Текст книги ""Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

– Не знал о портале ничего… Что ж ты мне сразу не сказала?.. А с другой стороны: вдруг нашего дэма не оказалось бы в Имении? И мы потеряли бы во время сборов ту самую ценную минуту? Сами, может, и успели бы улететь, а вот все наши оказались бы в смертельной опасности.

– Ну да, – не по-детски нахмурилась девочка и тут же придумала выход на будущее: – Попрошу дядю Бена, чтобы он чуточку перенастроил портал на мои пожелания. Тогда я смогу провести туда и обратно кого угодно.

– Хорошо бы, чего уж там. Только вот сколько тебе говорить, что даже вдалеке упоминать дэма как «дядя», да ещё и с уменьшительным именем «Бен» равносильно смертному приговору. И если даже ты не пострадаешь, по причинам своей наивности, то меня точно в пепел превратят за отсутствие должного к тебе воспитания.

– Ничего с тобой не сделает дядя Бен, он добрый. И хороший…

– Ласка! Прекрати немедленно! – не удержался Поль от гневного окрика. – Не то будешь наказана!

Что интересно, спокойно полусидевшая до этого гарпия повернула свою голову на длинной шее, тем самым как бы прикрывая юную укротительницу, и с явной угрозой щёлкнула пастью в сторону поощера. Тот так этим возмутился, что замахнулся кулаком, выкрикивая слова, еле сдерживаясь от ругательных:

– Ах ты… курица толстокожая! Да я тебе сейчас башку твою тупую сверну!

И тут же замолк, с запоздалым проворством оборачиваясь на раздавшийся почти рядом голос.

Глава 34. Игра в секреты

– Как тебе не стыдно такое непотребство кричать на маленького ребёнка? Ещё и на сестру? Да ты вконец охамел! – совсем недалеко стоял Надариэль Бенджамин, держа в руках некое подобие ружейного обреза. – Я тебя наущал малышку воспитывать, а не сворачивать ей голову!

Он в самом деле выглядел сердитым и недовольным. Наверное, все, кто его знал (да и не знал) лично, уже простились бы мысленно с жизнью. Тогда как а’перв попытался оправдаться:

– Дэм Прогрессор, вы не совсем правильно оценили ситуацию. Я кричал на летающую бестию, которая осмелилась… э-э-э…

– Защищать девочку? Тем хуже для тебя! – крик вдруг стал ощутимо неприятный от какого-то добавленного в него инфразвука. – И как ты посмел нарушить правила обращения ко мне?!

– Мм? – только и промычал ничего не понимающий Поль.

– Хоть ты и не приписной, но я тебя давно обязал обращаться ко мне на «ты». Почему нарушаем?

Несмотря на страх в душе, удалось включить поведение недалёкого рубахи-парня, обожающего своего дэма как отца родного:

– От недостатку ума, разумеется. Больно уж ошарашен оказался твоим поведением, в глазах двоиться начало по причине повышенного кровяного давления, вот и не сообразил, что бог наш милостивый в единственном числе явилси.

– Дядя Бен, – подала голосок и малявка. – Не кричи на моего брата, он меня любит и только что спас от бандитов. Мы ведь здесь прячемся. Вояки из одного флайера нас до сих пор ищут по этажам, а второй флайер Поль лично подбил! Вот!

Только сейчас Бенджамин стал оглядываться с узнаванием, понимая, куда перенёсся. Шагнул к ближайшей бойнице, выглянул наружу, к чему-то прислушался. Но на поощера рыкнул всё так же зло и угрожающе:

– Разучился доклад правильно делать? Исправляйся!

Тому пришлось частить словами, рассказывая о последних событиях и начиная с момента своего беспамятства на объекте «2-пИ». По ходу дела постарался про массовую оргию в Крепости поведать иносказательно. При этом многозначительно косился на Ласку. Ну и о своих феноменально возросших умениях поощера постарался и на полслова не проговориться. Почему-то считал это несколько преждевременным. А может, попросту постеснялся выставлять себя великим мастером и отчаянным героем?

