Текст книги ""Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 27
Перебранка

Бенджамин Надариэль, как и все остальные дэмы, спал редко и мало. Для сна ему хватало часа три раз в трое, а то в четверо суток. Но порой, когда организм требовал, разрешалось себя побаловать, блаженствуя в нирване сновидений все шесть, а то и семь часов. Именно такой отдых являлся самым желанным, наиболее эффективным. Помимо того, воспоминания о приятных снах ещё недели две потом служили отличным стимулом в творческой деятельности.

Наверное, поэтому редко кто осмеливался будить властелина. Причём это ни в коей мере не относилось к людям, самоубийц среди них не было. Этот негласный запрет касался в первую очередь коллег. В этом отношении они вели себя крайне деликатно, невзирая даже на смертельную порой неприязнь друг к другу. Любой дэм, выходящий на внутреннюю связь с себе подобным и натыкаясь на стену с надписью «Я сплю», тут же прекращал все попытки контакта. Ну разве, если грянуло нечто срочное и важное, оставлял всё на той же стене краткое сообщение.

Поэтому несложно было представить недовольство Прогрессора, когда его стали грубо выволакивать срочным вызовом из приятного, особо чарующего сна. И даже конец света не мог послужить оправданием для наглеца! Настолько озлобленный и сердитый властелин ринулся навстречу вызову:

– Какая мразь набралась наглости?.. – и замер на полуслове, узнав астральную проекцию хозяйки восемнадцатого сектора. – Ха! Мог бы и сразу догадаться! Кто ещё кроме тебя обладает таким тактом и утончённой церемонностью? Ты что, не видела, что я сплю?

– Видела, извини! И не сердись! – зачастила словами Азнара. – Тем более что мы вроде как сделали первый шаг к примирению и не будем сжигать его недовольством из-за пустяков. Просто у меня очень важное дело, и откладывать его на потом никак не получается.

– У-у-у-у! – злобно провыл Бенджамин, прислушиваясь к себе и понимая, что уже всё равно не уснёт. – Говори, что надо?

– Ладно, начну по порядку! Я крайне возмущена твоим коварством и агрессивностью!

– Да? Можно подумать, что я твоим коварством умиляюсь! А уж по поводу агрессивности лучше помалкивай.

– И вот как тебе не стыдно ставить всё с ног на голову?..

– Конкретней!

– Сам только вчера просил принять участие в судьбе никчемной спортсменки! Вёл беседу при жалком человечишке! И как только я согласилась помочь, всё равно предпринял самовольно жёсткие меры по вмешательству в жизнь моего сектора. А именно: узница теперь на свободе, начальник тюрьмы ею убит. А бедному интенданту, нечаянно вставшему у неё на пути, она вообще свернула голову. И всё бы ничего, с кем не случается… Но твоя подзащитная с твоей помощью и с помощью твоих наёмников умудрилась украсть элитную гарпию Полигона и на ней наведаться в мой личный сад! Один плод чешуйчатой пиняссы оказался варварски съеден летающей скотиной, а четыре похищено! Вдумайся в эту цифру: пять плодов! У меня! Украли! Твои! Наглые человечки!

– Хорош на меня орать! – повысил и дэм голос в ответ. Но всё-таки чувствовал себя озадаченным. – Куда смотрела охрана твоего сада? Что делали тюремщики во время побега? Пьянствовали? Или в оргиях твоих пыхтели?

– Сам козёл! Не то спрашиваешь! С виновными с моей стороны я лично разберусь. Ты лучше сразу приготовь виновных со своей стороны и будь готов передать их мне по первому требованию!

– Больше ты ничего не хочешь? Ха! Если я найду эту доблестную девчонку и всех, кто ей помог, я их, наоборот, награжу. Заслужили, молодцы! Хе-хе! Пять пинясс украли?! Я такого и не припомню в истории!

– Чему ты радуешься? Если ты сам не передашь мне воров и преступников, я их всё равно уничтожу! – кипятилась дэма. Тогда как Надариэль, наоборот, успокоился и впал в благодушное настроение:

– Ну и чего ты истеришь? Последние пиняссы украли, что ли? От голода боишься загнуться? Или узницы у тебя не сбегают?

– Да если бы только это! – послышалось в ответ досадливое восклицание.

