Текст книги ""Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

И поощрительно хмыкнул. Ещё и подморгнуть умудрился, пугая гримасой на своём изуродованном лице.

– Каковы наши шансы на успех, если прорвёмся за решётку? – спешил уточнить Поль у знающего человека. – А то мы все не местные, привезли нас из королевства Вильгоц.

– Чем больше захватим оружия и чем больше освободим иных пленников, тем шансов больше, – авторитетно заявил Гроссер. – Тем более что здесь томятся сотни не только крестьян, а пленённых солдат с северных пределов. Также много проштрафившихся местных вояк. И все они понимают, что живыми им из этого города не вырваться. А сбежать непосредственно с арены… Ха! Это только мне удалось. И то благодаря прилёту за мной моей прирученной джымво.

– Да, легендарное деяние, – подтвердил Самуэль. – Даже в нашем королевстве о нём слышали все без исключения.

К сказанному добавил свой голос товарищ знаменитого разбойника:

– Но с тех пор над всеми аренами натягивают прочные сети. Напрочь перекрыли эту лазейку для побега.

Больше разговаривать на посторонние темы посчитали неуместным. Оделись. Распределились на две группы. Да и двинулись к выходу. И опять при этом полагались больше на удачу, чем на собственные силы, сноровку и умения.

Глава 13. Восстание смертников

Фактически к обеду, самой светлой части суток, город Крюдинг только-только начинал просыпаться. А то и к вечеру измученные развлечениями гости и местная знать изволили покинуть свои роскошные кровати, посетить ванные комнаты и только потом начинали взбадривать себя горячим кофе, чаем, знаменитым уссорским отваром или ещё чем-то подобным. Более солидный и плотный завтрак здесь подавали ближе к сумеркам, когда с неба исчезал горячий Капир, а остальные два солнца склонялись к горизонту.

Тогда же подавали новые списки участников предстоящих боёв, делали прогнозы итогов и начинали принимать ставки самых азартных и нетерпеливых игроков. К последним однозначно принадлежал и граф Соляк. Поэтому и сегодняшний дневной сон был им прерван безжалостно, для этого ему силы воли хватило. А уже силой своей власти и одним только окриком он разбудил спящих с ним на огромной кровати двух симпатичных ачи и трёх молоденьких девочек. Они интенсивно, в десять рук сделали ему массаж всего тела, помогли помыться и одели, не хуже чем какого-то короля. После чего граф отправился в столовую, вызвав своего доверенного ещё во время одевания. А прямо во время завтрака стал отдавать распоряжения:

– Пока ещё ставки принимаются запредельно для нас выгодные, поставь на команду наших уборщиков во втором сражении. И ставь просто на сам факт, что они долго продержатся. Вот тебе для этого пятьсот златых.

– Рискованно, ваше сиятельство! – засомневался доверенный. – Те же букмекеры и хозяева тотализаторов чётко прослеживают такие ставки. Для них не составит труда дать по десятке золотых парочке, тройке гладиаторов, и те заколют квартет сразу. Мол, так им взбрело в голову. И тогда плакали ваши денежки.

– Ха! На то и весь расчёт, – ухмыльнулся граф. – Чем больше они недооценят моих «уборщиков», тем больше у тех шансов продержаться до конца сражения. К тому же я намерен ещё столько же потратить на частные, так сказать, кулуарные споры с другими хозяевами команд. Так что прибыль получится знатная. Не сомневайся!

– И всё-таки… Если этот квартет так удачно сражался на празднике вашего соседа, маркиза, то это не значит, что им и здесь повезёт. Всё-таки уровень участников несравним…

– Тебя просто не было на том празднике, и ты не видел их своими глазами. Феноменальные ловкачи! Поверь моему опыту. И здесь они на начальном этапе справятся играючи.

Пожимая плечами, доверенный удалился, а граф расслабленно потянулся к кружке с горячим уссорским отваром. Но не прошло и минуты, как за окном особняка прозвучал отдалённый рёв толпы. Тут же стих, потом повторился вновь.