Зная, что слушатель легко отличает правду от лжи, скрывать истинное положение дел оказалось архисложно. Это приходилось делать неуместным живописанием второстепенных деталей, что прикрывало словоблудием иные важные факты. Так о событиях в усадьбе Поль упустил из рассказа, что их всех крепко связали, а крики недоумения его товарищей, вместо панических и жалких, превратились в гневные, запугавшие до дрожи нежданных пленителей. Про убиенных подручных коварной Бзань тоже было сказано вскользь. Сразу пересказ скакнул к описанию временного портала:

– …И я сразу понял, что это! Не раз видел, как ты делал подобные в других мирах!

С уничтоженным флайером выкручиваться было сложней. Пришлось включать фантазию, идеально подходящую для реальности, и тараторить с восторгом:

– Ух, как они по нам стреляли! Непрерывными очередями. А мы под ним, раз! И резко так проскочили! Так что какой-то излишне усердный автоматчик даже прекратить стрельбу не сообразил. Спешил нас взять с упреждением, ну и стрельнул себе под ноги. Или изнутри борта пальнул пару раз. Уж как оно им не повезло, только гадать могу. Наверное, пуля прошла рикошетом, убила пилота или чего важного в силовой установке повредила. Вот они и грохнулись! Да как красочно! Пыли, пыли-то поднялось до самого неба! Всё пыль заслонила!

Раз сорок слово «пыль» прозвучало и раз тридцать про тучу, которая всё скрыла. А дальше уже и оставалось, что чистосердечно хвастаться умением сестры управлять гарпией:

– Ах, какие сложные пируэты мы тут по внутренним анфиладам закладывали! И как ловко преследователей оставили с носом! Ах…

Наконец дэм не выдержал и досадливо скривился:

– Хватит мне мозги полоскать, Зуммер-буммер! – как обычно, не удержался от язвительного переименования Труммера. – Понимаю, что ты мне тут наврал с три короба, но в чём конкретно – не пойму. Потом разберусь… А пока постой минутку тихо, не отвлекай меня.

Постоял, типа как выглядывая опять в узкую щель бойницы, и только совсем тупой не догадался бы, что идёт разговор божества с себе подобными. Затем, всё в том же молчании, чуток прошёлся вдоль стены, машинально похлопал протянувшуюся к нему гарпию по нижней челюсти и вновь замер, разглядывая замурзанного ребёнка.

А когда заговорил, вновь начал с претензий:

– Тебя брат не учил, что умываться надо? Хотя бы иногда…

– Так я огромную ягоду айеми ела, – стала оправдываться Ласка, частя словами всё быстрей и быстрей: – А тут тревога! Все на взлёт! Ветер в лицо! Флайеры за нами гонятся! Пулемёты грохочут! Пули свистят! Сражение в воздухе! Война!.. Какое умывание может быть?

– Хм! Да ты вся в брата! Такая же балаболка, своим трепом напрочь отсекающая попытки понять, да и само желание слушать.

В этот момент вне стены послышался гул летящего флайера, потом стук посадки на верхней кромке и топот сапог в стороне ближайшей лестницы. То ли полиция прибыла (что почему-то выглядело сомнительным), то ли грузовик решил ещё и с этой стороны лабиринты проверить. Верным оказалось второе предположение, потому что даже дэм удивился:

– Экие настойчивые вам преследователи попались! В чужом секторе и такое вытворяют? Вот сейчас у меня будет повод кого-то взгреть!

Создалось впечатление, что он собирается с кем-то ругаться. А вот действия его оказались совсем иными: очень бессловесными и очень жестокими. Он направил свой обрез в сторону лестницы и вроде как на курок нажал в течение нескольких секунд. Ни пули не вылетело, ни дыма, ни искорки. Зато ещё через несколько мгновений весь колодец с лестницей превратился в столб плотного огня. Там все затрещало, загудело, что-то пару раз взорвалось, а потом этот смерч огня унёсся куда-то вверх. И там стало светло. То есть крыши над колодцем, вкупе с небольшой надстройкой, попросту не стало. Не слышалось и гудения силовой установки флайера.

