Текст книги ""Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 34
Адский труд

Ночь для мистера Вупорта прошла нервно, выспался он плохо. И не только по причине усталости, переживаний или каких-то душевных волнений. Совсем неожиданно это райское место оказалось ночью оккупировано, мягко говоря, хулиганами. Около десятка мощных катеров, ревя турбинами и слепя мощными прожекторами, устроили не то гонки, не то бандитские разборки на озерной глади. Носились друг за дружкой, а то и рядами. Высвечивали берег, что-то на нем высматривая. Гремела громкая музыка. Слышался хохот и какие-то странные вопли.

Но к берегу у бивака никто из хулиганов не причалил. Не удалось заметить их причаливания к иным бивакам, раскиданным по всему побережью.

Будучи по паспорту выходцем Запада, Грин раз двадцать порывался позвонить в полицию и нажаловаться на творящееся безобразие. Но оставаясь в душе и по характеру русским человеком, Георгий каждый раз прятал телефон обратно, не решаясь идти на конфликт. Тем более что у него больше всех имелось причин сидеть в данном месте тихо и совершенно не отсвечивать.

Да и нормальная житейская логика подсказывала: другие, законопослушные туристы обязательно позвонят в местные органы правопорядка. Ну не смогут любители тишины и покоя так крепко спать, что проигнорируют творящийся на Таупо бедлам.

Но то ли туристы в самом деле спали, то ли оказались точно такими же хитросделанными эмигрантами из России, долго никто из них в полицию не звонил. Лишь под утро появились два полицейских катера. Они были жутко тихоходными, но кошмарно шумными, включили сирены, проблесковые маяки и всячески изображали бурную деятельность. Издалека не удалось понять, поймали они нарушителей покоя или нет, но вот сами наверняка подняли из могил всех покойников предыдущих тысячелетий.

Изрядно взбешенный невозможностью поспать, Бонза уже перед самым рассветом накатил два стакана коньяка, и только после этого провалился в полукошмарные сновидения. Ему все снилось, что за ним гоняется Загралов, с каким-то клаксоном в виде клизмы и орет, будто оглашенный:

– Отдай устройства, Вупорт! По-хорошему отдай! Иначе тут тебя на дне и закопаю!

А напоследок Грин задергался, просыпаясь весь в поту, и с минуту не мог понять, где сон, где явь. В створ раскрытой палатки слепило солнце, уши раздирало гудение катерного клаксона и крики на английском:

– Мистер Вупорт! Где вы-ы-ы-ы?! Мы доставили заказанные вами баллоны!

Голова раскалывалась. Во рту – сушняк. Состояние всего тела – словно трое суток не давали нормально поспать. А тут еще и доставщики свою беспардонную бочку дегтя вывалили. Естественно, что все это в совокупности окончательно взбесило безобидного туриста:

– Что вы себе позволяете?! И что здесь вообще ночью творилось?! Не удалось даже на минуту глаз сомкнуть! Я буду жаловаться и требовать от вашей фирмы выплату моральной компенсации! Мне была обещана полная тишина и райские удовольствия!

Что интересно, пока турист распинался, типы, прибывшие на катере, деловито сгрузили заказанное на берег. А прежде чем отчалить, один из них с ледяным спокойствием посоветовал:

– Мистер Вупорт, не пойму, о чем вы толкуете. Если у вас есть какие-то записи, подтверждающие ваши жалобы, обращайтесь в суд и требуйте, что хотите. – И добавил напоследок с казенной улыбкой на лице: – Если еще что понадобится, звоните. Рады будем помочь. Счастливо оставаться!

Вроде ничем не обидел, но настроение у Бонзы упало ниже некуда.

– Козлы! – размахивал он руками вслед удаляющемуся катеру. – Фазаны рогатые! Никакой у вас культуры общения с клиентами! Работай вы у меня – уже сегодня вечером кормили бы раков на дне Мо…

Вовремя оборвал себя на полуслове. Оглянулся по сторонам. Шепотом добавил: «Темзы!» – и сплюнул с досадой:

– А ведь эти «изделия номер два» все-таки правы… Не догадался я снять фильм о ночных безобразиях! И к чему теперь мои голословные жалобы?.. Тем более им, банальным «принеси-подай»… Чтоб их разорвало!

