Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Кулак Петрович И Ада
сообщить о нарушении
Текущая страница: 61 (всего у книги 95 страниц)
Как Наклз и опасался, шлейф весьма целеустремленно полз к той же двери, куда шел он. Ему даже думать не хотелось, что великолепная Эйрани забыла на кафедре высшей математики. Герцогов и наследников миллионов там вроде бы не училось.
Студентки в коридоре переставали пудрить носы и демонстративно углублялись в учебники, студенты забывали дышать и оборачивались вслед, преподаватели помоложе роняли папки, преподавательницы – колкости, те, что постарше, лишь вздергивали брови, а Эйрани плыла над всей этой суетой, как истинная богиня, улыбаясь всем и в то же время – никому.
Существовала такая удивительная порода шлюх, с которых художники могли прекрасно рисовать аллегории победы, свободы, отваги или добродетели. Натуру лучше Эйрани следовало еще поискать. Наклз отстраненно подумал, что она бесовски хорошо смотрелась бы в виде статуи на дворцовой площади, проскальзывая мимо. Младшая Карвэн невозмутимо изучала график работы преподавателей, висевший рядом с дверью.
Если она собиралась сунуть ему в руку записку, в худших традициях шпионского романа, самое время было это сделать. Но Эйрани внимательно читала и на посторонние предметы не отвлекалась.
Учитывая, что военную историю эта неугомонная дама изучала по эротическим романам, Наклзу оставалось лишь поблагодарить небо, что при ведении своей малопонятной игры она не руководствовалась рассказами о похождениях бравой калладской разведчицы в тылу врага. Иными словами, не пыталась прятать записки куда придется и не падала в обморок на руки реальным и потенциальным союзникам.
Впрочем, Наклз не сомневался, что его ждет нечто по-нордэнски своеобразное. Маг устроился у окна. Он хотел иметь хорошую точку обзора, максимально удаленную от сцены, когда спектакль начнется.
Минуты через две Эйрани, изящно придерживая юбки, переступила порог и вошла на кафедру. Вернее даже восшествовала, только вместо ступенек, ведущих к престолу, под бархатным подолом оказался местами тертый казенный ковер. Неподалеку со звоном разлетелся выпавший из рук лаборанта стакан. Даже Наклз был вынужден признать, что красавица заслужила фанфары поприличнее.
– Мне нужен приват-доцент Найджел Наклз, – мягким грудным голосом сообщила богиня, ни к кому конкретно не обращаясь. Таким тоном принцессы, наверное, просили головы драконов у своих верных рыцарей. И, вероятно, если б Эйрани попросила его, Наклза, голову, человека три бы точно рванулись ее принести прямо сейчас на единственном трофейном подносе.
«Твою же мать», – безнадежно подумал маг. Он считал Эйрани умной женщиной и все надеялся, что она притащилась не по его душу или хотя бы сделает все как-то менее откровенно. Они договаривались не пересекаться до завершения операции, ни с глазу на глаз, ни тем более на людях. Как бы не так.
– Как удачно, что вы его застали, миледи, – мигом заулыбался заведующий кафедрой. Он, к гадалке не ходи, догадывался, с каких заоблачных высот к ним спустилось светило в бархатном платье. – Мессир Наклз, не правда ли, удача?
– Безусловно, удача. Удачно и то, что я уже ухожу, – скучным голосом ответил маг. – Агнесса, что там с ведомостями? Ошибки исправлены? – обратился он к лаборантке. Та, то ли ввиду озарения, то ли из-за чисто женской неприязни, несуществующим ведомостям с несуществующими ошибками в них не удивилась.
– Я оставила их в аудитории сорок семьдесят два, – не моргнув глазом, заверила Агнесса.
– Отлично, – кивнул Наклз и пошел к выходу.
Не тут-то было.
– Я хотела обсудить успеваемость баронета Кальда, – не смутившись, объявила Эйрани, практически перекрывая ему дорогу в дверях.
Кажется, кто-то с такой фамилией даже пробегал мимо мага на экзамене, бодро труся в сторону медблока.
– Обсудите с деканатом, – отрезал Наклз. Он совершенно не понимал, что – а главное зачем – Карвэн творит.