– Интересно, – стал ворчать граф. – Кто это все традиции и распорядок дня нарушает?.. Или кто-то из гостей решил личную дуэль устроить?.. Тогда почему мне ничего не сообщили?.. Эй! – На крик тут же в двери нарисовался дворецкий. Ему и последовало распоряжение: – Срочно выясни, кто там с кем дуэль устроил? И почему мне не доложили вовремя?

– Сей момент, ваше сиятельство! – Дворецкий скрылся с глаз. А вот гомон толпы (или всё-таки рёв?) ещё несколько раз повторился. Потом вообще почему-то стал приближаться.

Недоумевающий Соляк подошёл к окну, пытаясь выяснить, с какой стороны шум. Ещё через пару минут рёв усилился, а в ту сторону промчался быстрым бегом небольшой отряд городской стражи. При этом командир отряда что-то грозно крикнул вышедшим на улицу обывателям. И те сразу же бросились обратно по домам.

А тут и начальник личной стражи, старый, много повоевавший ветеран, подоспел с докладом к своему графу. Выкрикивать он начал сразу с порога:

– Бунт! Ваше сиятельство! Бунт! Рабы и гладиаторы взбунтовались! А к ним присоединяется городская чернь и прочие уголовники. Режут и грабят всех подряд! При этом сразу пытаются поджечь крупные имения и дворцы.

– Как?! Почему?! Кто допустил?! – изрядно занервничал граф.

– Пока ничего не известно точно. Но факт, что во главе бунта легендарный разбойник Гроссер! А вы себе можете представить, что такой ублюдок натворить может? Но самое неприятное и странное, – не останавливался начальник стражи, – что вся эта взбунтовавшаяся толпа движется в нашу сторону. А непосредственно Гроссеру помогают и дают советы те самые пленники, которых мы похитили в вашей вотчине. Тот самый квартет уборщиков. Их опознал один из наших стражников, чудом вырвавшийся из побоища и примчавшийся к особняку. И кто-то кричал, что это они освободили легендарного разбойника. Поэтому надо…

– Спешная эвакуация! – опередил граф своего подчинённого. – Я и сам понимаю, что надо бежать из города. Бросаем всё! Сразу на коней! Но говорим, что скачем к центральным аренам. Тогда как оставшаяся охрана пусть бдит по боевому расписанию.

– Может, всё-таки и мы здесь останемся? Сядем в глухую оборону? Стены у поместья крепкие. А там и герцог свои войска подтянет, ополчение городское подоспеет… Всё-таки жалко дом! Да и средства здесь немалые…

Но Соляк его уже не слушал, устремившись, не оглядываясь, к конюшням на заднем дворе. Разве что выкрикивал с рычанием:

– Не факт, что герцог справится… Да и мне плевать на дом и золото…

Уже будучи верхом и в окружении гарцующих всадников сопровождения, он снизошёл до пояснения начальнику своей охраны:

– Мне подспудно не давала покоя какая-то деталь. Не мог толком спать, хотя проснулся бодрый и полный сил. И сейчас вот вспомнил и сопоставил…

– Что именно, ваше сиятельство?

– Да этот чёртов уборщик! Он что-то там лепетал о какой-то миссии и намекал на покровительство самой дэмы. Если он хотя бы в одном слове сказал правду и если он представляет особую ценность для нашей богини, то я даже боюсь не найти такого места, где мы сможем спрятаться от возможного гнева…

Его опасений и паники старый ветеран совсем не разделял:

– Явное преувеличение! Этот щегол никак не выглядел на важную птицу, явно врал! Да и вообще, мало ли у нас погибает или пропадает разных посланников и миссионеров? Станет ли за каждого мстить великая дэма? Делать ей больше нечего!

– Может, и так, – согласился с ним Соляк, пустив коня лёгким аллюром. – Но тут иная для нас пакость может случиться. Герцог утопит бунт в крови… скорей всего, но потом станет искать виноватых. И вдруг многие выжившие свидетели дадут показания, что Гроссером управляли именно наши людишки? Что может случиться при таком наклёпе?.. Вот то-то! Поэтому поспешим. Рысью!

