Текст книги "Время вьюги. Трилогия (СИ)"
Автор книги: Кулак Петрович И Ада
сообщить о нарушении
Текущая страница: 43 (всего у книги 95 страниц)
Глава 3
1
– Я готова на все, – жарким шепотом сообщила студентка, метнув в Наклза горящий взор из-под ресниц. Накал страстей впечатлял. Маг задумался, где девочка из приличной семьи набралась замашек низкопошибной кокотки, но потом решил, что ему лучше оставаться в неведении. Все-таки знания о первопричинах падения общественной нравственности являлись прерогативой стареющих дам, а Наклзу, хоть он уже и перешел границу профессиональной пенсии, исполнилось только тридцать семь. Не родись он магом, считался бы мужчиной в рассвете лет. – На все, – с нажимом повторила барышня, видимо, на случай, если идиот-преподаватель ее до сих пор не понял.
Наклз измученно поглядел в потолок. Добрые Заступники не торопились явиться и всех спасти. С позволения сказать «зачет» шел восьмой час. Маг тоже был готов уже на все. Даже на то, чтобы отпустить красотку с низшим положительным баллом.
– Вы меня понимаете? – настаивала та, поправляя воротник блузки.
– Да понимаю я вас, – скрипнул зубами Наклз. – Вы десятая «готовая на все» за два часа.
– И?
Наклзу, конечно, следовало почувствовать себя бесконечно польщенным таким высоким мнением окружающих дам о его талантах, но маг чувствовал только головную боль и желание оказаться дома, подальше от учащейся молодежи.
– Вы мне льстите. Или анатомию вы учили еще хуже, чем математику? Неужели просто оптимистка? – не выдержал маг.
Предприимчивая девица задумалась. Потом выдала:
– Я личность творческая. И не обязана запоминать кон… кен… константы!
Маг затруднялся сказать, столкнулся он с беспредельной наглостью или беспредельной глупостью, но противостоящая ему сила казалась поистине огромной и необоримой. Наклз только понял, что ему нечего сказать. Разве что заявить о своей полной и безоговорочной капитуляции на условиях противника.
– Я сдаюсь, – четко произнес он. Девушка явно оживилась и принялась что-то делать с верхней пуговицей блузки. – Нет, не так, – отмахнулся Наклз. Вот только танца с раздеванием на рабочем месте ему и не хватало для полного счастья.
– А как? – растерялась она.
– Сколько там еще творческих личностей, не отягощающих себя запоминанием констант, под дверью? – уныло поинтересовался маг.
– Пятеро вроде.
– Все барышни?
– И Альберт.
– Замечательно, – соврал Наклз. В ситуации не было ровным счетом ничего хорошего. День начался с того, что он шесть часов принимал зачет у своих студентов, пока сам не перестал отличать скобки от модулей и интегралы от запятых. Маг надеялся, что хуже уже не будет, но тут к нему прилетел адов посланец с ведомостями, а за ним заявилась группа от заболевшего коллеги. Ребята, исполненные жизнелюбия и веры в добро, несли коньяк и крайне скромные знания.
Коньяк Наклз не любил, да и вообще подачку он взял у студента на экзамене единственный раз в жизни и давным-давно, еще в те славные дни, когда азы математики пришел сдавать первокурсник Маэрлинг. И то взял исключительно потому, что явившийся последним виконт, поставив бутылку на стол, посмотрел на него обведенными синевой глазами и вдруг с совершенно искренним сочувствием спросил: «И вас тоже…?» «Еще как», – грустно ответил Наклз, вырисовывая в ведомости кривую шестерку. Предварительно он, правда, заставил Маэрлинга дать некую клятву, которую тот, к своей чести, впоследствии не нарушил.
С чужими студентами Наклз разобрался относительно быстро. Он слабо представлял, о чем можно поговорить с первокурсниками факультета политэкономии, так что бегло пролистал одолженное у одного из них методическое пособие в тщетных поисках знакомых понятий и графиков. Потом задал один-единственный вопрос. Те, кто считал, что графическое изображение отношения прилежащего катета к гипотенузе, то есть легендарного косинуса икс, называется синусоидой, получили девятки. Сторонники версии «косинусоида» ушли с семерками и восьмерками. Утешительные шесть баллов достались студентам, верившим, что это «волнистая линия». Те, кто ответил «картинка», остались сдавать. Любителей живописи набралось с два десятка. У Наклза уже голова трещала.
