Текст книги ""Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Сбежать? Разве такое возможно?

– Ха! Почему бы и нет? Или ты хочешь остаться тут и дождаться второго насильника, который вот-вот придёт?

– Н-н-нет! – заикаясь, отчаянно мотая головой, заявила сокамерница.

– Тогда пошевеливайся и накрывай этого осла одеялами. Рядом положим подушки с корзинками. Ага! И ракетки с мячами используем! Издалека могут подумать, что это мы лежим… Просто спим или прячемся. Хи-хи! Вот удивятся! Но не сразу!.. У меня одна шикарная идея есть…

Могло показаться странным, но переживаемое приключение почему-то вводило маркизу в азарт. В её тоне чётко ощущалось воодушевление, доходящее до фанатизма. Но, с другой стороны, что здесь странного? Ведь каждый человек по-разному реагирует на стрессовые ситуации. И лучше уж так, чем сидеть, трясясь от страха и загибаясь от всеохватывающей паники.

Баронета только плечами пожала, вспомнив, как сравнительно недавно хладнокровно убила вора, пробравшегося в дом Поля. Да и новое убийство, не прошло ещё и пяти минут, как почти перестало волновать. Особенно начавшиеся перемещения и движения помогли избавиться от скованности. Женщины навели сравнительный порядок в камере и довольно грамотно создали вид, что два тела лежат укрытые одеялами. А почему на полу, а не на каменном лежаке? Так ведь лежак узкий, а на полу просторнее. И не всё ли равно, на каком камне лежать, температура-то одинаковая.

Напоследок не погнушались забрать остатки своего недавнего пиршества, сложив их в сумку из-под ракеток. Вышли из своей камеры и закрыли её на два оборота подобранным из связки ключом. Но вынимать его маркиза не стала, да и не получилось бы. Следовало сделать ещё и третий оборот. Зато мастерски реализовала свою блестящую идею. Сильнейшим ударом дубинки теннисистка обломала ключ, оставив зубцы во внутренностях замка.

– А? Как у меня получилось? – похвасталась, напрашиваясь на похвалу.

– Здорово! Хотя назад мы уже не попадём! – впервые улыбнулась Галлиарда.

Прошли в крайнюю по ряду камеру, дверь которой и так оставалась открытой. А там и фонариками долго светить не пришлось. Кусок стены с замочной скважиной отыскался почти сразу. На подборку ключа много времени не ушло, но после этого потайная дверь не открылась. Пришлось ощупать и давить на все выступы, углубления и подозрительные места, пока ещё и рычаг тайного блокиратора не отыскался. Правда, в этом им, скорее, повезло, или особая настойчивость Азы сыграла свою роль. Будь Фойтинэ одна, вряд ли бы додумалась, как и на что следует надавить.

Ну уже войдя в потайной ход и закрыв за собой как решётку в камеру, так и дверь, обе женщины поверили окончательно, что побег у них может и в самом деле получиться. По крайней мере маркиза Рейна так об этом и заявила:

– Галли, ты везучая! И боевая! Мы с тобой откуда угодно вырвемся!

После чего довольно смело, подсвечивая себе фонариком, двинулась по узкому, резко извивающемуся коридору. А «везучая и боевая» двинулась следом с некоторым недоумением:

«Сама поражаюсь, чего это со мной? Не настолько я в данных событиях активная. Скорее, это Аза показывает высший класс приспособляемости к любой обстановке…»

Глава 16
Неожиданная обуза

Осматривая спасённую из мира колдунов жертву, Труммер первым делом обратил внимания на сам факт её полного исцеления. Жалкие тряпки, некогда служившие одеждой, задубели от впитавшейся в них крови, застывшая сукровица виднелась и на местах недавних ран. Но самих дыр от пуль как не бывало!

А ведь он видел собственными глазами измочаленную пулями плоть. Понимал, что с такими повреждениями люди не живут. И осознавал, что никакому магу, лекарю или целителю подобное излечение не по силам. А значит, отныне стал истово верящим в силы и возможности дэмов. Правда, он и раньше не сомневался в их уникальности, но одно дело – не сомневаться и верить, а другое дело – знать.