И конный отряд ускорился, покидая город, а потом и его предместья. Тогда как старый вояка, сместившись в арьергард колонны, размышлял с присущим ему практицизмом:

«Соляк – та ещё гнида. Но чувство крайней опасности в нём развито невероятно, этого не отнять. У него словно звериные инстинкты срабатывают, помогая выкрутиться из любой беды. И сейчас он вроде как на первый взгляд перестраховался – ушёл из Крюдинга, а вот на второй, чем чёрт не шутит?.. Ну и на третий: не слишком ли я задержался на службе у этого дегенерата? И не настанет ли очень скоро день, когда мой работодатель точно так же и меня бросит на произвол судьбы? Или вообще выставит в качестве козла отпущения? А с него станется и не то вытворить… Денег я накопил, небольшую усадьбу возле Большой стены, о которой никто не знает, прикупил. Так не пора ли мне уйти на заслуженный отдых?.. А как обустроюсь, то и жену с детьми к себе перетяну, хватит им маяться от меня вдали и в чужом городе. Решено! Если не на границе, то после неё сразу отпрашиваюсь на несколько дней к родителям. И веская причина имеется: покажу давно заготовленное письмо о тяжком недуге своих стариков. Покойтесь с миром, мои родные! Вы мне всё равно помогаете! Ведь граф и не подозревает, что я уже давно сирота…»

Глава 14. В азарте поиска

Спровадив наконец прочь нежданную гостью, Бенджамин Надариэль поспешил в автоматизированный центр управления Имением. Много чего дэмы не пускали в свои вотчины, а порой даже искореняли в ДОМЕ из числа технических новинок. Но для личного пользования ничем не брезговали. Поэтому в их Имениях имелись самые современные системы связи, надзора и наблюдения, которые только производились в иных, самых технически развитых мирах.

При этом Прогрессор через браслет связи сразу вызвал к себе престарелого управляющего и главного консула. Оба занимали две наивысшие (после своего божественного властелина) должности в секторе, имея право карать и миловать кого угодно. И оба постоянно старались показать именно свою крайнюю необходимость и неоспоримую значимость для дэма. Правда, старик скорей играл роль озабоченного карьериста, чем стремился выслужиться на самом деле. Но никто из смертных об этом даже не догадывался.

Как не догадывался и прославленный генерал, примчавшийся сегодня раньше и первым услышавший распоряжение Бенджамина:

– Немного подождите, сейчас освобожусь.

И пока дэм копался в настройках многочисленной аппаратуры, Шунт Стерликос дождался престарелого Айзеля и с ходу ошарашил того ехидным обвинением:

– Медленно бегаешь, старикашка! И, скорей всего, за это опоздание уже сегодня отправишься в крематорий. Чего даром воздух переводить?

Айзель Франчук, возраст которого и приблизительно никто не знал, глянул на закрытую прозрачную дверь операторской и сделал вид, что оправдывается:

– У меня веская причина для опоздания. И я уверен, что мне будет даровано прощение.

– И причина какова? – продолжал ёрничать главный консул. – Песок на ходу сыплется? Или кости так громко скрипят, что система пожаротушения срабатывает?

– Ничего, ничего! – ворчал себе под нос управляющий. – Посмотрю, сможешь ли ты вообще бегать, дожив до моих лет! И сможешь ли ты так точно стрелять с двух рук. Хе-хе! Хотя ты и сейчас так не умеешь…

Шунт Стерликос цыкнул с досадой языком, признаваясь самому себе:

«Уел, старикашка! Уел… Как бы всё-таки выяснить, сколько лет этому пню? Те данные, что мне кто-то случайно сбросил, выглядят полным абсурдом! Столько простые смертные не живут… Но причину опоздания он мне так и не выдал…» – потому и спросил вслух:

– Так чем всё-таки оправдываться будешь за свою медлительность?

