Текст книги ""Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 34
Активная тёща

На бурном фоне великих, пусть пока только грядущих потрясений создание новой кинокомпании казалось сереньким и почти никому не интересным. Но это только казалось. И только – людям посторонним, несведущим. На самом деле и там страсти кипели нешуточные.

Тот же Карл Гансович настолько вынужденно оказался привязан к супруге и к её начинаниям, что перестал бывать в «Империи Хоча». Как следствие, окончательно свалив все дела и обязанности на своего заместителя, генерала Каршакова, по прозвищу Носорог. При этом он всего лишь один раз позвонил зятю, и не для оправданий, а чтобы пожаловаться:

– Ты хоть догадываешься, чем твоя тёща занимается?

– Да какие-то намёки от Ольги проскакивают…

– Ну да, моя дочь туда тоже по уши влезла. И тоже думает, что кинокомпания названа её именем!

– А разве не так? – притворился наивным Иван. – Хоч мне дал деньги на неё!

– Ха! Фаншель – это моя фамилия! Это мой бренд, под которым мой бизнес прославился и заслужил уважение. Но не в этом суть… Меня больше беспокоят связи Ларисы с этим прославленным артистом Джеком. А ещё больше – невероятно плотные контакты с этим мутным типом Санче’Ри. Тьфу ты, ну и имечко у него среди друзей! Так и кажется, что он к женщинам равнодушен. Только это твою тёщу спасает от скандала со мной.

– Ну уж, не мне судить, насколько этот тип мутный. А чем он тебя-то смущает больше всего? И что на него накопал дядя Боря?

– Да в том-то и дело, что ничего конкретного или крамольного. Но вот как гляну на этого Рио-Валдеса, так и хочется ему в рыло от всей души заехать. И своим инстинктам я верю, ни разу не подводили.

– Ну, это ты зря! – укорил тестя Загралов. – Нельзя так с артистами и людьми творческими. Да и Лариса Андреевна в людях хорошо разбирается, раз ведёт с ним дела, значит, так надо, обстановка того требует. Так что всё нормально… Ты лучше скажи, как у нас тут в «Империи» дела с охраной обстоят? А то я закрутился настолько, что и службу проверить некогда.

Это он специально упомянул обязанности Карла Гансовича, пусть и формальные. Тот мгновенно прекратил жаловаться и быстро свернул разговор.

На самом деле Иван не просто догадывался, а досконально знал о каждой минуте, проведённой его тёщей с ушлым сценаристом родом якобы из Панамы. И сам несколько волновался. Потому что там, между деловыми партнёрами, уже чуть ли не до интима доходить стало. Настолько они сдружились и души друг в дружке не чаяли. Да и воистину деловые отношения, заставляющие круглые сутки заниматься вопросами становления солидной кинокорпорации, поневоле сближали настолько, что до первого поцелуя оставались считаные сантиметры. И наблюдатели откровенно удивлялись, как это прекрасная женщина и галантный кавалер ещё ни разу не обнялись как следует и не поцеловались. Всё на грани, причём на самой крайней.

Вроде по-родственному следовало вмешаться и предостеречь прославленную артистку от неосторожного шага. И как раз по той причине, что хорошо известно, кем является на самом деле моложавый и восторженный поклонник её талантов. И возможностей для вмешательства, причём самых разнокалиберных, хватало с избытком.

Другой вопрос, что посторонним людям в подобные отношения вообще не рекомендуется вмешиваться. Сугубо личные дела всегда решаются непосредственными участниками отношений. Контроль со стороны или не вовремя сделанные наущения могут только резко обострить ситуацию, и не факт, что в положительную сторону.

К тому же имелась подспудная уверенность, что несколько фривольное поведение тёщи – это не что иное, как суть её артистической натуры, желание играть и варьировать чувствами всегда и в любой обстановке, репетировать всё, что угодно, и порой – на грани фола. Женщина, тем более прекрасная, всегда остаётся женщиной. А посему требует к себе ежеминутного внимания, поклонения и восторженности. И всё эти чувственные эмоции ушлый Тюрюпов изливал на своего делового компаньона с лихвой.

Скорей, странным казался иной аспект их отношений: почему Санче’Ри не сделает тот последний шажок к близости? Почему не обнимет красавицу, не поцелует в почти подставленные губы? Неужели тоже не хочет перешагнуть последнюю грань? Неужели тоже репетирует как артист в любой жизненной ситуации?

