Текст книги ""Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

То есть лишний раз всплывали доказательства нечистоплотности некоторых современных нуворишей в конкурентной борьбе. А уж тем более добавочная ненависть вспыхнула у народа к Большому Бонзе, так как у того и прежних грехов хватало. В данный момент преступник находился в федеральном розыске после побега из тюремного госпиталя, совершённого им как раз перед взрывом в Москва-Сити. То есть и туда его окровавленные ручки дотянулись. До сегодняшнего дня только оставалось непонятным, с какой такой стати Большому Бонзе мешал благонравный гуру созерцателей? Ведь вроде никак эти две личности ни в каких сферах не соприкасались.

Ответ на эти вопросы оказался именно сегодня у всех на глазах. Идущий за гробом своего наставника Иван Загралов сам оказался последователем и членом «Блаженного созерцания». Следовательно, покойный ему в чём-то помогал, если не средствами, то уж советами точно. А может, и от наркотической или интернет-зависимости излечил везучего администратора. Вот данное союзничество и стало фатальным камнем преткновения для Петра Апостола. Не повинный ни в чём старец пал жертвой при разборках сильных мира сего, тем самым осиротив свою общину и оставив безутешной вдовой прекрасную Диану Апостол.

Конечно, и в отношении её имелись завистники и завистницы, но большинство всё-таки жалели несчастную. Хоть и не осознавали сами, почему именно.

– Что бедняжка делать теперь станет? – доносилось из толпы до ушей идущих следом за катафалком. – Ведь по завещанию Апостол оказался гол как сокол, а пасынок может её и из дому выгнать.

– Вряд ли… смотри, какой Лучезар благородный! И как бережно её ручку гладит, словно она ему не мачеха, а возлюбленная.

– Точно! Ну… если так… то деваха и с пасынком не пропадёт!

Глава 2
Сюрприз

Последние слова из толпы Иван услышал не столько ушами, как получил по мысленному каналу связи с одним из своих бестелесных фантомов. Тех было много в окрестностях, потому что организаторы процессии опасались акта жестокой мести со стороны сбежавшего после сражения Большого Бонзы, или, как его теперь называли между собой обладатели, Маленького Бубенца.

Услышал и непроизвольно покосился на идущих чуть впереди Лучезара и Диану. И сам оказался поражён увиденным действом. Парочка шла, явно о чём-то глубоко задумавшись, и машинально слишком близко сошлась телами. Женщина держала мужчину под левую руку, а он своей рукой довольно нежно и ласково поглаживал женские пальчики.

Даже неприятно стало как-то на душе. Ещё не успели захоронить старика, а уже непонятные телодвижения начинаются. Оно понятно, дело и тело молодое, такая красотка долго не останется несогретой, но хоть какие-то правила хорошего тона следует выдерживать?! С таким поведением можно и на скандал нарваться! И подозрения у окружающих немедля возникают нехорошие, что мачеха к своему пасынку уже давно не только материнскую любовь проявляет.

Да и сам пасынок хорош! Пётр для него всё оставил, начиная от несметных богатств и кончая самим сигвигатором, тем самым иномирским устройством, с помощью которого обладатель может создавать рядом с собой фантомы, как телесные, так и бестелесные. А он уже собирается красотку в частную собственность тоже себе записать. Если уже не записал!..

Леон Свифт тоже удивлял. Он ведь с другой стороны от вдовы шёл. Неужели ничего не замечает? Или уже совсем в старческий маразм впал? Странно…

Поэтому пришлось Ивану самому сделать замечание злым шёпотом:

– Лучезар! Ведите себя прилично! А то в толпе злословить начинают!

Тот сразу спохватился, перестал поглаживать женские пальчики и отстранился от Дианы на положенное расстояние. А вот реакция канадского импресарио оказалась совершенно неожиданной. Он оглянулся на Загралова, коротко ему улыбнулся и заговорщицки подмигнул. То есть показал, что он всё видит, всё фиксирует и нисколько при этом не возмущается.

