эрвина входило только позаботиться о том, чтобы заблокированную дверь не открыли и не расстреляли Витольда, который, застыв у двери вагона с пленницей, представлял собою идеальную мишень. И пока Нордэнвейдэ отлично справлялся. Витольд, конечно, не должен был этого делать, но в меру своих сил помогал приятелю, быстро высовываясь сбоку вагона, стреляя и тут же убираясь назад. Рисковать головой в прямом смысле оказалось не очень приятно, но никакого другого способа хоть как-то поддержать Эрвина не существовало. Последняя пуля прошла так близко от Витольда, что обдала жаром висок. И, что характерно, засвистела, падла, за спиной. Маэрлинг тихо выругался и швырнул в сторону разряженный пистолет. Схватил второй.
А потом до слуха донесся пронзительный свист. Магда дала условный сигнал. Значит, их оригинальное самоубийство с элементом разбоя подкатывало к своей решающей стадии. Витольд развернулся спиной к солдатскому вагону, надеясь, что сколько-то Эрвин продержится без него, и без лишних сантиментов вышиб дверь.
– На крыше! – проорал Нордэнвейдэ. Даже пальнул.
Витольд не очень понял, что произошло. Только понял, что влетает внутрь вагона с дополнительным ускорением. Крайне неприятным и абсолютно лишним таким ускорением, результаты которого дамам лучше будет не показывать.
Гюнтер Штольц в принципе нечасто думал о смерти, с молоком матери впитав идею, что военному человеку такая заумь решительно противопоказана. Где-то в глубине души он смирился с мыслью, что либо словит пулю где-нибудь в районе Рэды, если снова не выпрут в Виарэ, как в юности, либо помрет в своей постели, владельцем небольшого трактирчика, окруженным дюжиной внучек и внучат.
В общем, никакого штурма поезда вчетвером не предусматривалось. Но, увы, такая поганая перспектива нарисовалась красочно и неумолимо, как еще более красочно и неумолимо полгода назад в его жизни нарисовалась нордэна с непроизносимым именем Магденхильд, в которой, собственно, от нордэны было только это имя. Истинно пехотная дама в лучшем смысле слов. Выбивала провиант с таким матом, что уши краснели у ко всему привычных интендантов. При необходимости пила, не пьянея, и с разговорами за жизнь не лезла. Стихов почитать не просила и как вышивает салфетки не показывала. Пекла пироги из того, что находилось под рукой – и пироги получались вкусные. Песни орала от души. И душой не душой – это уж были тонкие материи, а сердцем, определенно, обладала, чем выгодно отличалась от многих других женщин. Ну а как она обхаживала Пончика – просто загляденье. Довольно норовистый – чего уж там, злой – конь при приближении Магды с краюхой хлеба становился мирным, как овечка. Иногда Гюнтера даже посещала не вполне комфортная мысль, что на него Магда действует примерно так же. В ее обществе не хотелось ругать правительство и бить морду каждому «не так» посмотревшему человеку, а хотелось поскорее увидеть минимум трех кареглазых как мама детишек. Как ни крути, волшебная она была женщина.
Когда волшебная женщина объяснила, как именно и по какой причине она собирается расстаться с жизнью, Гюнтер только вздохнул и пошел считать патроны. Плевать он хотел на всех невиновных арестанток мира и пусть бы Заступники, северные демоны и все прочие спасали своих земных последователей сами, но выбирать не приходилось. Честь и дурь в нордэнских головах спелились настолько крепко, что по отдельности не выбивались.
И вот они с Пончиком буквально на собственных шкурах сейчас постигали эту малоприятную аксиому. Да еще в компании какого-то бледного упыря, явно обкачанного чем-то дворянчика и совсем уж подозрительного мальца, по счастью, оставшегося в заимке после того, как Пончик едва не отгрыз ему руку.
Магда засвистела. Операция перешла в решающую стадию. Гюнтер отодвинул боковую дверь вагона, на этот раз никакую мать громко не поминая. Одновременно с ним двери в противоположных концах вагон распахнули Магда и Витольд. Конвой, только этого и ждавший, конечно, дал по ним залп. Нападавшие, разумеется, тут же укрылись за дверьми. А вот на Гюнтера солдаты перевестись не успели. Молодчик с винтовкой, стаявший ближе всех к боковой двери, начал оборачиваться, чтобы пальнуть в наглеца, но Штольц считал, что в случае критического численного перевеса противника геройствовать не стоит. Поэтому просто и без изысков дернул солдата на себя. Вместе с винтовкой и всеми его большими планами парень полетел вниз. Пончик, к таким вещам привыкший, даже не шарахнулся, а дальше по бедняге проехала вторая лошадь, к Пончику привязанная – полковницу, окажись она жива, пришлось бы отсюда на чем-то увозить. Вряд ли за ней спустились бы Заступники: у них имелось предостаточно времени сделать это раньше.