Ну и пока Надариэль не возвращался, а девочка, чуть слышно постанывая, постепенно приходила в сознание, Поль быстро стянул с себя боевой костюм, однозначно спасший его от смерти. Если уж он в районе спины и плеч оказался жутко изрезанным, продырявленным в нескольких местах, то сложно себе представить, что случилось бы от разлёта осколков с человеческой плотью. Наверняка бы разорвали на мелкие кусочки, которые даже всесильный властелин не смог собрать в кучу.

Нижнее специальное бельё на спине тоже потеряло целостность и неприятно смотрелось из-за бурых пятен крови.

«Это сколько же я потерял кровушки-то? – поражался парень, в то же самое время тщательно прислушиваясь к себе. – И вроде ничего не болит… головокружения нет… А вот малявка, наверное, потому и очнуться не может, что кровопотеря у неё огромная. Сколько у неё того тельца?.. Наверное, надо бы кого-то позвать?.. Чтобы её омыли, что ли? Или лучше не трогать?..»

Стоя рядом со столом, он взял девочку за руку и попытался прощупать ей пульс. Даже удивился, когда всё-таки уловил трепетное колебание плоти. Потом ещё больше удивился, когда исцелённая открыла глаза полностью и в упор на него уставилась. Причём осознанно уставилась, чуть ли не строго требуя отчитаться тут же и сразу за все свои прегрешения.

Поощер на это постарался улыбнуться как можно приветливее. А чтобы отношения сложились дружеские, применил своё умение: импульсом доступной ему силы снял усталость с незнакомки. Хотя о какой усталости могла идти речь, если крохотный по возрасту ещё человечек и так сил не имеет для открытия рта?

Удивительно, но импульс помог. Дитё сильно, уже полной грудью вздохнуло, да и дальше задышала ровно, нормально. И теперь с расширившимися от удивления глазами начала к себе прислушиваться.

Вот тут и появился дэм в своём защитном коробе. Тот раньше был белый, приятный взору, можно сказать, величественный. А сейчас стал грязный, чёрный от сажи, и местами с него свисало то, что можно было принять за разорванную, окровавленную плоть человека. Или внутренности. Навоевался, так сказать, напоследок, скорее всего, сойдясь с драйдами в рукопашной. Причём возникшее всего в нескольких метрах от стола чудовище ещё и рявкнуло громовым голосом:

– Ну как вы здесь? Познакомились?

Наверное, девочка так не боялась, когда колдуны расстреливали её из автомата. Она пискнула, вцепилась двумя руками в ладонь поощера, задрожала как осиновый лист на ветру и обмочилась. А Поль в следующий момент напрочь забыл, кто это перед ним и чем может грозить любая непочтительность в адрес дэма:

– Да ты с ума сошёл! – сам не замечая, что обращается на «ты». – Чего кричишь?! Посмотри, как она испугалась!

– Ничего с ней не случится, хе-хе! – веселился Бенджамин. Правда, сразу же открыл свой лицевой щиток забрала, являя миру вполне человеческое, пусть и вспотевшее лицо. – Подобные живчики от страха не загибаются!

После чего вообще решил покинуть своё многофункциональное убежище. Выходить из него оказалось проще, чем в него забираться. Основные части корпуса раскрылись, словно две половинки, и Надариэль ловко выскочил наружу, словно спрыгнул с полуметровой ступеньки. Испачканный в саже и крови боевой костюм ещё пару мгновений постоял, а потом завалился назад с немалым грохотом.

Не обращая на это внимание, оставшийся в нижнем специальном белье Бенджамин уж стоял над вырванной у колдунов пленницей и медленно водил над ней раскрытыми ладонями. Хотя говорил с азартом всё ещё о недавнем бое, оставаясь мысленно в ещё в ином мире:

– Здорово мы этим колдунишкам наподдали! Будут знать, уроды недоделанные, как на меня руку поднимать! А как тебе твой костюм?