Тогда как в данной анфиладе даже воздух не качнулся, пыль не поднялась, жар не почувствовался и гарью не запахло. Это всё Поль зафиксировал, будучи ближе всех к колодцу и не успев ещё поднять отвисшую челюсть.

В себя его привели голоса за спиной:

– Какого сока хочешь? – и ответ Ласки:

– Вот этого, синего! Никогда такого не видела.

Поощер обернулся и нервно сглотнул. Под противоположной стеной уже стоял солидный стол, уставленный напитками и сладкими закусками. Дэм восседал на кресле, а девочка сидела рядом на высоком стуле. Она явно вознамерилась перекусить и попить, а Прогрессор, судя по его прищуренным глазам, собрался смотреть какое-то представление. Ну и дал должное пояснение:

– Это сок из кахатаньи, очень синей, насыщенной по цвету груши. Ну и вкус у неё соответствующий, – заметив, как девочка непроизвольно скривилась после первого глотка, подтвердил: – Ну да, очень кислый. Лимон напоминает. Но зато полезный, вкусный и отлично утоляет жажду. Надо только к нему немножко привыкнуть.

Малая почмокала губками, облизала их язычком, да и продолжила пить как ни в чём не бывало.

А тут и новое действующее лицо появилось. Не запылилось…

Во всём своём великолепии, словно на торжественный приём к себе подобным, нарисовалась в мерцающем кругу Азнара Ревельдайна. Вечернее роскошное платье, браслеты, колье, тонкая диадема в волосах. Только короны не хватало. А может, она и в самом деле сюда явилась с какого-то иномирского бала? Ведь упоминала Л’укра, что её покровительница где-то в дальней отлучке.

Первым делом дэма уставилась на Труммера и спросила с угрозой:

– Почему ты нарушил мой запрет и покинул усадьбу? – Вопрос не только глупым казался или риторическим, просто служил поводом для дальнейшего давления: – За это будешь наказан! – И тут же само наказание: – Призна́ю твою женитьбу на Азе недействительной.

Поль всеми силами старался казаться испуганным и расстроенным, но его слова создавали совсем противоположное мнение:

– Смиренно внимаю твоему наказанию, Несравненная! Хотя в этом случае больше окажется ущемлена маркиза Рейна. Лучше бы я погиб в усадьбе, тогда она бы получила хоть какую-то компенсацию как несчастная вдова.

– Да ты ещё и рот открываешь?! – последовало нарастающее возмущение. – Вместо того чтобы ползать у моих ног и вымаливать прощение?!

– За что? – А’перв выпучил в изумлении глаза. – Что удалось выжить в созданной для меня западне? Или за то, что не сумел убить твою подлую предательницу байни?

Кобра развернулась к Прогрессору, сидящему словно в зрительском зале, и стала апеллировать к нему:

– Нет! Ну ты видел этого скользкого угря? Мало того что он чуть мою первую советницу не угробил, так он около сотни высших чиновников Крепости умертвил! Ворвался к ним во время… э-э-э, важного дела, кого потоптал со своими уголовниками, кого испугал до смерти. Представляешь? Лучших, самых почётных и известных обитателей Крепости жизни лишил?

– Да ты что?! – При этом тон вроде как искреннего ужаса совсем не соответствовал жестам Бенджамина. Он двумя ладошками, словно неслышно и притворно аплодировал разгневанной актрисе.

– Не поняла? – нахмурилась его божественная коллега и тотчас в ответ получила скорбные разъяснения:

– Меня этот Труммер тоже достал. Казнить его буду, ибо врать мне начал.

– В чем?

– Конкретно ещё не понял, но какая разница? Этак прецедент перейдёт в данность, войдёт в привычку, станет массовым, и мне придётся полсектора выжигать за крамолу. Мало того! По его вине я теперь выгляжу в глазах фей словно злобный колдун их родного мира. Они мне ставят ультиматумы и требуют невозможного.

