Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Кулак Петрович И Ада

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 95 страниц)

– Бояться не надо, – зачем-то повторила Дэмонра. Мужчина ее, ясное дело, не боялся. Похоже, он вообще ничего не соображал. – Довезу и сдам куда нужно в лучшем виде. А если не будете дурака валять, то и дрянью никакой пичкать не стану. Приходите в себя.

Пленник молчал и тупо смотрел в одну точку перед собой. Гребер уверенно правил лошадками, и их экипаж катился на восток, громыхая на ухабистых проселочных дорогах Рэды. Осень медленно превращалась в зиму, и из окон можно было видеть, как в седую траву спускаются первые крупные снежинки. Дэмонра, наплевав на советы рэдцев из избушки, раздвигала шторки со своей стороны, когда они ехали вдали от городов и сел. Если бы маг имел желание любоваться пейзажами, он мог бы это делать. Однажды Дэмонре даже показалось, что он метнул в сторону окна быстрый взгляд из-под ресниц, но, когда она обернулась, рэдец по-прежнему безучастно созерцал стенку экипажа перед собой. Дэмонра для верности даже щелкнула пальцами у его виска. Никакой реакции не последовало. Не будь нордэна твердо уверена, что с глазами у мага все в порядке, а зрачки нормально реагируют на свет, она бы сочла его слепым.

Длинную черную крылатку, несколько старомодную, но имеющую право на существование, Дэмонра предусмотрительно раздобыла еще в самом начале их путешествия, помня о том, что связанные руки пленника нужно будет как-то скрыть, если ему придется выходить из экипажа – в экипаже она вообще развязала его на второй день пути. Он спокойно позволил надеть на себя этот осколок моды прошлых веков, пропахший нафталином, и даже не поморщился. Казалось, мага нисколько не беспокоило, что с ним происходит и куда его везут. Он не просил ни есть, ни пить, и вообще не говорил ни слова. Заботы о нем взял на себя Гребер, имевший некоторый опыт в перевозке пленников. Дэмонра предпочитала не знать, где он мог его приобрести, если полжизни служил ее матери. Но даже Гребер, поначалу косившийся на своего «подопечного» с большим подозрением – как и большинство рэдцев, денщик не терпел магию в любых проявлениях – и тот в итоге примирился с фактом, что компанию его барышне составляет безвольная сомнамбула, которая едва ли кого-то убьет, но сама точно сдохнет, если ее забывать кормить.

На четвертую ночь их путешествия собственно и произошло событие, которое Дэмонра была склонна считать их с Наклзом знакомством. Лошадям, да и людям, требовался отдых, погода стояла премерзкая, а слежки нордэна не заметила, так что решила махнуть рукой на осторожность и заночевать в провинциальной гостинице. Она представляла собою неопрятное здание в два этажа, откуда, в случае чего, не составило бы труда удрать через окно. Дэмонра разместилась в дальней комнате на втором этаже, Гребер и маг – в соседней. Магу на ночь связали руки, но не туго, а дежурили они с Гребером по очереди, с одиннадцати до трех и с трех до семи. Еще с вечера на нордэну накатила совершенно одуряющая усталость. Она с трудом доплелась до кровати, положила оружие на тумбочку рядом – может, кто-то и мог спать с тяжеленным автоматическим пистолетом под подушкой, но Дэмонра никогда не видела необходимости в таких самоистязаниях – и провалилась в сон. Денщику полагалось разбудить ее через четыре часа.

Дэмонра проснулась от легкого щелчка, мгновением позже опознанного как снятие пистолета с предохранителя. В полутемной комнате она разглядела рядом с собой фигуру, которая никак не могла быть Гребером хотя бы потому, что Гребер был значительно ниже ростом. В падающем из окна лунном луче блеснул пистолет. Дэмонра даже испугаться не успела – она только осознала, что это конец, и вот сейчас она встретит маму, папу и брата.

Маг выстрелил. Пистолет издал сухой треск.

Осечка.

Дэмонра поняла, что дважды такое чудо не повторится, и метнулась навстречу стреляющему, надеясь по возможности оттянуть родственное свидание.

Щелкнуло еще раз.

Нордэна только тут сообразила, что маг стреляет не в нее, а себе под подбородок, но она уже летела на него.