«Ничего не понимаю! – мысленно воскликнул Иван. – Неужели Апостол ещё при жизни передал свою знойную красотку преемнику в безраздельное пользование? Или Диана – это как моя Ольга, лишь фантом, не имеющий натурального тела? И мнением топ-модели по теме наследственности никто не интересуется?..»

Загралов присутствовал на похоронах запасным телом. Он не сомневался, что и пятидесятник Леон своей драгоценной тушкой рисковать не станет. Поэтому чётко определить, кто, где и сколько из чужих фантомов вокруг, не мог. Но почему-то раньше верил, что Диана имеет основное тело, как и сам Лучезар Петрович Апостол. А теперь вдруг неожиданно засомневался:

«Возможно ли такое? Ведь в момент гибели обладателя все его фантомы тут же рассеиваются. Значит, Диана-фантом исчезла в любом случае. Лучезар получил сигвигатор в руки и уже шесть дней сам творит свои фантомы. Только неясно, каковы его силы? Если припомнить инструкции, то передача личных резервуаров иному человеку невозможна. Но ведь для полусотников имеется ещё и третья часть подсказок, учений и советов. Так что не удивлюсь, если молодой наследник получил от старца способности полного десятника. Если не больше…»

Тогда ему не пришлось бы и самому рисковать, создав себе запасное тело, и Диану не подставлять, создав с неё фантом и отправив его как бы рядом с собой на траурную церемонию. Но подобные предположения могли оказаться неверными. Лучезар мог ещё только накапливать силы и появиться здесь лично. Оставалось только сожалеть, что из-за катастрофической нехватки времени до сих пор не удалось самому выработать в себе умения, которые имели друг детства Кракен и высшая ведьма Зариша. Эти два уникума могли каким-то невероятным способом отличать в пространстве не только непосредственно обладателя от его запасного тела и от остальных людей, но и созданных им фантомов – от прототипов. Делали они это уверенно лишь на малом расстоянии, всего в несколько метров, но вот как, до сих пор для Загралова оставалось загадкой. А подналечь в исследованиях и экспериментах никак не получалось: не до того было в последние шесть дней.

Откровенно говоря, Иван и на похороны выбрался лишь по причине данного Леону ещё в день гибели Петра Апостола обещания. А тот заявил, что церемония не состоится без участия боевого союзника. Ну и само печальное мероприятие откладывать дальше уже не имелось возможностей, все сроки поддержки тела в нормальном состоянии исчерпались. Пришлось выкраивать поток сознания для похорон и отправлять запасное тело.

А вся церемония удвоилась по времени только лишь из-за одного массового шествия. Столько людей просто никто не предвидел и не учитывал, так что волей-неволей пришлось соответствовать взятой на себя роли «созерцателя» и идти до конца.

Хорошо ещё, что на самом кладбище церемония похорон состоялась быстро и буднично. После чего контингент близких друзей и родственников уселся в автобусы и отправился в Москва-Сити. Тоже обязательное условие.

– Ну а как же без пышных поминок?! – восклицал с негодованием господин Свифт ещё при обсуждении данного момента. – Не помянем покойного – он в гробу вращаться будет и к нам каждую ночь наведываться в кошмарах! Так что, Ванюша, терпи и готовь свою печень к знатному алкогольному удару. Иначе – никак.

Пришлось готовить. А потом и терпеть. Заодно и удивляться. Приглашённых на тризну оказалось человек сто, не больше, но столы ломились от яств, выпивки и экзотических фруктов так, словно здесь предстоял свадебный, трёхдневный пир для пятисот человек. И это лишь начало! Ибо сразу было обещано три смены горячих блюд, а напоследок сюрприз в виде особенных десертов.