Тут пришло воспоминание о вчерашней грандиозной находке. Настроение медленно поползло вверх. Затем чашечка свежезаваренного кофе настроила на философский лад. А там и ударная доза ветчины с яичницей вернула веру в себя и в свою счастливую звезду.

«Подумаешь – ночью шумели! Подумаешь, не выспался! – рассуждал Бонза, готовя свое плавсредство к отплытию. – У меня в кармане эпохальная находка, а я на всякую мелкую шушеру отвлекаюсь».

Но только собрался отплывать к месту своих подводных раскопок, как его озадачили своим визитом представители местной полиции. Причем три типа, прибывшие на вполне гражданского вида катамаране, выглядели точно такими же туристами-отдыхающими. Разве что сразу предоставили документы, удостоверяющие их личности, и начали с пояснений:

– Мы разбираем многочисленные жалобы, которые последовали в участок этой ночью. Что вы можете добавить по поводу ночных безобразий?

– Добавить? – удивился, изрядно настроившийся на работу Георгий. – Так я ничего вам не говорил! Да и понятия не имею, о чем речь.

– Ну как же?!.. Ведь ночью!.. Ведь вы звонили!.. – наперебой загалдели типы.

– Никуда я не звонил. Вот мой телефон… Последний звонок – вчера вечером в службу доставки. А ночью спал беспробудным сном, после парочки рюмок бренди. Что-то такое шумело, но мне это показалось отголосками какого-то сна.

– То есть вы не собираетесь жаловаться?

– На кого и в честь чего? – искренне поразился отдыхающий.

– Ладно… Тогда извините! Не смеем больше вам мешать.

Вроде бы вели себя вежливо, корректно. Но при этом так тщательно осматривали бивак, словно пытались выискать устроенные здесь за двое суток посадки марихуаны. Вполне возможно, что сфотографировали сделанные приготовления, лодку, пустые баллоны на берегу, все остальное.

После такого визита волей-неволей насторожишься.

«Неужели опять за мной начнется наглая слежка?.. Издалека? С биноклями? С того берега?.. М-да! Придется вначале нырять с подводным ружьем и загарпунить пару рыбешек. Иначе точно догадаются о моих поисках на дне. Еще и туда нагрянут».

С этого и начал. Сперва вдали от выпуклости, но постоянно сдвигался в ее сторону. Пока так развлекался, мимо проплыли несколько лодчонок и катерков. Вроде бы никто не останавливался и особо не присматривался к аквалангисту, но такое оживленное движение вокруг казалось подозрительным.

Поэтому Бонза добрался до места подводных раскопок лишь через какое-то время. Там делал вид, что загорает и обедает. Затем притворился задремавшим. После чего почувствовал скорее морально, чем узрел физически, что на него перестали обращать внимание. Снова нырнул на дно, продолжив археологические изыскания.

Первоначально принялся освобождать трос в сторону берега. И почти сразу наткнулся на окончание этой путеводной нити. Глубина – три метра. Доступ – отличный. И… все? Приступая к тщательному рассмотрению, Георгий испытывал неприятное разочарование. Ведь подспудно ожидал чего-то более грандиозного. Как минимум – некий люк, дверь, а то и ворота.

А тут простая дырка в теле выпуклости, в которую трос, будучи всего чуть тоньше в диаметре, ныряет, словно в никуда. Только и вспомнился старый анекдот, в несколько иной интерпретации:

«Ну и чего мне на эту дырку пялиться?.. Тянуть надо! Тянуть!»

Вот и занялся этой нелегкой работой. Вначале тянул сам, упираясь ластами в дно. Затем привязал к тросу поплавок, качнув в него изрядно воздуха и раздув до максимального размера. Тяга вверх усилилась килограммов на двести. Но и это не принесло результата. Разве что мышцы живота заныли.