Так или иначе, снова вышла осечка. Дэмонра практически упала на мага, выворачивая у него из рук пистолет. Учитывая, что он был связан, сильно стараться ей не пришлось.

Маг успел нажать на курок еще раз. Пуля свистнула и врезалась в стену. Пленник с глухим стоном приложился затылком об пол. Дэмонра, оказавшаяся сверху, от души саданула его кулаком в лицо, больше от испуга, чем из каких-то соображений рассудка. Перекатилась, схватила упавший пистолет, отпихнула мага ногой и навела на него оружие, прислонившись к стене. Дверь рядом дрожала под градом ударов. Судя по крикам, внутрь ломился Гребер, но замок заклинило намертво.

Она даже не успела предупредить, что выстрелит, если маг попробует пошевелиться. Дэмонра только поняла, что в полутемной комнате происходит что-то не то. Мужчина упал на бок, сжался в комок и изо всех сил пытался прикрыть связанными руками уши. Он что-то бормотал, но за глухими ударами в дверь слов Дэмонра разобрать не могла.

У нее у самой сердце колотилось где-то в горле, а дуло плясало перед глазами.

Нордэна, не опуская оружия, поднялась, сделала несколько шагов к двери, держась второй рукой за стену – маг все лежал на полу темным пятном и бормотал – и попыталась открыть ее изнутри. С третьего захода замок нехотя щелкнул и в комнату влетел Гребер с канделябром. Выражение лица у него было совершенно дикое, а всклокоченные волосы стояли дыбом.

– М-магик, – только и выдохнул он, пытаясь отпихнуть Дэмонру за себя.

– Мразь! Свинья! Заснул, ублюдок?!

– Б-барышня, кляну…

– Выспался, я тебя спрашиваю, собачий сын?! – проорала Дэмонра, сопровождая каждое слово звонкой затрещиной. Гребер мужественно встречал удары и только старался вытащить нордэну в коридор, не уронив при этом канделябра.

Дэмонра все никак не могла успокоиться. Она прекрасно понимала, что их сейчас слышит вся гостиница, маг все еще лежит на полу, предоставленный сам себе, а бить Гребера уже бесполезно, но это ее совершенно не волновало.

– Б-барышня, магик…

Нордэна буквально заставила себя развернуться и посмотреть, что же так напугало Гребера.

Маг лежал на полу, сжавшись, словно пытался закрыться от чего-то, и монотонным механическим голосом повторял на рэдди:

– Хватит смеяться. Хватит смеяться. Хватит смеяться…

Слова падали с равными интервалами, как будто тиканье часов.

Дэмонра с Гребером переглянулись.

– Свинья. Сбегай вниз, скажи портье, что у нас все в норме, – прошипела она. – Я стреляла в крысу.

– Барышня…

– Бегом!

Наверное, успей Дэмонра выйти в коридор, ей оказалось бы куда сложнее заставить себя снова войти в комнату, но порога она так и не переступила, а потому прилагать героические усилия воли не пришлось. Всего-то и потребовалось, что прикрыть дверь, пройти два шага, освещая путь отобранным у денщика канделябром, и замереть над магом.

Угрожать этому существу расстрелом на месте было бы смешно. Он только что сам совершенно недвусмысленно пытался застрелиться.

– Здесь никто не смеется, – сказала она на рэдди. – Никого кроме нас тут нет. Тише. Тише.

Дэмонра, борясь со страхом, все-таки опустилась на пол рядом с магом, не убирая пистолета, отставила канделябр и с опаской коснулась его плеча.

– Тише.

Маг вздрогнул от прикосновения и резко смолк. Дэмонра осторожно убрала его руки от лица и заметила, что здорово расквасила ему нос. Кровь текла двумя тонкими струйками, но маг, пытаясь закрыться непонятно от чего, размазал ее по всей нижней части лица, так что выглядел он страшновато. В первый момент нордэна даже испугалась, сколько было крови. Она механически полезла в карман за платком.

– Сейчас. Сейчас. Тише.

Последнего она могла бы не добавлять. Маг и без того лежал так тихо, словно дышать перестал.