– Зовите всех.
– И Альберта? – округлила глаза студентка.
– И Альберта, – подтвердил Наклз. – Он, я так понимаю, тоже на все готов?
– Н-наверное, – окончательно опешила девушка.
– Вот и славно. Зовите-зовите.
Альберт, чем-то неуловимо напомнивший Наклзу юного Маэрлинга, зашел в кабинет последним и бочком, настороженно поглядывая на преподавателя.
Наклз окинул стайку барышень и Альберта усталым взглядом, а потом сухо распорядился:
– Молодой человек, раздобудьте портрет кесаря.
– Что? – Альберт стремительно побледнел. Видимо, у него имелись друзья среди юнкеров и он представлял, как именно развлекается все прогрессивное население столицы с участием государева портрета.
– Портрет кесаря, – резче повторил Наклз, голова которого уже просто раскалывалась. – Вы же все так любите художество. Давайте. У вас десять минут.
– Но…
– Вы зачет получить хотите?
Парень уныло кивнул.
– Тогда вперед.
Дверь за Альбертом захлопнулась. Барышни настороженно перешептывались и бросали на мага быстрые взгляды.
– Будет оргия? – робко поинтересовалась, видимо, самая храбрая.
– Угу, грязная и разнузданная, – скучным тоном подтвердил Наклз, не отрываясь от бумаг.
Повисла гнетущая тишина. Только дождь за окном барабанил по крыше.
– А… а можно мы все-таки математику выучим?
– Разумеется. У вас есть замечательная возможность посвятить ей все лето, – тем же тоном продолжил Наклз.
Желающих, как маг и предполагал, не нашлось. Тишина сделалась совсем уж зловещей. Ее нарушило только явление Альберта с портретом кесаря, правда, прошлого. Наклзу оставалось лишь гадать, где студент его раздобыл.
– Замечательно.
Маг взял портрет Эвальда Зигмаринена и прислонил его к стене так, что грозный взгляд самодержца был направлен на притихших студентов.
– А… а кесарь зачем?
– Его портрет здесь найти проще, чем катехизис, тем более, что мы живем в светском государстве, – как ни в чем не бывало пояснил маг. – А теперь, молодые люди, становитесь в шеренгу, смотрите на государя и клянитесь.
– Клянемся выучить математику за первый курс? – поинтересовался явно повеселевший Альберт.
– Молодой человек, вы опасно близки к клятвопреступлению. Нет, клянетесь в будущем нигде и никогда не упоминать, что учились на кафедре математических методов номер два и, тем более, что сдавали мне, приват-доценту Найджелу Наклзу, данный предмет. Давайте я не стану портить вам зачетные ведомости и летние каникулы, а вы мне – биографию и репутацию.
Получив зачет, молодой человек усмехнулся, как Витольд Маэрлинг лет семь назад, и весело поинтересовался:
– А если я нарушу клятву, меня накажет государь или Создатель?
– С государем и Создателем разбирайтесь сами, но вот я на ваши выпускные экзамены непременно приду, – мрачно пообещал Наклз то, что всегда обещал в таких случаях. И это обычно производило замечательный эффект. Молодой человек мигом растерял добрую часть своего задора. – Отнесите портрет на место, оценки я расставил, как это называется – впишите сами. И можете быть свободны.
* * *
Долго разыскивать Наклза Кейси не пришлось. Она разумно подошла к трем часам дня, успела зайти на кафедру социологии, жизнерадостно поболтать с коллегой, весьма приятным и любезным доцентом, непонятно каким образом затесавшимся в их шипящий курятник, посидела в читальном зале до закрытия – то есть до пяти вечера – и еще час проскучала в коридоре, недалеко от кабинета, где маг принимал зачет.
Последняя отважная пятерка покинула место экзекуции какой-то подозрительно тихой и печальной. Причем единственный юноша воровато нес картину, рисунком внутрь. Выползший следом Наклз выглядел немногим лучше студентов. Маг долго не мог попасть ключом в замочную скважину, и сумел запереть за собою кабинет уже когда Кейси, твердо вознамерившаяся предложить помощь, почти приблизилась к нему.