«Этак можно надорваться!.. И с той ли стороны я тяну?..»

Мысль показалась здравой, после чего Бонза сместил все свои усилия на глубину. И почти сразу понял, что трос далее проложен не по прямой линии, а извивается. Как выяснилось чуть позже – порой лежит внахлест, кольцами.

Предположений хватало: космический корабль перед посадкой в озеро тянул за собой некий баркас. Или челнок. Или просто якорь какой-нибудь. Самое оптимистическое гласило: конец троса все равно приведет к люку. В крайнем случае все к тому же космическом челноку.

Так что поплавок был смещен на максимальную глубину, своим подъемным усилием помогая освобождать линь из грунта. Поплавок тянет, а ты знай что подкапывай лопатой трос на дне да ломиком сдвигай в сторону особо мешающие камни.

Одна беда… Вернее, несколько! Воздух, при усиленной работе, расходовался втройне. И помочь было некому. И лишний бы поплавок не помешал. А то и мощный катер.

«Хорошенько дернуть с поверхности – трос сразу и освободился бы до конца, – мечтал Бонза. – И я бы тут не корячился, рискуя подхватить «кессонку»…»

В самом деле, глубина раскопок уже достигла почти сорока метров, а оконечность синтетического линя так и не показывалась. Теперь всплывать на поверхность приходилось с остановками, выдерживая положенное для очистки крови время. Иначе кровь могла вскипеть от перенасыщенности кислородом и… вуаля! Ни тебе всемирного господства, ни мести желанной, ни спокойной старости в роскоши, неге и покое.

Именно последняя мысль показалась Бонзе самой привлекательной в свете сегодняшнего, излишне трудового дня.

«Может, в самом деле не стоит так надрываться? И пес с ней, с этой местью! Все у меня есть. Сигвигатор и Кулон подарят мне еще несколько десятков лет жизни. Чего мне еще не хватает?..»

И тут же мысленно зарычал, осуждая собственную лень и подобные глупости. Много чего ему хотелось! Ох как много! И месть занимала в этом списке всего лишь последнее место. Хотелось власти! Безграничной! Полной! Да и жить еще хотелось не тридцать или сорок лет, а сотни… Да что там сотни, тысячи лет хотелось жить… и властвовать!

Потому и собирался Бонза тянуть неведомый трос не только руками, но и зубами. Ничего не получится? Значит, будет ломать решетки на пещерах, и уже там продолжать поиски. Там ничего не найдет? Значит, взорвет горы! Спустит воду из озера! Обкопает со всех сторон странную выпуклость, но все-таки отыщет в ней люк или дверь.

Раз уж допустил в жизни глупость, уйдя из когорты обладателей, то нельзя упускать новый шанс, который позволит совместить долголетие с безграничной властью.

«А если это не шанс? Если станет только хуже? – шептал некий змий-искуситель, окопавшийся в душе. – Ведь и озеро не твое, и слежка странная ведется, и вообще тут власть денег может не сработать».

Змию-искусителю оппонировал юный Георгий, который в далекой молодости работал в окрестностях этого озера:

«А я твердо верю: именно здесь находится моя судьба! Недаром именно здесь я отыскал свой сигвигатор. И недаром именно здесь судьба дала мне в руки эту путеводную нить в виде троса. Поэтому я уверен: как только тайна данной выпуклости мне откроется, моя жизнь изменится кардинально!»

Под таким напором оптимизма и веры, змий-искуситель скукожился до размеров дождевого червя, но все равно продолжал нашептывать:

«Изменится?.. Но вот в какую сторону? А вдруг – в худшую?..»

На биваке Бонза не поленился устроить праздник живота. Ужин получился роскошным и наверняка чрезмерным. Солидная порция алкоголя усугубила процесс перенасыщения. Но зачем себе отказывать, если весь день толком не присел, вкалывая на пустой желудок, да и завтра день предстоит более чем насыщенный трудовыми подвигами?!