– Похоже, что меня спас пару раз, но в дальнейшем уже ни на что не годен, – высказался Поль, одновременно с этим стараясь деликатно освободить свою ладонь. Потому что в неё буквально впились побелевшие тонкие пальчики ребёнка. – Но, с другой стороны, двигаться в нём очень удобно.

– О! Именно! Удобно! – восклицал дэм. – А мой скафандр наивысшей защиты – словно гроб на одном колесике. Жуть какой неповоротливый! Надо было мне что-то среднее выбирать… А вот что будем с этой малявкой делать? – резко сменил тему. – Наверное, возьми-ка ты её под свою опеку. Пусть с тобой поживёт.

От такого заявления (а по сути своей – приказа) а’перв жутко растерялся. Чуть заикаться не начал:

– Ты… ты… вы чего?.. Что значит, со мной?!. Какая опека?!.

– Сам-то не кричи! А! – Надариэль сделал лицо угрожающим и придвинул вплотную к лицу парня. – Чего у тебя, проблемы какие-то? Или жить негде? Дом у тебя на одного, официально ты – холостяк. Вот и живи с сестрой.

На последнее слово а’перв как-то внимания вначале не обратил. Всё ещё пытался понять, что за беда на него валится, и как-то выкрутиться из неожиданной ситуации:

– Дэм Прогрессор! Да что за такая несправедливость творится? Вам она нужна, пусть под приглядом ваших воспитателей и живёт! Как вам не стыдно сравнивать мои мизерные возможности свободного наёмника со своими?

– Ого! Ты меня ещё и стыдить начал?

– Простите… Но… И вообще! Почему вы назвали её сестрой?

– Да всё очень просто. Только посмотри, как она в твою руку вцепилась. Инстинкт родственных душ.

– Какой инстинкт?! Я ей ни брат, ни отец! Чужой человек! Чего за меня цепляться? Это она явно от испуга.

– Да что ты как баба базарная расшумелся? – стал сердиться властелин, возвращаясь к осмотру девочки, но теперь возложив ей ладонь на голову. – Хочешь, чтобы я в тебе разочаровался? А?.. Тогда заткнись и на ус мотай. Малышка имеет чуточку особенную, странную кровь. Когда вы ранами соприкоснулись, произошло независимое от ваших пожеланий кровосмешение, которое смело приравнивается к родству. То есть она тебе может быть как дочерью, так и сестрой. Сам выбирай, что тебе больше нравится. Но я советую называть её сестрой.

Неясно ещё было, понимает ли спасённая, что конкретно говорят мужчины. Но теперь она уже не выглядела испуганной. Успокоилась. И хватку свою смертельную ослабила.

Зато сам новоиспечённый братец, вращая выпученными глазами, никак не мог поверить своему счастью:

– Дэм Прогрессор, сжальтесь! Она же маленькая, за ней уход нужен, постоянный присмотр, постоянное диетическое питание…

– Так кто лучше брата за ней присмотрит?

– Её обувать, одевать надо, заниматься, уроки школьные учить…

– Лучше, чем брат, её никто не обучит! – словно издевался Бенджамин, еле заметно улыбаясь.

– Но я же почти всё время мотаюсь на миссии или иные заказы, для которых нужны поощеры! – всё продолжал выискивать отговорки бедный парень.

– Ерунда какая! Возьми в дом няню, и она будет присматривать за малышкой во время твоего отсутствия.

– Не понял… Взять няню в дом?.. В мой маленький, тесный домик ещё и тётку какую-то поселить?!. – В порыве возмущения он всё-таки вырвал свою передавленную руку и отступил от стола на несколько шагов.

– А у тебя что, всего одна комната в «маленьком, тесном» домике? – причём прилагательные были выделены особо ехидным, язвительным тоном.

– Да не одна, но!.. Но… Но-о-о-о…

– А-а-а! Понял! Ты боишься ответственности?