– Мессир Наклз, – как можно более мягко и негромко окликнула она, но маг все равно дернулся перед тем, как медленно обернуться. Когда он увидел Кейси, на измученном лице отразилось облегчение.
– Миледи Ингегерд. Рад встрече, – в данном случае, Наклз, наверное, даже говорил правду. В том отношении, что Кейси все же была предпочтительнее очередного студента.
– Я вас искала, – не стала ходить вокруг да около она. Профессиональные вероятностники вообще редко верили в случайные встречи.
– Понимаю. Сейчас шесть. В академии остались только мы с вами, уборщицы и молодые дарования со склонностью к живописи.
– И буфет закрыт, – довершила описание трагической действительности Кейси. – Осталось только колоколам зазвонить.
– Мир ужасен, – согласился маг. – Чем я могу вам помочь?
– Скорее это я хотела бы помочь. Я сегодня видела Магрит. Она попросила меня забрать кое-какие вещи. У меня с собой список, – Кейси полезла в карман за предусмотрительно написанной Магрит бумажкой, но Наклз жестом остановил ее.
– В этом нет никакой необходимости. Разумеется, вы можете собрать ее вещи.
Во всяком случае, маг согласился впустить ее в дом и не думал, что она станет воровать шелковые чулки рэдки. Это уже представлялось Кейси поводом для осторожного оптимизма.
На улице шел теплый дождь, и через тучи кое-где пробивалось солнце. Кейси, как одиннадцать лет назад, шла под зонтом Наклза, смотрела на золотящиеся на свету капли и думала о том, что все в жизни все-таки возвращается, хотя и не так, как хотелось бы. О чем думал маг, ей оставалось только догадываться. Но вряд ли тот проводил какие-то высокохудожественные параллели: он выглядел как измученный человек, изо всех сил пытающийся не заснуть на ходу.
– Помните, в точно такой же дождь, но много лет назад, мы с вами так же шли вдоль реки? – не удержавшись, полюбопытствовала Кейси. Ей сделалось интересно, насколько избирательно Наклз выкидывает из головы бесполезные воспоминания. Ответ ее приятно удивил:
– Да. Кажется, и тогда была весна.
– Ранняя весна. Я помню, тогда у парка при академии Хельга Дэйна только зацвела верба, и стояли холода, – радостно прощебетала Кейси.
– Здесь невозможно холодно пять месяцев в году, еще пять месяцев – просто холодно, и душно – два оставшихся, – улыбнулся маг в серое небо, кое-где прошитое белыми стрелами лучей. – Удивительный город. Я тогда жил на Литейном и не помню, цвело что-то или нет, но, определенно, это была весна. Коты орали отчаянно.
В Наклзе Кейси интересовал только сам Наклз, без довесков. И состояние его банковского счета ее не беспокоило бы совсем, но, увы, данный счет являлся важным элементом биографии мага. Люди, жившие в Литейном квартале, редко когда перебирались на набережную Моэрэн. Ее далеко не впервые посетил вопрос, каким образом Наклз умудрился так быстро сколотить состояние, достаточное для покупки своего нынешнего особнячка, мягко говоря, являвшегося удовольствием не из дешевых. Уж точно не преподаванием. Варианты «ограбил банк» или «взял взаймы у Дэмонры» представлялись еще более сомнительными.
Кейси искоса взглянула на мага. Меньше всего на свете неправдоподобно аккуратный и всегда застегнутый до последней пуговицы Наклз походил на человека, способного влезть в большую политику или во что-то незаконное. (В глазах дочери бывшей главы службы безопасности эти два понятия не то чтобы принципиально различались). Но, каким бы странным и загадочным существом ни представлялся ей маг, Наклз все же был создан из плоти и крови, как и все прочие люди. Он тоже что-то ел на завтрак и оплачивал счета за газ. Про оклады людей из Седьмого отделения – магов и некромедиков – Кейси знала достаточно, чтобы понимать: занимайся Наклз только этим, дом у Моэрэн он приобрел бы ближе к профессиональной пенсии, то есть годам к тридцати пяти.