К тому же хотелось хорошенько выспаться. И были обоснованные надежды, что нынешней ночью никакие хулиганы спать не помешают. Наверняка полиция уже приняла должные меры и наказала виновных в нарушении здешнего покоя.

Так что забирался мистер Вупорт в палатку уже с закрытыми глазами, начиная на ходу видеть первый сон.

Какова же была его озлобленность, когда посреди ночи он оказался разбужен завываниями моторов! Вновь какие-то уроды устроили гонки возле самого берега!

Выскочив из палатки, Георгий хотел вначале сразу названивать в полицию. Но присмотревшись к ночной поверхности озера, заметил там всего один мощный катер, который зигзагами бороздил поверхность. Хозяева развлекались, насилуя мощную технику и показывая свое умение управлять этой техникой даже в состоянии крайнего опьянения.

Тут же вспомнился совет доставщика баллонов: прежде чем жаловаться на кого-то, надо озаботиться хоть какими-то доказательствами. В этом деле могла помочь видеокамера, тут же расторопно установленная на штатив. Ведя съемку, Бонза делал максимальное приближение и даже сумел рассмотреть, что на катере находятся двое мужчин и визжащая от восторга женщина.

Также в кадр попалась парусная лодчонка, с которой любитель ночного лова вовсю размахивал кулаками в сторону носящегося вокруг него катера. Понятно, что о клеве при таком реве нечего было и думать. Вот и сыпал рыбак проклятиями в адрес неведомых лихачей. Наверное, мог бы и в полицию позвонить, но, скорее всего, не имел телефона. Что его протаранят в темноте, рыбак обоснованно не опасался: на мачте у него висел довольно яркий фонарь.

«Ничего! Сейчас я позвоню, куда следует! – мысленно пообещал мистер Вупорт, отстраняясь от камеры и доставая свой мобильный «Сони-Эриксон». – Да и прочие претензии теперь будет основание выставить!»

Но не успел еще перевести взгляд на экран телефона, как на поверхности озера произошла трагедия. Лодчонка-то была видна хорошо, благодаря фонарю на мачте, да вот пьяным уродам и фара во лбу – не спасение. Виляя на огромной скорости, словно заяц, катер мотнулся именно в сторону лодчонки и врезался в нее. Причем удар получился настолько сильным, что лодку практически разрезало пополам. А сам катер так подбросило кормой вверх, что все сидящие в нем пассажиры взлетели в воздух и рухнули изувеченными куклами в воду.

В следующий момент вой мотора стих, потому что никто уже не давил на педаль газа. Стало тихо, шум мотора не превышал стрекот сверчка. Катер практически замедлился до скорости ползущей улитки, и по большой дуге стал медленно смещаться к берегу. Видимо, для такого движения ему хватало холостых оборотов.

А на месте катастрофы уже через минуту ничего и никого не было. Рыбака, скорее всего, убило ударом корпуса. Пьяные лихачи, похоже, получили при ударе снизу переломы позвоночников, так что выплыть тоже не смогли. Ну и обломки лодки не обладали должной плавучестью, чтобы задержаться на поверхности.

О какой-то спасательной акции снимающему это все на видеокамеру человеку даже мысли в голову не пришло. Далеко. Глубоко. Бессмысленно. При всем желании не успел бы поднять людей со дна.

– Финита ля комедия… – пробормотал ошарашенный Бонза. – Это что ж на моем озере творится-то?.. Трупы?.. Начнутся поиски?.. Найдут мой трос… с моим космическим кораблем?.. И нет, чтобы утонуть возле противоположного берега!.. Твари! Алкоголики чертовы!.. Что же теперь будет?..

Пришло понимание, что спешить со звонком в полицию в данной ситуации не стоит. Надо хорошенько подумать хотя бы над самим фактом своего свидетельства трагедии. Не лучше ли опять прикинуться крепко спящим туристом, ничего и никого не видевшим?

