Текст книги ""Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 30
Кадры

– Я всё никак не могу понять, откуда между вами такая доверительная дружба? – кривился Карл Гансович, стараясь при этом задавить зятя своим тяжёлым взглядом. – И как тебе удалось выманить из глухой тайги засевшего там чуть ли не столетнего отшельника-целителя?

Дело приближалось к вечеру, но окончания второго рабочего дня на комплексе Хоча не предвиделось. Разговор между родственниками вёлся сложный и несколько раз уже возвращался к данным вопросам. Почему-то никак отставной генерал не мог понять, с какой стати господин Хоч вдруг раскрыл молодому гостю из Москвы свои уникальные планы и секреты по производству жидкого средства для удаления волос, а потом ещё и поделился тайной о попытках создать лекарство против рака? Жил да жил себе в тайге, ни с кем гениальными открытиями не делился, а тут вдруг раз бомж из Москвы приехал, и старик-целитель ему всё как на духу выложил, в долю взял да и сам в столицу подался. Не слишком ли странно?

Но на эти вопросы ещё было легко ответить, где в шутку, где нагло заявляя о своём невероятном умении находить общий язык с любым человеком, а где ссылаясь на крепкую дружбу старика с родителями. Всё это ещё укладывалось как-то в рамки возможных человеческих отношений.

Зато вопросы, которые задавал Борис Иванович Захаров, действующий генерал, продолжающий работать в ФСБ, являлись более опасными и невероятно сложными. Причём варьировал он понятиями совершенно полярными, пытаясь сбить с толку и подловить на противоречиях:

– Зачем ты втягиваешь в это дело свою жену? – Приходясь крестным отцом Ольге Фаншель, он над ней трясся не меньше родного и до сих пор ревновал малышку к какому-то странному, неадекватному типу, не имеющему ни кола ни двора. Ведь по всем официальным данным, Загралов так и оставался бездомным после кражи у него квартиры, гаража и машины. В этом преуспела бывшая и теперь уже покойная жена.

Иван на каждый вопрос отвечал с паузой, нужной для выслушивания и обобщения поступающих в том числе и от жены советов:

– Считаю, что карьера актрисы для моей жены не слишком достойная стезя. Гораздо больше она добьётся, став совладелицей и одной из основательниц концерна Хоча. В крайнем случае, если у нас не получится задуманное, она со своей неотразимой красотой всегда сможет вернуться на лучшие роли современного кинематографа.

За такой комплимент получил благодарный взгляд от Ольги и короткое предупреждение от тестя:

– Мать, если узнает, не простит.

– Со временем, – улыбнулся Иван без всякой паузы, высказывая своё личное мнение. – Когда мы создадим собственную киностудию «Фаншель-Голд», Лариса Андреевна сама будет с огромным удовольствием сниматься в создаваемых у нас шедеврах.

От такого заявления даже жена удивилась, тут же возмутившись по внутренней связи:

«А почему я об этом ничего не знаю?!»

«Ну надо же любимой женщине иногда делать сюрпризы?» – пожал плечами Иван. Тогда как «душка» дядя Боря продолжал с сурово сдвинутыми бровями:

– И как этот твой целитель умудрился за короткое время отыскать такую огромную сумму денег? Да ещё и у кого?! У московских спекулянтов недвижимостью?!

– О! Это проще всего! Наш дед Игнат, помимо того что целитель, ещё и колдун! – последовало уверенное объяснение, уже давно согласованное в команде. – То есть и вы можете смело на каждом углу кричать о том, что Хоч обладает гипнозом, умеет делать привороты, зомбирует людей и любого заставляет плясать под свою дудку.

– Враньё это всё! – заявил силовик. – Ничего такого у него и рядом не лежало!

– И кто это докажет? – хмыкнул Загралов. – Зато как звучит! И сразу всё объясняет. Не правда ли?

– Для жёлтой прессы – да, но для меня – нет! И знаешь ли ты, что как только господин Хоч умрёт, вся эта собственность сразу перейдёт в руки людей, давших ему беспроцентные кредиты?

– Конечно, знаю! Но через сорок лет это условие аннулируется и наши дети с внуками получат законное право распоряжаться всем этим добром. Да, да! Не смотрите на нас так! – Иван, словно в предвкушении великих дел, потёр ладонями. – Игнат Ипатьевич пообещал, что наследственные права на данный комплекс он передаст нашим детям и внукам.