– Во-первых: не твоё дело! – ровно проговорил старик, перекладывая из одной руки в другую тоненькую папочку. – А во-вторых: мне следовало прихватить кое-какие намётки по вопросу, который сейчас собирается обсудить Прогрессор.

– Надо же! – озадачился главный консул. – Ты даже у нашего дэма научился мысли считывать?

– Зачем же считывать? – притворно испугался старик. – За такое дело сразу любого, да хоть и тебя, в крематорий живьём засунут. А дело я нужное взял, потому как работаю в Имении, да и во всём секторе – управляющим. Если ты забыл… И видел, совсем недавно, как в гости к нашему владыке заскакивала одна… хм, его подруга. Вот я и задал себе логичный вопрос: а по какому поводу? И повод только один…

И он ногтем постучал по папке. В этот момент дэм и вышел к ним. При этом он не только слышал здесь каждое слово, но и знал, что его подданные тоже не сомневаются, что он слышал. Так что вступил в разговор, словно давно в нём участвовал:

– Неужели ты собрал всю статистику по волшебным феям из мира Драйдов? Потому что моя… хм, подруга как раз и получила замечательную экскурсию в дивном саду Креатур.

– При всём уважении к тебе, Бенджамин, осмелюсь не поверить в твои утверждения, – с лёгким поклоном ответил управляющий. – Не стала бы Непревзойдённая богиня напрашиваться к тебе нежданно в гости, ради такого простейшего волшебства.

Теперь уже ёрничать стал Прогрессор, апеллируя к главному консулу:

– Нет, ты слышал, Шунт? Этот старикашка мне сейчас будет рассказывать о моих мыслях, которых я сам не уловил. Каково?

– Что с него взять? – демонстративно пожал плечами генерал. – Старость – это не маразм, а… полный маразм.

Дэм рассмеялся, но вместе с ним не постеснялся хихикнуть пару раз и Айзель Франчук. Он же и начал не с оправдания, а с наущения:

– Век живи, дорогой Шунт, и дураком помрёшь! – Дэм хохотнул ещё громче. – Особенно, коль не будешь слушаться старших и учиться у них ежедневно. А в этой папочке собраны все мои выводы и аналитические выводы по некоему а’перву. А также по странному отношению к нему некой дамы, которая действует под именем Аза Рейна. И вот теперь Прогрессор не даст соврать, что недавний визит непосредственно касался именно этой темы.

Главный консул вопросительно уставился на дэма, и тот лишь развёл ладони в стороны, признавая правоту старого чиновника:

– Вот, учись и внимай мудрости своего старшего товарища, – заявил он для генерала. – Сможешь так же работать с опережением моих желаний и с такой же эффективностью, выгоню этого старого пенька на пенсию, а ты станешь совмещать сразу две наивысшие должности.

Прозвучал явный нонсенс. Никто и никогда, за всю известную историю ДОМА, не совмещал обе наивысшие должности. То есть прозвучала некая издёвка над прославленным генералом. Если не предупреждение: «Не строй из себя умника! И не пытайся перещеголять опытного Айзеля во внутренних махинациях!»

Поэтому главному консулу ничего не оставалось, как благодарно кивнуть и с самой искренней покорностью ожидать дальнейших указаний. Бенджамин это рассмотрел, после чего продолжил уже деловой разговор:

– Айзель, старина! Папка мне не нужна, просто скажи в несколько фраз свои основные выводы.

– Вывод только один: Непревзойдённая Азнара Ревельдайна каким-то невероятным образом выделила простого смертного из миллиардов ему подобных. Теперь за него страшно волнуется, и только божественные силы в её арсенале позволили ей внешне спокойно пережить недавнюю как бы гибель Поля Труммера. Сейчас она выяснила, что он не погиб, а потому расстроилась ещё больше и… прибыла в гости для э-э-э… так сказать, дружеского совета и участия.

Теперь уже прищуренные глаза уставились на старика с явным недовольством:

– А ты – опаснейший тип! Может, тебя и в самом деле надо отправить в крематорий? Пока ты вместо меня думать не стал и управлять моим телом?