– Он получит зачет, или я сделаю все, чтобы вас уволили. Не стоит беспокоить барона. Он мой большой… друг, – ласково улыбнулась Эйрани. Пятеро посторонних людей в комнате, не считая тех, кто ловил каждое ее слово из коридора, красавицу ничуть не смущали.
– Мне всегда казалось, бароны – не ваш уровень… полета, – огрызнулся маг.
– Случаются сезонные колебания, – невозмутимо возразила богиня.
Наклз, увы, не обладал достаточно выразительной мимикой, чтобы без слов объяснить даме, куда ей следует пойти. Дама справилась со всем самостоятельно:
– Конечно, мы можем договориться, – проинформировала она, стряхивая с рукава невидимую пылинку. – Полсотни марок. Это ведь ваша месячная зарплата, да? – в голосе Эйрани, которая могла получить больше за сутки, звучало снисхождение.
– Это больше моей месячной зарплаты. Конечно, нет, – фыркнул Наклз. – У вас оригинальная манера предлагать взятки. Полдюжины свидетелей вас совсем не смущает? Ах да, издержки профессии.
– Какая еще взятка? Частные уроки, – холодно сказала Эйрани.
– Я не занимаюсь частными уроками.
– Частные уроки – мне, – ледяным тоном уточнила Карвэн. – Нужные конспекты я баронету передам.
Наклз призадумался. Эйрани все рассчитала хорошо. Откажи он ей прилюдно в «частных уроках» – и по академии бы пошли такие толки, что с репутацией пришлось бы расстаться на веки. Конечно, существовала профессиональная этика, мужская гордость, честь учебного заведения, математика и прочие замечательные вещи, но все они были значительно более гипотетическими и абстрактными, чем самая роскошная куртизанка столицы, стоящая прямо здесь. Коллеги мужского пола Наклза бы не поняли. Все остальные коллеги, скорее всего, тоже. То есть похвалили бы в глаза, а что стали бы рассказывать за глаза – лучше и не думать, но о дальнейшей работе с молодежью пришлось бы забыть.
В общем, малограмотная дама полусвета переиграла его по всем статьям. Наклз к собственному изумлению понял, что краснеет. Он полагал, что эта способность осталась в далеком прошлом.
– Итак? – сыто улыбнулась Эйрани.
– У меня час до пары, – ответил маг в наступившей тишине. – Пойдемте.
Покидая кафедру, Наклз слышал, как что-то еще упало и разбилось. А люди внутри, наконец, снова начали дышать. Закрывшаяся дверь отрезала его от раздавшегося шепота.
– Я уговаривала вас чуть ли не пять минут. Вы похоронили мою репутацию.
– А вы – мою, – зло ответил Наклз, выискивая свободную аудиторию, где смог бы высказать Эйрани все, что он думает, без лишних ушей. В редкие минуты своей жизни он был о женщинах худшего мнения.
– Я напишу отличный конспект, – весело заверила Эйрани.
Маг поймал себя на мысли, что, чем чаще он общается с младшей Карвэн, тем больше ему нравится старшая. С ее хохотом, заставляющим вспомнить о конюшне, флягой даггермара и неисчерпаемой коллекцией гривуазных анекдотов, частично взятых из собственного практического опыта.
К счастью, свободная аудитория нашлась быстро. Эйрани разумно явилась в обеденное время. Маг пропустил даму и, войдя в помещение, плотно закрыл за собой дверь. Подумав, нашарил в кармане фантик от конфеты и запихнул его в замочную скважину, тем самым обезопасив себя от любителей подсматривать под дверью.
– Хвала богам, Найджел, вы не совсем безнадежны, – усмехнулась Эйрани, проследив за его манипуляциями. – Значит, и вы учились в школе?
– Три начальных класса в коридоре, – холодно сказал маг. – Какого беса?!
– А вы не рады меня видеть?
– Ничуть. Мы оговаривали другое. Вы не должны были сюда являться.
– Ну надо же, какой суровый отпор. Мне страшно повезло, что основной мужской инстинкт в вас еще не совсем умер, не то с лестницы бы спустили, – делано обрадовалась Эйрани, недобро сверкнув медовыми глазами.