– Ого! Неужели ещё что-то интересное учудили патриоты моего сектора?

– Вот-вот! Именно – патриоты! Потому что во всём этом деле, как мне доложили, и твой опекаемый замешан, который вчера при разговоре присутствовал.

– Это ты о ком?

– Не притворяйся и не пытайся прикрыть наглого человечишку! Почему он ко мне до сих пор не явился?

– Явится, конечно, но не сразу. Он от меня сложное задание получил…

– Воровать мои пиняссы?! – задыхалась от гнева Кобра.

– Да он никак не мог успеть!

– Значит, ему дружки помогли. Ну и самое главное, что твоя спортсменка увела за собой ещё одну девицу. А та – почти идентичный мой двойник. Я её с таким трудом искала по всему ДОМУ, нашла, а эти тупые тюремщики их засунули в одну камеру. И вот теперь у меня великая затея в одном из миров срывается. Если твои людишки повредят мою копию, я тебе точно полномасштабную войну устрою. Так что отыщи их немедленно и мне верни!

Прогрессор чуточку подумал, а потом решил уточнить:

– Это ты так у меня вежливо просишь, предлагая что угодно взамен?

– Да, да, да! – сердилась собеседница. – Неужели это и так неясно? Обязательно надо унизить и растоптать морально? Или ты забыл, насколько моя духовная составляющая ранима и беззащитна?

– Ну ты хоть не переигрывай, а? – фыркнул дэм. – Тоже мне нашлась ранимая и беззащитная! Сто раз «ха-ха!».

– Так ты согласен мне помочь?

– Как сказать… Если ты меня порадуешь чем-то конкретным?..

– Порадую. Прямо сейчас. – Ревельдайна сделала должную паузу и многозначительно заявила: – У меня появились некоторые сведения о месте нахождения древнего артефакта «компас Тра».

Всё благодушие слетело с сознания Бенджамина. И он осторожно приступил к вытягиванию сведений:

– Этот артефакт мы ищем давно и не менее давно признали, что он уничтожен…

– Ладно тебе, уж я-то знаю, что ты его всегда искать будешь.

– Знаешь?.. Ну и где он?

– Расслабься и не дави на меня. Не сомневаешься ведь, что всё расскажу, обещания всегда свои выполняю. Но ты вначале девчонок отыщи. И пусть наши главные консулы, если ты не против, наладят рабочий контакт между собой. Причём не только по долгу службы, но и о моём официальном визите к тебе начнут договариваться. Пора народ к празднику готовить. Не забыл, что меня в гости позвал?

– Забудешь такое…

– И я рада, что вскоре в реале встретимся!

– М-да? Тогда не забудь и ты, что мне должна. Я так сладко спал…

– Хорошо! Разрешаю тебе меня за это два раза разбудить! – расщедрилась Азнара.

– Ладно, рискну.

На том и закончили разговор.

Минут пять Бенджамин ещё повалялся на своей кровати. Прислушивался к себе и прикидывал, чем заняться. И уже было решился на вызов нескольких массажисток, как вспомнил о компасе Тра. После чего всякое желание побыть в неге и расслабиться словно ветром сдуло. О самом Тра вспоминать всегда было больно и неприятно. А вот его легендарный компас, с помощью которого удалось построить ДОМ и прилегающие к нему миры, являлся сокровенной мечтой каждого дэма. Обладать им они стремились всегда, сколько себя помнили. Хотя никто из них не ведал досконально всех секретов артефакта и принципов его работы. Но каждый верил: окажись компас у него в руках, он сумеет с ним справиться.

И раз определённая цель замаячила на горизонте, следовало действовать. Вначале дэм послал вызов третьей категории для главного консула. По такому сигналу Шунт Стерликос должен был прибыть в течение пятнадцати минут. Если же дела его в этот момент забросили слишком далеко от Виллы, то он в течение трёх минут связывался по специальной рации и докладывал о своей деятельности.

Три минуты прошло, рация молчала. Значит, геер дон где-то поблизости и скоро будет. Начавший было одеваться дэм немного подумал и вызвал вдобавок управляющего. Пусть старик послушает, что к чему, в любом случае его мнение тоже будет интересно. Тем более что вряд ли он выбрался далеко от имения. Наверняка раньше доберётся.