– Всё шутки шутишь? – оскалился Карл Гансович на зятя. – Ведь столько не живут!

Но тот не унывал:

– Ну и что? Что мы теряем, если попытаемся действовать так, словно над нами и не висит дамоклов меч смерти от старости?

– Дело не в старости! – прорычал генерал Захаров. – Старика попросту убьют. И никакие ряды, шеренги и колонны охранников не в силах будут его защитить от смерти. Тем более если жидкий депилятор Хоча действительно станет продаваться по всему миру и начнёт приносить миллиардные прибыли.

В том, что депилятор действует отменно, оба генерала убедились уже несколько дней назад. С тех пор как они пропитали свои подбородки средством Хоча, те оставались девственно чистыми, словно у юношей, никогда не знавших бритвы. А ведь у мужчин в возрасте едва ли не двухразовое бритьё в день вызывает отвращение. Плюс давало лишние полчаса в сутки для более нужных, насущных дел.

Конечно, патенты на изготовление «ДЖ Хоча», а также прочие секреты изготовления никак не зависят от места их первого производства. В любом случае придётся разворачивать выпуск в иных странах и на иных континентах. И основная прибыль будет капать именно обладателю прав, тут комплекс ни при чём. Но в любом случае его себестоимость сразу утроится, а то и удесятерится, а это поставит старика-целителя на первое место в списке целей для разного рода киллеров.

Именно об этом говорил генерал Захаров.

Но как раз на это было чем возразить обладателю, не раскрывая своей личной причастности к делу. Причём за разглашение ратовали все фантомы. Вот он и ответил:

– Не надо забывать, что обстановка в Москве и в России в целом резко меняется в положительную сторону. Неведомые «чистильщики» нам уже помогли в устранении пожара, значит, помогут и дальше, подчищая всех, кто встанет у нас на пути и методом насилия или обмана попытается помешать концерну Хоча выйти на мировые позиции. Наверное, Игнат Ипатьевич вам уже намекал по поводу своих бесед с нашими нежданными опекунами?

Генералы переглянулись, кивнули друг другу и высказались откровенно:

– Говорил. Но мы ему не верим.

– Слишком многое не сходится в высказываниях старика.

Тотчас по внутренней связи послышалось обиженное возмущение целителя:

«Да эти твердолобые ничему не верят и никому! Даже друг другу!»

«Как раз друг другу они верят, – досадовал Клещ. – А вот твои начальные оговорки и ошибки в разговоре с ними дали им все основания для недоверия и подозрительности. Надо было молчать и тянуть до последнего; ждать, пока Иван нас всех воссоздаст и к тебе подключит на прослушку».

«Мои ошибки?! – пенился дед. – Ты с обладателя спрашивай за его ротозейство, а не с меня! Нечего было разевать варежку и под кулаки посельчан попадать. И вообще, моё дело людей лечить и лекарства делать! А не каждого тупоголового вояку задабривать! Вот плюну на всё и уеду в свою сибирскую пещеру! Как же мне там хорошо и привольно работалось!..»

«Они не тупоголовые! – тут же заступилась за крёстного и за родного отца Ольга. – Они просто чувствуют, что им недоговаривают, и вполне справедливо сомневаются! – и тут же без перехода попросила: – Вань, давай им всё расскажем как есть?..»

Уговаривать жену, действующую спонтанно, было некогда. Пришлось применить самое жёсткое средство:

«Всё рассказать? И о том, что твоё основное тело неизвестно где? Мы ведь договорились с тобой, что об этом заведём разговор не раньше, чем у нас родится ребёнок! Вот и нечего их просвещать раньше времени. Подождут, ничего с ними не случится! А пока… пока пусть начинают работать! Нечего нас словно на допросе потрошить!»

А вслух сказал, причём встав вначале и перейдя на совершенно официальный тон:

– Господа, считаю предварительный разговор исчерпанным. Дел слишком много, и если вы сейчас даёте отказ с нами работать, мы принимаем на работу иных людей, которые нами уже подобраны. С вами или без вас, но концерн Хоча будет существовать и здравствовать. Хотя, не скрою, с людьми, достойными наивысшего доверия, работать предпочтительнее. Итак, ваш ответ, Карл Гансович: принимаете ли вы на себя обязанности начальника по режиму?