– Основной мужской инстинкт – защищать, чтоб вы знали. Карвен, спрашиваю снова, какого беса вам надо?
– Такого. Я только сегодня выяснила. Канцлер Рейнальд, не будь дурак, понял, что даже такую малопривлекательную женщину, как Дэмонра, присяжные на волне квасного патриотизма могут и оправдать. И пригнал с Архипелага с полдюжины девочек в белом.
– Постельные подвиги канцлера меня не волнуют, – Наклз злился. Его раздражала Карвэн, раздражала ситуация, и совсем уж ему не хотелось думать о том, как они будут выходить из этой комнатушки в коридор. Наверняка под дверью уже скучало человек двадцать.
– Наклз, отвлекитесь уже от моего турнюра и вашей репутации. Шесть девочек в белом и один доисторический меч. Начинаете соображать?
Наклз начал соображать. Когда, наконец, сообразил, о каких «девочках» шла речь, понял, что хуже даже нарочно нельзя было выдумать.
– Божий суд?
– Да. Возрадуйтесь, мы не на Архипелаге, так что никто не будет швырять ее в море и проверять, всплывет или как обычно. Ей всего лишь нужно будет взять раскаленный меч и при этом не обжечься.
– Это невозможно.
Эйрани закатила глаза.
– Послушайте, Найджел, возможно или невозможно – вы там сами разбирайтесь. Все, что я могу сделать – это в самый ответственный момент переключить львиную долю внимания на себя. Наверное, мне станет плохо и срочно потребуется искусственное дыхание и снятие корсета. Прекрасно понимаю, что мои скромные прелести вас не волнуют, но присяжных и судейских должны взволновать. А там – творите что хотите. Секунды три я как-нибудь да обеспечу. Оправдание по серебру мы ей купили, но вот по стали оправдывайте вашу красавицу сами. Я – пас.
Наклз судорожно соображал, что делать. Без Эйрани шансов у него не оставалось никаких. А с ней – практически никаких. Существовали технически невозможные вещи. Незаметно остудить раскаленный металл на глазах у полусотни зрителей – это был фокус даже сложнее, чем пробраться кесарский дворец через Мглу.
– Я вас понял, – сказал он, когда молчать дальше стало странным.
– Страшно? – почти благожелательно улыбнулась младшая Карвэн.
– А не пошли бы вы, Эйрани?
– Вот и мне тоже страшно, – усмехнулась она и зачем-то быстро поцеловала Наклза в губы. Отдернуться маг не успел. Ему оставалось или демонстративно утереться, или сделать вид, что ничего не происходит. Наклз не был романтичной барышней и уже давно вышел из подросткового возраста, так что остановился на втором варианте.
– А где ритуальное возмущение?
– Я вас уже послал куда подальше. Честное слово, мне это удовольствия не доставит, но могу и повторить.
– Вы неподражаемы, Найджел. Если бы не обет безбрачия, который я дала, тут же предложила бы вам руку и сердце. Мы с вами одной крови.
– Поэтому и пустили бы друг другу кровь в первый же день. Оставьте свои игрушки для тех, кто их оценит, Эйрани. И постарайтесь упасть в обморок как можно более шумно.
– А вы постарайтесь сделать невозможное. Вы же у нас в этом профессор, – ядовито улыбнулась младшая Карвэн.
– Приват-доцент, – конкретизировал Никлз.
– Не вздумай стирать помаду и посиди здесь еще хотя бы четверть часа, – посоветовала Эйрани, вынула из прически гребень и принялась приводить волосы в художественный беспорядок.
Наклз опустился на стул и спрятал лицо в ладонях. У него раскалывалась голова.
«Приват-доцент и шлюха – это отличный дуэт, а главное – неизбитый. Ваша дурная оперетка может и удастся, – безразлично проинформировал его доппельгангер из-за плеча. – Или ты можешь уехать с Кейси, если вдруг захочешь жить. Двадцать два часа до колоколов по Марграду».
5
В прихожей стояло два чемодана. Пока Наклз соображал, где Кейси умудрилась найти в этом доме так много вещей, которые стоило бы взять с собой, нордэна притащила еще одну круглую коробку и поставила сверху.