Так и случилось, Айзель Франчук вплыл в гардеробную на десятой минуте. Как всегда, с ходу определяя остриё текущего момента:

– Доброе утро, дэм! Кто это тебя дерзнул разбудить?

– Догадайся с трёх раз.

– Осмелюсь предположить, что это глубокоуважаемая Азнара Ревельдайна?

Прогрессор скривился и с досадой цокнул языком:

– Нет, с тобой неинтересно! Много знаешь. Давай подыскивай себе на замену молодого и неопытного сменщика. Только чтобы во всём остальном походил на тебя. Есть кто на примете?

– Увы! – притворно стал плакаться старик. – Чувствую, что так и умру на этом посту, обременённый тяжкими заботами о целостности Имения.

– Ну да, ещё скажи, что без тебя оно развалится, пойдёт дымом, а на развалинах поселятся бродяги.

– И это тоже во власти властелина! – смиренным тоном вещал управляющий. – Ибо…

– Ладно, не паясничай, – оборвал его Бенджамин, – тем более что сейчас сюда Шунт примчится. Кстати, как он справляется в последнее время?

Теперь комически скривил свою рожу и сам старикан:

– Да как сказать… Бывали и лучше него главные консулы. Истинные герои и гениальные командиры! Но, учитывая нынешнее упадочное время и то, насколько обмельчали людишки, и такой деятель по сравнению с ними гигантом выглядит.

– Ох, Айзель, глянул бы на себя со стороны моими глазами. Ты ещё в своей жизни толком-то упадочных времён не видел.

– Не смею спорить. Сужу со своего шестка…

Тут на полном ходу в помещение ворвался главный консул. Несколько запыхавшийся от быстрой ходьбы или даже бега, он тем не менее услыхал последние слова управляющего, встал рядом с ним, пожелал властелину доброго утра и уже потом, не особо переходя на шёпот, поинтересовался с ехидцей:

– Судишь или кляузничаешь?

– Как мне удобнее, так и поступаю, – последовал меланхоличный ответ. – А порой и пристрелить могу. Не забыл, что я метче тебя стреляю?

Так как дэм помалкивал, продолжая прихорашиваться перед зеркалом, Шунт продолжил пикировку с равным ему по рангу чиновником:

– Это тебе просто везёт. А скорее всего, у тебя есть скрытое умение телекинеза, и ты нагло заталкиваешь пули в центр мишеней. Но ничего, к старости все умения нивелируются, так что тебе недолго осталось хвастаться.

На что оппонент лишь беззвучно рассмеялся. Странно заулыбался и Прогрессор, отошедший от зеркала и начавший выбирать шпагу из десятка ей подобных. И попутно при этом приступая к раздаче ценных указаний:

– Вначале задание вам обоим. Следует срочно провести комплекс мероприятий по устроению торжественной встречи и проведению суточного визита к нам Азнары Ревельдайны. Самый минимум: явление народу на одной из площадей Параиса (не далее чем на одну треть от Малой стены), триумфальный проезд к Крепости, ну и соответствующий пир. Скромненько так, по второй категории. Сроки визита – дня через три, максимум через пять. В этом плане, Шунт, начинаешь немедленно работать с главным консулом восемнадцатого сектора. Вот… Какие будут вопросы по процедуре визита?

Оба высших чиновника молчали, как от них и ожидалось. Потому что назначенное мероприятие им было знакомо хорошо, сложностей в нём не ожидалось.

И вдобавок они прекрасно поняли, что это ещё не всё. Будут ещё задания. И не ошиблись:

– Также обсуди со своим коллегой вопросы передачи преступников и прочих негативных элементов. И в свете этих действий срочно выясни, где сейчас находится Поль Труммер, чем занимается и в чьей компании. Помнишь такого?

– Так точно, постоянно здесь мелькает в последние дни.

– Вот и хорошо… Вопросы?

– Как собирать информацию о Труммере и его окружении, открыто или тайно?

– Правильный вопрос, – задумался дэм, затем резко взмахнул выбранной шпагой и снёс хлёстким ударом половину чашечек у подсвечника на десять свечей. Затем внимательно осмотрел кончик шпаги, покосился на болезненно кривящегося управляющего и принял решение: – Тайно! Этот поощер, если и заметит к себе внимание, никоим образом не должен догадаться, кто за ним следит. А в идеале лучше чтобы он слежку не засёк. Ещё вопросы?