В том, что он играет, сомнений не было. Как и в том, что страсти и любовные желания его тело ещё не покинули. По ночам он постоянно прихватывал в свою постель сразу по две, а то и по три девицы, и у обслуживающего персонала «Метрополя» сложилось о Санчесе твёрдое убеждение: «Тот ещё мачо!» И в этом просматривалось некое особое двурушничество: общался и осыпал комплиментами одну, а свои сексуальные фантазии удовлетворял с другими женщинами. Может, это было и неправильно, но…

На дело это не влияло. Кинокомпания «Голд Фаншель», ещё не сформировавшись и не имея окончательно сложившихся кадров, уже действовала с невероятным размахом. Ибо деньги в комбинации с истинными талантами, с великими именами и отличными знакомствами решают всё.

На баланс предприятия стали поступать объекты недвижимости, которые проще именовались кинозалами. Отбирались сценарии, и по лучшим из них с ходу снимали пилотные версии. Ангажировались звёзды кино, театра и эстрады. Началась раскрутка в прессе и на телевидении ещё только принятых в производство фильмов. Постепенно нарастал ажиотаж вокруг создателей корпорации, последовали некоторые, специально сфабрикованные скандалы и разоблачения. Стали писать о любовных интрижках, супружеских изменах и мусолить в бесстыдстве и безнравственности некоторых артистов.

И как ни странно, это срабатывало весьма положительно для новой кинокомпании. Удачно сфабрикованные инсинуации привлекали обывателя, как яркий свет – ночных бабочек. А когда должные имена на слуху да в разговоре всуе упоминаются, то и разрекламированные верно ленты предстоящего кинопроката оказывались обречены на успех. Даже близкая дружба между Рио-Валдесом и знаменитой Ларисой Фаншель стала положительным фактором. Молва об этом оказалась словно вода на мельницу благих намерений. Новый монстр киношной продукции, но на этот раз истинно российский, в ореоле скандалов и шумной рекламной кампании крепко становился на ноги.

То есть запасное тело Тюрюпова как бы работало с пользой для России, её народа и, в частности, для семейства Фаншель.

А вот чем занимались основное тело коварного афериста-пятидесятника и все его фантомы, пока так и не удавалось понять. Ну ладно, десяток своих созданий он использовал для охраны себя любимого. А куда мотались, что вынюхивали или какие каверзы устраивали все остальные сорок с лишним?

И ладно бы там обычные способы подслушивания и наблюдения ничего не дали, так ведь и уникальная способность Загралова создавать «Глаз» ничем не помогала. Сколько он ни проникал в личную сферу Рио-Валдеса, ничего разузнать не удавалось. Словно противник знал о подсмотре и вёл себя будто глухонемой. А нет, иногда мычал и что-то даже шептал в страсти, когда занимался сексом с одурманенными гипнозом женщинами, проживающими в номере отеля почти постоянно.

Как следствие такого поведения, всё больше стали склоняться к мысли, что раскусить этот твёрдый орешек не удастся. Слишком уж умело конспирируется, следит за каждым своим жестом и уж тем более за словом.

Некоторое разоблачение Тюрюпова наметилось скорей случайно, чем благодаря оперативной работе и тщательной слежке. Просто проверяли одних депутатов Думы, замешанных в яром противодействии реформе «Автосуд», и по ошибке присмотрелись к председателю иной фракции, который в тот самый момент боролся за принятие очередного закона, выгодного своим хозяевам. Потому что преднамеренно проверять всю ту гору готовящихся, проводимых и зачастую бессмысленных законопроектов считалось делом немыслимым. А в данном случае – заинтересовались.

Прислушались, проанализировали и поняли: готовится весьма и весьма хитрый, коварный закон против спекулянтов недвижимостью. По первому рассмотрению, закон более чем нужный именно народу, потому что подразумевал изъятие незаконно приобретённой и неверно оформленной недвижимости в пользу местных мэрий и муниципалитетов. Но когда разобрались подробно во второстепенных деталях, пояснениях, правилах оформления и сносках мелким шрифтом, поняли: весь закон конкретно заточен против перекупщиков российских кинотеатров. И если всё оставить как есть, то после его принятия любые здания, скупленные на деньги банков и переданные на баланс «Голд Фаншель», окажутся в чужих руках. Понятное дело, что тем же мэрам и горсоветам они не нужны, не пройдёт и месяца, как строения будут перепроданы в липкие ручки иных желающих, а деньги чиновники распилят между собой, но удар по финансовой структуре, которую представлял Скунс Таричелли, станет сокрушительным.