– Это шляпа. Моя, – пояснила она.
– Понятно, – Наклз снял плащ и повесил его на крючок. Переобулся. Кейси все это время молча наблюдала за его действиями.
– У меня два билета. До станции с нежным названием «Дно». Отличное место, чтобы начать новую жизнь. Оттуда рукой подать до Предела Зигерлинды. Его можно переплыть, пока сезон штормов еще не в разгаре.
– Ненавижу морские путешествия, – больше для себя, чем Кейси, заметил Наклз. На кухне сделалось очень чисто и как-то пустовато. Нет, все вещи остались на месте. Маг был бесконечно далек от мысли, что истинная нордэна стала бы увозить с собой в изгнание чужие вилки и довольно сомнительный фарфор с маками. Но чего-то не хватало.
– Не хватает меня, – из коридора сообщила Кейси. – Ты, кажется, в первый раз заметил мое присутствие. Или отсутствие, не принципиально. Мне лестно.
– Да.
Наклз прошелся по кухне, зачем-то коснулся прохладной поверхности стола, покачал головой.
– А ты не могла бы остаться до завтра? – выдавил он. Сложно сказать, что угнетало сильнее: неприятный разговор с Карвэн, неживая чистота, холодная тьма за окнами, разреженная тусклым огнем фонарей, или осознание того, что завтра – его последний день на этом свете. Может, не в самом уютном месте, но все же последний. Меньше всего ему хотелось слушать страшные сказки в гордом одиночестве.
Умом Наклз понимал, что так гораздо лучше, но он впервые от души жалел, что отослал Магрит в Виарэ до самого конца сентября. Вот кто бы мог сейчас носиться по дому, греметь посудой, сносить мебель и распугивать призраков.
– Я была бы рада остаться с тобой на всю жизнь, и ты это знаешь. Но еще вчера тебя это не устраивало. Бледно выглядишь. Что-то новое узнал?
– Да.
– Поделишься?
– Дэмонру ждет божий суд. Они тащат жриц с Архипелага. Жриц и раскаленный меч.
Сначала Наклзу показалась, что Кейси заплакала. Он уже двинулся к ней, чтобы как-то утешить, и только тогда понял, что нордэна смеется тихим, каким-то деревянным смехом.
– К-какой поворот, – пробормотала она, отсмеявшись. – И завтра ты, конечно, попробуешь сделать так, чтобы ее оправдали?
– Да.
– И после этого мы с тобой уедем на Дэм-Вельду?
– Да, уедем.
У Кейси задрожали губы.
– И будем там жить до старости?
– Я – еще лет пять-десять, ты – до старости.
Нордэна смерила Наклза каким-то странным взглядом и вдруг сказала:
– Мы живем в хорошем мире, ты должен помнить об этом всегда.
– Мы живем в единственном существующем мире, – пожал плечами он. Вся метафизика на данный момент волновала его меньше, чем тривиальный вопрос, останется ли данная конкретная женщина на ночь или уйдет. – Наверное, он хороший.
– Заседание будет проходить в здании на улице Хельга Дейна? – Кейси положила сумочку на стул и стала стягивать перчатки. Видимо, решила остаться.
– Да, там, – подтвердил Наклз. Ему не нравилась подленькая радость, которую он испытал, увидев, как перчатки Кейси ложатся на подлокотник. Но беседы с привидениями отменялись.
– С десяти?
– По всей видимости.
– В большом зале?
– Наверное. Будет много журналистов. Почему ты спрашиваешь, ты там когда-то бывала разве? – удивился маг.
– Нет. Я думаю, там много окон, – улыбнулась Кейси. Потом, перехватив удивленный взгляд Наклза, быстро добавила. – Завтра будет хороший солнечный день, возможно, судье это поднимет настроение.
– Это не остудит металл, – возразил маг и потянулся к коробочке с чаем.
– Не огорчайся, это не имеет значения.
– Прости? – опешил Наклз. Синие, почти черные в полумраке глаза нордэны смотрели не на него, а куда-то над его плечом. Ощущение было пренеприятное. Наклз резко обернулся, но увидел только чисто вымытые стекла окна. Там не отражалось ничего лишнего.