– В случае непредвиденной опасности для а’перва и его окружения – защищать их или вести пассивное наблюдение?

– Хм! Тоже интересно… Айзель, а ты бы как с парнем поступил?

– Нечего ему помогать, – проворчал старик. – Пусть сам выкручивается. Это за больными и убогими присмотр нужен, а этот выскочка и наглец сам любые преграды лбом прошибёт.

– Да?.. Ладно, пусть так и будет, – согласился Прогрессор, переводя взгляд на главного консула. – Пусть твои люди не мешают разным неприятностям валиться на голову парня. Ещё вопросы?.. Отлично! Тогда приступай! – И пока Шунт Стерликос топал к двери, уже начал давать задание и управляющему: – Собери мне все материалы по компасу Тра. Хочу освежить информацию…

– Принято к исполнению, дэм! – Дверь, автоматически дожимаемая специальными пружинами и не пропускающая звук, уже закрылась, поэтому Бенджамин перешёл на иной тон со стариком:

– А он тебя пытается раскусить! – Кивок в сторону закрывшейся двери.

– Ха! И не скрывает этого!

– И наверняка раскусит. Вон, про твоё умение тэки как быстро выяснил.

– Там много ума не надо, – попытался приуменьшить управляющий заслугу главного консула. – Только и следовало тщательно присмотреться к видеозаписи стрельбы в тире. Любой дурак заметит, что ствол не всегда смотрит строго в цель, а пуля, управляемая телекинезом, всё равно летит в десятку. Пусть он остальное раскопает, а в особенности про мой возраст выяснит, тогда и можно будет похвалить.

– Хе-хе! С возрастом это ты загнул, – улыбался дэм. – Даже я уже его точно не помню… Кстати, чуть не забыл! Ты бы придумал ещё две награды для Поля, а? Одна уже есть, сойдёт за его «шестидневную». Надо бы ещё равнозначную для его сестры, ну и нечто стоящее в счёт «десятидневной».

Старик недоумённо развёл сухонькими на вид руками:

– Чего тут думать? Вторые две награды – точные копии первого подарка. И вся недолга. Если а’перв выживет да из зубов Кобры вырвется, то пусть сам себе голову сушит со своими добром. Разве что деньжат ему малость подкинуть, для благоустройства да на реконструкцию получившегося поместья.

Властелина терзали сомнения:

– Не покажется ли это тонкой издёвкой, насмешкой с моей стороны? Мол, не было ничего, да вдруг повалило всё в одни ворота?

– Нисколечко! Захочет потом переехать в престижный район Параиса – ещё и с выгодой окажется.

– Хорошо. Тогда догоняй Стерликоса, и пусть он там через своих «злобствующих элементов» надавит на кого следует.

После чего старик быстро, пусть и мелкими шажками, покинул властелина.

Рабочая аудиенция завершилась.

Глава 28
Полжизни

Следующие двое суток Полю предстояло провести с головной болью от навалившихся на него проблем. И разрешить их казалось архисложно. Взять хотя бы самую близкую, бытовую. Сам не успел насладиться своим маленьким, уютным гнёздышком, о котором мечтал в голодные детские годы, сам не успел натешиться огромной кроватью и утренним покоем, а тут вдруг в доме поселилась куча женщин. И все – с характером! И все с претензиями и с требованиями!

Ну ладно, сестра в первое утро вторглась в маленькую спальню с разгона и без стука. Хорошо, что брат сам находился и прикрыт одеялом. Но всё равно тело переполнилось адреналином со сна, когда грохнула дверь и раздался звонкий голос:

– По-о-оль! Мне Кузю не разрешают кормить!

Еле раскрыв слипшиеся глаза, Труммер попытался выяснить:

– Во-первых, прежде чем войти, надо постучаться и попросить разрешения. А во-вторых, кто такой Кузя?

– Не такой, а такая. Кузя – это наша гарпия. Я успела её погладить, а няня меня за это чуть не задушила.