От дворянчика, как и ожидалось, толку было немного – он высунулся из-за двери, выстрелил и промазал на метр. А вот чего Гюнтер от него не ожидал, так это того, что он полезет в рукопашную – но, надо же, полез. Драгун сильно на него отвлекаться не стал, потому что в Магду целилось двое. Им, конечно, надо было успеть перезарядиться и пара секунд у нее в запасе нашлись бы, но любовью рисковали рыцари в романах, а Гюнтер не собирался.
Он выпустил в ближайшую цель последние два патрона. Разумеется, мимо. Маг, который ему еще в столице не понравился, помочь им не соизволил. Хотя чего еще от магов ждать. Людей, которые могут принести пользу, перед боем ныкаться в кустах не отправляют.
Магда тем временем тоже стреляла. Под ней был пол, и относительно мчащегося галопом Пончика он, наверное, даже мог считаться неподвижным, так что одного противника она сняла. От второго очень своевременно нырнула обратно за дверь, чудом разминувшись с полетевшей ей вслед пулей из винтовки.
Оставалось возблагодарить всех богов за то, что винтовки оказались двухзарядными. Солдат это, конечно, тоже сообразил и потянулся за оружием убитого, из которого второй раз еще не стреляли, но тут Магда снова выскочила из-за угла и без лишних сантиментов вколотила в него остаток обоймы. Быстро и методично, как на учебных стрельбах.
Дворянчик тем временем показал прямо-таки удивительную для своего сословия прыть. Патроны у него, видимо, кончились, бесполезный пистолет парень отшвырнул и схватился с последним оставшимся конвойным, пытаясь разжиться его винтовкой, врукопашную. Солдат желания поделиться явно не испытывал, поэтому они какое-то время тягали несчастную винтовку туда-сюда, для порядка разок продырявив потолок. Потом дворянчик сообразил, что агрегат разряжен, и довольно ловко вывернул его из рук противника. А дальше разыгралась одновременно смешная и грустная сцена под названием «дворянин со штыком в руках». Фехтовальных фигур парень, по счастью, догадался перед носом изумленного противника не выписывать, но выпад все равно закончил каким-то почти балетным па. Удивительно было то, что в цель он все-таки попал.
Солдат, схватившись за живот, осел на пол.
Дворянчик выпустил штык и пролетел дальше, громко охнув. Гюнтер только теперь заметил, что правая штанина у парня в крови.
– Живая? – сипло спросил тот Магду, уже склонившуюся над Дэмонрой.
Гюнтер имел плохой обзор, но, судя по тому, что он все-таки видел, сильно сомневался.
– Живая. Ключи неси!
– Сходи ты, – сквозь зубы ответил он. – Твою же мать…
Похоже, дворянчик не просто собирался изливать нежную душу, а и вправду получил ранение. Магда быстро вскочила, побежала в офицерский вагон и вернулась с ключами. Расстегнула кандалы.
– Гюнтер, принимай! Витольд, осторожнее! Боги мои, боги…
Беглого взгляда на женщину оказалось достаточно, чтобы понять: Магда совершенно права. Люди сделали в три раза больше, чем могли, пора было и богам постараться. Медицинские умения Гюнтера ограничивались накладыванием жгутов и умением отличить живого человека от мертвого. Спасенная нордэна явно больше попадала под вторую категорию.
Именно поэтому он едва не выругался, когда женщина мертвой хваткой вцепилась в его руку и попыталась что-то сказать. За грохотом поезда по рельсам, топотом копыт и далекой пальбой, он, конечно, ничего не расслышал. Гюнтер остановил обеих лошадей, слез сам, аккуратно снял спасенную и положил на землю. Она еще раз пробормотала какие-то слова, но разобрать их Гюнтеру не удалось. То ли пить просила, то ли с миром прощалась, бесы знали, как там у северных ведьм все это происходило, они еще на руках у него не умирали.
Вряд ли человека с переломанным пальцами следовало брать за руку, ничем больше Гюнтер помочь ей не мог.
– Мы вас вытащили. Сейчас придет Магда. Вы свободны, – громко сказал он, на случай, если женщина ничего не соображала.
Нордэна дернулась и умоляюще посмотрела на него. Снова что-то захрипела, тихо и монотонно.