Правда, момент катастрофы могли заметить туристы с иных биваков. А то и заснять все это на видео. Сейчас у каждого имелся под рукой мобильный телефон с огромной памятью для любой записи.

Но долго стоять на берегу и раздумывать Бонза не стал. Тихо? Значит, можно спать дальше. Цинично? Да плевать! Особенно человеку, стремящемуся к неограниченной власти. Жалко, что при поиске трупов отыщут трос? Так тут уже ничего не поделаешь, как будет, так будет.

В итоге было принято решение по древней пословице: «Утро вечера мудренее». И свидетель трагедии отправился спать. И совесть его не мучила, поэтому заснул он быстро и безмятежно.

Глава 35
Пятьдесят вторая?

Возвратившись в Москву, Загралов часа три был невероятно занят всеми телами единовременно. Наверстывал, так сказать, упущенное. Даже яляторные удовольствия пришлось отложить на поздний вечер из-за чрезмерной занятости. Хотя хранилища энергии следовало наполнить до предела. Кольца красовались переливчатыми потоками, но… желаемой яркости этих самых потоков не наблюдалось.

Благо что Пасть собирала энергию исправно и очередную порцию отдала с равнодушием трамвайного компостера. Но по очереди следовало «подкрепиться» Шереметьеву, что его учителя и наставника малость смущало:

– Замедлится кривая твоего роста, – делал он вид, что его заботит только это. На что Яков только фыркнул:

– Ну станет моя «кривая» чуть ровней, и что? Зато целей останусь в умственном плане. Потому что и так порой с ума сходить начинаю, пытаясь управлять тремя потоками сознания. Башка раскалывается сразу во всех ипостасях. А ты, словно назло, требуешь еще и третье запасное тело создать. Учитель-мучитель…

– Так надо! Потом благодарить будешь за мою строгость и последовательность.

– Ага! И руки целовать в знак признания и благодарности? – скривился в язвительной улыбке Шереметьев. И тут же охотно пояснил причину своего недовольства: – Меня и так уже Настенька укоряет тобой, ставит в пример. Говорит, что добрей тебя и справедливей – нет на белом свете. Еще одну выходку ее прикроешь, вообще богом станешь.

Иван на это скромно потупил глаза, якобы стараясь скрыть самодовольство.

– Ну да, есть во мне нечто эдакое, божественное… – но тут же сменил тон на озадаченный: – Ладно, бронзоветь будем на пенсии. В двух словах скажи, как там идет излечение твоего любимого зятя, и я побежал.

– Как идет, как идет… – с еще большим недовольством заворчал Яков. – Слишком быстро его наглая мо-о… хм, лицо… стало восстанавливаться. Вся наша продуманная заранее легенда уже трещит по швам. Все-таки Сергей под таким колпаком у государства, что пискнуть не может без его разрешения. А тут вдруг невесту себе отыскал за два дня больничного покоя, и жуткие рубцы от ожога стали сходить, словно по мановению волшебной палочки. Так что вся наша легенда вот-вот рухнет, словно карточный домик.

– Значит, запасной вариант?

– Ну да, пришлось вводить в бой тяжелую артиллерию. Все теперь валим на экспериментальную мазь, созданную великим целителем Хочем. Ну и Настеньку настойчиво легендируем как сиделку-санитарку, посланную Игнатом Ипатьевичем к страждущему пациенту. В связи с чем и до этого беспредельное внимание к старцу сразу удвоилось.

– Да уж! – не удержался Загралов от скорбного тона. – Я как раз по аналогичным причинам должен сейчас мчаться на разборки.

– Других санитарок тоже охмурили ушлые пациенты? – не удержался от новой порции сарказма обладатель-двадцатник.

– Если бы! Новые свадьбы – только в радость! – в тон отозвался наставник. – А тут настоящий вулкан низменных страстей надо срочно затушить водой справедливости. Помнишь санаторий ветеранов войны «Красный молот», в Подмосковье?