– Я говорю, ничто не имеет значения в мире, где есть такая…
– Такая – что?
Кейси, улыбнувшись, только покачала головой и пошла наверх. Наклза непонятный, «мутный», как любила это называть Мондум, разговор вымотал окончательно. Он дослушал, как шелестят юбки Кейси, опрокинул две рюмки коньяка и, дождавшись, пока руки перестанут дрожать, тщательно проверил, все ли в порядке с револьвером. Перезарядил. Поставил на предохранитель. Задумался, что он мог забыть. За последние полгода собственная память стала здорово напоминать магу дырявый мешок – он мог свободно перечесть назад события десятилетней давности и назвать приметы людей, с которыми эвакуировался из Рэды в одном вагоне, но при этом, как ни бейся, не мог вспомнить, что делал в прошлую среду или как зовут последнего приставленного к нему некромедика. Иногда Наклзу приходилось придумывать искусственные взаимосвязи, чтобы хоть так как-то удержать в голове происходящее. В ход шли номера домов, количество ступенек и даты государственных праздников. В общем, хорошего было мало.
Переписывать завещание, внося туда долю Кейси, конечно, не стоило – у нее денег и так имелось в разы больше, чем у него. Пусть бы лучше все отошло Магрит – Дэмонре, как государственной преступнице, вряд ли что-то светило, да ей и не нужно. К сожалению, его участие в этой истории заканчивалось раньше, чем он полагал, и эвакуировать нордэну из эшелона предстояло другим. Наверное, им бы пригодились деньги, но здесь Наклз уже ничего поделать не мог. Слишком поздно пришли новости о божьем суде. Оставалось только порадоваться, что Карвэн узнала и передала. Магу даже представлять не хотелось, что бы случилось, узнай он прямо на месте.
Впрочем, случилось бы то же самое, но без даже крошечных шансов на успех.
Наклз подумал, что следовало бы написать Магрит. Потом решил, что для человека, который завтра решительно «сойдет с ума» и станет палить по зеркалам, а потом застрелится, оставлять записки будет неправильно. Это пойдет в разрез с внезапным помешательством, а нужно именно оно. Научно подкованная барышня с тестами, впрочем, с удовольствием подтвердит, что с головой у мага наблюдались большие проблемы.
Когда Наклз поднялся в спальню, часы внизу глухо пробили час пополуночи. Волосы Кейси мягко переливались, представляя собой единственное светлое пятно в темноте. Маг запнулся о порог, затем о ковер, налетел коленом на тумбочку, с которой что-то с грохотом упало, и только потом нашарил ночник. Кейси, пробормотав что-то во сне, перевернулась на другой бок. Взгляд мага упал на ее левый висок. На нем что-то темнело.
«Цветок?» – удивился Наклз и вспомнил, что когда-то этому уже удивлялся.
«У этого цветка есть калибр», – прохладно сообщил доппельгангер из кресла-качалки. «Но ты можешь и дальше успешно делать вид, что ничего не понимаешь».
Наклз несколько раз моргнул. Исчезли и цветок, и двойник.
Маг ничего не понимал. Его утешало только то, что завтра все это перестанет быть его проблемой и вообще перестанет быть.
«Все началось с того, что тебе не надо было лезть в тот дом», – с непоколебимой уверенностью сказала темнота в углу. Уж она знала, отчего вся жизнь мага пошла наперекосяк.
«Все началось с того, что мать хотела сделать аборт и не сделала».
«Каждый совершает свои ошибки. Но вовсе не обязательно, что тем портит жизнь только себе».
6
Наклз почему-то до последнего момента ожидал, что на суде Дэмонра станет вести себя в лучших традициях авантюрных романов и либеральных газет, то есть начнет бодро хамить в лица сатрапам и палачам. Но, к его удивлению, обошлось. Во всяком случае, вошедшая под конвоем нордэна спокойно заняла свое место на скамье подсудимых и невозмутимо поднялась, когда суд этого потребовал. Маг, уверенный, что она останется гордо сидеть, почувствовал некоторое облегчение.