– Сочувствую. Но мне ты его отдал раньше, так что длительным пыткам и продолжительной казни я его сама подвергну.

– Хм! Рад был наблюдать за твоими «наказаниями», – играл ударениями Прогрессор, – но сроки его аренды истекли. Сам с ним разберусь. И вначале заставлю исправить отношение ко мне принцессы Лидии. Пока этого не сделает, будет мучиться от жажды и голода.

Азнара оглянулась на Труммера, который с обидой и недоумением разводил руками. Мол, за что? И с уверенностью заявила:

– Выкрутится. Это не наказание. А вот у меня есть такое задание, где ему достанется по самое не балуй.

Она шагнула к столу и словно только сейчас увидела Ласку. Та уже вовсю наворачивала какую-то булку, посыпанную сахарной пудрой, запивая её всё тем же соком кахатаньи. Благодаря этому вид у юной прелестницы получился потрясающий: синие губы на фоне красных щёк с белыми разводами. При этом видно было, что дитё старается сдерживаться от смеха.

За что и нарвалась на строгий вопрос:

– А ты чего лыбишься, страшное, сахарное чудовище?

– Хи! – пискнуло дитя, стараясь не подавиться булкой. – Вы такие все смешные! – и охотно пояснило причину смеха: – Каждый думает, что знает о других какую-то тайну, а это совсем и не тайны.

Вроде общеизвестно, что устами ребёнка глаголет истина. Но сказанное почему-то не произвело малейшей реакции. Словно ни единого слова только что не прозвучало. Вместо этого дэма излишне строго глянула на своего божественного собрата:

– Как ты осмелился дать ребёнку сок кахатаньи?!

– Не давал я ей, – буркнул тот с каким-то, скорее всего притворным, разочарованием. – Она сама его выбрала. И пьёт. И, как видишь, жива-здорова.

После такого ответа заволновался Труммер:

– Что значит «жива»? Дэм Прогрессор, о чём речь?

– Что за тон, смертный?! – прикрикнул на него покровитель. И был тут же поддержан Азнарой:

– Совсем распустился! Давай ему ноги отрежем?

– Угу… И язык – тоже!

– Мм? – серьёзно задумалась дэма. – Не-а, язык не надо.

После чего быстро и резко вздохнула. Бенджамин ехидно осклабился, помотал головой и вновь перешёл на деловой тон:

– Какое же суровое наказание ты для него придумала?.. Конечно, не считая того, о котором ты совсем недавно подумала.

Вначале Ревельдайна сотворила для себя удобное кресло за столом с торца, уселась на него, налила телекинезом какого-то сока себе в стакан и только после этого соизволила ответить:

– Раз он такой великий дипломат, так умеет хорошо работать языком и утрясает все проблемы, пошлю его от своего имени к жабокрякам. Пусть с ними договаривается и выясняет, что надо этим каннибалам в нашем мире.

Прогрессор после этого так на неё удивлённо посмотрел, что она сподобилась на подробные объяснения:

– Мне попросту жалко своего двойника. Девочка Аза из титулованной семьи, маркиза, древний род и прочее, прочее, прочее… И тут вдруг выходит замуж за простого смертного, который никому в ДОМЕ не известен. Представляешь, какой мезальянс получится?

Бенджамин с прискорбием и с сочувствием зацокал языком. Но промолчал.

– А так Поль прославится, я ему дам титул заслуженного дипломата. Ты подкинешь звание генерала. Вот и получится сносная партия для бедной маркизы. Не правда ли?

– Мм! – восторженно замычал Прогрессор. – Наверное, лет шестьсот не участвовал в такой крутой интриге. Хе-хе! – и тут же поднял ладони, словно сдаётся: – Нет, нет! Никакого ёрничанья с моей стороны. Чистая констатация фактов. Только вот вновь арендовать тебе своего поощера никак не могу. При всём уважении… Тем более для отправки его к жабокрякам. Мало ли что там с ним случится? А я уже определённые мучения ему запланировал, последовательность казни продумываю. Да и выяснить вначале надо у него под пытками, где, как и в чём он мне врёт.