– Э-э-э… Да! И не просто боюсь, а уверен, что не справлюсь. И ещё! Чуть не забыл! Мне же надо ещё немедленно к Кобре… э-э, к Азнаре Ревельдайне явиться. А ведь она меня убить собиралась! Вот…

И многозначительно развёл руками, как бы говоря: «Я-то с радостью! Но какое может быть опекунство, если завтра уже меня не станет?»

От такого паясничания дэм от души рассмеялся и свободной рукой словно отмахнулся от парня. Потом, так и не убирая правой ладони с головы малявки, уставился ей в глаза и спросил:

– Ну и как? Хорошо ты нас понимаешь?

– Угу! – раздалось еле слышное междометие.

– И как тебя зовут?

– Ласка…

– Ух ты! Какое шикарное имя у тебя! Да и с твоей новой фамилией оно будет отлично сочетаться: Ласка Труммер. Хо-хо! – Довольный дэм чуть отстранился, чтобы Поль попал в поле зрения девочки, и задал новые вопросы: – Ну как тебе твой брат? Нравится?

– Я его очень люблю.

Эта фраза окончательно расставила всё на свои места. Будучи ребёнком и юношей, Поль о своих возможных родственниках мог только мечтать. Ещё более повзрослев, понял бесповоротно, что остался круглым сиротой и никогда никого из родни не отыщет. Но мечты-то никуда не делись? И когда прозвучала простейшая, казалось бы, фраза, скорлупа самоизоляции треснула и осыпалась. А под ней оказалось жгучее желание иметь сестру. Пусть и младшую! Пусть только одну! И пусть совершенно внешне не соответствующую тому собирательному образу, которому должна соответствовать младшая сестричка. Но даже в этой несчастной, обескровленной внутренне и окровавленной внешне малышке в самом деле ощущалось нечто родственное.

«Недаром наша кровь закипела при соприкосновении! – вспомнил Труммер. – Ну и, конечно же, надо её помыть… и одеть!.. И накормить!..»

Сам себя не видя со стороны, он уже смотрел на Ласку совершенно иными глазами и совсем с иным выражением на лице. А ещё через пару мгновений, осознав в уме весь ворох предстоящих хозяйственных проблем, он вновь решился на очередной беспримерный поступок: он стал попрошайкой!

– Дэм Прогрессор! У меня беда!..

– Пошёл вон! – грубо оборвал его властелин, делая вид, что собирается уходить.

– Э-э… у нас с Лаской беда! Почти всё до последнего медяка растратил, в доме на несколько дней еды хватит, но сестре надо что-то купить из одежды… и учебники… и…

– Как ты меня уже достал! – вроде как совершенно искренне рассердился Бенджамин. – Что за человек такой?! А?! Ты ему в зубы кулаком, а он кулак на лету целует и дорогие камни из колец выковыривает губами! Вместо того чтобы банкет устроить в честь обретения сестры, он меня ещё ограбить пытается!

– Какой грабёж?! Нижайшая никчемная просьба всего лишь! – тараторил парень, сам поражаясь собственной наглости, откуда-то взявшемуся напору базарной торговки и отчаянной храбрости. – Тем более что надо учитывать: вы мне первый голову оторвёте, если малышка зачахнет от недоедания или простудится от нехватки нормальной одежды. И тогда всё… – чуть запнулся, пытаясь сообразить о сути дальнейшей патетической речи. – И тогда всё наше героическое путешествие к драйдам окажется нивелировано мелочностью низменного бытия. А совесть, мучительно съедающая наше сознание, не даст ни есть, ни спать, ни…

Опять запнулся, потому что на ум пришёл секс, упоминание о котором при детях неуместно. Зато дэм стоял явно ошарашенный:

– Совесть? А с чего ты взял, что она у меня есть?

– Глаза! По ним видно, что вы добрый, щедрый и справедливый! – возопил парень, чувствуя частью подсознания, что все мыслимые и немыслимые каноны своих отношений с дэмом он уже нарушил. Но остановиться не мог: – Поэтому не откажете бедным сиротам, не имеющим ни родителей, ни иных родственников! Поможете им выжить в этом сложном, циничном мире, где только на вас и остаётся последняя надежда!..