За неполный месяц, прошедший с момента их последней встречи, Дэмонра успела еще больше похудеть и побледнеть, а также обзавестись сединой на висках, ее нисколько не красившей. С прошлой весны нордэна постарела лет на десять. И, как Наклзу хотелось верить, повзрослела хотя бы года на три. Пора ей было расстаться с романтически-идиотическим представлением о непогрешимой стране и вьюге, которая всех примирит под звон колоколов, предварительно выдав своим адептам индульгенцию на самые неожиданные случаи жизни.
Дэмонра без любопытства смотрела на пришедших людей, частью ее любивших, частью ненавидевших, и в большинстве – пришедших поглазеть на интересный спектакль с непредсказуемым финалом. Вариативность концовки лежала где-то в интервале между пожизненной каторгой и пулей, счет за которую выслали бы ее дальним родственникам. Она, конечно, понимала это лучше всех.
С другой стороны, ей немыслимо повезло, что она уволилась из армии после своей последней беседы с кесарем. В противном случае ее бы судил трибунал, без свидетелей, журналистов и за взятку купивших себе место на процессе магов. Там финал оказался бы еще более предсказуем и печален. Хотя на кесарском трибунале, конечно, не устроили бы цирка с раскаленными мечами и нордэнской истиной последней инстанции. В десять минут бы к стенке поставили.
Было любопытно, как на сей раз Архипелаг обосновал бы свое желание вмешаться. И как «прямая воля богов» соотносилась с довольно беспорядочной жизнью женщины, обвиненной в расправе над гражданским населением. Наклз никогда в серьез не задумался о мере и глубине ее веры, но нордэна совершенно точно не отличалась особенной религиозностью. Впрочем, он подозревал, что в голове Дэмонры существовало нечто вроде Генерального штаба, которому требовалось не столько возносить молитвы и курить фимиам, сколько четко и по делу докладывать обстановку, а по возможности ее исправлять подручными средствами. Иными словами, такая же смешная путаница, как и все прочие ее мысли и идеи.
Даже ее персональный ключ к северному раю раньше болтался на шее у него, а не у нее. Проклятый колокольчик оставался холодным как льдинка даже в очень теплых помещениях. В конце концов, маг не выдержал и засунул его в кожаный мешочек, соорудив из истинно северного амулета некое подобие рэдской ладанки. Он сам бы не смог ответить на вопрос, почему снял его только этим утром. Наклз не верил ни в аэрдисовского бога, ни тем более в дэм-вельдских молодцев с топорами, и еще меньше он верил в то, что, существуй они все на самом деле, они стали бы кому-то помогать. Во всяком случае, математика их никогда не учитывала.
Маг огляделся. Передний ряд занимал свидетели. Несколько стульев остались пустыми, на остальных сидели издерганная Зондэр, молитвенно сложившая руки на коленях, спокойная, как скала Магда, перед началом заседания громко вещавшая о приключениях какого-то драгуна после страшной пьянки, Витольд Маэрлинг, еще несколько военных из полка и, к изумлению Наклза, там же маячил тускло-каштановый затылок Эрвина Нордэнвейдэ. Бывший лейтенант занял стратегическую позицию в самом углу. Пришли еще несколько нордэнов и нордэн, которых маг видел впервые в жизни. Вообще бросалось в глаза обилие гостей с Архипелага. Не требовалось большого ума, чтобы понять, что это не к добру.
Во втором ряду сидели крупные воротилы и дамы в меховых манто. Вот уж кому пришлось отвалить немалые деньги за места. Впрочем, было вполне возможно, что этот зал станет первой ступенью к разделу «наследства Рагнгерд», а желающие прибрать его к рукам могли позволить себе и не так раскошелиться.
Его высочество великий герцог Эдельберт восседал во втором ряду по центру. В зале суда, конечно, не могло быть ложи, как в театре, но другого слова при взгляде на его место Наклзу на ум не приходило. Рядом с Эдельбертом вольготно расположилась великолепная Эйрани. В руках дамы поблескивал миниатюрный лорнет.
Магу сделалось совсем тошно.