Рассаживали гостей тоже странно: в торце широкого длиннющего стола стояло три шикарных стула. Центральное место оставили свободным. Перед ним – тарелка без салфетки и приборов. А на тарелке бесхитростный стопарь с водкой, накрытый кусочком ржаного хлеба. Этакая русская символика славянского менталитета. Диана и Лучезар расселись слева и справа от пустующего места, как бы символизируя сердечную привязанность покойного к женщине и полное доверие всех дел своему преемнику. Дальше восседали гости самого низкого ранга и дальние знакомые. А вот лучший друг по жизни Леон, а также союзник-обладатель Загралов были посажены за противоположный торец стола. Усевшаяся рядом с супругом Клеопатра Свифт тогда обратилась впервые к Ивану за всё время церемонии. Причём сделала это с лёгким укором, который в её исполнении смотрелся словно опасная молния:

– А где же наша милая подруга Олечка? Почему ты не взял её с собой?

– Ну, во-первых, она боится подобных мероприятий и может запросто свалиться в обморок, – почти не соврал Фёдорович. – А во-вторых, у неё сегодня ответственные съёмки. Киношники пытаются спасти картину, уложившись в весьма жёсткие сроки, поставленные кредиторами, и актриса на главную роль востребована как никогда.

– Жаль… – взгрустнула красотка. – Мы с Дианой собирались похвастаться перед нею нашими гардеробами…

– Но не сегодня же?! – искренне возмутился Иван, апеллируя в первую очередь к союзнику. – Как можно в такой день любоваться нарядами?

– Да ладно тебе, не обращай внимания, – скривился Леон, подхватывая свой бокал с коньяком. – Разберёмся позже… Слушай вон, как Лучезар тост произносит.

Преемник и в самом деле стал распинаться в печальном тосте, кратко обрисовывая жизненный путь своего кумира и восхваляя его удивительную доброту, отзывчивость и человечность. Выговорился. Все выпили. До дна.

Затем аналогичный тост произнёс друг покойного. Только Леон описывал ушедшего товарища со своей колокольни. Опять выпили. И опять до дна.

Потом слово предоставили господину Загралову. Пришлось и ему изгаляться в восхвалениях. А напоследок (кто бы сомневался) выпить налитое в бокал до дна. И вот после третьей дозы, хоть как он ни старался их уменьшать при наливе расторопными официантами, гость почувствовал немалое опьянение. Вроде и тело запасное, подпитываемое совсем иными силами вселенной, да и закуску оно уминало с азартом и аппетитом, а вот поди ж ты как пробрало! Пришлось включать тормоза и более внимательно присматриваться к соседу и его супруге. А тем наливали совсем немного, на самое донышко. Из чего можно было догадаться, что официант, скорей всего, фантом. Да и вряд ли бы здесь всё обслуживание строилось на обычном персонале.

– Споить меня хотите? – попытался Загралов сделать взгляд строгий и укоризненный. На что получил в ответ напоминание:

– Я тебя предупреждал! Напиться придётся солидно. Ибо причины серьёзные и самые достойные.

– Нет… конечно, я понимаю… смерть и всё такое…

– Ни хрена ты не понимаешь! – ухмыльнулся Леон, движениями бровей указывая на противоположный край стола. – Здесь сейчас совсем не то, что ты думаешь. Хе-хе! Скорей, здесь сейчас происходит одна из первых свадеб между Лучезаром и Дианой.

– Ага! Значит, всё-таки она перешла в иные руки вместе со всем наследством? – посуровел гость. И многозначительно взглянул на роковую красавицу Клеопатру. Мол, а для своей жены ты уже преемника приготовил?

Старикан Свифт от подобной мимики только больше развеселился:

– Мы так и знали, что ты будешь возмущаться! – и перешёл на несколько иной, ехидный тон: – А что в этом плохого? Красивая женщина не должна пропадать, и пусть она лучше достанется выбранному тобой, чем невесть кому. Не правда ли?

– Конечно, неправда! – горячился более молодой оппонент.

– Не спеши и подумай. Ты стар, при смерти, твоя супруга молода и прекрасна, неужели ты будешь умирать и наивно надеяться, что она останется нецелованной после твоей смерти?

– Может, и не останется, но в любом случае пусть выбирает сама своего нового спутника в жизни. И это настоящая подлость превращать женщину в рабыню!

– О-о-о, да ты демагог и феминист?!

– Нет! Я за справедливость и равноправие!