А кому принадлежат вышеупомянутые, по сути незаконные, «чёрные» деньги? Да всё тем же преступным группировкам, промышляющим торговлей наркотиками. А подобные типы ни перед чем не остановятся в своей мести: потратят ещё три раза по стольку, но в любом случае умертвят всех виновников своих бедствий. Бароны колумбийских наркокартелей весьма специфически относятся к попранию собственной чести.

Когда был сделан данный вывод, вновь устроили совещание и стали усиленно чесать затылки. Потому что недоумённый вопрос так и маячил перед глазами: а для чего? Какова конечная цель всей этой аферы?

По логике событий виновными окажутся депутаты. Потому что именно они, без всяких на то оснований и против предыдущего закона взяли у одних и попросту подарили другим. Больше виноватых нет, потому что мэры и уж тем более дирекция новой кинокомпании – ни при чём. А значит, «слуг народа» попросту постреляют или втихую утопят в сортире. Казалось бы, что с этого? Всех тех продажных козлов никто жалеть не станет, а на освободившиеся места тут же прибежит новое стадо желающих.

Но, зная о хитрости и характере Тюрюпова, который в каждой афере предполагал второе дно, решили копать дальше. Да и не хотелось Загралову оставить супругу, тёщу, да и создаваемое ими предприятие по выпуску фильмов без гарантированного проката будущих шедевров. Вот потому и настоял на продолжении расследования. И оно принесло очередные результаты, причём в совершенно неожиданном направлении.

Имелось в ФСБ такое специальное отделение, ведущее борьбу с экономическими преступлениями в стране, инициированными зарубежным капиталом. Крепкое такое отделение, боевое. К тому же имеющее своих агентов и резидентов во многих зарубежных странах, в том числе и в Колумбии. Ну и в этом отделении проскользнул приказ расследовать некие незаконные вложения капитала в покупку кинотеатров. Командование удивилось, но людей для выполнения назначило. Те поработали как следует, но были удивлены ещё больше, узнав, что готовится новый федеральный закон, который окажется разгромным для непонятных махинаторов.

То есть депутаты странным образом намного опередили запоздалое следствие. Командование отдела на такое лишь пожало плечами, сделало отписку, что меры приняты и виновные вскоре будут наказаны, и тут же забыло об этом. Иных дел хватало.

Зато депутаты вдруг оказались частично прикрыты от возможной мести. Мол, а мы здесь при чём? Деятели службы безопасности накопали, вот с них и спрашивайте! Вот их выводы и резюме следствия.

Что в итоге получится? Не считая всё-таки смерти нескольких особо засветившихся на трибунах «слуг народа». А всё просто: удар мести падёт на агентов, резидентов отделения за рубежом, а также на всех, кто работает в России. А дальше? Ведь безнаказанной гибель ценнейших профессионалов своего дела не останется! Несомненно, что последует ответный удар, в котором русские под корень вырежут и саму наркоторговлю, и всех крышующих её баронов. Ну, может, и не всех, но драка получится знатная. Многие головы полетят, многие государственные службы придётся реформировать и совершенствовать.

Придя к таким выводам, уже совсем по-иному задумались над вознёй панамского сценариста Санчеса Игнасио. Какой цели он добивается? Если именно этой, то для России это непосредственный плюс. Только и останется, что предупредить агентов и резидентов да в час «икс» вывести их из-под удара. Остальным уготована судьба погибнуть на депутатском посту или доблестно сражаться с супостатами. Вроде как всё хорошо и правильно. Если не оставить пока в стороне возможные проблемы у «Голд Фаншель».

Но нет ли за всей этой аферой ещё одного, уже третьего дна? Например, такой детали, что «…наводку для расследования сделал не кто иной, как Иван Фёдорович Загралов. Проживает там-то, занимается тем-то. Он-то и есть главный виновник ваших бед, дорогие наркобароны. Можете смело начинать на него охоту».