Тот и тут попытался продавить свои интересы:

– Но здесь получается куча несуразностей! Игнат Ипатьевич даже начальнику режима и охраны запрещает заходить в жилую зону! Что за абсурд?!

– Вне обсуждений! Воля владельца священна, и мы с этим согласились. Тем более что на деле это никоим образом не скажется. Не правда ли?

Тесть покосился на дочь, словно давая намёк на будущие ссоры кое с кем, а потом открытым текстом, пусть и несколько завуалированно, высказался:

– Правда-то оно правда… да только Лариса Андреевна меня не поймёт… Но раз так, то последний вопрос тебе: почему именно ты будешь иметь последнее слово при зачислении новых работников охраны и надзора в мою структуру общего режима?

– Так это же просто, – усмехнулся Загралов. – Что такое главный администратор? Это тот, кого здесь раньше называли директором. Просто лично мне захотелось более скромного звучания своего поста, и только. А директор – что? Правильно: всегда прав! Поэтому имею право самодурствовать. Но! Сразу обещаю, что во всём полагаюсь на… тебя, папа, а вмешиваться буду лишь в случае, когда узнаю о принимаемом человеке нечто плохое. Причём тебя же первого поставлю об этом негативном факте в известность. Договорились?

– Ну-у-у… можно сказать…

– Вот и отлично! Приступаем к работе! Каждый по своему направлению. Денежки берём у дедушки Игната. С ним же согласуем и траты. Поехали, господа! – Заметив, что тесть хочет ещё о чём-то поговорить с дочерью, выручил её напоминанием: – Олечка! Мы видели прибывшие грузовики с доставленной мебелью, так что займись, пожалуйста, её расстановкой. Всё равно лучше тебя с этим никто не справится. Да и нам же самим там жить.

Стоило напомнить о мебели, как госпожа Фаншель умчалась к жилому сектору со скоростью реактивного снаряда. Ведь одно дело, когда она получила квартиру в подарок от родителей, уже отлично обставленную и ухоженную, а совсем другое, когда она лично выбирала мебель по каталогам и сейчас будет обставлять ею своё личное семейное гнёздышко.

К тому же кто, как не хозяйка жилья, лучше всех присмотрит за качеством крепления гардин, чистотой самого помещения, устранением огрехов в побелке, оставшихся после прежних владельцев? А ведь именно этим уже вторые сутки занимались сразу две бригады ремонтников и уборщиков, которые прибыли на объект ещё в тот момент, когда здесь было не протолкнуться от полиции, криминалистов, представителей прокуратуры, пожарных, врачей, журналистов и прочей мешающей братии. Именно эти бригады догадался вызвать господин Хоч в первые минуты своего восстановления в виде телесного фантома. Потому что с высоты прожитых лет понимал: скандал утихнет, прения закончатся, работа останется бесконечной, а жить-то придётся всё равно. Следовательно, быт, пусть он и не руководит сознанием, должен пребывать на должном уровне. А уж если нет лимита в средствах, то почему бы всё не устроить быстро, качественно и красиво?

Когда появилась Ольга Фаншель да осмотрела предполагаемое место проживания воочию, а не по фотографиям, сразу же и о каталогах в Интернете вспомнила, и о возможности срочного заказа, чего только не пожелается. Тем более что в Москве есть всё. Новая поговорка, запущенная Кракеном в жизнь, гласила: «В Греции есть всё! А в Москве есть три Греции!» Да и с доставкой – конкурирующие между собой фирмы делали всё, чтоб проблем никаких не оказалось. А значит, уже сегодня можно будет остаться здесь ночевать, о чём заявил Иван тестю при прощании:

– Нам здесь будет во всех смыслах и удобнее, и полезней для работы. Ну и большой сердечный привет от нас Ларисе Андреевне!

Карл Гансович покосился на дядю Борю, который уже оживлённо наговаривал что-то в мобильный телефон, и сообщил:

– Раз уж меня взяли на работу, то ещё часа три, а то и четыре ты от моего присутствия не избавишься. Пока новых работников охраны не дождусь, лично все посты не проверю и периметр не обойду, никуда не уеду. Так что своей любимой тёще сам звони и сам оправдывайся за моё и дочкино отсутствие.