– А вы давно перебрались с Литейного?
– Да. После своего первого столичного бронхита, – вполне доброжелательно пояснил маг. – Крайне скучно почти месяц видеть за окном только трубы и дым, независимо от погоды. Я переехал лет десять назад, наверное.
Кейси лихорадочно анализировала. Наклз маг второго класса. Наклз прошел имперские тренировочные лагеря. Наклз сказочно быстро разбогател. В доме Наклза творились непонятные вещи. И за Наклзом ходил доппельгангер.
«Наемный убийца на государственной службе. Отдел „Вету“, вот уж кому хорошо платят. Святая Ингвин, и как я могла раньше об этом не догадаться?»
Кейси сделалось совсем тоскливо. Маги из «Вету» заканчивали еще хуже своих коллег, если к обычному финалу высокоуровневого мага вообще применялись категории «хуже-лучше». Убийцы даже до инъекции морфия не доживали: сами вешались, стрелялись и прыгали с мостов при загадочных обстоятельствах.
Нордэна поежилась. Мысль о том, что она любит человека, состоящего в «Вету», доставляла мало радости сама по себе. Гораздо более неприятным ей казался другой факт: Кейси совершенно не волновало, где Наклз состоит и что он там делает. Она любила бы его, даже если бы совершенно твердо знала, что тот шпион и имеет десяток убитых на совести. Хотя уж десяток покойников на совести у него точно был.
Все это не имело большого значения. В конце концов, она шла по улице с ним под руку, ветер гнал тусклые воды Моэрэн, за облаками светило невидимое сейчас солнце, и над землей расправляла крылья весна. Весной цены на счастье всегда казались ниже.
«Пока мы с тобою живы, у нас все будет хорошо».
Дома у Наклза Кейси раньше довелось побывать только однажды, причем в то время, когда хозяин лежал едва ли не в беспамятстве. Она хотела прийти туда на Красную ночку, но случай с Эрвином перечеркнул все ее планы, и весну нордэна встречала в компании кузины, с адской головной болью и ледяным компрессом на лбу. Теперь Кейси, наконец, выпал случай оценить гостеприимство мага. Наклз, позвякивая чашками, колдовал над чаем в кухне, а Кейси героически пыталась отвлечься от этого приятного зрелища и обшарить взглядом гостиную. Комнату обставили функционально и со вкусом: прекрасно подобранная мебель, немаркий ковер, бронзовая статуэтка на журнальном столике, более чем приличный пейзаж на стене. На первый взгляд обстановка казалось идеальной. Ровно до того момента, пока наблюдатель не осознавал, что она также идеально безлика. Ни фотографий, ни сувениров, ни безделушек, ни вообще каких-либо предметов, выдающих предпочтения хозяина. Пейзаж висел на стене, скорее всего только потому, что так полагалось по классическим канонам. И статуэтка на столе стояла по той же причине. Кейси поежилась. Маг был человеком умным, и этот умный человек соорудил отличные декорации, изображающие жилую комнату в респектабельном доме.
«Магрит, бедная девочка, да как же ты тут столько протянула?»
Нордэна мигом перестала удивляться, почему рэдке чудились всякие странности. Возможно, Магрит и не хватило бы ума сообразить, что она живет в старательно отстроенных декорациях «нормального дома», но почуять общую «неправильность» та могла. Здесь неправильно было все, от пейзажа на стене до того, как падал на пол ровный желтоватый свет люстры. Кейси невольно начала считать тени и углы, словно вдруг оказалась во Мгле, где от таких вещей зависела жизнь спустившегося туда человека.
«Это все глупости. Это просто дом. Обычный дом. С одной стороны – набережная Моэрэн, с другой – заброшенный палисадник и соседняя улица. Все хорошо».
– Можно я посмотрю книги? – робко поинтересовалась Кейси. Ей сделалось не по себе.
– Разумеется, – не оборачиваясь, ответил маг.
Нордэна тихо прошла в библиотеку. Такая же идеальная и безликая комната, как и гостиная. С ровными рядами тисненых золотом корешков за чисто вымытыми стеклами. И даже с потускневшей старинной картой на стене.
– Вы это сами собрали, Наклз? Какая замечательная коллекция.