– Готов хоть сейчас! – бесстрашно и спокойно заявил господин Франчук. – Давно уже жить надоело, да всё мне никак не дают уйти на покой.

– Ладно тебе, ладно! – заулыбался дэм. – Шутки про крематорий в нашей компании звучат постоянно, надеюсь, и ты не обиделся. Будь иначе, наш прославленный генерал уже давно остывал бы с десятком дырок во лбу. Ха-ха-ха!

Наивысшие в секторе чиновники печально переглянулись между собой, но смех своего бога так и не поддержали. Всего уже в своей жизни насмотрелись и ничего не боялись. И никого! Даже Прогрессора! Тем более что понимали, это Бенджамин так плоско и не смешно шутит. У него частенько с юмором возникали проблемы. Особенно когда озабочен и расстроен. Что тут же и подтвердилось:

– Представляете? Этот наглый Труммер-буммер, Гуммер-зуммер, не просто сбежал из Лабораторий моей коллеги, он ещё и от меня решил скрываться. Наверняка решил, что это я его отдал для опытов этой Кобре. А? Каково?

Теперь уже пожал в недоумении плечами управляющий:

– А тебе не всё ли равно, что там решил и что подумал простой смертный? Разбери его на части, и вся недолга.

– Разберу! Наверняка разберу! Только вначале дождусь его появления дома. Или перехвачу его ещё на дальних подходах к дому. А попутно попытаюсь отыскать почтальона на молодой гарпии, который принёс письмо этой взбалмошной теннисистке. А уже потом… Их всех! Скопом!.. В Лаборатории! – но тут же осёкся, что-то вспомнив, и с досадой дёрнул себя за мочку уха. – Вот же напасть! Ничего не получится… Особенно скопом… Мм! Ладно, буду что-то думать. Но в любом случае надо вначале выловить этого предателя и обманщика. Обязательно выловить! И как можно скорей! Но так ловить, чтобы ни единого волоска с него не упало! Понятно? – Получив два утвердительных кивка, напоследок распорядился: – Так что и вы к этому приложите все свои усилия. Действуйте!

И поспешно ушёл в один из внутренних коридоров.

Замершие на месте чиновники уставились друг на друга и с минуту просто пялились молча. Наконец генерал заговорил в обычной манере:

– Ну, раз ты такой старый и опытный, знающий и всё понимающий, то объясни мне: с какого резона нас, первых лиц сектора, запрягли на поиски простого смертного? Как-то оно дико смотрится…

– Согласен, – скорбно кивнул Айзель Франчук. – А что делать? Несмотря на всю мою бесшабашность, в крематорий всё равно как-то не хочется. Так что…

– …давай согласовывать наши действия, – договорил за него Шунт Стерликос. – Не стоит дважды делать одно и то же.

И они приступили к обсуждению. При этом оба двинулись по коридору, ведущему в иную часть Имения, где у них имелись свои комнаты управления подчинёнными структурами. Чаще всего именно оттуда шли распоряжения на места и велось верховное управление невероятно огромным хозяйством шестнадцатого сектора.

Глава 15. Обогнать самого себя

Скорей всего никто не мог предвидеть состоявшийся размах восстания в городе Крюдинге. И даже сами пленники не ожидали, что им удастся достичь настолько невероятного успеха. Можно сказать, почти полного. Именно, что почти… Это вот маленькое слово всё портило.

Город полностью оказался взят восставшими под свою власть. Войска герцога и местное ополчение выбито за крепостные стены, и все остальное население вроде как с восторгом поддержало удавшееся восстание. Вернее, не столько поддержало, как само с завидным ажиотажем громило виллы и дворцы богатеев, вешало на площадях дворян и их приспешников и даже умудрялось до основания разрушать массивные, построенные ещё в глубокой древности арены и амфитеатры. То есть всего за пару дней Крюдинг наполовину превратился в руины и выгоревшие пожарища. Будь дома не каменными, а крыши не покрытые глиняной черепицей, на месте громадного города осталась бы выжженная равнина.