Дэмонра почему-то испугалась, что лежа он может захлебнуться кровью, и попыталась его усадить. Маг покорно сел, прислонившись спиной к кровати, и наклонил голову вперед.

– Молодец, так и сиди. – Дэмонра сунула ему в руки платок. Ей просто не хотелось видеть столько крови. Она вообще не выносила вида крови в бытовой обстановке. На полу в комнате она казалась нордэне куда страшнее, чем после боя где-нибудь в поле или лесу. Адреналин схлынул, и Дэмонру явственно начало мутить.

Маг, неловко взяв платок, стал вытирать лицо. Дэмонре опять бросилась в глаза все та же клятая татуировка.

«Человека. Как скотину. Сволочи!»

Закончив, маг опустил руки и откинул голову назад. Сделал несколько глубоких вдохов, словно ребенок, собирающийся заплакать, но так и не заплакал, только губы сжал.

– Очень больно? – на рэдди спросила Дэмонра первую глупость, которая пришла в голову. Ей хотелось услышать от мага хоть какие-то слова, уж слишком страшная висела тишина.

Тот дернулся, перевел на нее взгляд, помолчал немного и ровно сказал:

– Нет.

– Я про номер, – поправилась нордэна. Она обрадовалась, что маг понимал рэдди и начал хотя бы односложно отвечать на вопросы, и торопилась развить успех. – На кисти, – уточнила она, когда тот непонимающе взглянул на нее.

– А… нет. В Аэрдис для этого есть множество всяких полезных приспособлений. Не так уж и больно, – холодно и вежливо произнес он. Голос у мага оказался ровный и глуховатый. Впрочем, возможно, он просто слишком долго молчал. – Вы разве не собираетесь расстрелять меня за попытку к бегству? Мне кажется, устав военного времени это предполагает. Я ошибаюсь?

– Ошибаетесь, – буркнула Дэмонра. Нордэне не нравилось, когда незнакомые люди указывали, что ей следует делать. – Погон на вас нет, следовательно, я могу классифицировать вас как гражданское лицо.

– Надо же. Поразительная была бы удача. Но клейма пока не сводят.

В дверь бочком вошел Гребер, все еще бледный. На мага он косился с прежним страхом.

– Барышня, давайте ему все-таки глаза завяжем…

– Помолчи, ты уже свое отгеройствовал. Выспался?

– Барышня, да говорю ж, не спал я. Я услышал, как вы меня из коридора изволили позвать. Вышел из комнаты, а вы стояли на лестнице. Вы мне рукой махнули, чтоб я, мол, за вами шел, ну я и пошел. Спустился – а там темно, только портьер тот спит. Тут мне показалось, что-то по коридору сверху прошуршало, я кинулся назад, забегаю в комнату – магика нет. Бросился к вам – а там дверь заперта.

– Я тебя сколько раз предупреждала, чтоб не смел пить перед дежурством?! Я тебе расчет дам, как вернемся, на конюшню пойдешь работать, понял меня?! Там байки свои травить будешь, пьяница несчастный!

– Да я капли в рот не брал, барышня, это все магик!

– Что?! Еще оправдываться будешь, рожа твоя пьяная?!

Маг, когда разговор пошел на явно повышенных тонах, поморщился. Дэмонра сообразила, что он, скорее всего, понимает и морхэнн.

– Слуга говорит правду, – сообщил он. – Не стоит так кричать.

И вот здесь нордэне второй раз за ночь сделалось страшно. До этого дня она не верила, что маги могут создавать галлюцинации, и тем более – без своих склянок.

Дэмонра взглянула на Гребера. Выглядел тот до крайности несчастным. На заросшем бородой лице прямо-таки читалось желание удрать как можно дальше от проклятого колдуна, создающего голоса из воздуха.

– Пойди прими лекарство от сердца, – хмуро сказала Дэмонра. Ей было не слишком приятно осознавать, что она просто так надавала затрещин человеку. Хуже того, вся эта некрасивая ситуация произошла на глазах иностранца, который теперь, к гадалке не ходи, будет уверен, что в Каллад чуть ли не рабовладельческий строй. – И принеси сюда остатки.

– А магик? – с сомнением протянул Гребер.

– Иди, иди, не бойся.