– Она продавалась вместе с домом, – последовал исчерпывающий ответ.
«Я очень сожалею, что нормальная человеческая жизнь не продавалась вместе с домом», – безнадежно подумала Кейси, глядя через стекло на однотипные корешки. Сорок томов энциклопедии, неувядающая классика калладской и зарубежной прозы, снова энциклопедии.
Вид книг, которые никто не читает, всегда вызывал у Кейси почти такую же жалость, как вид бездомных животных.
Нордэна вернулась в гостиную. Посмотрела на лестницу, под которой Магрит, якобы, видела призрака, и задумалась.
На лестнице лежал ковер. Ничего совсем уж из ряда вон выходящего в этом, конечно, не было, однако, по классическим канонам, на такие лестницы ковры обычно не стелили. Кейси не слишком хорошо разбиралась в породах деревьев, но по перилам делалось понятно, что это что-то дорогое. В крайнем случае, на ступеньках должна могла бы лежать узкая ковровая дорожка. А их почему-то закрыли тканью на всю ширину.
«Странно, странно».
Кейси обернулась через плечо. Маг все еще хлопотал на кухне. Нордэна быстро присела на корточки и увидела именно то, чего не хотела увидеть: по краям ковер прибили к ступеням мелкими гвоздями. Несколько криво, но очень старательно. От первой и, судя по всему, до последней ступеньки. Да еще и у подножья лестницы.
Кейси бы поняла, если бы ковер был придавлен металлическими прутьями, как это делалось обычно. Но кто-то потратил уйму времени и сил, гвоздями приколачивая его к полу. Кто-то не слишком профессиональный.
«У меня разыгралась паранойя. Это все глупости. Может, ему просто не нравятся деревянные ступеньки».
Звон чашек с кухни прекратился. Кейси быстро вернулась в кресло и изобразила на лице самую счастливую улыбку.
– У Магрит все хорошо, – проговорила она прежде, чем маг успел спросить о чем-то еще. Например, об ее перепуганном виде. Хотя Наклз был слишком хорошо воспитан для подобных вопросов и, наверняка, в душе плевать хотел, какой там у Кейси вид.
– Я рад. Что говорит врач?
А вот это не являлось лучшей темой для обсуждения. В планы Кейси вовсе не входило рассказывать, что они с Зондэр, посовещавшись, не стали вызвать девочке врача. Как бы лично она ни сочувствовала Магрит, та знала слишком много, чтобы беседовать со специалистом по душевным расстройствам один на один.
– Мы решили повременить с вызовом… специалиста. Магрит не сумасшедшая.
Маг проницательно взглянул на Кейси. В серых глазах мелькнуло что-то непонятное.
– Определенно, нет. Но меня несколько смущает, что у нее случаются галлюцинации. Причем не слуховые, что еще можно с некоторыми допущениями приписать тяжелой депрессии, а зрительные. Я не утверждаю, что Магрит обязательно должна быть сумасшедшей или наркоманкой. Я даже почти уверен, что последнее – ложь. Но без специалиста такую проблему не решить и я просил вызвать специалиста.
– Но…
– Послушайте, госпожа Ингегерд, – голоса Наклз не повысил, но заговорил несколько тверже, словно в очередной раз безуспешно пытался донести до бестолкового ученика какую-то очень простую вещь. – Мы с вами оба – взрослые люди. Оба понимаем, что ее метрика – фальшивка. Но для вызова врача этот документ вполне сгодится. Как вы думаете, сколько в столице таких, как Магрит?
В столице таких, как Магрит, жили тысячи. И никто с ними никогда не возился.
– Много. Обычно они, правда, обитают в заведениях другого уровня.
– Разумеется, строго публичные дома и подворотни, – фыркнул Наклз.
– И околевают они там безо всяких метрик, так что, полагаю, медики видят фальшивки не очень часто. Она ваша родственница? – в лоб спросила Кейси.
Наклз пропустил мимо ушей грубый тон ответа и продолжил невозмутимо помешивать чай.