– Еще бы! Это я ведь туда несколько талантливых мелиораторов и дизайнеров ландшафта отправлял. Неужели эти гении чего-то натворили?

– С ними все нормально. Прилегающее к санаторию болото они за короткое время вновь превратили в красивое, ухоженное озеро. Но как раз по этой самой причине события ринулись вскачь. Представь только…

История получалась неприглядная. Оказывается, в некоем ведомстве уже давным-давно продали весь объект, со всей прилегающей территорией, в частные руки одного, весьма известного депутата. Там только и было одно условие: ждать минимум два года, пока оставшиеся престарелые ветераны вымрут сами. Мол, не стоит раньше времени беспокоить нервных старикашек. А когда их останется несколько особей, тихонько расселить по иным богадельням.

Да и сам клиент с таким условием согласился, не имея на тот момент свободных средств для реорганизации новых земель. А тут буквально позавчера, уже чувствующий себя полнокровным хозяином санатория депутат проехался мимо озера и выпал в осадок: «Такое чудо?! А я им не пользуюсь?! Да и кто посмел тут что-то улучшать без моего на то высочайшего соизволения?!»

Крики. Скандалы. Ринувшиеся в санаторий чиновники, которые давно уже потратили или пристроили в дело неправедно полученные средства.

И ладно бы только это. Так ведь эти уроды узрели в подотчетной им казенной богадельне мистические преобразования. Все перестраивалось, реставрировалось и улучшалось. В зданиях и корпусах толкалась (правильнее сказать, оказывала шефскую помощь) масса посторонних из числа патриотически настроенной молодежи.

Но хуже всего, что бабульки, прежде еле ходящие с палочками и костылями, довольно бодро водили хороводы на клубной сцене и звонко пели залихватские частушки. А дедушки, ранее в большинстве своем лежачие и кормимые с ложечки, теперь чем только не занимались по всей территории.

Добил солидную группу чиновников вид двух бравых ветеранов, подтягивающихся на турниках. Кто-то из чинуш, первым подобрав отвисшую челюсть и оставаясь в полной прострации, проговорился:

– Такие мутанты-Кащеи разве умрут?!.. Они еще и нас переживут!..

Он не знал, что их лица снимают крупным планом и записывают каждое вырвавшееся слово. И это все было вчера.

Ну а сегодня с утра гидра продажного чиновничьего сословия попыталась нанести удар по санаторию, по всем его обитателям и по всем должностным структурам. Было сфабриковано сразу несколько уголовных дел, по которым обвиняемыми стали директор «Красного молота», повар, завхоз, истопник и все без исключения (шесть душ!!!) санитарки. Прибывшие силы полиции попытались насильно выселить ветеранов из их комнат, мотивируя это аварийностью зданий и переселением несчастных стариков в иные, более приемлемые для проживания богадельни.

Также прибыли следователи, по три человека на одного работника санатория, и попытались с ходу выбивать показания. Благо еще что никого не били, а просто запугивали, угрожали и давили морально.

Но к тому времени в санатории уже собрались все сочувствующие, готовые отстоять права ветеранов. Они же не дали арестовать персонал. Да и сами ветераны, надевшие парадные одежды, встали грудью на защиту своей последней обители. А какими бы ни были злобными или подлыми полицейские или омоновцы, никто из них не посмел оттолкнуть увешанного наградами защитника Отечества.

Не обошлось и без шефов, которые официально взялись опекать престарелых ветеранов. Иначе говоря, «Империи Хоча». На войну с чиновниками отправился сам Игнат Ипатьевич. А при нем полагалось быть и главному администратору, то бишь Загралову. Вот он и поспешил к месту событий, успев к самому кульминационному моменту. Как раз шло выступление Хоча перед образовавшейся перед ним смешанной толпой народа:

– Попытки передать санаторий на баланс иной организации, с последующим «закрытым» аукционом – одно из самых кощунственных преступлений. Особенно оно аморально, поскольку касается места проживания самых почетных наших граждан, перед которыми держава и все мы в неоплатном долгу. Они проливали кровь за Родину, за нашу свободу и независимость, а посему достойны более приличного существования, чем было тут ранее. Хорошо, что в самом начале нашего шефства были сделаны подробные записи того жуткого состояния, в которое превратили объект чиновники от Министерства здравоохранения. Кроме этого имеются показания многочисленных свидетелей, которых мы привлекли в помощь проживающим здесь ветеранам.