Дверь за денщиком закрылась. Дэмонра обернулась к магу. Тот безучастно смотрел в потолок.

– Вам удобно на полу? Может быть, сядете на кровать?

Он молча поднялся и устроился на кровати. Нордэна после недолгих колебаний сунула пистолет за пояс и принялась развязывать магу руки.

– Мне остается или завязать вам глаза черной бархатной повязкой, сунуть кляп в рот и самой наесться кладбищенской земли, или попробовать договориться по-людски, – прокомментировала она. – Как вас зовут? Меня зовут Дэмонра…

– И вас не нужно бояться, с вами можно разговаривать и все такое прочее. Да, я это уже слышал. Как меня зовут, значения не имеет. Я могу узнать конечный пункт путешествия или это запрещено?

Вообще, конечно, говорить не стоило, но Дэмонра не видела причин скрывать правду:

– Враньи Кости. Но это только название такое мрачное. Там… больница.

При слове «больница» тот слегка повел плечами, как будто поежился.

– Специализированная, конечно. Но я про нее плохого не слышала.

– Вам виднее.

Нордэна покосилась на мага. Она умела уважать чужие умения, а он явно был профессионалом, если смог безо всяких вспомогательных средств создать отличную галлюцинацию у взрослого и трезвого человека. Чужие фанаберии она тоже уважать умела, большей частью потому, что у нее своих хватало с избытком.

– Я на ваш вопрос ответила. И мне нужно вас как-то называть.

– Зовите меня как хотите, это ненадолго.

– А это уже будет зависеть от вас, – едва сдерживая желание осадить мага, сказала Дэмонра. – Вам так не терпится ускорить развязку?

– Не в моих интересах ее затягивать.

От необходимости все же сказать магу какую-нибудь гадость нордэну избавило появление Гребера, принесшего остатки «лекарства от сердца». За этим эвфемизмом плескалось не что иное, как натуральный рэдский самогон. Дэмонра сделала пару глотков из фляги и протянула магу.

– От нервов.

Маг принюхался, усмехнулся и, к некоторому удивлению Дэмонры, готовой услышать гордый отказ, тоже выпил.

«Не поморщился, – мысленно оценила нордэна. – Точно рэдец». Безнаказанно поглощать достижения рэдской алкогольной промышленности, по твердому убеждению Дэмонры, могли или местные, или калладские военные. Ко второй категории маг не мог принадлежать никак. Хотя было бы весьма удобно иметь такого человека на своей стороне.

– Вы рэдец.

– Да.

– Но работали на Аэрдис.

– Как вы можете видеть, – не без иронии ответил он. Дэмонра обрадовалась, наконец услышав хоть какой-то намек на человеческие чувства в этом ровном голосе.

– Уволились или уволены?

– Сложно сказать. Пожалуй, первое.

– Без хороших рекомендаций?

– Ну, чтобы доволочь меня до психушки, кому-то потребовалось привлечь калладского офицера. Вы сами-то как думаете, с какими я рекомендациями?

На взгляд Дэмонры, ночное происшествие являлось наилучшей из возможных рекомендаций.

– Мне кажется, вы бы нам подошли, – в лоб сказала она, глядя на мага.

– Вам? – не понял тот.

– Каллад, – быстро уточнила нордэна.

Повисла пауза.

– Но вы бы мне не подошли, – наконец, спокойно ответил маг.

– Я?

– Каллад.

– В каком смысле? – сама мысль, что кому-то может не подходить идеальный Каллад, в те годы очень плохо укладывалась у Дэмонры в голове. Ей это казалось таким же нереальным, как рэдские сказки о вурдалаках или обещания губернаторов.

Маг скрестил на груди руки и вполне невозмутимо поинтересовался:

– А на каком языке я, простите, буду говорить с вашими рабами?

Вопрос был задан безо всякого вызова. Дэмонра почувствовала, как ее щеки заливает краска. Маг нанес запрещенный удар. И очень болезненный.

– В Каллад рабства нет! – рявкнула она.

– Тогда минуту назад здесь отличная иллюстрация свободы, равенства и братства пробегала, я так и понял.