Трудно представить, что после такого начнёт твориться вокруг «Империи Хоча».

Но опять-таки ни полслова Тюрюпов не сказал по поводу иного обладателя. Словно тех в природе не существует. А ведь видит чужих фантомов вокруг себя, понимает, что за ним следят тщательно и круглосуточно. Значит, несомненно, замыслил нечто и против коллег. Только вот какую пакость? И кого конкретно это ударит в первую очередь? Неужели он просто так связался именно с тёщей Загралова? Или он хочет ударить вначале по семье? А уже потом…

Опять загадки, опять новые вопросы.

Глава 35
Старший брат

Родители Ивана, вдруг ставшие многодетными, теперь только детьми и занимались. Основными своими телами, естественно. Их фантомы так и вжились в состав группы силовиков, где под руководством Клеща выполняли все поставленные задачи по слежению за преступниками, розыску, поиску важных документов, улик, вещественных доказательств.

Но фантомам-то всегда легче, потому что они большинство времени там. Тогда как воспитание детей ведётся здесь, и не всегда оно проходит легко, с полагающейся теплотой и душевным спокойствием. Дети – они ведь разные бывают. Тем более чужие, ещё недавно бывшие сиротами, замыкающиеся порой в духовной скорлупе своей болезненной индивидуальности.

Поэтому всегда, когда назревали некие кризисы в семейных отношениях, старшие Заграловы призывали сына на помощь. И тогда волей-неволей приходилось бросать всё и спешить в родительский особняк.

На этот раз стала бунтовать самая старшая приёмная дочь, которой уже исполнилось шестнадцать с половиной лет и которую срочно следовало определить на обучение. Звали её по паспорту Арина, хотя сама она упорно требовала называть себя Эшель и ни на какое иное имя не отзывалась. Считалась умной, необычайно развитой в точных науках, посредственной в гуманитарных и большой затейницей во время игр и забав. Вот только одна проблема в ней просматривалась: уж больно невысокого роста. Вроде всё симметрично развивается в теле, и стройность в наличии, и грудь приятная вперёд выступает, а вот росточек в метр пятьдесят шесть всё портит. В том числе и ухудшает упаднические настроения Эшель-Арины. И когда она узнала, куда её стараются пропихнуть в обход всех правил приёма и даже без вступительных экзаменов, решительно заявила:

– Ни за что туда не пойду! Не хочу быть посмешищем!

И что только приёмные родители не делали, как ни уговаривали – ни в какую! Упёртая девка! К тому же ещё и ведьма. И всё бы ладно, если бы время для уговоров имелось, а так сроки поджимали, начало первого курса на носу, надо и показаться на месте, и познакомиться, и комнату в общежитии получить.

Еще один негативный аспект имелся, чисто семейный, воспитательный. Все остальные приёмные дочери затаились, заняв выжидательную позицию. Словно решали: «…Получится у старшенькой сестрицы свои права качать, то и мы поступим так же! Ведь обещали нам полную свободу выбора! Теперь пусть слово держат!»

Поэтому заявившийся в особняк Иван, прежде чем войти в комнату к Эшель, сразу обратился к родителям:

– Может, вместо меня следует Заришу пригласить? Уж она строже, чем я.

– Во-первых, веддана слишком строгая, – возразила мать. – Ругает их порой слишком громко, ещё и ногами в гневе топает. Правда, малышки её не сильно-то и боятся почему-то… Ну а во-вторых, она теперь только за выполнением ведьмовской учёбы следит. Про всё остальное утверждает, что человек свою судьбу сам выбирает. Как постелет себе, так и спать будет. То есть, наоборот, нам весь воспитательный процесс портит. Поэтому лишь на тебя и осталась надежда.

Пришлось идти, разбираться. Ну и услышав первый же вопрос, девушка не стала отмалчиваться, сама пошла в атаку на брата:

– Да ты только вдумайся, куда вы меня учиться проталкиваете: МГИМО! Да там любой студент другого краше и девицы хоть на подиум каждую выводи. А я среди них не то что гадким утёнком стану, а вообще пигмеем примутся обзывать, пальцами вслед тыкать и ржать как кони при моём появлении.