– Околевают, госпожа Ингегерд, обычно собаки, а люди, в том числе рэдцы, все-таки умирают. – Кейси почувствовала, что краснеет. Она совсем не то имела в виду. Она вообще поразительно часто говорила при Наклзе откровенные глупости, а он умудрялся каждый раз трактовать их наихудшим из возможных способов. Проклятая «головомойка» почти двенадцатилетней давности имела очень скверные и долгоиграющие последствия. – Насчет нашего кровного родства – не знаю, – между тем ровно продолжил маг. – Не удивляйтесь, тут дело не в общей распущенности нравов Рэды, а в том замечательно беспорядочном времени, на которое пришлась наша жизнь. Я на самом деле не знаю. Но это не исключено. А в чем дело, это что-то меняет?
– Ни в чем. Я просто подумала… подумала, что она… О бесы. Я просто подумала, что она может что-то знать и рассказать, – выложила правду Кейси. Под ледяным немигающим взглядом и не такое еще можно было выложить.
Наклз фыркнул, отчасти даже добродушно:
– Вы думаете, она мне ассистировала, когда я лунными ночами прикапывал трупы в заброшенном садике на заднем дворе?
Нордэна поняла, что щеки у нее уже покраснели и теперь пришел черед ушей и шеи.
– Честное слово, госпожа Ингегерд, у меня стойкое отвращение к садоводству в любой форме. Магрит не покрывала никаких моих чудовищных преступлений, так что вы можете смело вызвать ей врача. Я даже позволю себе на этом настаивать.
– Но больше она никаких галлюцинаций не видит. Последние три дня все хорошо.
Кейси от всей души ненавидела такую обезличенную манеру беседы, но никак не могла придумать, как обращаться к магу. На людях «мессир Наклз» вполне годилось, но с глазу на глаз это звучало напыщенно и глупо. Звать его по имени казалось ей еще более нелепой затеей – из него вышел такой же Найджел, как из Кейси какая-нибудь Рагнхильд. Так уж сложилось, что все более-менее близкие знакомые обращались к магу исключительно по фамилии, словно это было его имя или, скорее, кличка. Кейси такое обращение казалось невежливым. Ласковое «Рыжик» являлось явной прерогативой Дэмонры. Она собиралась за этого человека замуж и все не могла придумать, как его называть. Совершенно идиотская ситуация.
– Послушайте… послушайте, Наклз, – решила не оригинальничать Кейси. – Вы только не злитесь. Может… может быть, то, что Магрит видит, касается в большей степени вас, чем ее? – нордэна тщательно подбирала слова, хотя умом понимала, что гадкий смысл сказанного никакими обертонами не скрасить.
– Вполне возможно, – неожиданно легко согласился маг. – Я сам об этом думал.
Кейси осторожно отставила фарфоровую чашку на столик, во избежание неприятностей. У нее начинали дрожать руки, как в институтские годы перед сложными экзаменами. Фарфор мелодично звякнул, а потом повисла тишина, нарушаемая только стуком дождя. Нордэна перевела взгляд со своих дрожащих рук на неподвижное лицо мага, и потом на скатерть.
– Отдел «Вету»?
Наклзу полагалось вскочить, опрокинув стул, возмутиться, хотя бы начать горячо возражать. Или, например, ледяным голосом приказать Кейси выйти вон. Но маг молчал. Только дождь барабанил по стеклу, и где-то за серой пеленой лениво громыхала далекая гроза.
У Кейси в горле встал ком.
– Я еще не ответил, а вы уже собираетесь разрыдаться над моей несчастной жизнью? Перестаньте, госпожа Ингегерд, нордэне это не к лицу.
– Все это время вы там состояли?
Наклз тоже отставил чашку и устало потер виски.
– Кейси, да подумайте же вы, наконец, хорошенько. Чтобы случайно не прозевать государственную измену, в «Вету» берут только людей из очень приличных семей. Даже судимость дальних родственников закрывает магу дорогу в эту святую святых Герхарда Винтергольда. Я уж молчу про сомнительные корни. Меня к отделу «Вету» на пушечный выстрел никто бы не подпустил.
– А я слышала, что бывают исключения.