– Его зовут Гребер! И я так обычно не делаю, – окончательно смутилась Дэмонра. Не стала бы она рассказывать залетному магу, что он перепугал ее до дрожи в коленках, а означенный Гребер действительно не дурак выпить.

– Какое прелестное «обычно».

Молчать на такое было нельзя. Дэмонра выложила ему почти все, что она думала о своей родине, ее ошеломительных достоинствах и мизерных недостатках, и еще о том, что огрехи каждого конкретного калладца страну не пятнают. Маг слушал молча, полуприкрыв глаза. Будь Дэмонра чуть менее занята своей пламенной речью, она сообразила бы, что на лице собеседника стынет вселенская скука.

– Суммарная честь страны равна результату сложения чести каждого ее жителя, – ровно прокомментировал маг, когда Дэмонра выдохлась. – Но меня ни честь, ни бесчестье Каллад не волнуют. Работать я на вас не буду. Вы сейчас назвали хорошие и правильные истины: свобода, защита интересов народа, прогресс. Все это замечательно, но не вяжется с экспансией Рэды, например. Или с тем, что вы только что избили человека, даже не изволив его выслушать.

– Я уже сказала, это моя вина!

– А экспансия Рэды – тоже ваша личная вина?

– Это необходимость. Не мы, так Аэрдис. Будете отрицать?!

– Не буду. По мне – вы все одинаковы. В конце концов, ваши отношения со слугами – ваше личное дело. Я только указал на логическую нестыковку.

– В Каллад вас бы не заклеймили! – прибегла Дэмонра к аргументу, который казался ей коронным. Куда там.

– Вы считаете, меня так волнует эта метка? Барышня, очнитесь, мне все равно. Она давным-давно не болит. И жжется не больше, чем любой другой знак профессии.

– Каллад лучше Аэрдис!

– Да чем же?

Дэмонра осеклась. Интуитивно очевидные вещи как раз было сложнее всего доказывать.

– Наверное тем, что я с вами до сих пор разговариваю. Белокрылые бы вас расстреляли на месте.

– Так и вам никто не мешает это сделать. Наш спор беспредметен. Вы любите свою родину. Любите ее на здоровье. Я просто отказываюсь на нее работать, вот и все.

– Почему? Вам же грозит попасть в сумасшедший дом.

Маг тяжело вздохнул.

– Он пять минут назад был «специализированной больницей», о которой вы «плохого не слышали». Вы путаетесь в терминологии и не только в ней.

– Да к бесам психушку, с Каллад что не так?!

– Вы настаиваете на ответе?

– Да.

– Сами просили. Извольте. Мне не нравится ваша страна, по ряду причин исторического характера и нескольким частным причинам, которые являются определяющими. Не нравитесь лично вы – пьющая, ругающаяся и стреляющая девочка плохо вписывается в мои представления о прекрасной половине человечества. И всего меньше мне нравится ваша манера вести дела. Дали по морде, дали платок, выпили, закусили, подписали вечный мир? Так что ли?

– Мы не закусывали, – сквозь зубы ответила Дэмонра. – Это все?

– Еще мне не нравятся истины, присягнуть которым можно только смертью, – равнодушно сообщил маг. – Ваш пламенный монолог о благородной борьбе кесарии с аэрдисовскими провокаторами и прочей человеческой сволочью меня не убедил, я такое уже слышал. Правда, в той версии это благородный и всеми объедаемый Аэрдис бился с неполноценными расами за жизненное пространство, но это частности. Каждый выбирает истины по себе. Вам они, надеюсь, нравятся в силу юного возраста, а не строго обязательно в силу глупости. Так что это и у вас пройдет.

– Что?!

– Если ваша страна так хороша и справедлива, как вы об этом сейчас сказали, почему вы сидите здесь, а не танцуете на балу? Молодая девушка с пистолетом и офицерскими погонами – это…, – маг замялся, подбирая слова.

– Что, смешно? Неубедительно? – прошипела разозленная Дэмонра. Может, погоны на ней и смотрелись сомнительно, но стреляла она хорошо.

– Грустно. И подло. И более подло, чем грустно.

– Как вы смеете?

– Смею что? Не разделять ваши идеалы и ценности? Извините, я и не обязан их разделять.