– Ой! Что там выяснять! – фыркнула Несравненная. – Отдаёшь мне этого болезного в аренду на три года, и я тут же раскрываю тебе все его секреты. Согласен?

– Может, и соглашусь… Если объяснишь причины именно такого срока. Почему три, а не сто? Почему года, а не часа? И почему вообще я должен тебе его отдавать, лишая себя удовольствия от выверенной во всех деталях казни? Ведь его секреты выясню по простому щелчку пальца.

– Так неинтересно! – надула губки Непревзойдённая. – Банальные пытки – банальные признания. А так смертный уверен, что его тайны никому не известны, гордится собой, готов взойти на эшафот. Мысленно себя уже ставит на одну ступеньку с гениями и научными светилами нашего ДОМА! И вдруг… Все его секреты выбалтываются во время застольной беседы. А? Каково?

– Ну ты и жестокая! – с осуждением прогудел дэм, создавая ещё один стул с другого торца стола и жестом приглашая Труммера садиться на него. – Видел циничных мучителей, сам такой, но таких, как ты, нет во всём мироздании! – и уже непосредственно Полю заговорщицким тоном: – Давай быстрей во всём кайся! Обломай всё удовольствие богине чуждого, неприемлемого для нас сектора. Прояви патриотичность! Ну? Не подведи моего доверия!

Раз пригласили к столу, Поль вначале утолил мучавшую его жажду. Потом расслабился, блаженно выдохнул и вновь стал наглеть:

– Исключено! Не посмел бы я соврать!.. А вот забыть что-нибудь, так это и небольшая вроде вина. Всё-таки у меня не компьютерная память на сотню терабайт. В одно ухо влетело, во второе тут же вылетело. Знать хотя бы, что за тема? За что конкретно меня живота лишать собрались?

Тут и улыбнулась Кобра ядовитой улыбкой, задав первые вопросы:

– Почему не рассказал своему опекуну про убитого тобой ченнелингера? И про снятые с него трофеи?

Вот тут а’перв и запаниковал. Если уж Ревельдайна вначале обозлилась, рассмотрев уникальные артефакты, то Надариэль может совсем неожидаемо отреагировать.

«Да и вообще, – проскользнула на дальней периферии сознания обида. – Чего это она мои секреты выдаёт? Неужели в самом деле решила от меня избавиться, послав на верную смерть к жабокрякам?.. Вот и пойми этих женщин…»

Глава 35. Осложнения в семье

Что Галлиарда с сёстрами Макиллайн, что боевые товарищи Труммера не заметили в небе резкого разворота летевшей гарпии, как и бросившиеся ей вслед грузовые флайеры. Сами спешили как можно быстрей покинуть подворье резко расширившейся усадьбы.

На первом перекрёстке поймали пролётку, куда усадили женщин. Извозчик черед пару улиц увидел своего коллегу на более просторной карете и отправил его за мужчинами. Стали ждать. Вот тут все и расслышали донёсшийся грохот катастрофы. Кучер ещё пошутил на эту тему:

– Опять какой-то чиновник разбился. Хе-хе! Тут рядом с вами недавно было крушение. Слышали?..

Увы, звук издалека, с облучка никакого дымного столба не видно. Посудачили о последних официальных слухах, дождались карету с мужчинами, да и поспешили по нужному адресу. Минут через тридцать были на месте и немало обеспокоились отсутствием там Поля с Лаской. Вак Лейзи оказался дома, встретил, стал размещать гостей, пока только в саду, возле гриля с заготовленной для жарки картошкой. Но на все вопросы о прилёте гарпии только разводил руками да высказывал предположение:

– Может, они куда по иным делам подались? Или гарпия малышку не стала слушаться, полетев к себе в прежний загон?

– Не приведи судьба! – плакались женщины. – Эта зверюга раньше жила в восемнадцатом секторе, а Поль только два часа назад как сбежал оттуда! Получится, что он сам обратно в западню вернётся? Ещё и с сестрой малолетней?