В третьем ряду сидел он, несколько смутно знакомых ему армейских и, как ни странно, Эдельвейс Винтергольд и чета Маэрлингов. В отличие от «хозяев жизни», развалившихся спереди, они держались подчеркнуто корректно и официально. Этим, конечно, не требовалось поддерживать свой социальный статус, выкупая элитные места и демонстрируя меха и бриллианты, скорее приличествующие театру. Более того, платье госпожи Маэрлинг чем-то напоминало траур.
Дальше маг предпочитал не заглядывать. Галерку оккупировали борзописцы всех мастей. Будущие творцы народного мнения блистали стеклами пенсне и на повышенных тонах обсуждали дело. На том, что нордэна виновна, сходились все – это было модно. Но одни считали, что ее следует повесить из консервативных соображений, а другие – что из либеральных.
За борзописцами, судя по обрывочным репликам, кормилось «либеральное студенчество». Оно, как обычно, очень громко блеяло прописные истины, вроде как то, что убивать людей – негуманно. Истины перемежались сальными шуточками, вопросами «Ну когда начнется?» и жалобами на тяготы нового учебного года.
Правда, как только нордэне приказали встать, шум на галерке смолк. Дэмонра поднялась и застыла очень прямо, высоко держа голову.
Наклз улыбнулся ей. Дэмонра, заметив его, изобразила в ответ некое подобие улыбки. Судя по кривизне и степени вымученности, ничего хорошего нордэна от этого дня не ждала.
«Сейчас начнется».
Председательствующий – незнакомый магу мужчина средних лет с внешностью типичного банкира – неожиданно бодрым голосом отрапортовал, что разбирательству подлежит дело под таким-то номером, по обвинению в том-то и том-то, предусмотренным такой-то статьей.
Наклз порадовался, что хоть в одном Эйрани сказала правду: Дэмонру действительно обвиняли в расправе над гражданским населением на территории Рэды. Для высшей меры этого, конечно, не хватало, но при должном старании обвинения могло всплыть что-нибудь еще.
Нордэна выслушала, в чем ее обвиняют, с каменным лицом. Наклз готов был поклясться, что никогда не видел у живых людей такой мертвенной бледности.
Председательствующий, бодро сыпля бисером, объявлял участникам и зрителям регламент судебного заседания. Манерой речи он здорово напоминал канцлера Рэссэ. Самого старого интригана, конечно, в зале не оказалось. Канцлер никогда не пачкал руки там, где грязную работу за него могли сделать другие.
Из полезного для себя Наклз уяснил только то, что оскорбления господ судей стоят не так уж и дорого, и, если сильно не изощряться, они по карману даже студентом с задних рядов.
Дальше председательствующий сообщил, что стороны защиты и обвинения имеют равные процессуальные права. Дэмонра оглядела ряды и перевела взгляд на окна, из которых лился ровный солнечный свет. Нордэна довольно прищурилась. Казалось, речь судейского ее совершенно не занимала.
Как только огласили состав участников процесса, Наклз понял ее спокойствие. Дэмонре, как выходцу с Дэм-Вельды, полагался адвокат от Архипелага. Разумеется, от него она отказалась. Обвинение представлял мужчина с чисто нордэнским именем Хакан Вайартер, высокий красавец с промороженными до самого дна светлыми глазами и неожиданной для северянина фиолетовой лентой, приколотой к безукоризненному сюртуку. Это был не пуделек с огромным бантом, а кто-то не в пример более опасный и зубастый.
При Эдельстерне, конечно, ни один адвокатишка не позволил бы себе такой детали костюма. Увы, Эдельберт заигрывал и с демократами. Наклз, впрочем, считал союз дурака, потаскухи и либерала одобренным самой природой и, как следствие, не безобразным. Но смотреть на такое все равно оказалось неприятно, как на плесень на только что надкушенном хлебе.
Хакан Вайартер, словно почувствовав чужой взгляд, поднял глаза на Наклза. Созерцал его несколько секунд, потом вдруг покачал головой.
Так сторож с зарядом соли в ружье мог посмотреть на мальчишку, примерившегося угоститься соседскими яблоками без разрешения.