– Ну конечно! В Рэде женщина и рот открыть не может без позволения. Отсталость, знаете ли…

– Знаю. Вот только оставим эмансипацию, – поморщился маг. – Вы трактуете прогресс как право женщин идти на войну. Я бы толковал его как их право быть как можно дальше оттуда. Так или иначе, я вас понял. Ответ – нет.

– Поедете в психушку? Гордо и красиво, да? – зашипела Дэмонра. – Только бы не служить тиранам и захватчикам?

– Вы очень самонадеянны. С чего вы вообще взяли, что ваша страна или вы сами имеете какое-то отношение к моему решению? У меня хватает менее ребяческих причин поступать определенным образом. Впрочем, вы правы в том, что служить Каллад я не намерен.

Дэмонра прошлась по комнате. Ее душила злость, а больше злости – обида. Каким-то шестым чувством она ощущала, что в словах мага есть некая ей недоступная правота. Но человек, очевидно, не ставивший Каллад ни в грош, не мог быть прав по определению.

А еще он каким-то образом ухитрялся быть ближе вытянутой руки и дальше небесной звезды одновременно. Вот с таким Дэмонра никогда не сталкивалась.

– Хорошо. Допустим. А что бы вы сделали, если бы я вас сейчас отпустила на все четыре стороны? – через несколько минут, поостыв, спросила она.

Маг поглядел на нее с некоторым удивлением:

– Я попросил бы вас пойти дальше в вашем человеколюбии и просто меня пристрелить. Мои шансы самостоятельно выбраться отсюда, не угодив обратно в Аэрдис, равны нулю. И смерть в любом случае предпочтительнее жизни в сумасшедшем доме.

– Вы это серьезно?

– А у вас правда таким шутят?

Дэмонра поняла, что еще минута – и она взвоет. Это был невозможный человек. Такого точно следовало пристрелить, чтобы не смущал своими бреднями других – нормальных – людей.

– Я везу вас во Враньи Кости, как и везла! – рявкнула она.

Маг молча пожал плечами и ни в какую дальнейшую полемику вступать не стал.

– И еще я позову Гребера, и он вас свяжет! – выпалила Дэмонра.

– Зовите кого хотите.

Нордэна длинно и разнообразно выругалась, помянув мать рэдца, но угрозы своей так и не осуществила. Маг же, не дождавшись обещанного денщика с веревками, растянулся на кровати и отвернулся лицом к стене. Спал он тревожно, все время ворочался, иногда почти беззвучно что-то бормотал и просыпался едва ли не каждые десять минут. Дэмонра тем временем с остервенением приводила в порядок пистолет. Система Рагнвейд, только входившая в моду, объективно являлась самым передовым достижением калладского оружейного дела. Эти дальнобойные, точные и надежные пистолеты – правда, излишне тяжелые и длинные – очень редко давали осечки. А уж две осечки подряд – это было что-то из категории дурного анекдота. В конце концов, Дэмонра решила, что маг просто по глупости не снял пистолет с предохранителя, а, напротив, поставил на него перед своей гордой попыткой застрелиться. Несостоявшийся самоубийца все метался в постели и периодически резко открывал глаза. Часа через полтора нордэне это смертельно надоело.

– Я бы дала вам снотворного, но у меня его нет. Если хотите, допейте «лекарство от сердца». А звать вас я буду Рыжиком.

Маг усмехнулся, но флягу Гребера честно осушил в несколько глотков. Потом свернулся калачиком и все же заснул. На рассвете они поехали дальше, уплатив хозяину гостиницы за попорченные пулей обои.

«Он не может быть прав», – думала Дэмонра, искоса поглядывая на попутчика. «Их, рэдцев, сотни тысяч, а нас – миллионы. Перед сотнями тысяч миллионы всегда правы. Если я вообще думаю над его словами, значит, я недостаточно люблю Каллад, вот и все».

Она промучилась со своими сомнениями не меньше полусуток, прежде чем сдалась и буркнула магу, с момента их прошлой беседы хранившему упорное молчание:

– Вы можете что угодно думать обо мне, но не смейте плохо думать о моей стране.

Тот покосился на нее и как обычно без малейшего вызова сообщил:

– Да я вообще могу думать что угодно и о чем угодно. Вот это совсем не в вашей компетенции, юная госпожа.