– Зря вы так убиваетесь, – авторитетно заметил Гроссер, желающий успокоить чуть ли не рыдающих дам и с особым интересом разглядывающий баронессу Фойтинэ. – Поль нигде не пропадёт и кого угодно из петли вытянет. Вы бы знали, что он на наших глазах вытворял!

Тем более что об их совместных подвигах Труммер вроде как не запрещал рассказывать в кругу близких и семьи. Но только он начал фразой: «А началось всё в тюремных казармах города Крюдинга…», как на подворье господина Лейзи нагрянули совсем уж нежданные гости. Причём прибывали они по нисходящей, если учитывать чиновничьи ранги.

Вначале у ворот приземлился личный, прогулочный флайер главного консула шестнадцатого сектора. Шунт Стерликос, покинув машину, без церемоний и без спроса прошёл в сад, строго всех оглядел прищуренными глазами и туманно высказался:

– И чем только занимаются в местной комендатуре? Всех шлангов перевешаю! – потом нагло присел на свободное место и потребовал у растерянного Лейзи: – На меня тоже картошечки испеки.

Вак жил не сам, а с матерью, братом и невесткой. Так что по его движению головой все трое родственников бросились в дом за сопутствующими закусками и надлежащими соусами. Благо, что в последние дни со средствами никаких затруднений в доме не имелось. Потому как Вак тоже получал свою немалую долю от торговли контрабандными алпи. Вот и купались который день в относительной роскоши.

Но не успели подать на расставляемые столы соления, как очередной флайер рухнул в экстренной посадке перед воротами. Спасибо воздушным компенсаторам, что пыль не поднялась на весь квартал. А там и первый консул восемнадцатого сектора появился в саду. Рассмотрев его с ног до головы, Шунт Стерликос с ехидцей поинтересовался:

– А тебя каким ветром сюда занесло?

– На свидание прилетел, – с простецким видом ответил Юрген Флигисс, подсаживаясь рядом к моментально раскрасневшейся Элен Макиллайн. – Жениться пора, а подходящую женщину трудно выбрать. Не успеешь отвернуться, как сразу разные-всякие из-под носа уведут, использовав служебное положение.

Пока главные консулы смотрели друг на друга исподлобья, остальной народ сидел тише воды и ниже травы. Но тут с улицы донеслось завывание сирен: прибыло высшее полицейское начальство. Вместе с ними успели нарисоваться и некие армейские чины местного разлива. Все они гурьбой попытались вломиться на территорию скромной усадьбы, но тут же ретировались обратно под грозным окриком генерала Стерликоса:

– Куда прётесь, рачьи дети?! Картошки на всех всё равно не хватит, да и не звал вас никто сюда!

Вымелись обратно, чуть не ломая ноги. Зато вскоре на улице и сирены машин стихли, и топот сапог прекратился, раздавшийся после набегающих валом младших чинов. Тогда как разговор между высшими чиновниками продолжился:

– Ладно, я по личному вопросу прибыл, – словно рассуждал Юрген Флигисс. – А вот ты чего здесь? Неужели в вашем Имении такой кризис, что главного консула в народ на откорм выгоняют?

– Не угадал, коллега! Пока дармоеды из иных секторов на хвост не сядут, нам всего хватит. А вот кризис в самом деле существует. Общую мобилизацию объявили, а в призывные пункты никто не идёт. Комиссары только и плачутся: нет, говорят, свободных мужчин, зато полно имеющих отмазки от войска. Ну и как этих лентяев не проверить? Зашёл, вот, в первый попавшийся дом, а здесь, мать честная! Шесть боеспособных мужиков сидят, без приключений скучают! А? Как тебе? В одном дворе! Шесть! И это я ещё в Параисе не проверял…

– О-о! Как у тебя всё запущено, – с ехидством посочувствовал коллега из восемнадцатого сектора. – Недостаточное патриотичное воспитание? Лень чиновников? Заигрывания с плебсом? Меня бы за это наша Несравненная сразу бы в пламя превратила.