Хорошо всё горело.

Потом прошёл обильный ливень. И сразу после него местное население стало всеми правдами и неправдами проскальзывать наружу, вне крепостных стен. При этом уносили самое ценное, а все остальное зарывали в подвалах. А уходя, утверждали как один:

– Я (или мы) только к родственникам наведаться на денёк и сразу обратно. Важное событие у нас, похороны, крестины, свадьба (нужное подчеркнуть).

Также стали покидать город и вооружённые отряды восставших. Эти вообще удивлялись, когда кто-то интересовался направлением их движения:

– Как куда? Домой, естественно! Вон нас сколько земляков собралось… Свободы добились, теперь заживём!

Никто из них не слушал предупреждений и наущений, которые раздавал вождь восставших, обезображенный двумя шрамами:

– Вас перебьют или пленят поодиночке. Здешний король вас даже через границы не отпустит. Только оставаясь здесь и сражаясь все вместе, мы можем отстоять завоёванную свободу. Не уходите! Одумайтесь!

Не слушались. Уходили. Так что вскоре стало ясно: город в осаде долго не продержится. А на четвёртый день ещё и полное окружение города завершили подошедшие за ночь войска короля и герцога. И теперь уже всем без исключения стало ясно, что выжить получится не у всех. С оставшимися ранеными и калеками долго крепостные стены не удержишь. Хотя ещё оставался шанс, что долгая осада попросту надоест самим осаждающим.

Квартет товарищей скорей всего тоже ушёл бы прочь из города ещё в первый же день. Но, увы и ах, ранения разной тяжести получили трое из группы прославленных «уборщиков». Патрику досталось мечом по шее, и глубокая рубленая рана не давала ему толком даже встать на ноги. Самуэль оказался ранен в грудину, и несколько поломанных рёбер не позволяли ему свободно вздохнуть. Ну и Труммер получил удар копьём в бедро, можно сказать, в его наивысшей части и сзади. Кто-то бросил опасное оружие со спины и таким коварным образом вывел героя из боя в его самом конце.

Может, кому и смешно было при описании места ранения, но только не герою восстания. Рассечённое и пробитое мягкое место не позволяло Полю хотя бы встать на четвереньки. Только и удавалось, что лежать на животе, да стонать от неприятных ощущений. Скорей всего и инфекцию при первой перевязке занесли, потому что пошло воспаление, началось покраснение, и боль стала совсем неприятная, словно дёргающая за нервные окончания.

Куда ехать в таком состоянии? И как? И на чём?

На этом фоне своих ранений все трое поражались странному факту: Умба оставалась в команде и не захотела бросать раненых товарищей. Заставляла врачей – лечить, поваров – готовить что получше, да и во всём остальном не гнушалась ухаживать за друзьями, которые по злому року судьбы стали на долгое время неполноценными инвалидами.

Вызвать ачи на откровение и выяснить причины такой лояльности так и не удалось. Разве что Самуэлю она сказала во время очередной перевязки:

– Мне ещё никогда в жизни не было так интересно. Столько приключений! Да и вообще, за нашего лидера надо держаться.

– Но в городе становится слишком опасно, – заметил Крепыш.

– Ничего, Поль обязательно что-то придумает! – ни капельки не сомневалась Умба.

Причём именно она в полной мере воспользовалась старинной пословицей: «На дэма надейся, а сам не плошай!» Потому что как только узнала о полной осаде города, пришла в госпитальную палату к товарищам и стала, ни много ни мало, требовать скорейшего выздоровления.

Кряхтящий Самуэль резонно поинтересовался:

– Как ты себе это представляешь?

– Да это не я себе, это командир ничего не делает. Лежит как шланг, не мычит и не телится.