Видя, что молодой коллега совершенно не намерен шутить на затронутую тему, Свифт обратился к своей супруге:

– А ты, милая, согласна будешь любить совсем иное тело, когда вот это моё превратится в прах?

– Легко! – без запинки провозгласила Клеопатра. И, красиво встряхнув своими чёрными локонами, уточнила: – Если новый кавалер мне понравится и не надоест за короткое время.

Иван не скрывал своего удивления:

– Неужели вот так просто и станешь жить с тем, на кого тебе перед смертью муж укажет?

– Конечно! – Она дёрнула плечиками в недоумении. – Лишь бы он обладал точно таким же характером, как у Леона, его привычками, покладистостью, жестами и умениями ласкать моё тело, как его ласкали прежде.

– Ого! Сколько требований! Причём совершенно невозможных для другого человека, – гнул свою линию Загралов. – Но я ведь тебе говорю совсем иное. Согласишься ли ты жить с тем, на кого тебе укажет пальцем твой Леон?

– И я тебе говорю: на кого он укажет пальцем – с тем и буду вести дальнейшую супружескую жизнь.

Более ясно и чётко, чем уже высказалась красотка, высказаться было нельзя. То есть окончательно становилось понятно: она или в полном рабстве, или в подчинении обладателя, как фантом, не имеющий своего сознания. И её творец в данный момент лишь управляет послушным телом да насмехается над союзником.

Придя к такому выводу, Иван задумался: обижаться ему или начать яростный спор? Поминки тем временем шли своим чередом. Тосты уже звучали сразу с нескольких мест, и их печальная, скорбная направленность всё более переориентировалась в сторону истинно свадебного застолья. Ещё час, максимум полтора, и гости дружно начнут орать «Горько!».

Это и помогло принять правильное решение.

– Своего наставника и союзника я помянул, как и обещал, – заявил Загралов, решительно отставляя свой бокал и собираясь подниматься на ноги. – А вот на свадьбу его преемника я оставаться не обещал. Так что не сердитесь, но я…

Свифт к тому моменту уже приналёг на плечо молодого коллеги чуть ли не всем телом, похлопывая другой своей тяжеленной ладонью, а потом перебил в самый решающий момент речи:

– Не сердимся на тебя, не сердимся! А за то, что сразу всё не рассказываем, прощенья просим. Мало того, раз уж ты такой резкий, нервный и задиристый, то придётся для тебя сюрприз несколько раньше устроить. Так сказать, до десерта. Поэтому сейчас помаленьку, не привлекая к себе внимания, встаём и выходим из банкетного зала вон в ту дверь…

Молодой обладатель взглянул на опытного наставника с опаской:

– И что вы задумали? Что за сюрприз?

– Нет, ну я так с ним не играюсь! – притворно обиделся старик. – Разве можно требовать раскрытия секретов раньше, чем состоится сам сюрприз?! Это же нонсенс! – после чего встал и, не спеша двинувшись к обозначенной им двери, попросил свою супругу: – Он меня утомил! Поэтому сама как хочешь, так его и уговаривай. А потом меня догоняйте.

– А если не уговорю? – озорно блеснула своими чёрными глазами Клеопатра.

– О-о! – воскликнул старик с угрозой, пытаясь перекричать шум застолья. – Тогда тебя ждёт самое жестокое наказание, которое я к тебе применяю! Трепещи!..

Да так и зашагал дальше, не оборачиваясь. Но стоило Ивану перевести насмешливый взгляд на Клеопатру, как он сразу нахмурился: красавица в страшных переживаниях кусала свои коралловые губы, морщила жалобно носик и была готова вот-вот разразиться слезами.

– Неужели тебе меня не жалко?! – прошептала она с таким надрывом в голосе, что у мужчины все внутренности перевернулись от сопереживания. – Ты бы знал, что этот тиран со мной вытворяет!

– Он тебя в самом деле станет наказывать?

– Ещё как! Поэтому умоляю, пойдём за ним! Ну пожалуйста!..

Слёзы и в самом деле полились по щекам роковой красотки, сразу превращая её в запуганную и несчастную Золушку, у которой в жизни катастрофа происходит ежедневно, а то и ежечасно.