– Твою мать, – почти жалобно произнесла Дэмонра. Обычно за такую демонстрацию интеллектуального превосходства можно было получить в зубы, ну не бить же человека, который только и думал, как бы ему застрелиться.

– Да успокойтесь вы. О вашей стране я вообще не думаю.

– Это хорошо. Потому что Каллад не заслужива…

– Пока вы не открываете рот и не начинаете проповедовать. В эти моменты я начинаю думать очень плохо. Не о вас, о стране. У вас так сильна пропаганда?

– Про-па…. Что у нас сильно?

– Неважно. В любом случае, вас извиняет возраст.

– Оставьте в покое мой возраст! Он вас не касается.

– Оставьте в покое мои мысли. По той же самой причине, – ровно попросил маг.

Дэмонра уже хотела огрызнуться, но вдруг сообразила, что тот не ставит своей целью ее оскорбить. По большому счету, он с ней, наверное, даже не пикировался. Отсутствие всякого вызова в словах собеседника подействовало на нордэну успокаивающе.

– Мне кажется очень жестоким посадить в сумасшедший дом нормального человека, – после паузы произнесла она, скорее размышляя вслух, чем с какой-то еще целью.

– С вашей стороны очень любезно считать меня нормальным человеком.

– Не придирайтесь к словам. Вы уже целый день не пытаетесь укусить собственную тень и говорите вполне разумные, хотя мне лично и неприятные, вещи. В Каллад вас бы считали нормальным.

Маг тяжело вздохнул. Видимо, ему смертельно надоела лезущая с вопросами попутчица.

– Почему вас беспокоит моя судьба? Вы же знали, кого и куда будете везти.

– Я не думала, что мне передадут человека с мешком на голове, обколотого успокоительным и еле передвигающего ноги, – честно сказала Дэмонра.

– И без жирной надписи «враг» на лбу. Создатель, барышня, да какой бес вас в армию-то понес? – неожиданно зло спросил маг. Вряд ли он злился именно на Дэмонру, но вопрос задал очень резким тоном. – Не огрызайтесь, что надо защищать родину, сам понимаю. Но почему именно вам? Мальчишки в Каллад резко закончились? Или все они дружно у плиты стоят? Нет? Тогда вам что, в детстве вместо кукол солдатиков покупали?! Вы привыкли играть в войну?

Маг даже представить себе не мог, как четко он попал в цель. Не то чтобы ей не покупали кукол, но мамины пистолеты Дэмонре всегда нравились больше. И разочарованный взгляд отца, однажды это заметившего, ей тоже хорошо помнился. Наверное, не погибни ее родители, они сейчас были бы в отвратительных отношениях. Мертвыми их любить оказалось куда проще чем живыми.

– Мне покупали куклы, – тихо ответила Дэмонра. – Но я их вечно ломала.

Маг неловко потер виски и переносицу связанными руками. Наверное, у него болела голова.

– Ну так играйте в свою войну. Вы на войне, вы просто везете груз. Я даже не человек по вашим меркам. Если хотите устроить допрос, как на войне – устраивайте допрос, а не задушевную беседу. Не надо со мной разговаривать, не надо меня вербовать. Просто не надо, и все.

– Жить совсем не хотите?

– Не особенно.

– Я вот тоже.

Дэмонра откинулась на сиденье, закрыла глаза, чтобы не расплакаться, и зачем-то рассказала магу самую простую и незамысловатую правду. Про маму и папу, которых взорвали в Рэде, про брата и дуэль, про то, что ее тоже неудачно пытались убить, и тогда погиб хороший человек, и еще про то, что она перестала представлять свое место в жизни. А погоны на плечах давали ей совершенно определенное место в этом сумасшедшем, вставшем с ног на голову мире. Может, не самое лучшее, но все-таки определенное. За него можно было удержаться.

Она говорила долго, наверное, не меньше четверти часа, пока горло не начало саднить. Голос, в начале тирады подозрительно звеневший, к концу дрожал уже совершенно явно. Дэмонра сама не поняла, как она смогла рассказать незнакомому и неприятному человеку вещи, которые даже Зондэр не рассказывала, а тем более сознаться в своем паническом страхе перед туманным будущим и одиночеством.