Они замолкли, словно сетуя на тяжкую судьбину и сочувствуя друг другу. Тогда как Лейзи прокашлялся и обратился к высшему чиновнику своего сектора:

– Геер Стерликос! Прошу прощения, хоть у меня и есть бронь от любых воинских сборов (причина – умения гаазанда), и вроде как истинный патриот, но я первый раз слышу про объявленную мобилизацию. В честь чего и когда она объявлена?

– Ха! Ну ты попал, парень! Старо как мир. «Незнание закона не освобождает от уголовной ответственности!» – процитировал генерал, потом глянул на наручные часы: – А ведь уже сорок пять минут, как по всему ДОМУ собирают объединённые армии для борьбы с агрессорами. И в первую очередь мобилизуют всех бездельничающих а’первов, е’второв, и’третов… и так далее. Ибо враг крайне опасен и угрожает всем жителям нашего мира. Так что тебе повезло: вручу лично повестку в руки. Это же какая честь: первый консул твоего сектора тебе уважит! Ух!.. Патриотично? Не правда ли?

Вак Лейзи на это лишь рассеянно кивнул. Длинные, плоские ломти картошки он жарил на решётке над углями чисто автоматически. Его брат тоже не выглядел обрадованным такими изменениями в судьбе. Мать с невесткой уже слёз не прятали. Да и как понять курицам с недалёким умом, насколько великая честь выпала их дому? Вот и прозвучало от генерала саркастическое рассуждение:

– Если не дано ума, то своего не добавишь, – после чего он многозначительно поправил на поясе кобуру с пистолетом. Мол, власть. Могу и пулю вместо повестки.

Прозвучавшие слова и показные действия ни капельки не испугали Галлиарду Фойтинэ. Она с презрением фыркнула в адрес замолкшего возле своей симпатии Флигисса и с отчаянной наглостью стала наседать на Стерликоса:

– Как главный консул сектора, вы обязаны знать законы лучше всех. Поэтому меня поражает ваша некомпетентность.

– Это ты мне? – поразился Шунт.

– Вам! Вам! Потому что забыли об элементарном: все а’первы, выполняющие миссии своего дэма на постоянной основе, не привлекаются на срочную службу, как и не подлежат мобилизации в случае войны.

– О как…

– Мало того, если специалисты имеют в своём подчинении сработанные группы помощников, эти помощники тоже никоим образом не попадают под мобилизацию.

Судя по морщинам, усиленно избороздившим лоб генерала, о подобных законах он никогда не слышал. И подозревал, что их не существовало вообще. Придя к такому выводу, он вперил строгий взгляд в баронету, осмелившуюся указывать первому чиновнику сектора.

– И где ты такую глупость услыхала? И от кого?

– Где? Да у нас дома, совсем недавно, – с опытом самой искренней сплетницы поведала та. – И сам дэм Прогрессор рассказывал, когда персональный портал в спальне у Ласки устанавливал. При этом он Поля хвалил, говорил, что опять с какой-то важной дипломатической миссией его отправит. Ну и несколько слов сказал про появившихся в океане жабокряков. Посетовал, что придётся расширенную мобилизацию проводить, но тут же сделал акцент про задействованных специалистов и про команды их помощников. Утверждал, что для них своей работы хватает.

Шунт Стерликос изобразил на своём лице самую страшную мину и практически прорычал:

– Портал?.. В спальне малявки?..

– Ну и портал! Ну и что тут такого? – Галлиарда всеми силами делала вид, что ей не страшно и она общается с милыми и лояльными друзьями. – Ведь девочке надо постоянно общаться с Лидией, принцессой фей. Потому что они договорились о взаимной опеке, и теперь Ласка как бы единственный полномочный представитель народа фей в ДОМЕ.