Загралов, конечно же, сомневался: слишком всё действо казалось ему наигранным и неправильным. Что-то тут было не так. Причём опасности он не чувствовал, да и не боялся оной для своего запасного тела. А вот нечто в виде розыгрыша наклёвывалось однозначно. Тем более что имелись явные предупреждения о сюрпризе.

Только вот эти откровенные слёзы, несомненный страх на личике, глубокое, несоизмеримое несчастье в недавно ещё блестевших, а теперь заплаканных глазах. Так сыграть или притворяться – неисполнимо. И вполне возможно, что сюрприз будет весёлым в понимании пятидесятника, но совсем не для его супруги. Особенно если она и в самом деле не приведёт союзника куда следует. А в финале дня однозначно будет наказана. Этого следовало избежать, да и высказать старикану все нелестные эпитеты о рабстве, которые так и накапливались в сознании.

– Хорошо, пошли! – решил Иван, поднимаясь первым и чисто по-джентельменски отодвигая стул у дамы из-под симпатичной пятой точки. Она встала весьма проворно, но так же проворно и цепко повисла на локте у мужчины, затмевая его разум просящими, умоляющими интонациями:

– Только, пожалуйста, Вань, не выдавай меня, что я сорвалась и плакала. Иначе мне всё равно не избежать наказания…

– Ой, как всё запущено… – бормотал Иван себе под нос. – Никогда бы не подумал, что ты настолько от него зависима и так беззащитна!

– Увы!.. Я только слабая, ни к чему не способная женщина…

Вошли в дверь, прошли короткий, отлично освещённый коридор, который закончился точно такой же дверью, как и предыдущая. А за ней оказался совсем небольшой зал, даже скорей большая, вполне уютная комната. Мебели – мизер, зато по центру стол для десяти человек, накрытый на шесть персон, и четыре стула из шести уже оказались заняты. Точнее говоря, на четвёртый стул грузно усаживался Леон Свифт. Делал он это под развесёлый хохот сразу двух женщин и одного мужчины. Видимо, как раз успел брякнуть некую шутку, рассмешившую всех.

А вот Загралову оказалось не до смеха. Ладно, что он увидел обнимающихся Лучезара Верного с Дианой Апостол. Нечто подобное он предполагал и раньше: за общим столом запасное тело и фантом, а истинные тела в ином месте. Но что в этой компании делает его супруга? Ведь она сейчас должна находиться на съёмочной площадке! И почему не сообщила о самовольном, несогласованном перемещении?!

Воистину сюрприз! В котором следовало разобраться немедленно.

Но ещё больший шок Иван получил, когда навстречу ему поспешил преемник павшего союзника, с размаху обнял длиннющими ручищами, приподнял пару раз и заговорил самым довольным, масляным голосом:

– Как же я рад тебя видеть, Ванюша! Тем более теперь, когда у меня хватает силёнок тебя и к потолку подбросить! Ха-ха! Ну? Чего застыл, словно лом проглотил? Нравится тебе наша с Дианой свадьба! Вижу, что со всеми гостями – не понравилась! Поэтому давай садись тут, с нами, и учти: напиться тебе всё равно придётся!.. Иначе я тебе с того света начну приходить! Ха-ха!..

Знакомые интонации. Известные жесты. Хорошо различимый пафос в словах, сам смех и мимика, присущие одному только человеку, вначале заставили гостя непроизвольно приоткрыть рот. И лишь когда вновь рассмеялись от его вида все присутствующие, он с недоверием переспросил у тянущего его к столу Лучезара:

– Пётр?.. Это… вы?..

– Надо же, он мне «выкать» стал! – ухмылялся молодой, сильный и полный задора мужчина, чуть ли не силой усаживая гостя на стул рядом с его довольно улыбающейся Ольгой. – Конечно, я! А кому бы ещё поверила твоя любимая женщина и согласилась устроить для тебя маленький сюрприз?

– Но, но как же так?! Вы… ты же погиб?.. Или нет?..