Маг невесело усмехнулся:
– Надо же. И от кого вы слышали? Я подписывал документы о неразглашении и по гораздо более пустяковым вопросам. Вы правда думаете, что люди, имеющие хотя бы малейшее отношение к «Вету», станут об этом болтать? Ну, разве что ребята, которые там полы моют, могли бы шепнуть о своих потусторонних подвигах не в меру романтичным гимназисткам. Все прочие будут молчать, потому что есть вещи, в которых нормальным людям расписываться, по меньшей мере, неприятно. Для мага состоять в «Вету» это… ну, примерно как военному получить медаль за «усмирение», – параллель была ясна. Кейси хорошо понимала, что значит получить подобную медаль. Обычно счастливцы, облеченные столь высоким доверием, или делали молниеносную карьеру, или мирно спивались где-нибудь в глухой провинции. И в первом и во втором случае они, как правило, заканчивали плохо. И у матери Кейси, и у матери Дэмонры имелись такие медали. Рагнгерд повезло, что ее вовремя убили террористы. А Вэйде повезло, что ее вовремя уволили и отправили на Дэм-Вельду, где террористы до нее не добрались. Жизни разные, медали одинаковые, финал разный, итог… Кейси никогда не могла отделаться от мысли, что итог тоже одинаковый, хотя одна из них еще ходила по земле. – Думаю, прилива гордости членство в «Вету» у тех, кто там действительно состоит, не вызывает, – спокойно продолжил Наклз. – Кстати, то, что туда берут людей с наилучшими оценками – миф. Борцам за идеальное будущее нужны несколько иные качества, чем аналитический склад ума.
– Почему вы об этом так хорошо знаете?
– Почему я об этом знаю – мое дело, – вежливо и твердо проговорил Наклз. Проговорил таким тоном, что у Кейси пропали остатки желания копаться в этом вопросе. – В «Вету» меня запихнуть пытались, но, на мое счастье, я по анкетным данным не прошел, предварительно для верности завалив тест на интеллект. Извините, госпожа Ингегерд, уже поздно, и, если честно, я сегодня страшно устал. Мне бы не хотелось, чтобы вы бродили по улицам в такой час, а проводить вас я не смогу. Пойду пошлю за извозчиком, а вы соберите вещи Магрит.
«Ну вот и поговорили», – безнадежно подумала нордэна, глядя, как маг направляется в прихожую. «Мне следовало сразу сказать ему правду. Про доппельгангера. Он бы, конечно, разозлился, но, может, хоть послушал бы».
Спальня Магрит была не заперта. Пол под настежь распахнутыми окнами темнел от воды. Пахло свежестью. Кейси подошла к прикроватной тумбочке, открыла нижний ящик, бросила в сумку несколько пар белья, расческу, пудреницу и еще кое-какие мелочи, аккуратно задвинула ящик на место и вернулась в гостиную. Маг с хмурым видом читал какую-то бумагу. Увидев Кейси, отложил ее на стол, судя по всему, текстом вниз, потому что обратная сторона листа была чистой.
– Извозчик будет через четверть часа. Хотите еще чаю?
Кейси не хотелось чаю. Ей даже, по большому счету, уже не хотелось, чтобы Наклз ее любил. Только чтобы он ей поверил.
«Святая Ингвин. Один раз. В виде исключения из общего правила».
– На фотографиях был доппельгангер, Наклз, – выпалила Кейси, глядя магу прямо в глаза. – Я его сама видела.
Ответ Наклза ее поразил:
– Знаете, я такое тоже видел, – как о чем-то само собою разумеющемся сообщил маг.
– И… и вы не сказали никому?! – ушам своим не поверила Кейси.
– А что, от этого уже лечат?
Кейси поняла, что еще минута, и она начнет истерически хохотать.
«Святая Ингвин, это не человек. Это глыба льда. Если заморозить водицу из Гремящих морей, получится Наклз. Бесова ходячая аномалия».
– Меня, по-вашему, тоже следует лечить? – сдерживая желание то ли расхохотаться, то ли расплакаться, поинтересовалась Кейси.
– Не сочтите за грубость, но, если вы видите доппельгангеров, то да. Стоит съездить на курорт, отдохнуть.
– Вы издеваетесь, Наклз? – устало спросила нордэна.
– Нет. И когда вы видели своего доппельгангера?
– Да не своего! Меня не удивляет, что вы видите вашего двойника, меня сильно беспокоит тот факт, что я его тоже вижу!