Представив, как детская ладошка гладит зубастую пасть, парень лишился остатков сна и строгим голосом стал отчитывать непоседу:

– Ты что творишь? Нельзя даже подходить к этим монстрам. Я тебе ещё вчера запретил! Это они при укротителе своём кашей питаются, а так могут руку откусить запросто. Вместе с головой!

– Неправда! – не чувствуя за собой вины, утверждала Ласка. – Кузя добрая и меня любит. И даже слушаться будет. Я её только позвала, и она сразу ко мне прибежала. А няня глупая, ничего не понимает.

Ещё бы! Няню понять было нетрудно: мчится такая вот крылатая монстра на дитя, а потом и к руке тянется мордой. Только за бесстрашное спасение воспитанницы следовало поощрить Элен. Ну и заодно поругать ту персону, которая эту зверушку выкрала из вольера.

Выгнал мелкую, оделся и пошёл разбираться.

А там уже ор стоит и в глазах рябит от мельтешения. Пришло три плотника, теперь усердно трудящихся над окном. Элен пыталась поймать не желающую обуваться Ласку. Галлиарда ругалась из кухни, призывая на помощь свою подругу. А подруга, видимо, только что вставшая с кровати, словно сомнамбула, ходила вокруг стола, натыкаясь на стулья. Причём ходила в тонкой, просвечивающейся сорочке с чужого плеча, тем самым жутко мешая работать косящимся на неё плотникам.

Тогда как самого хозяина дома прелести вредной маркизы совершенно не вдохновили почему-то. Наверное, не мог простить, что она подло помешала накануне старым друзьям остаться наедине. Поэтому он, став у девушки на пути, принялся изводить её язвительными укорами:

– Ты чего здесь бродишь, как привидение?

– Не выспалась. – После такого ответа из кухни донеслось: – А нечего было весь большой сон ворочаться, словно тебе шило в одно место воткнули!

– Тогда зачем встала?

– Тут стучат и шумят… И я очень злая!..

– Я тоже очень зол! Поэтому быстро пошла и подобающе оделась! Неприлично трясти сиськами и почти голой задницей в присутствии мужчин! А потом отправляйся в сад и гони эту Кузю как можно дальше от моего дома!

– Ты!.. Ты!.. – девушка стала протягивать к нему скрюченные пальцы.

– Только не начинай вновь разыгрывать из себя великую актрису. И не я, а ты! Именно ты привела эту образину в мой сад, вот теперь сама и выгоняй!

– Чего ты на неё кричишь?! – Сердобольная Галлиарда уже метнулась из кухни к месту событий, обняла подругу за плечи и повела в их спальню, приговаривая на ходу: – Идём, идём, маленькая! Не обращай на этого грубияна внимания, он всегда до завтрака злой невероятно. Я тебе сейчас одно своё платье дам, оно мне давно маленькое… О! И про костюм охотничий вспомнила!..

Глядя им вслед, Поль выставил руку в сторону и ловко поймал пробегающую мимо сестру:

– Садись! Обувайся! Нельзя бегать босиком, когда кругом столько мелкого стекла, гвоздей и щепок.

– А мне приятно без обуви, – капризничала малая. – И не порежусь я…

Уставившийся на неё брат только сейчас вспомнил, что ничего не знает о своей кровной родственнице. И тут же решил хотя бы частично этот пробел восполнить:

– Тем более что мы сейчас с тобой вместе пройдёмся к булочнику. А он с самого утра замечательные сырники жарит. Хочешь горяченьких на пробу?

Конечно, малая хотела и больше не капризничала. Собрались моментом. Ну, разве что перед выходом из дома, поправив пояс с пистолетами, Поль поинтересовался у мастеров:

– Сколько у вас ещё времени уйдёт на ремонт?

– Часа полтора, хозяин. А то и все два.

Это Труммера вполне устраивало. И, воспользовавшись отсутствием подруг, он только и поставил в известность няню:

– Элен, мы прогуляемся часик, а может, и дольше. Так что садитесь завтракать без нас, – взял за руку подпрыгивающую от нетерпения егозу и вышел на улицу.

Что его несколько озадачило с первых метров, так это повреждения в наружной ограде соседа справа. Лопнувшая калитка валялась во дворе, сорванная монументально, а сами ворота стояли перекошенные и полураскрытые. Во всём остальном вроде как ничего странного не замечалось: входная дверь заперта, ставни на окнах раскрыты, сами окна целы. Тихо, никаких движений или криков.