– Ну, каков нахал?! – возмущался помолодевший и внезапно воскресший из мёртвых Пётр-Лучезар. – Мало того что сюрприз до конца не удался, так он и дальше норовит мне весь праздник испортить! Поэтому, пока пять тостов за моё здравие не выпьешь, ничего не расскажу. Начинай!

Вместо тризны, застолье перешло в веселье. И напиться-таки Ивану Фёдоровичу Загралову пришлось. Пусть и находясь в запасном теле только третьей частью своего сознания.

Глава 3
Перевоплощение

Само собой разумеется, что, несмотря на гнетущий мозги алкоголь, подавить в себе интерес к такому неординарному сюрпризу, а также к его предыстории не удалось. Поэтому вопросы к союзникам посыпались после протокольного пятого тоста как из рога изобилия. Но изначально следовало устроить разборки с супругой по внутреннему каналу связи:

«И что значит твоё присутствие здесь? Зачем тогда распиналась, рвала комбинацию грудью, доказывая, что более востребованной, чем ты, и более занятой актрисы на площадке не существует? И почему меняешь местоположение, меня не предупредив?»

«Дорогой, у тебя столько вопросов, что я даже растерялась… – включила «блондинку» в себе Фаншель. – И почему ты на меня кричишь?..»

«Кричать я ещё не начал, но если начну!..»

«Да ладно тебе! Неужели ты с возрастом станешь таким же несносным, как и этот старикан Леон?»

Она спросила как раз в тему, потому что Свифт ворчливым тоном стал выпытывать у своей черноглазой супруги:

– Ну и как тебе удалось его уговорить? Небось нюни развела? – вопрошал с явной угрозой в голосе, словно собирался наказывать Клеопатру немедленно. А та совершенно неожиданно для Ивана бесстрашно улыбнулась и чистосердечно призналась:

– Конечно, плакала! Было бы у меня больше времени, я бы его и так уговорила, но ведь мне тоже интересно, о чём вы тут за моей спиной сплетничать будете. Потому и применила экспресс-метод.

То есть получалось, что плакала она притворно, старого деспота совершенно не боится и уж в любом случае рабыней себя не считает. Глядя на несколько растерянную физиономию молодого обладателя, Леон саркастически хмыкнул и признался:

– Я ей почему запрещаю пользоваться таким оружием, как слёзы? Да потому, что у самого сердце разрывается, когда она плакать начинает. Верёвки тогда из меня вьёт и вытворяет что захочет.

Загралов мотнул головой, прогоняя воспоминания о несчастной, плачущей Клеопатре, и почувствовал некоторую досаду, что его так легко провели:

– Однако ты с такой строгостью говорил о наказании, что сомневаться в нём не приходится. Но раз она его избежала с помощью своего коварства, то раскрой тайну, признайся, как наказывать собирался?

Старик тяжело вздохнул и нехотя признался:

– У меня для жены одно наказание: лишаю вечернего секса…

Пока Иван скептически разглядывал старика и прикидывал, удобно ли будет подначить наставника, Лучезар задал тот же самый вопрос:

– С кем?

Понятно, что ему как старому другу было разрешено так спрашивать, и реакция последовала соответствующая – все рассмеялись. Затем странно, таинственно омолодившийся Пётр стал наливать по второму кругу и требовать очередного тоста, а Загралов ещё с большей настойчивостью потребовал отчёта от супруги.

«Конечно, я во всём признаюсь! – мысленно восклицала она. – Только умоляю, любимый, не наказывай меня так, как делает этот старикан. Я тогда до утра не доживу!..» – за что удостоилась укоряющего взгляда от мужа и другой угрозы:

«Мне-то ночь без секса не грозит, жён у меня много, а вот тебя можем и выгнать из спальни…»

«Только попробуй! – посмеивалась она. – Сразу оставлю тебя без самого важного мыслительного органа!»

Но потом перешла на серьёзный тон и подробно ответила на все вышеперечисленные вопросы.