И с огромным разочарованием увидел, как при последних его словах дэм практически бегом выскочил из помещения. Дверь чуть с петель не слетела. Где-то там, в коридоре, послышались грозные крики, отсюда неразборчивые. Но прислушаться к ним не удалось, краем взгляда Поль заметил, что Ласка уже свесила ноги со стола и пытается сесть. Бросился к ней:

– Ты куда? Ты же совсем обескровлена! Грохнешься, потом костей не соберём.

Но так и постарался поддержать её в сидячем положении. Теперь она показалась ещё меньше, ещё худей и ещё несчастнее. Хотя голосок прозвучал на удивление разборчиво:

– А что теперь будет? – и глазами указала вслед убежавшему дэму.

– Что, что!.. Что угодно! – фыркал парень, всё ещё не понимая, что это на него нашло. – Могут нас ему на ужин поджарить. А могут из окна выкинуть прямо в море!.. Или в сад… на клумбу с розами…

– А море красивое? – неожиданно спросила. И тут же пояснила: – Я его никогда не видела.

Крики всё ещё слышались в коридоре, оттуда же нарастал слаженный топот бегущих людей. Могло и в самом деле случиться что угодно, но Труммер вдруг вознамерился показать сестричке море. Тем более что знал, вон за той дверью – короткий коридор. А уже за ним – иное помещение в виде небольшого салона. И там два окна, выходящие на море. Поэтому ни секунды не раздумывал. Подхватил девочку на руку, как обычно носят всех детей до пятилетнего, максимум шестилетнего возраста, и помчался с ней к заветным окнам.

Оттуда и в самом деле открывался великолепный вид. Примерно четвёртый этаж, до кромки воды – метров сорок, и самое главное – небольшой шторм! До пяти баллов. И волны величественно накатывали на берег, кое-где утыканный декоративными скалами, гротами и пляжами с ярко-жёлтым песком. Сам а’перв здесь бывал раз десять, но ему не приходилось ещё ни разу наблюдать такую величественную красоту. А уж Ласка так вообще отпустила шею брата и, грязными ладошками упёршись в стекло, смотрела на море с таким физически ощутимым восторгом и обожанием, что в глазах защипало от переполняющего сочувствия, соучастия и нежности.

Несчастное дитё, осуждённое на смерть и чудом получившее вторую жизнь, смотрело на море, о котором всегда мечтало, но не знало, как оно выглядит.

Символично получалось: Поль не имел родственников – теперь имеет сестру. Ласка не видела моря – теперь она смотрела на него благодаря брату. И в данный момент им было плевать на весь мир, на все его проблемы и на то, что может случиться с ними в будущем.

Тогда как топот иных людей достиг и этого помещения.

Глава 17
На свободу!

Юрген Флигисс не любил бездействовать. Даже когда приказ о подобном исходил от непосредственного начальства. Поэтому за первых два часа бесцельного ожидания он что только не переделал как в самой тюрьме Полигона, так и на прилегающих к ней объектах. Для младших чинов эти часы запомнились истинным авралом, нагоняями и невероятной нервотрёпкой. А кое-кто даже получил понижение в должности. Не говоря о тех, кому было поставлено на вид или сделаны строгие выговоры.

Главный консул зверствовал, наказывал и вёл себя как лютующий самодур. Хотя без зазрения совести мог покинуть данное пространство и заниматься иными, более насущными делами. Ведь дэма никоим образом не давала команды ожидать её вызова как можно ближе к ней. Опасаться за её целостность было смешно, да и небезопасно для себя лично. Ибо Кобра могла попросту обидеться. А обиженная властительница – это будет похуже крайней лютости.

Но когда с момента водворения в камеру Азнары истекло целых четыре часа, Юрген отчего-то разволновался. Да и дел для него больше не оказалось. А кипучая энергия и любопытство так и продолжали бить через край. И пятый час главный консул места себе не ходил, доведя бледных тюремщиков до настоящей синевы.