Наклз, наконец, изволил удивиться.
– Погодите. Откуда на ваших фотографиях мой доппельгангер?
– Да на ваших фотографиях, Наклз, не на моих. Вы ходили в студию с Магрит.
Маг задумался, словно припоминая что-то, потом поинтересовался:
– Я могу на них взглянуть?
– Нет, я все сожгла.
– Должны были остаться негативы.
– Их я тоже уничтожила.
– Вот как. Я правильно понимаю, вы предлагаете мне поверить, будто за мной в реальном мире ходит самый что ни на есть фольклорный персонаж?
– По-видимому, да.
– Я понял.
Кейси тоже поняла, что дальше сражаться с неверием Наклза не может. Требовались радикальные средства, а никаких радикальных средств в ее арсенале не имелось. Дэмонра, наверное, могла бы попробовать накричать на мага или выкинуть что-то в этом духе. Кейси же оставалось только откланяться.
Но перед этим следовало проверить еще одну вещь.
– Я совсем забыла, Магрит просила захватить ее вышивку.
– Конечно, берите все, что сочтете нужным.
Увы, единственное «нужное» ей в этом доме, Кейси бы вряд ли вынесла: оно бы отбивалось.
Нордэна быстро взлетела по лестнице, мимоходом отметив, что на ступеньках и в коридоре второго этажа ковры разные, хоть и близкие по цвету и рисунку. В спальне Магрит она сунула в сумочку первую попавшуюся вышивку, благо, рэдка вышивать любила и умела, и к тому же располагала большим запасом свободного времени.
«Ну, все. Я точно в последний раз в этом доме», – подумала Кейси, нащупав в сумке под вышивкой склянку с духами. «Помоги мне, святая Ингвин».
Нордэна подошла к лестнице и потрясла флакончиком.
– Наклз, извините, вы не знаете, это ее любимые духи? Я не догадалась спросить назва…
Ответить маг не успел. Флакончик выскользнул из пальцев Кейси, она попыталась его поймать, но промахнулась и только отшвырнула к перилам. Склянка пролетела около метра, врезалась в дерево, и разбилась на осколки чуть выше середины лестницы. В воздухе почти сразу запахло ландышами.
– Ой, – испуганно пробормотала Кейси, глядя на деяние своих рук.
В идеале, склянке полагалось упасть ниже, но ничего уже нельзя было поделать.
– Мне так жаль, Наклз, извините! Я сейчас все приберу и ковер замою, – проговорила Кейси, приближаясь к учиненному безобразию. – Если ковер проветрить, запаха не останется…
– Все в порядке, я сам замою, – судя по виду Наклза, порча имущества его нисколько не беспокоила. – Не волнуйтесь, госпожа Ингегерд. Дэмонра всегда звала эту лестницу «невезучей». Кажется, коляска подъехала. Доброй вам ночи, спасибо, что зашли.
«Пожалуйста. Я еще зайду», – не без иронии подумала Кейси, переступая порог. «Посмотрим, что такое „невезучая лестница“ и что такое ты прячешь под ковром, любовь моя. Если это окажется чем-то… очень плохим, я просто спрячу это еще лучше».
2
Анна никогда не заблуждалась относительно своих жизненных перспектив. Не особенно красивая дочь не особенно богатой мещанки вряд ли сделалась бы роковой страстью калладского офицера. У него существовали друзья, а у них – сестры и племянницы, прелестные семнадцатилетние создания в воздушных нарядах, которых учили иностранным языкам и игре на пианино едва ли не с пеленок. Куда уж до них было Анне, с ее жиденьким узелком волос мышиного цвета и старомодными платьями с заплатками на локтях.
Эрвин, разумеется, являлся человеком в высшей мере порядочным, но порядочность и возвышенная романтичность натуры чаще шли рука об руку в книгах, чем в реальной жизни – это Анна к своим неполным девятнадцати годам понять уже успела. Нордэнвейдэ не женился бы на бесцветной бесприданнице со скандальной матерью и полным отсутствием светского лоска. Хуже того, Анна подозревала, что такие убийственно порядочные люди при порфирии вообще не женятся, ни на прелестницах, ни на серых мышках.