Загралов покивал на такое заявление вроде как согласно, но потом пригнулся к тестю и прошептал доверительно:

– Я бы, конечно, позвонил, но должна ведь быть некая мужская солидарность? Поэтому предлагаю, чтобы каждый из нас не лез в семейные дела другого. У меня ведь своя жена имеется, и мне бы с ней справиться. А у её мамы свой муж есть, вот пусть он с ней и объясняется. А от меня – только всемерная любовь, самое сердечное уважение и наиболее искренние приветы.

После этого и Карл Гансович закивал головой. Но грустно добавил:

– Экий ты пройдоха… стал! Далеко пойдёшь… если милиция не остановит.

– Милиции уже нет, значит, и в самом деле дойду далеко! – пошутил Загралов, уже устремляясь к месту разгрузки машин с мебелью. – Всего хорошего! Да завтра!

Оставшись на месте, отставной генерал озадаченно переглянулся с другом, который закончил говорить по телефону:

– Всё никак понять не могу, как это я согласился? И в чём самый главный подвох?

– Разберёмся! Ребята уже в пути, скоро будут здесь. На первое дежурство сразу пятерых оставим.

– Но это только полумеры.

– Не волнуйся, – криво усмехнулся Борис Иванович. – Установим прослушку, видеонаблюдение, после чего и пары дней не пройдёт, как всю подноготную вместе с секретами узнаем.

– Хорошо бы… – вздохнул Карл Гансович. – Только мне что-то в такие сроки не верится. Интуиция подсказывает, что такие тайны быстро не раскрываются…

Глава 31
Десятая

К завершению второго дня на комплекс добралась Елена Шулемина. Когда от ворот доложили о прибывшей, Ольга распорядилась пропустить, а на немой вопрос мужа дала такие пояснения:

– Во-первых, Леночка мне поможет с организацией первого праздничного ужина на новом месте. Или ты не желаешь отметить наше переселение?

– Желаю, конечно, но…

– …Ну и, во-вторых, ты где собираешься поселить мать своего ребёнка? Если уж твоя сибирская ведьма здесь будет проживать, то я желаю, как старшая жена, чтобы и Шулемина здесь обитала.

– Мм?.. – Загралов не мог понять женской логики. Ему казалось, что супруга хотя бы от одной женщины в доме будет рада избавиться, а тут такое заявление. – А вдруг она не захочет? Да и в Москве ей ближе на работу добираться.

– Ерунда, и отсюда не намного дальше по меркам столицы. К тому же несколько месяцев пролетит быстро, а там и в декрет пора. Какая после этого работа? Ну и самое главное: для неё и здесь найдётся чем заняться. С головой!

– Э-э-э… может, вначале всё-таки спросим у неё?

– А я уже всё Елене Дмитриевне по телефону объяснила, и она сразу согласилась. Так что, дорогой, занимайся своими делами, а часа через два, максимум к полуночи, собирай всех за стол, будем праздновать новоселье.

Иван получил возможность чмокнуть подставленную щёчку, после чего вздохнул да и отправился в выбранную комнату, бормоча на ходу:

– Чего это её так на празднование потянуло? Вроде и алкоголь не пьёт, и на ночь не объедается… Хотя… пополнить запас энергии с помощью Ялято не помешало бы…

Все фантомы действовали в данный момент с максимальной нагрузкой. И естественно, что это сказывалось на резервуарах с силой обладателя. Кольца стали заметно тоньше, да и яркие цвета в жгутах и плетениях заметно потускнели. Даже по оптимистическим прогнозам получалось: двое, максимум трое суток вот такой интенсивной деятельности, и Загралов останется без команды. И ведь никак не сэкономишь!

Новый фантом под девятым номером сейчас весьма интенсивно работал в личном особняке начальника управления. То есть полным ходом допрашивал своё бывшее начальство, собирая компромат как на самого Кирюху, так и на всех его подельников. Оборотень в погонах раскололся быстро, не понадобилось даже вмешательство ведьмы. Оказалось достаточно показать собственный труп негодяю и спросить:

– По твоему приказу меня убили. Теперь я буду убивать тебя.

Дальше только оставалось записывать показания да соответствующими вопросами держать их в нужном русле. При этом Николаю Соболеву помогала Ульяна Семёновна, тоже будучи в телесном виде.