А в конце этого срока всё-таки решился наведаться на третий уровень. При этом рассуждал вполне логически: если он окажется там не к месту, Азнара уж в любом случае сумеет дать знать об этом. Если намекнёт «сматывайся отсюда!», то и дело с концом. Чрезмерно занятый главный консул найдет, чем заняться, и покинет Полигон с чистой совестью.

Очередной ор, и старший смены, выстроив в колонну за собой всех остальных тюремщиков, вышагивает строевым шагом рядом и пытается отчитаться о чрезмерно израсходованной краске, списанных лампочках и часто разбиваемых плафонах. Но даже у этого служаки на лице всё больше проступает недоумение, густо приправленное обидой: ведь есть предел любого издевательства. А в данном случае начальство перешло все рамки приличия. Причём высшее начальство, коему заниматься подобными мелочами – настоящий нонсенс, доходящий до абсурда.

Но главное, вся группа движется к цели. Узницам наверняка уже слышно приближение заинтересованных лиц, они слышат шум и топот… Теперь только и осталось узнать, как они отреагируют на возвращение высшего чиновника.

Странно отреагировали. Все подошедшие к камере вначале удивились полной тишине на уровне. Затем с минуту пялились на неуместный в тюрьме натюрморт: обе женщины, укрывшись с головой одеялами, лежали настолько неподвижно, что вроде как и не дышали.

Конечно, и’трет, имеющий целых три паранормальные способности, сразу понял, что случилось нечто из ряда вон выходящее. Потому что он умел замечать на расстоянии до пятидесяти метров любое теплокровное создание. А уж несколько метров, да плюс пяток одеял для этого помехой не были. И ему прекрасно было заметно, что тело только одно, к тому же почти остывшее. Живые люди такой пониженной температуры плоти не имеют. Но не успел и слова сказать, как в дело вмешался старший смены. Решил проявить соответствующую ретивость вкупе со служебным рвением:

– А ну встать! – рявкнул он и снятой дубинкой прошёлся по прутьям решётки, создавая неимоверный грохот. – Встать, пока вас к потолку на крючья не подвесили!

Со стороны заключённых – ноль эмоций!

Тогда как генерал чуть отступил в сторону и с интересом стал ждать дальнейшего развития событий. Со своими способностями и опытом, а также зная примерную задумку дэмы, он уже стал догадываться, что могло произойти. Вариантов имелось несколько, начиная от убийства сокамерницы и заканчивая доставкой сюда трупа из иного мира. Стоило лишь занять удобное место в зрительном зале.

От души накричавшись, старший смены и сам понял, что следует действовать иначе. И для этого пришлось обратиться к тому, кто владел ключом от камеры:

– Геер дон! Нужен ключ, который вы забрали. Если тебя не затруднит…

– Да на здоровье! – Главный консул легко отдал ключ и с возрастающим интересом продолжил наблюдение. Потому что порчу замка заметил тоже раньше всех.

В самом деле, оказалось потешно наблюдать, как тюремщики, проклиная неуклюжесть друг друга и толкаясь, как несуразные увальни, попытались вначале вставить ключ в замочную скважину. Затем выковырять то, что этому мешало. А потом спихнуть вину друг на друга за неисправное состояние замка. Хорошо ещё, что старший смены оказался не полным идиотом. Видя нарастающие неприятности, он сразу послал одного подчинённого за длинными пожарными баграми. И объявил всеобщую тревогу. И вскоре не только одеяла стащили, но и одинокое, здоровенное тело мужчины перевернули на спину. Причём делали это тюремщики с изумлённым мычанием и приглушенными стонами ужаса.

Юрген с минуту ждал, пока заикающийся и весь мокрый от пота служака соберётся и начнёт доклад. Потом всё-таки не выдержал:

– Ну и как ты мне такое чудо объяснишь? Ключ у меня, а в камере вместо двух симпатичных барышень, предназначенных для разврата, находится смердящий труп мужика?