В ином случае, не будь вчерашних трений с соседом и не будь рядом малышки, Поль обязательно зашёл бы во двор, постучал бы в дом и спросил, не случилось ли чего. А сейчас без остановки прошёл мимо. Да и вспомнил о заявлениях жандармского офицера, что соседи замешаны в наркоторговле. О чём и мелькнула досадная мысль:

«Вот уж не повезло с соседями! И ведь никак от таких ублюдков не избавиться. Пристрелить их, что ли, во время очередного спора?.. Так у них же дети…»

Вспомнил о дитяте, идущем рядом, и мысли о чьих-то разборках сразу вылетели из головы. Предстояло выяснить историю кровной сестры, и прогулка, да плюс завтрак непосредственно в булочной, располагали к этому идеально.

– Ласка, милая, как тебе спалось на выбранном месте? – начал он издалека.

– Хорошо. Только я часто просыпалась из-за Элен. Она несколько раз подходила ко мне и поправляла одеяло и каждый раз после этого в сад выглядывала, проверяла, закрыто ли окно. Мне кажется, что она жуткая трусиха и страшно боится Кузю.

– Хм! А мне кажется, она просто за тебя переживает. И смелая она. Ведь когда ты стала гладить гарпию, она не побоялась и выхватила тебя чуть ли не из пасти.

– И не надо было меня выхватывать, – куксилась малышка. – Я же чувствую, что Кузя добрая и меня не обидит.

– Ага, то есть ты чувствуешь настроение животных?

– Ну, не знаю… Раньше у нас только собаки были. Большие такие. – Она подняла свободную руку выше себя. Озадаченный брат продолжил аккуратные расспросы в том же направлении:

– Такие огромные? Может, это и не собаки были? А лошади? Или ослы?

– Не-е! Лошади вообще громадины! – авторитетно заявила Ласка. – И громко фыркали… Собаки ложились, я на них карабкалась и потом каталась. Так здорово!..

«А ведь у неё могут быть ярко выраженные способности к дрессуре! – подумал парень. – Может, и в самом деле стоит аккуратно проверить их на гарпии? Если та ещё не улетела, конечно…»

Вслух же продолжал вопросы по теме:

– И много было собак?

– Много!.. Шесть.

– То есть ты жила в доме, возле которого было большое подворье?

Сестричка задумалась, затем внимательно, по-взрослому посмотрела на брата снизу вверх и подрагивающим голоском попросила:

– По-о-оль, а можно я не буду вспоминать о доме и о нашей маме? Там так страшно было, что я боюсь туда заглядывать…

– Конечно, милая, можешь ничего не рассказывать, – легко согласился Труммер. – Просто это всё равно потом придётся рассказать. Должен же я знать, что с тобой случилась и как ты оказалась у злобных колдунов.

Девочка потёрла лоб ладошкой и тяжко вздохнула:

– Хорошо, я попробую вспомнить… потом… – И неожиданно продолжила: – А колдуны совсем не были злобными. Нас хорошо кормили, выпускали гулять, учили очень многому. Лучше, чем в какой-нибудь школе… Одно только было плохо…

Не обращая пока внимания на последние слова, он стал уточнять:

– И долго ты у них была?

– Долго. Полжизни… – опять глянула на брата и пояснила не только словами, но и жестами: – Когда я там оказалась, была вот такой, – при этом показала уровень чуть ниже своей груди. – А сейчас вот такая.

– А много ещё детей было? Ты с ними дружила?

– Много. Но нас часто меняли, переводили в иные группы, и долго никто не задерживался в одном классе. Так что и подружиться мы не успевали.

– Ты сказала о плохом? Что именно?

Ласка скривила личико, словно собралась плакать:

– Нас регулярно подвешивали в больших сетях. Долго, очень долго… Потом так ручки болели и всё тело…

– Вас? Это кого? – Поль прекрасно помнил обезображенные пулями трупы людей разного возраста, среди которых и отыскалась умирающая девочка. Но сейчас спрашивал не о возрастном цензе людей, а об иных качествах и свойствах.