Труммер и так кривился от неприятных ощущений, а тут развернул голову к ачи и вообще дёрнулся от боли, пронзившей всё тело:

– Не трави душу. Мне и так очень плохо…

– Ну сам подумай, – настаивала боевая подруга. – Ты ведь поощер, причём с невероятными для простого а’перва силами и умениями. Правильно? – Всю конкретику умений она знать не могла, но насмотрелась во время стычек, сражений, да и одной эпопеи освобождения хватало, чтобы понять самое главное. – Ты умеешь не только снимать усталость с других, но и забирать силу из своих врагов. А порой при этом ещё и сам эту силу себе забираешь. Верно?.. Тогда почему ты эту самую силу не используешь для ускоренного лечения?

Нельзя сказать, что Поль не рассматривал стоящую перед ним проблему и с этой стороны. Но тут имелся тяжеленный блок сомнений, который он и не замедлил огласить:

– К сожалению, сейчас мы не воюем, врагов вокруг нет, и мне попросту не на ком попробовать…

– Какая ерунда! Да пленниками, приговорёнными к казни, половина подвалов забита!

– Э-э-э… Как тебе сказать, – мялся а’перв. – Моральные устои не позволяют мне даже думать о нанесении вреда противнику, попавшему в плен.

– Разве речь идёт о недавнем противнике? – возмущалась Умба. – Ещё два дня назад новая власть ввела закон о недопустимости мародёрства, грабежей, ввело строгий комендантский час. С того самого часа всех неугомонных преступников моментально ловят по горячим следам и судят на следующий день. Часть уже казнили сегодня с утра, но ещё больше казней намечается завтра. Так что жалеть подобные отбросы не стоит. Все они – хуже дикого зверья и подлежат только уничтожению. И я хоть сей же час приведу сколько угодно смертников.

Если дело обстояло именно так, Поль был бы не прочь попробовать и провести новые эксперименты со своими силами. Вдруг, да поможет? Оставалось только выяснить отношение к подобным «казням» со стороны новой власти города Крюдинга:

– Что скажет на это Гроссер?

– Ха! Я ему только намекну, и он лично начнёт сюда таскать приговорённых к казни уголовников десятками! Если не сотнями! Сам ведь знаешь, как он тебе обязан. Ну и, ко всему, он уже заявлял, что публичные казни не соответствуют политическому моменту. В данной ситуации лучше давить всю эту мразь тихо, прямо в подвалах.

– О как!.. Ладно, тогда иди с ним договаривайся… Только в госпиталь тащить никого не надо. Лучше уже пусть нас в подвалы снесут на носилках. Да и вначале только меня одного.

Ачи на это лишь радостно кивнула и умчалась договариваться. Ну и она правильно верила в главного вождя восставшего народа. Не прошло и получаса, как тот лично появился в палате, пошептался оживлённо только с Полем и высказался вполне ожидаемо:

– Дела наши совсем плохи! По здравом рассуждении и по всем воинским понятиям надо завтра, максимум послезавтра прорываться сквозь осаду. Если задержимся дольше – не вырвемся.

После чего два его близких соратника отнесли раненого в подвалы. Выбрали самый широкий и просторный, уложили Труммера, как он пожелал, и стали по одному приводить приговорённых к казни. Причём каждому из них надевали на голову чёрный колпак из плотной ткани. Во избежание, так сказать, лишних воплей и неуместных телодвижений.

Честно говоря, Поль сильно переживал ещё до начала новых экспериментов с собственной силой. Всё-таки убивать во время боя или во время прорыва на свободу – это одно. И совсем другое дело – забирать силы и жизнь у человека, находящегося в качестве узника. Пусть и приговорённого к казни. Чем он тогда будет лучше тех коновалов, которые работают в Лабораториях дэмов? Да и сможет ли он после этого спокойно жить, имея на совести подобный грех?

Как ни странно, помог сам вождь. Видя, как а’перв долго настраивается на действо и не может толком сконцентрироваться, Гроссер монотонным голосом стал перечислять преступления каждого преступника:

– Этот пробрался в дом простых горожан, и не просто ограбил его, а найдя спрятавшихся двух женщин и троих детей зарезал их без всякой жалости…

– Этот тип отравил всех своих боевых товарищей с одной целью: желая самолично завладеть взятыми в бою трофеями…

– А эта мразь…

Помогало! Малейшая жалость и сомнения испарялись как дым. А проснувшееся возмущение отлично помогало сконцентрироваться. В итоге самое желаемое действо «подбор» стало получаться в половине случаев. И результаты не замедлили сказаться моментально.