– Геер дон! – наконец-то прорвало старшего смены. – Это не мужик, это начальник тюрьмы… Он… кхм, он имел свои ключи от всех камер, и вдобавок, как поговаривают… пользовался тайными коридорами в простенках… Заключённые порой жаловались, что их насилуют, но… прямых доказательств никогда не было… Следователи считали их жалобы бреднями и наговорами на нашего шефа… Ну вот… вроде всё изложил…

– Как же всё? – искренне удивлялся генерал. – А где преступницы? Куда они сбежали? Кто мне их отыщет?

– Э-э-э… Скорее всего, они воспользовались ключами начальника… бывшего… и, отыскав потайные ходы, совершили побег… И мы сейчас попытаемся отыскать эти тоннели, догнать преступниц и вновь водворить на предусмотренное законом место заточения.

– Хм! Смотри, как складно излагаешь! – похвалил его главный консул. – Авось и не будешь казнён. Если… в самом деле отыщешь. Да и место начальника тогда займёшь… Действуй!

В третий сектор сбежались все, кто имел хоть малейшее отношение к охране, сыску и следственным органам. Подтянулись жандармские патрули, практически по всему участку сектора двинулись дозоры, подключилась служба наблюдения метро и наземного транспорта. Кто пытался отыскать междустенные тоннели, кто проламывал уже отысканные потайные двери. Некоторые отделения попытались отыскать входы в секретные переходы с другой стороны, от обители начальника тюрьмы.

Решивший было уйти Флигисс в последний момент передумал. Как особа наиболее приближённая, несколько идей, куда конкретно ходы могли выводить, он имел. Потому решил вначале проверить небольшую лабораторию, расположенную как бы на дальнем периметре тюремной площади. Уж если оттуда нет подземного хода в лабиринт, тогда проследить ниточку побега, который затеяла сама Кобра, быстро не получится.

Ну и Юрген оказался совершенно прав в своих предположениях. Небольшое здание лаборатории выглядело снаружи закрытым наглухо и безжизненным. Но всё тот же старший смены оказался в самом деле предусмотрительным малым. Он приставил к главному консулу троицу ну самых ушлых и сообразительных охранников. И наказ дал: постараться упредить все малейшие пожелание геер дона.

Вот те и метались рядом с прохаживающимся и присматривающимся главным чином сектора. Ещё и наглость имели без стеснения комментировать всё, на что падал глаз начальства. Это ему настолько понравилось, что он решил и в самом деле сделать ведомственные перестановки. К примеру, не успел он ещё направить стопы к нужному месту, как сбоку послышались разъяснения:

– Лаборатория уже закрыта за ненадобностью три с половиной года. Всякая совместная деятельность с узилищем была прекращена после случайной смерти доктора Юдари и после прошения в администрацию о ненужности дальнейшего сотрудничества.

– А кто подавал прошение?

– Больше некому, как начальнику тюрьмы, геер дон! Но сам он туда никогда не заходит, да и наружная дверь всегда опечатана.

– А тот жилой флигель, что к нему примыкает? – Словно прогуливаясь, Юрген Флигисс так и двигался к намеченной цели.

– Там наш старший баталер проживает. Холост, вроде как честен, с начальством держит подчёркнуто служебные отношения. Э-э-э… Но основную отчётную документацию ведёт и держит дома. Когда надо было, начальник тюрьмы и туда заходил по делам служебным… И с одного балкона на другой можно легко перешагнуть.

Тут его товарищ с другой стороны добавил:

– Во время тревоги старший баталер так и не появился.

Показательная фраза, после которой два бойца ринулись впереди генерала к флигелю и попытались стуком в дверь вызвать проживающего там человека. Она оказалась закрыта на ключ, но открывать её изнутри никто не спешил. Короткий взгляд на генерала – и дверь оказалась высажена двумя приложившимися плечами, словно была из картона. А там и ходить далеко не пришлось: посреди небольшой прихожей лежал ещё один труп. Его сразу опознал один из тюремщиков:

– Наш старший баталер! – Второй наклонился, ощупывая труп и определяя причину смерти:

– Кажется, ударили по сонной артерии.