Тогда как Алексей Васильевич Клещ отправился в посёлок и уже там, вместе с переброшенным отставным майором Батяниковым, пытался завершить наведение порядка. Здесь пригодилось не только его умение духа таюрти, но и такое же умении отправленной к ним в помощь Сестри-2. Правда, убивать никого не пришлось, а вот наказывать да вразумлять болями, инсультами и прочими нехорошими ощущениями нужно было в огромном количестве. Никак органы правопорядка, прокуратуры и прочей исполнительной власти не желали перестраиваться на честную, принципиально законную деятельность.

Трое оставшихся фантомов, Фрол, Кракен-2 и Галина-2, в виде духов, плотно и непрерывно продолжали опекать непосредственно комплекс. Причём больше пришлось присматриваться и прислушиваться к новым людям. В том числе и к тем, которые прибыли на объект после приглашения боевых генералов Фаншеля и Захарова. Ребята и в самом деле оказались хваткие, опытные, надёжные и разносторонне развитые. Таких профи смять и устроить некую гадость в виде пожара – дело совершенно бесперспективное. Сами кого угодно затопчут, сотрут в порошок и даже оглядываться не станут.

Но с другой стороны, с такими лихими вояками при нужде и самим надо держать ухо востро. Поступит приказ от генералов, они тут камня на камешке не оставят, всё с землёй сровняют. А потом и землю вместе с пеплом вывезут. Зато приказы пока выполняли чётко: и сами к жилому зданию не приближались, и других не подпускали.

Ну а про занятость Ольги Фаншель и господина Хоча и упоминать не стоило, крутились полноценными телами, словно белки в колесе.

К десяти часам вечера было решено, что Фрол несколько освободился, и обладатель перебросил его в отдельную комнату. Решили попробовать восстановить матрицу естества супруги Пасечника, Дарьи Валентиновны Шарыгиной. Та погибла в очень молодом возрасте, ещё и двадцати пяти не исполнилось, а Фрол, невзирая на то, что сам погиб около двадцати лет назад, выглядит сорокалетним. Ну, может, лет на тридцать шесть, тридцать семь. Кстати, ещё и по этой причине он невзлюбил свою фамилию, посчитав её несчастливой и заставляя всех обращаться к себе произвищем Пасечник. Причём и с маленькой буквы разрешал, утверждая, что это его основная профессия.

Но именно по поводу возраста Иван начал разговор:

– Сомнения у меня. Если мы твою жену воссоздадим удачно, как она к тебе такому… престарелому отнесётся? Всё-таки ты в её памяти совершенно иным остаёшься.

Неутешный вдовец серьёзно задумался над таким вопросом. И только через минуту признался:

– Я тоже над этим уже успел поразмыслить. Но и сейчас твёрдо уверен: что бы ни случилось, я готов на всё. Вплоть до собственного развоплощения. Лишь бы Дашенька ещё хоть немного пожила, лишь бы почувствовала себя, осознала, лишь бы увидела небо…

И так надрывно у него получилось, что у Загралова непроизвольно защипало в глазах. Поэтому он постарался весело рассмеяться, разгоняя грустную атмосферу:

– Ладно, давай не будем печалиться заранее! Всё равно ведь ещё неизвестно, получится у нас или нет. Поэтому просто настраиваемся на эксперимент, а если он не удастся, продолжаем жить, как прежде.

– Голосую двумя руками, – согласился Фрол, протягивая ладони в сторону обладателя. Но при этом всё-таки вздохнул нервно и судорожно: – Считывай!

– Ладно, становимся вот над этим столом… Мне так легче концентрироваться… Твои ладони сверху… Начинай вспоминать её тело… и не стесняйся, я твои мысли не читаю… Чем больше деталей представляешь, тем лучше. В том числе и все места, где её трогал, гладил… и всё остальное…

Кажется, вначале Пасечник попросту стеснялся подобных воспоминаний. Ибо ничего толком ни ухватить, ни рассмотреть где-то там, в далёкой памяти ушедшего в Лету пространства, не удавалось. Но потом он одновременно и расслабился, и сконцентрировался на нужных воспоминаниях. И процесс считки маленьких, а потом и всё больших фрагментов матрицы естества пошёл по нарастающей.