Главный консул покривился ещё с минуту, погладил кобуру с пистолетом, да и зацокал языком, жалуясь своему коллеге:

– Вот так и живём…

Юрген Флигисс как раз получил свою тарелку с первыми жареными ломтями картошки, принюхался к ним и примерился вилкой. Но вначале согласно кивнул головой:

– Хорошо живёте, чего уж там… Интересно! Аж завидки берут! У какого-то смертного, живущего всего лишь в Ро́зморе, в доме – персональный портал. Его сестра – опекунша принцессы. Его супруга – двойник нашей дэмы Непревзойдённой, красивей которой нет во всех вселенных. И его знакомые, смотрящиеся как натуральные бандиты, оказывается, – ценные элементы сообщества, имеющие бронь от всеобщей мобилизации. Мало того, все его домашние не дома едят картошечку печёную, а по гостям ходят, где им составляют компанию главные консулы. И самое главное, к нему домой не только главный консул захаживает, но и сам Прогрессор наведывается. Очуметь не встать!

– Могу добавить, – в том же тоне продолжил коллега из шестнадцатого сектора. – Няню его сестры обихаживает главный консул восемнадцатого сектора. Его самого привечает ваша Азнара Ревельдайна. А убить пытается высшая байни вашего сектора.

– Так уж и убить? – несколько смутился Юрген. Хотя прекрасно знал, что это правда, и сам её опасался больше, чем дэму. – Вполне возможно, что очаровательная, многоопытная Л’укра Бзань, которой уже давно за сто лет перевалило, попросту тренирует молодого а’перва в процессе выживания.

– Да ладно? – не поверил второй генерал. Но не по поводу выживания он поразился: – Больше ста лет?! – получив в подтверждение кивок и ехидную улыбку, он злорадно рассмеялся: – О-о! Вот это новость! Хотя я давно подозревал, этой Бзань совсем не сорок лет и не полсотни с копейками. Хе-хе! Вот я поиздеваюсь от души над некоторыми нашими чинушами из Крепости. Такой шикарный повод!

– Какой? – оживился коллега. – Почему я не в курсе?

– Да ты больше безопасностью занимался во время недавнего визита вашей богини в наш сектор. И наверное, не обратил внимания, как восторгались некоторые наши сливки общества вашей «красавицей» байни. Они её пригласили на два приёма, которые потом переросли в оргии, и говорят, там было очень весело. Вашу Л’укру вылизывали все поголовно, восхищаясь её молодостью и красотой.

Дальше оба консула уже смеялись совсем неприлично, не обращая внимания на покрасневших женщин. И плевать им было, что они при простом народе выбалтывают высшие секреты чиновничьей элиты. Оба имели повод для смеха и не хотели лишать себя удовольствия.

Но оба резко замолкли, одновременно прислушиваясь к только им слышным словам или сигналам. И тоже несложно было догадаться по выражению лиц, словам кого они внимают. А чуть позже стало понятно, чего они здесь делали.

– Благодарю за угощение! – Шунт Стерликос встал, так и не попробовав поданной ему картошки. И перешёл на официальный тон, обращаясь к женщинам: – Очень странно, что вместо присмотра за ребёнком вы все ходите по гостям. Ласка скоро будет дома, так что поторопитесь и вы туда же!

Галлиарда попыталась оправдаться:

– Так нам Поль приказал…

– А сейчас – я приказал! Что непонятно?!

Несмотря на недавний смех, настроение у него просматривалось препаршивое. И больше никто не позволил себе даже дерзкого взгляда. Только покосились ему вслед, уже покидающему сад.

Тогда как Юрген Флигисс несколько бесцеремонно увлёк Элен в дальний уголок сада и там с ней минут пять о чём-то интенсивно перешёптывался. Похоже, у них состоялся обмен мнениями лирического свойства.

Затем главный консул восемнадцатого сектора тоже покинул усадьбу Лейзи и тоже сделал это, не попрощавшись. Только после этого фыркающая недовольством Фойтинэ прошипела:

– Какие же невоспитанные господа! – но ни свою картошку доедать не стала, ни другим не позволила: – Раз всё в порядке, возвращаемся немедленно домой!

И первой устремилась на выход.