Кажется, малышка его поняла:

– Подвешивали не только тех, кто со мной учился. Там было много разных, незнакомых людей и детей, которых мы видели первый раз. Они каждый раз были новыми. И нам всем запрещали переговариваться. Даже за попытку общаться шёпотом страшно били током. Некоторые только от этого умирали.

– А что при этом с вами делали?

– Никто не мог понять, и мы, когда обсуждали потом между собой, тоже представления не имели. На нас направляли все эти неприятные машины, они так жутко гудели… порой щипало током, иногда тошнило, и мы рвали…

То есть драйды-колдуны вели крупномасштабные, бесчеловечные эксперименты над себе подобными. И уже только за это заслуживали поголовного истребления. Недаром их Бенджамин Надариэль так щемил и ненавидел. Хотя, если разобраться и вспомнить о его лабораториях, он сам был нисколько не лучше тех же драйдов.

Скорее всего, из детей контрольной группы или нескольких групп пытались вырастить каких-то особенных людей, возможно, что и с конкретными паранормальными умениями. А посторонних людей и детей постоянно брали для сравнительных анализов. Или как они там сравнивали результаты своих разработок. Не факт, что привлекаемых посторонних оставляли в живых. Раз уж применяли такие чрезвычайные меры к сохранению секретности.

Что и Ласка подтвердила, самостоятельно продолжив свой рассказ о последнем своём дне в мире драйдов:

– Мы тогда уже провисели больше двух часов, когда заревела сирена тревоги. Сразу стали закрывать наглухо все двери и отключать работающие в зале устройства. Несколько колдунов этим занимались. Ну и когда всё у нас стихло, они просто стояли рядом с сетью, прислушиваясь через наушники к своим рациям. Вроде даже обрадовались в какой-то момент и стали улыбаться. Но потом послышались взрывы, и самый старший колдун отдал вначале непонятный нам приказ: «Зачистка по наивысшему!» После чего он и остальные бросились к шкафу, достали оттуда оружие и принялись нас всех убивать. Мне тоже стало очень больно… а потом я умерла… И когда открыла глаза, увидела тебя…

Кажется, малышка справилась со своими переживаниями, и стресса случиться не могло. Но всё равно Поль присел перед ней, бережно обнял и нашептал в ушко:

– Теперь мы вместе, и у тебя всё будет хорошо!

– Я знаю, – просто ответила она.

– Идём дальше? Вон, булочная уже рядом. – Они двинулись вновь по улице, и он решил выспросить о языке: – Как я понял, драйды говорят на ином языке, чем мы сейчас с тобой. Почему же ты так свободно говоришь со мной?

Сестра дёрнула плечиками, совсем не придавая этой мелочи значения:

– Тут говорят на «древнем». И нам его преподавали специальным курсом. Но я его почти совершенно не понимала, а уж говорить точно не смогла бы. Но, когда дядя Бенджамин прогрел мою голову своими ладонями, я не только вспомнила все уроки «древнего», но и много чего нового узнала. И ваш разговор сразу стала понимать. – Подумала немного и сама спросила: – А дядя Бенджамин здесь самый главный колдун?

Они как раз вошли в булочную, при которой имелось несколько столиков. За ними можно было посидеть, объедаясь горячими сырниками. Для лучшего усвоения имелась и сметана, и повидло с вареньем разных сортов, и даже некоторые мелко нарезанные фрукты. Если кто заказывал, жена булочника или его дочь делали покупателям чай, другие напитки. Имелось молоко, соки. Так что вскоре Ласка уже вовсю уплетала вкуснейшие сырники, до ушей пачкаясь в сметане. А брат, вытирая ей личико салфеткой, пытался полно и доходчиво поведать о дэмах:

– Бенджамин Надариэль не один такой в ДОМЕ. Всего их сорок два. Из них семнадцать – женщины. При этом они не столько колдуны, как повелители всего и вся. Создатели. Демиурги. В том числе и повелители колдунов. Любых. В том числе и самых страшных, и самых сильных. С ними нельзя спорить, им нельзя возражать, любое их повеление или пожелание надо воспринимать как приказ и выполнять немедленно. А кто их ослушивается, может быть сожжён на месте, превращён в жалкую кучку пепла. И это – ещё в лучшем случае. Тех, кто очень разгневает повелителя, он или она забирают в свои лаборатории и там превращают в страшных монстров.