– Они больше не имеют права здесь проживать! – выкрикнул один из прихлебателей, прибывших в свите депутата. – Им и так позволяли это последние два месяца лишь по доброте душевной настоящего хозяина.

Вот тут и подвинул своего шефа чуть в сторонку прибывший с опозданием главный администратор научно-производственного комплекса:

– Спешу сообщить собравшимся, что по имеющемуся законодательству, перепрофилированный из санатория дом престарелых может переходить лишь в собственность лиц, там проживающих. Потому что большинство ветеранов, находящихся здесь, остались без своих квартир, отобранных у них обманом или под влиянием обстоятельств…

– И кого это волнует? – это уже депутат не выдержал. – Тем более что их переводят в иные «санатории»! И вообще…

– Я не договорил! – резко повысил голос Загралов, и одновременно с этим один из фантомов оттуда лишь самую малость нарушил нормальную сердечную деятельность обнаглевшего депутата. – И по закону: «…если проживающие здесь лица на благоустройство санатория внесли сумму, превышающую оценочную себестоимость объекта, объект переходит в их коллективную собственность». Кстати, там еще много льгот, полагающихся именно ветеранам Великой Отечественной войны. Так что «Красный молот» со всеми прилегающими территориями уже давно принадлежит им.

Побледневший, а потом и посеревший депутат, ухватившийся за грудь, не мог и слова вымолвить. Зато вновь раскрыл пасть прихлебатель из его окружения. Может, это и не прихлебатель был, а теневой сутенер самого депутата, уж больно напористо он выкрикивал:

– Все это обман! Нет таких законов! Поэтому предупреждаем последний раз: немедленно покиньте объект! Иначе все будете немедленно арестованы за сопротивление правоохранительным органам!

Пока неслись эти выкрики, Иван делал вид, что вчитывается в экран наладонника, а сам по внутренней связи выслушивал подсказки со стороны фантомов силового отдела. Те давали информацию по всем, кто прибыл вместе с депутатом. И когда обнаглевший прихлебатель поднял руку, собираясь отдать команду «На штурм!» прибывшим с ними мордоворотам, с импровизированной трибуны последовал окрик:

– А кто это у нас такой крикливый?! Ратующий за справедливость? Смотрим… Спасс, Вадим Георгиевич, руководитель преступной группировки, занимающийся вымогательствами, аферами и незаконной торговлей недвижимостью. Не далее как вчера вручил взятку одному из министров в сумме восьми миллионов трехсот тысяч рублей. Тогда как позавчера получил средства на вышеупомянутую взятку в количестве пятнадцати миллионов четырехсот тысяч рублей. Три дня назад он дал разоблачительные показания на своих конкурентов, которых кратко можно назвать «бандой Соломейко». Пять дней назад по его наводке были арестованы руководители транспортного холдинга «Атос», спекулирующие партиями подержанных автомобилей. То есть крысятничает гражданин Спасс даже в отношении своих подельников. А что уж говорить о его отношении к самому святому, к нашим ветеранам? И вот такой ублюдок еще ратует о справедливости?!

Вадима Георгиевича никто за сердечную мышцу не щекотал. Но он побледнел и посерел не хуже стоящего рядом депутата. К тому же и несколько других шестерок из депутатской свиты уставились на него с плохо скрываемой ненавистью и угрозой.