– Да не обращай внимания, будь морально выше этого…

– А чем это я их выше? Если меня оформляют туда вне всяких отборочных экзаменов, вопреки всем правилам и положениям? Да мне стыдно будет им в глаза посмотреть!

– Нашла чем терзаться. Да там большинство по такому отбору прошло, за денежки своих папочек и мамочек…

– А я вообще приёмный ребёнок, что обо мне подумают?! Только слово плохое услышу в свой адрес – со стыда умру!

Действительно, с её моральной травмой надо было проводить внушение осторожнее. В прошлой семье отчим чуть ли не насиловал девушку, изводя её за сопротивление и отказ голодом и даже побоями. К тому же подлец и в самом деле считался весьма зажиточным человеком, способным оплатить какую угодно прихоть. Досталось ему, конечно, по заслугам, но жертве от этого было не легче.

И сейчас она явственно опасалась совершенно иного общества, в котором хватало молодёжи с извращёнными понятиями о чести, добре и искренних отношениях. Столкнись она с такими, нервная система, и так ещё толком не подлеченная, может взорваться истерикой. Или наоборот, свергнуться в пропасть уныния и неизлечимой тоски. Но и это ещё не так пугало, ведь доброта и семейное тепло всё излечивают. Зато казалась самой страшной и опасной прочувствованная девушкой сила. Она ещё не умела себя хорошо и надолго защитить, но в экстренной ситуации могла вложить весь свой гнев в одно-единственное действие и даже убить человека. Хотя сама при этом упала бы в продолжительный обморок.

То есть взывать к тому, что она ведьма, наоборот, не стоило. Ну а пропагандировать терпение и всепрощенчество претило натуре самого Загралова. По здравом размышлении Эшель вообще не следовало отправлять в самое престижное учебное заведение Москвы, лучше было бы годик подождать и во всех отношениях её подготовить. А там и в росте она подтянется, на что особо указывал главный целитель.

Но терять год? В голове у Загралова это не укладывалось. И, глядя в глаза приёмной сестры, он высказал самые главные причины для немедленного начала учёбы:

– Понимаешь, малышка, ты у нас самая первая, самая умная и самая настойчивая. И для всех остальных именно такой и должна остаться. Именно ты подашь первый пример, именно ты останешься объектом для подражания, покажешь ту высоту, к которой станут стремиться все твои остальные сёстры. И ты должна доказать, в первую очередь самой себе, что ты достойна стать самой лучшей…

Сделал короткую паузу и продолжил:

– Мало того, ты неожиданно стала сосредоточием многих факторов и чаяний для всей нашей команды. Мы можем оставаться в тени культурной и политической жизни общества, а можем стать лидерами этой жизни. Можем своей харизмой достичь большего, чем мы сейчас достигаем с помощью фантомов, таюрти, колдунов и ведьм. Дорогу осилит идущий – это про тебя. Да и про нас всех. И первый твой шаг по этой дороге – это получение знаний. Именно с их помощью следует доказать, что ты сможешь быть самой лучшей как в науке, так и в умении управлять другими людьми. Поэтому в данный момент прошу тебя только об одном: соберись, возьми себя в руки и дай согласие на начало обучения. Вот увидишь, насколько дальше всё станет проще. Сама потом будешь со смехом вспоминать свои надуманные страхи и наивные переживания…

Эшель смахнула слезинку с краешка глаза и призналась:

– Ну да… мне страшно… И ещё страшно, что я сорвусь…

Это уже было почти согласие, оставалось только закончить разговор на мажорных нотах и убедить девушку в полной собственной безопасности:

– И как избавиться от страха? Проще не бывает! Надо только сразу заявить, что ты – потомственная ведьма и сумеешь наказать любого обидчика. Пусть это они тебя побаиваются.

– Разве так можно? – раскрыла она свои глаза в удивлении. – Зариша убеждала нас хранить эту тайну всегда и во всех случаях.

– Узнаю Авилову, которая жила в прошлом веке. Ещё бы про Средние века с инквизицией вспомнила… – Иван весело, от души рассмеялся. – Времена нынче не те, сейчас даже модно кричать на каждом лобном месте, что ты страшный колдун, умелый маг или пророк обалденный. Поэтому и тебе разрешаю рассказывать о себе страшные сказки и грозить порчей любому невежливому обормоту. Ну и такую мелочь не забывай: ты ещё обязательно подрастёшь! Не забыла ведь, что тебе дедушка Игнат говорил?