– Таких, как Кузя? – неожиданно спросила малявка.

– Хуже! – Парень решил раз и навсегда должным образом застращать дитя, чтобы оно в дальнейшем не подставило себя глупым словом или неосторожной эмоцией. – Вспомни сети, в которых вас подвешивали колдуны, и представь нечто, в десять раз ужаснее. Ещё тебе надо помнить, что о дэмах нельзя упоминать плохо, нельзя их осуждать вообще и уж тем более запрещено агитировать остальных людей на бунт против властелинов или на попытку покушения на них. Дэмы в своём секторе могут оказаться в любой точке как лично, так и просто подслушать. А после этого, так и не появляясь, испепелить молниями любое количество виновных.

До малышки, кажется, дошло. Она сидела с надкушенным сырником, с приоткрытым ртом и ошарашенно пялилась на брата. Но когда чуть пришла в себя, оказалось, что замерла она не от ужаса. Потому что с непонятным восторгом спросила совершенно не по теме:

– А где они столько молний берут?

– Ты чем слушаешь? – досадовал Поль. – Тебе толкуют об опасности и уважительном, смиренном отношении к дэмам. Какая нам разница, откуда у них молнии? Тем неосторожным, которые сгорели и развеялись прахом, плевать, откуда молнии: из кармана или из пистолета. Нет их! А почему? Да потому, что вели себя глупо! Поняла?

Малая послушно закивала и вновь с хрустом вонзила свои зубки в румяный сырник. А ведь самые главные наущения ещё не закончились:

– Ну и в каждом секторе есть два человека, которые во время отсутствия дэма властны над всеми остальными людьми безраздельно. Это главный консул и управляющий. Сами они носят на себе амулеты высшей защиты, и уничтожить их очень и очень сложно. Зато сами они имеют право пристрелить любого недовольного или подозрительного человека. Их тоже никто ослушаться не имеет права.

– Управляющий – это тот старенький дедушка, которому триста лет? – вспомнила Ласка своё пребывание в Имении и приятное омовение.

– Он самый. Только ему не триста, столько лет люди в ДОМЕ не живут. Максимум, до какого возраста доживают некоторые родственники дэмов или лица, к ним приближённые, это сто сорок – сто пятьдесят лет. Остальные вытягивают максимум до девяноста, до ста.

– Ага! То есть ты, если дружишь с Бенджамином, тоже проживёшь сто пятьдесят?

Такой неожиданный вывод ребёнка вначале удивил Поля, а потом и рассмешил:

– Ну нет! Для этого надо войти в близкий круг, стать приписным, а потом дослужиться до главного консула или до управляющего. Не раньше!

– Так почему он тебя не заставит стать приписным? Он ведь может?

– Видишь ли… – Труммеру сложно было подобрать определения, чтобы их понял ребёнок из иного мира. – Не всё так просто. При всей своей силе дэмы как бы никоим образом не ущемляют личную свободу любого обитателя ДОМА. Если хочешь стать приписным, проживающим в Крепости, на Полигоне или в Имении, – пожалуйста. Докажи, что ты этого достоин, заслужи – и вперёд! По сути, большинство населения Параиса, Ро́змора и Диких земель мечтает об этом. Потому что приписным живётся как в сказке. Они не платят налоги, получая постоянный, стабильный оклад. Продукты и почти все товары им предоставляются бесплатно. Удобства в их домах и квартирах – феноменальные. Их не заботит проблема энерго– и водообеспечения. У них там чуть ли не ежедневные праздники и фейерверки. Но за это им не дают права выбора на всё остальное. Порой начинается война, и подавляющее большинство из них с оружием в руках перебрасывается в иные миры. Под командование им отдают тысячи бродяг, которых вылавливают в Параисе и Ро́зморе. И дальше приписным уже как повезёт. Кто героями возвращается, а кто… и не возвращается. Тогда как зарегистрированные жители Париса и Ро́змора формально освобождены от всякой воинской повинности. И попросту живут, в меру своих сил и способностей. Вот я, в частности, нанимаюсь ко всем, но временно. И во всём остальном имею полную свободу.