Конечно, они знали, что от Наклза следует ждать сюрпризов. И дали ему понять, что знают.
Маг неприязненно усмехнулся в ответ. Он тоже уже знал о сюрпризе, хотя и не знал, как именно его преподнесут. Но и сам заготовил ответный подарок.
Подоплека вскрылась быстро. Едва председательствующий закончил говорить и в центр зала вышел Хакан, тяжелые двери распахнулись. В молитвенной тишине, через холодные лучи, падающие из окон и делящие пол на четкие квадраты, ровным шагом прошли двенадцать человек в одинаковых белых одеждах. Четверо последних несли какой-то тяжелый предмет, скрытый белой же тканью.
Первыми шли девочка лет четырнадцати и женщина за тридцать. Глаза девочки скрывала повязка, а на запястьях женщины тускло переливались тяжелые костяные браслеты, размером с добрые наручники. Наклз не без раздражения подумал, что антураж соблюли идеально. Говорящая с Вьюгой, Слушающая Вьюгу и десяток свиты из богоравных тварей полета пониже. И – это следовало признать – на фоне притихших либералов, побледневших борзописцев и продажных законников эти негодяи выглядели хорошо. Во всяком случае, они были негодяями до конца и безо всяких скидок на текущую политическую ситуацию.
– Мы протестуем против суда по серебру, – четким, хорошо поставленным голосом сообщила старшая. Ее слова прокатились по залу и замерли где-то под сводами. Наклзу отчего-то сделалось холодно. – Эта женщина подсудна стали, – продолжила она. – Я, Дагмара Рагнвейд, предъявляю свои права.
На красивом породистом лице Хакана, уже собиравшегося начать обвинительную речь, отразилась мужественная готовность покориться судьбе. Скорее всего, он долго репетировал ее перед зеркалом, поскольку гримаска вышла вполне реалистичная.
Наклз мельком взглянул на своих соседей. Милинда Маэрлинг несколько побледнела, но не стала комкать в пальцах шелковый платочек, как полагалось делать светским дамам в расстроенных чувствах. Лица Эвальда Маэрлинга за прической жены он не видел. А вот Эдельвейс Винтергольд подался вперед и сверлил спины жриц холодным взглядом. Наклз почему-то подумал, что ничуть не удивился бы, если бы в холеных руках «золотого мальчика» тридцати с небольшим лет оказался пистолет.
Это была странная мысль, словно и не его вовсе.
Маг смотрел на кольца Винтергольда – одно из них сверкало ярко-синим камнем – и чувствовал, что куда-то проваливается, словно видел сон во сне. Шум окружающего мира – а председательствующий что-то быстро говорил – вдруг стал тускнеть и удаляться, а Наклз все не мог отвести глаза от бездонной синей глубины.
«Солнце взойдет на две минуты позже».
«Ледяная вода – судьба твоя».
«Если сломать решетку за обоями, она сможет выйти наружу».
«Аксиомы доказывают от противного».
Наклз вздрогнул, оглушенный выстрелом из пистолета Винтергольда. Звук разнес в клочки весь мир, а когда мир снова собрался – с залом суда, с судьей и прокурором, со жрецами в белых одеждах и бледной Дэмонрой, с солнцем, падающим из окон, с одиноко жужжащей под потолком мухой, с пугающим ощущением нереальности происходящего – маг понял, что нет ни пистолета, ни выстрела, а он, наверное, сейчас смотрит в пустоту безумным взглядом, и быстро закрыл глаза.
Наклз ничего не хотел знать про опоздавший рассвет, из-за которого кто-то утонет, и про комнату с тусклыми обоями, замытыми у самого плинтуса. И меньше всего на свете ему хотелось знать, что это за такая аксиома, которая требует доказательств.
Маг приложил все усилия, чтобы после этого беззвучного взрыва вернуться в реальный мир. Он еще несколько секунд следил за губами председательствующего, прежде чем начал не читать, а слышать его слова.
Конечно, для суда это была большая неожиданность. Однако никто не смеет отказать Архипелагу в его законных правах. Стоит лишь выяснить, являются ли его претензии законными. А обвинение в лице Хакана Вайартера, не имеет возражений против предъявления новых улик.