Всё началось с того, что ранним утром Фаншель предложила главному режиссёру Стасу Талканину сыграть лично и те сценки, где в трудных ситуациях главной героине приходилось исполнять сложные трюки, кульбиты и падения. Раньше всё это делалось с помощью каскадёра, и времени на согласования, постановки и отыгрыши уходило невероятно много. Естественно, что Талканин засомневался и стал отнекиваться, но после должной обработки согласился попробовать. Начали с простенькой сценки, и всё в ней у Ольги получилось блестяще. Чуть ли не лучше, чем у опытной каскадёрши. Потом перешли к сложным и к самым сложным – так и там актриса поразила всех своей ловкостью, проворством и умением выполнять довольно сложные для обычной женщины, пусть и молодой, акробатические трюки.

«А ты о ребёнке подумала?! – гневно вмешался в тот момент пересказа Иван. – А вдруг бы случился срыв беременности?»

«Всё было под контролем! Тем более что я не прыгала с третьего этажа и не перелетала улицы с крыши на крышу. Трюки самые простенькие, которые легко делает любая тренированная женщина…»

«Но ты ведь не тренированная! С чего это вдруг ты стала ловкой и резкой?»

Ольга честно призналась, что и сама в некотором недоумении. Но с тех пор, как она стала непрерывно находиться в телесном виде, да ещё и забеременела, спортивный потенциал стал расти не по дням, а по часам. Она могла выше подпрыгнуть, легко встать на мостик, даже подтягиваться стала легко, не говоря о прочих акробатических кульбитах. А вчера вечером вполне легко, играючи сделала сальто с разгона вперёд. А этого она себе не позволяла с пятнадцати лет, когда ещё довольно интенсивно занималась спортивной гимнастикой и балетом.

Интересные получались наблюдения, за утаивание которых Иван всё равно не преминул поругать любимую. Но та восприняла ругань как комплимент:

«Я тоже рада, милый! Теперь в случае нужды я могу спокойно подрабатывать ещё и на ставке каскадёрши. Да и в любом случае мне с сегодняшнего дня поднимут оплату: Талканин был в восторге от моих умений. И всё выпытывал, как это я сумела набрать такую невероятно спортивную форму. Пришлось оправдываться тем, что это ты меня заставляешь постоянно крутиться на спортивных снарядах. Вроде поверил…»

Но сам факт такого повышения физического ресурса обладателя не на шутку озадачил. Получалось, что фантом, поддерживаемый в постоянной телесной форме каким-то особым образом, постоянно совершенствуется, улучшается, модернизируется. Следовательно, придётся ещё и этому аспекту выделить частичку собственного времени, провести эксперименты, составить тестовые таблицы и чётко зафиксировать все происходящие изменения. Тем более что с беременными женщинами, точнее говоря с их здоровьем, шутить и спускать дела на тормозах никак нельзя.

Пока он так размышлял, Ольга поведала о том, как она здесь оказалась. Ведь, по сути, сделав свою работу как минимум вдвое быстрей, она сама стала задумываться над вопросом: а не податься ли ей на поминки, где и проследить за поползновениями супруга на иных женщин? Так сказать, проверить воочию, как он себя ведёт, избежав плотного присмотра. И неважно, что похороны, и неважно, что запасным телом он туда направился.

Вот в тот момент по счастливому стечению обстоятельств и явились в гости на съёмочную площадку Диана и Клеопатра… собственными телами. Потому что иного и быть не могло, ведь телесные фантомы уже участвовали в начальной стадии похоронной процессии. И первым же вопросом обе элитные дамы ошарашили актрису:

– Хочешь увидеть встречу своего мужа с Петром Апостолом? – и тут же добавили заговорщицки: – Только не вздумай Ивану сразу секрет раскрывать, иначе сюрприз не удастся.

Потом поведали, что Пётр в самом деле не погиб, а погибло его старое, давно намеченное и готовое к утилизации тело. И больше всех этим фактом восторгалась Диана, потому что призналась честно и неожиданно откровенно:

– Я его и в старом теле обожаю, но в новом мне с ним гораздо комфортнее и чувственней. По крайней мере теперь мы с ним такой секс вытворяем, что у меня к утру поджилки трясутся.