– Вот только в отличие от вас, мне еще и умирать страшно, – закончила она и все-таки отвернулась к окну, чтобы не показывать магу заплаканного лица. Впрочем, вряд ли он разглядел бы слезы в царящем полумраке.

– Умирать вообще страшно. Мне тоже, – ответил он после долгой паузы. – Вы, значит, сирота?

– Да. То есть тетушек с дядюшками у меня навалом, но они как раз вполне определенно ждут от меня скорейшей героической смерти…

– Вам стоит сделать все возможное, чтобы их разочаровать, прожить сто счастливых лет и мирно умереть в своей постели.

Идея звучала хорошо. Дэмонре она до этого дня в голову почему-то не приходила.

– А у вас кто-нибудь есть? – спросила она и тут же испугалась, что сделала глупость, и только начавший говорить по-человечески маг снова замкнется. Но ей повезло. Тот тихо фыркнул:

– Моя героическая смерть их вполне устроила, так что можно сказать, я тоже один. Сиротой в моем возрасте уже как-то не назовешься.

«Я везу этого человека в сумасшедший дом. Да с тем же успехом туда можно посадить меня, моих тетушек и даже канцлера…» Дэмонре стало почти страшно при этой мысли. Она перевела взгляд в окно. Крупные снежинки по-прежнему пытались забиться в седую траву, как будто хотели спрятаться там от низких, таких же седых небес. В Рэде осень еще как-то отбивалась, а вот в Каллад, к гадалке не ходи, уже мели метели. Там мели метели, горели фонари и пахло миндальным печеньем.

«Каллад – огромная страна. Необъятная. От вечных льдов северных морей и Белой Мглы она тянется до мест, где летом можно купаться и где вызревает даже вишня. Спрятать в такой стране одного-единственного человека – это даже не как иголку в стоге сена. Его не найдут. Никогда…»

– Поедем в Каллад. Нет, я вас не вербую. Просто я не повезу вас во Враньи Кости – это преступление. Я придумаю, как спрятать вас в кесарии.

– А я за это буду на вас работать?

– Нет! Мне вообще ничего не нужно от вас. Просто я…

– Просто вы юная барышня и жизни не знаете. Да найдут меня в вашем любезном Каллад, если захотят.

– Ну а что мне сделать?! Дать вам сейчас пистолет, приказать Греберу остановиться и позволить вам застрелиться в чистом поле? Мне это надо сделать? Вы сами-то этого хотите?!

Дэмонра сообразила, что маг колеблется. Она видела, как тот сжал губы, сцепил руки на коленях и нахмурился. Конечно, он не хотел умирать. Никто бы не хотел умирать в рэдских полях за три дня до исхода осени.

Нордэна истово взмолилась своим богам, чтобы у нее получилось, и немедленно прочитала еще одну познавательную лекцию о Каллад. На этот раз там не фигурировала ни справедливость, ни военная мощь, ни защита интересов народа, ни вообще ничего столь же высокого и непреложного. Если маг считал, что таким истинам присягают только смертью, следовало рассказать о каких-нибудь других истинах. И Дэмонра рассказывала, как у них встречают зиму, и почему двадцать седьмого ноября по всему бескрайнему Каллад на окна выставляют свечки и лучины, и как определить, что надвигается вьюга, и как веселится детвора, слетая на санках с высоченных ледяных горок, и как пахнет миндальное печенье в канун Красной ночки.

Она с облегчением заметила, что к концу ее рассказа на губах мага появилась тихая усталая улыбка.

– Такой Каллад вам больше нравится? – спросила Дэмонра.

– Такой Каллад вам больше нравится, – мягко возразил он. – Никогда бы не подумал, что вся ваша страна зажигает свечи по безродному мойщику паровозов рэдско-виарского происхождения…

– Он же наш бог! – довольно сказала Дэмонра. – В его честь отлили шестнадцатый колокол и повесили над морем, между прочим. Я была тогда очень маленькая, но какие-то отрывки помню… Стоял очень ветреный день, все жутко замерзли, я пряталась у папы в шубе и смотрела, как в солнечных лучах блестел этот колокол. Он меньше других, такой бронзовый, но очень гулкий…