А Иван, поклонившись стоящим рядом с ними ветеранам, продолжил:

– Этих людей никто не имеет права ущемлять, обижать и тем более обворовывать! Они будут жить здесь! И будут жить хорошо! – может, это и звучало излишне пафосно, но увешанные наградами орденоносцы и в самом деле заслуживали счастливой и обеспеченной старости. – Поэтому предлагаю нашей доблестной полиции немедленно спровадить отсюда всех посторонних лиц, прибывших с незаконными требованиями. Ну а следователям проявить должную настойчивость в расследовании преступлений, совершенных особо циничными горлопанами.

Видно было, что состояние самого депутата становилось все хуже. Остальные его прихлебалы благоразумно решили промолчать и не лезть открыто в свару. Видимо, каждый из них имел предостаточно грехов в своей биографии.

Но вот гражданин Спасс прозвучавшими обвинениями оказался настолько шокирован, что потерял последние остатки благоразумия. Его переполнило бешенство, а скорее всего, превалирующая в его характере злоба потребовала немедленного устранения главного обвинителя.

Поднятую изначально руку он медленно опустил. Но потом ею же сделал какой-то замысловатый жест и ткнул коротко в направлении Загралова. Из числа бодигардов отвалили два мордоворота и решительно стали заходить со стороны на импровизированную трибуну, которая располагалась на летней площадке санатория. Этим они отвлекли все внимание на себя, да и обладатель именно на них перенаправил воздействие фантомов оттуда.

Тогда как наибольшее зло вдруг последовало со стороны невзрачного типа с остекленевшим взглядом. Он и стоял-то чуть в стороне, и его можно было принять за одного из водителей прибывших лимузинов. Но именно этот, с виду безразличный ко всему наркоман, вдруг достал пистолет и принялся стрелять в сторону Загралова и целителя Хоча.

Но еще перед первым выстрелом действия невзрачного типа заметила одна из женщин-ветеранов, стоящая по левую руку от Ивана. Вот она и бросилась прикрыть своим телом глазеющего в другую сторону администратора. Престарелая дама была в парадном кителе, украшенном целым иконостасом наград, так что ее движение в сонме сияния и отблесков наверняка и сбило прицел у стреляющего типа. И четыре пули из шести достались именно бесстрашной женщине. Еще одна пролетела выше людей, а последняя ранила по касательной Хоча в правое плечо.

Пистолет убийцы оказался четырнадцатизарядным. Но в седьмой раз выстрелить он не успел. Ему нанесли удар оттуда фантомы, да и в следующее мгновение он оказался придавлен к земле сразу несколькими бросившимися на него полицейскими. Все-таки доблестные служители закона умели обезоруживать преступников, и в данном случае сплоховали не по своей вине. Изначально все было перекручено в расстановке приоритетов.

Дальнейшие события вырвались из-под контроля обладателя. Действовал он скорее по наитию, спонтанно. Подхватывая падающую на него женщину, он непроизвольно отдал команду «Гасите тварей!». Так что духи таюрти не слишком церемонились. Хорошо еще, что все они действовали в полном сознании и не слишком усердствовали в умерщвлении депутата и его свиты.

Да и полицейские с омоновцами, уже давно почесывающие от нетерпения руки, словно с цепи сорвались. Скорее всего, воспользовались отличным предлогом наказать тех, кого постоянно боялись и кого больше всех ненавидели. Поэтому вместо ущемления стариков и персонала санатория, рьяно набросились на солидную группу телохранителей депутата. Его тоже потоптали изрядно, как всех из его свиты.

Не меньше досталось вопящим чиновникам, приехавшим воевать с помощью параграфов и извращений в законе. Их тоже никто не любил и защищать не собирался.

Результат оказался более чем печален, как потом было объявлено в итоговом коммюнике. Депутат умер от обширного инсульта. Стрелявший тип оказался со свернутой шеей. Давший ему команду стрелять субъект – со всеми поломанными конечностями. Так его потом и судили, облепленного гипсом. Погибли и те два мордоворота, которые отвлекали на себя внимание обладателя. Причем причина гибели – неудачное сотрясение мозга. Все остальные отделались разными по тяжести травмами и переломами.

Господин Хоч остался на ногах, ему сделали лишь небольшую перевязку.