Естественно, что Ольга согласилась на поездку, да и с её предварительными планами это совпадало. Вот потому она и здесь, а чтобы на неё любимый не сердился за самовольство, готова загладить свой проступок исполнением любого желания. Правда, тут же она спохватилась и добавила:

«Конечно, если твоё желание не будет переходить черту дозволенного!»

«Поздно. Обещание прозвучало, вина доказана, – заявил Загралов безжалостно. – Теперь я буду думать, до позднего вечера время у меня ещё есть. А пока давай попытаем Петра, как это он учудил с новым телом. Слишком уж меня гнетёт одна неприятная мысль…»

«Ты подозреваешь, что он попросту уничтожил сознание Лучезара, а сам поселился в его теле?»

«Именно! Только вот сомневаюсь, что он на эту тему станет говорить откровенно…»

«Ну да, – вынуждена была согласиться Фаншель. – Такими умениями не похвастаешься… Хотя я почему-то уверена, что это перевоплощение вполне легально и правомочно. А почему такая уверенность, понять не могу… Предчувствие, что ли?..»

«Ага! Каскадёршей ты уже стала! Теперь тебя ещё и слава прорицательницы или ясновидящей Ванги прельщает?»

А тут и пятый обязательный тост подняли, после которого Загралов не стал закусывать, а сразу, в упор спросил:

– Пётр! А куда ты дел сознание Лучезара?

Молодой, полный сил и здоровья мужчина, вначале хорошо и с аппетитом закусил и лишь затем стал отвечать. И то апеллировал первоначально к своему приятелю:

– Нет, ты только прислушайся, дружище, сколько в его тоне наглости, нахрапистости и самоуверенности! Забыл он, что ли, как надо уважительно, деликатно обращаться к наставникам? – потов развернулся уже непосредственно к насупившемуся союзнику. – Да и вообще, есть некоторые тайны, которые доступны лишь пятидесятникам. Вот когда тебе третья инструкция приоткроется, тогда всё сам узнаешь.

Но насупившегося Загралова нисколько подобное объяснение не удовлетворило:

– Ты так и не ответил на мой вопрос. И это может привести к полному разрыву отношений между нами.

– Вона как?.. – озадачился вселившийся в молодое тело Апостол. И стал рассуждать: – По большому счёту разрыв отношений с тобой нас не слишком обидит. Поплачем годик-два, но и только. Скорей, ты сам себе навредишь, потеряв таких незаменимых наставников, душевных друзей и прекрасных собутыльников. Ну, по крайней мере я теперь с тобой могу целую ночь пьянствовать, а наш канадский приятель всё равно через некоторое время к нам присоединится.

– Не присоединюсь! – неожиданно и ворчливо возразил старик. – Я в свою родную Канаду сбегу. Иначе с вами, русскими. и молодое тело сопьётся.

– Ой, кто бы зарекался! – фыркнул в его сторону Лучезар. – А то я тебя молодого не знаю! Но речь сейчас не о том… И, возвращаясь к твоему вопросу, Иван, признаюсь, что в нашей компании очень не хватало… «третьего». Да, да! Ты понял правильно! По русским традициям, только трое могут считаться шумной и весёлой компанией, а двое – никак. Да и частенько Леон в свою Канаду уматывает…

– Ага! То есть ты мне сейчас во всём чистосердечно признаешься? – уточнил Загралов. – И покаешься, что сделал с бедным Лучезаром?

Оба наставника синхронно хохотнули после последнего вопроса, а потом Апостол стал приоткрывать тайну, которая доступна лишь обладателям в ранге полного пятидесятника. Оказывается, те могут создавать ещё одно, весьма уникальное запасное тело, то есть себя самого, но в пятилетнем возрасте. Затем следует это тело постоянно поддерживать, не рассеивая в течение огромного срока, целых двадцать пять лет. И только после этого возможен такой обмен, когда основное сознание переходит в самого себя, но молодого. После чего ставшее «запасным» основное тело можно попросту официально умертвить да с почестями захоронить. Ну а самому жить дальше припеваючи.