– Есть! Так держать! – шёпотом подбадривал мужчину обладатель. – Пусть и медленно, но у нас получается… Закрой глаза… Представляй! Вспоминай! Ощути опять всем телом полное соприкосновение с ней! Всем телом!.. Испытай с ней оргазм!.. Вспомни её в моменты наивысшего наслаждения!..

Хоть и самому было неудобно призывать к такому острому ощущению другого человека, но Иван незамедлительно заметил резкое насыщение образа создаваемой матрицы. А там не замедлил появиться и полный всплеск, словно единым взрывом окончательно раскрашивая уже знакомую картину с ростком аурного фона в центре.

Вот после этого немедленно пришло понимание: «Есть! Есть готовая матрица!» Ну, и без долгих объяснений объявил Пасечнику:

– Получилось. Но ещё надо поработать над излечением структуры. Так что пока возвращайся на дежурство, мне всё равно помочь ничем не сможешь.

Стоило видеть, сколько восторженных эмоций обуревало фантома, когда он растворялся, превращаясь в духа. Ну а обладатель с терпением и некоторыми наработанными умениями поколдовал над лечением ростка, его оживлением с помощью вливаемых радостных эмоций. При этом не забывая присматриваться к расходу сил из Цепи. А те вылетали в момент излечения уже не ручьём или малой речкой, а этаким истощающимся водопадом. Благо что ещё было откуда черпать силёнки, но жёнам была отправлена по внутренней связи пришедшая в голову мысль:

«Истощение! На Дарью уходит слишком много сил, правда, появилась уверенность, что скорее всего её воссоздать удастся… Этой ночью придётся нам опять постараться с яляторными потоками. Так что праздничный ужин долго затягивать не станем…»

Сестри благоразумно на это промолчала, да и Ольга отозвалась только после долгой паузы:

– Ладно, чего уж там, мы-то выдержим… А вот тебе не будет ли чересчур? Излишнее перенапряжение опасно, если что, тебя тогда от импотенции даже дедушка Игнат не вылечит. И что потом будем делать?

– Э-э-э… так ведь я ещё молод, силён и всё такое… – замялся Иван, стараясь, чтобы данный разговор с главной женой никто из фантомов не услышал.

– Как же, как же! Помню, как это самое «всё такое» мешало тебе во время наших первых встреч. А вдруг произойдёт рецидив? Да с катастрофическими и необратимыми последствиями?

– Ты меня просто пугаешь или к чему-то ведёшь? – усмехнулся Загралов, уловив нотки ёрничанья в голосе Ольги. – Предлагай конкретно.

– Забыл, что я детей хочу? – вначале напомнила она, а потом ошарашила: – Так, может, мы твою сперму заморозим, пока ты ещё что-то можешь?

– А-а-а! Вот оно что!.. – обладатель к себе прислушался, представил намечающееся Ялято и моментально почувствовал нарастающее возбуждение. А значит, здоровье отличное и на провокацию он не поддастся: – Да нет, дорогая, со мной всё в порядке. Ещё лет двадцать, а то и все сорок без замороженного запаса справлюсь.

– Ну-ну, посмотрим… – донеслось в ответ задумчивое обещание.

Тогда как основной поток сознания продолжал оживление ростка аурного фона давно убиенной Дарьи Валентиновны. И не прошло четверти часа, как тот воспрял, заиграл так и не подобранными определениями запаха, раскраски, плотности и сгустков иных субстанций. А ещё чуть позже и сама женщина, созданная в виде духа, появилась где-то там, и обладатель начал с ней первый разговор из трёх обязательных для возвращения полного самосознания.

Только после завершения его обратился персонально к Фролу:

– Получилось. Ещё два разговора, и она себя осознает. Поэтому давай решать: где и как вас предпочтительнее свести вместе? Или, может, понадобится при этом помощь и участие кого-нибудь из женщин? Ульяны, к примеру, или Елены Сестри?

Кажется, Пасечник и на эту тему во время работы успел подумать:

– А можно так, чтобы она сразу у нас за общим столом появилась? Во время новоселья? Дарья всегда обожала дружные и весёлые компании, и мне кажется, что она в такой непринуждённой обстановке легче воспримет окружающую действительность.

На такое предложение Ивану ничего не оставалось, как похвально воскликнуть:

– Гениальная идея! Тем более что до упомянутого тобой застолья осталось всего ничего. Олечка?!. Ты нас слышишь?.. Ждём приглашения к началу банкета!