Да главный консул уже и сам определил причину смерти и не сомневался, чьих это рук дело. Раздумывая над судьбами начальника тюрьмы и её баталера, прошёлся по всему флигелю, молча осматривая нехитрую обстановку. Небольшой кабинет внизу, помимо прихожей, помимо кухоньки. Наверху – две спальни. С одной из них балкон чуть ли не вплотную нависает над зданьицем лаборатории. И там, на террасе, дверь даже не удосужились закрыть.

То есть пара узниц прорывалась к свободе, не считаясь с обстоятельствами и жертвами. Валили всех походя, невзирая на ранги и чины. И Юрген ни капельки не сомневался: всё это увлекательное приключение устроила Азнара Ревельдайна. Подумать на бедную спортсменку Галлиарду Фойтинэ, что это она ловкий и безжалостный убийца, не хватало духа и здравого смысла. Не иначе как новая подруга устроила шоу и банально «повязала кровью» свою новую знакомую «по несчастью».

Из чего вытекали следующие соображения: властелине Кобре не просто понравилось увлекательное приключение. Она явно пошла дальше в своих попытках выяснить всё о дружбе а’перва и теннисистки. И для этого сделает всё возможное для себя и невозможное – для смертных.

Опять-таки главному консулу следовало хорошенько подумать и над таким вопросом: стоит ли инспирировать все силы безопасности своего сектора для поимки парочки «сбежавших преступниц»? Если смотреть на чаяния подчинённых, то они уже вот-вот ринутся по следу. При этом, невзирая на все умения и способности дэмы, могут напасть на след, подпортить настроение беглянкам, а в итоге – помешать налаживанию максимально близких отношений. А оно генералу надо? Ни в коем случае! Наладился контакт? Властелина сумела втереться в доверие к смертной? Вот пусть дальше им никто уже и не мешает.

Приняв такое зрелое и взвешенное решение, Юрген Флигисс дождался одного из расторопных бойцов, к нему приставленных, и выслушал доклад от него:

– Никто в тот момент о побеге не знал, поэтому двух женщин, переодетых в форму младших тюремных чинов, никому не пришло в голову задержать или проверить личные бляхи. Старший смены и прибывший начальник местной жандармерии собрались мобилизовать все силы сектора на поимку сбежавших преступниц.

– Отставить! – спокойным тоном скомандовал генерал. – Отбой тревоги. Всем жандармам и всем остальным, поднятым по тревоге, разойтись по казармам и местам прежней дислокации. Поиск прекратить, дело закрыть. Старшего смены, который с сей минуты переходит на должность начальника тюрьмы, – ко мне! Выполнять!

Не поленился дождаться новоиспеченного начальника прямо в кабинете павшего на боевом посту баталера. А когда тот прибыл, не знающий, бледнеть ему или краснеть от удушья, начал с совета ему:

– Трёх бойцов, что ко мне приставил, береги. Повысь в звании, можешь поставить старшими смены. Кстати, сам физическую подготовку подтяни, слабенькая она у тебя…

– Так точно, геер дон! Будет сделано! А что говорить проверяющим, если они потребуют отчёта?

– Вали всё на меня, как и посылай их тоже ко мне. Ну а если кто из более высокого начальства спрашивать начнёт… – при этом он многозначительно ткнул пальцем в потолок кабинета, – то им… и только им!.. можешь рассказать всё!

Смешно прозвучало для тюремщика упоминание о «высшем начальстве». Выше главного консула существовал только дэма Азнара Ревельдайна. Но вряд ли её несравненная божественность опустится до таких мелочей, как внутритюремные разборки. Подобное просто в голове не умещалось. В этом плане новый начальник казался человеком более чем понимающим реалии и сообразительным.

Мог ещё и управляющий влезть, потому как формально имел такое право. Да только руководитель всего хозяйства огромного сектора, и Виллы – в первую очередь, вообще ничего о существовании данной тюрьмы не ведает. Так что и его интерес не мог вырасти дальше чисто случайного.

Так что переживать тюремщикам не стоило. Должности новые получены, дело закрыто. И самое главное, что репутация нового начальника тюрьмы в глазах главного консула выросла до состояния «поощрение и симпатия».