Малышка помнила. Но в тот момент, сразу после осмотра, слабо верила. Потому что с детства не любила сказки. Но вот в последние дни жизнь её поменялась настолько кардинально, что порой походила на реальную сказку. А значит, следовало набраться терпения и каждый вечер, ложась спать, прокручивать в памяти слова Хоча (как он и советовал): «Ты вырастешь за ближайшие два-три года на двадцать, а то и на все двадцать пять сантиметров!»

Так и не сказав о своём согласии вслух, но уже подразумевая его в последующих словах, Эшель попыталась разжалобить брата ещё в одном:

– Но ты не представляешь, как я буду скучать по этому дому, по всем вам, по этой своей комнате…

– Ещё как представляю! Поэтому разрешаю тебе приезжать сюда не только в выходные, но в любой день, когда тебе вздумается… Но! Только не в ущерб учёбе! И напоследок, так сказать, для гарантии и твоего спокойствия, – он подался вперёд и перешёл на заговорщицкий шёпот, – в первые дни постараюсь постоянно отправлять к тебе кого-нибудь в виде духа. Пусть присмотрят на первых порах и накажут самых оголтелых и наглых грубиянов. Уж подставить подножку или устроить ещё какую мелкую пакость наши сами будут рады. Ну а когда на «дежурстве» ведьмы окажутся, то тебе, наоборот, их сдерживать придётся от чрезмерного проказничества. Сильно запугивать активных хулиганов тоже не стоит, иначе без подруг и друзей останешься.

– Поняла… – кивнула сестричка. При этом очередные слезинки выпали из глаз. – Я постараюсь…

Кажется, она собиралась выплакаться, а взрослый брат для таких целей мало подходил. В данный момент Иван ощутил себя совсем не в своей тарелке, говорить умел, а вот прижать к себе малышку по-семейному и дать ей выплакаться не посмел. Зато быстро отыскал самый оптимальный выход из ситуации. Попросту позвал мать через её фантом, и та почти беззвучно проскользнула в комнату старшей дочери. Тут же прижала всхлипывающую мордашку к груди и принялась успокаивать:

– Ну что ты, моя хорошая! Что ты, моя красавица! Всё прекрасно, и не надо напрасно лить слезинки! – после чего шёпотом проворчала сыну: – Там ты отцу срочно нужен.

И обладатель поспешил прочь. Правда, в гостиной его и в самом деле ждал отец, восседающий за накрытым, причём весьма празднично, столом. Да не сам восседал, а с пятью остальными приёмными дочерьми, которые сидели притихшие и, поблескивая глазами, ждали, чем закончится строптивое поведение Эшель.

Но теперь уже Фёдор Павлович по внутренней связи через свой фантом надавил на сына:

«Давай присаживайся к столу! Всё-таки семья должна тебя хотя бы иногда и в такой обстановке видеть. А то девочки и так братца считают полумифическим созданием и ни разу ещё не видели, как ты ел. Докажи, что не святым духом питаешься!»

Пришлось соответствовать, несмотря на то что труба звала в бой и на свершение иных, не менее великих дел:

– О! Как у вас вкусно пахнет! А я как раз проголодался! – усевшись за стол, тут же потянул к себе салатницу. – Мм! Какая прелесть! И кто же это готовил?

Судя по хору голосов, раздавшихся в ответ, готовили все. И страшно этим гордились. А ещё несколько комплиментов, сделанных иным салатам и блюдам, окончательно растопили ледок насторожённости и некоторого чинопочитания, сложившегося в семье. Юные ведьмы наперебой хвастались, кто что умеет и какие рецепты знает, ну а уж в тарелку редкому здесь члену семьи накладывали со всех сторон. Минут через пять и мать с Эшель к застолью присоединились, и последующие полчаса пролетели, словно радостный и светлый праздник.

И даже заявление матери, когда уже начали вставать из-за стола, праздник не омрачило:

– Часа через два наша Эшель уезжает в Москву, надо будет ей помочь собраться.

И лучшим подтверждением, что в семье мир, покой и порядок, служила довольная и счастливая улыбка на личике пусть и невысокой, но решительной и отважной студентки одного из самых престижных вузов России.