Так, чтобы, видимо, рана заросла на глазах, как это делал дэм Прогрессор, не получалось. Но вначале ушла пульсирующая боль. Затем стало исчезать покраснение на ране. И на всё это понадобилось в восемь касаний казнить всего лишь четверых уголовников.

Правда, потом начались сложности. Ускоренное заживление раны прекратилось, а вот самочувствие поощера стало опасно подходить к неведомой грани некоего перенасыщения. Темнело в глазах, дрожали пальцы, порой конвульсии встряхивали все конечности и начала трястись голова, словно у престарелого деда. Ко всему стало подташнивать, а потом и внутренности стали болеть от непонятного жара, словно туда сыпанули горсть углей.

Просто избавиться от излишней силы не получалось. Снимая усталость с Гроссера и его соратников, Поль всё равно чувствовал себя препаршиво. Но тут уже он сам догадался, как надо действовать дальше:

– Принесите-ка сюда не только Самуэля, но и Патрика. Буду снимать усталость с раненых, авось что-то изменится.

И оказался прав, работая в режиме «откат-подбор-откат». Скидывая поочерёдно излишки энергии своим товарищам, тут же ослабляя их и вновь резко подстёгивая бодростью, он достиг сразу нескольких результатов. Избавился от плохого самочувствия, резко ускорил заживление ран у товарищей и так же резко повысил скорость собственного выздоровления. Учащенная регенерация творила чудеса: воспаления исчезали, плоть срасталась в течение нескольких часов, узловатые утолщения кожи разглаживались и приобретали нормальный цвет.

Правда, стоило заметить, что внутренние повреждения мышц и сухожилий так просто не рассасывались. Тело в тех местах болело, не давало развернуться и действовать свободно и сразу начинало ныть, стоило только превысить нормальную нагрузку. Но ведь самое главное случилось! Все трое теперь могли вполне сносно передвигаться и даже нести на себе какое-никакое оружие.

Отличный результат! Если не считать, конечно, что при этом пришлось «казнить» громадное количество преступников. Труммеру поплохело, когда он узнал окончательную цифру:

– Сорок два человека, – огласил Гроссер. – И ещё у нас особей двадцать осталось…

– Нет, нет! – сразу стал открещиваться Поль. – Больше нет необходимости, встали на ноги – и хватит. К моменту прорыва просто расходимся и гимнастикой разработаем остаточные явления.

– Да тут такое дело, – несколько смутился легендарный борец за справедливость. – Ты уже перестал вздрагивать, когда на моё лицо смотришь? – и провёл ладошкой по своим изуродованным щекам. – А вот другие вздрагивают. Особенно когда видят в первый раз.

А’перв понял, к чему ведёт предводитель восстания, но сделал всё-таки попытку избежать дальнейшей работы лекаря:

– Со старыми рубцами вряд ли что получится. Видишь? На наших телах новые-то не рассосались… Да и вообще шрамы украшают настоящего мужчину.

– Хорош издеваться! – рассердился Гроссер. – От меня женщины, как от огня, шарахаются! Или прикажешь мне в маске ходить всё время? Так я ведь тоже человек, мне семью, детей хочется… Так что давай работай! И нечего жалеть всякое отребье.

Пришлось тренироваться и экспериментировать дальше. А на это ещё часа два времени ушло. Пробовал по-разному, и так, и этак. Но что именно стало помогать, какую при этом последовательность надо использовать, так и не зафиксировал. Зато результат появился во всех смыслах этого слова налицо. Шрамы немножко разгладились, рубцы стали рассасываться, и краснота изрядно уменьшилась.

– Мм! Уже красавец! – заявил один из соратников вождя. – Почти…

Может, и дальше пробовали бы, но кончились все приговорённые к казни преступники. Так что Полю оставалось только констатировать: