Текст книги ""Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 36
Противостояние обладателей

Чем больше Ричард Кюден впутывался в ведущееся противостояние, тем большее ощущал беспокойство. И тем чаще его посещала неуверенность. Конкретно неуверенность в удачном исходе всего этого мероприятия.

Ну и досада прорывалась постоянно вместе с запоздавшим сожалением:

«Не так мне надлежало поступать! Не так! В первый же момент, как увидел Кулон-регвигатор, следовало действовать быстро и решительно. Просто забрать его и сматываться «скачками» из этой чёртовой России!.. Как она мне уже надоела… Тогда имелся прекрасный шанс оформить всё нагло и действенно. Чего это я настолько растерялся от лицезрения чуда, что даже соображать перестал?.. Ведь не было там в тот момент никакой «слепой зоны»! Не было! И Бонза там не был запасным телом! Своим основным рисовался… к тому же уже будучи совершенно бесфантомным отбросом общества… Неудачник-карапуз! И как я купился на его туманные речи? Поверил в его высшее гостеприимство?.. Тьфу ты! Ещё и на союз с ним пошёл… Сейчас бы роскошествовал в Австралии да набирался сил с этой чудесной подковы… А сейчас что? Приходится готовить финансовый удар по опаснейшему противнику и отгонять дурные предчувствия… Хотя мне-то точно ничего не будет. Чуть что серьёзное почувствую, сразу всё бросаю и уматываю отсюда со скоростью звука. Хм! Но увы – без Кулона… Наверняка уже меня бы здесь не было, если бы не эта цацка из иного мира… Да-с!..»

Ещё и постоянная слежка чужих фантомов раздражала невероятно. Следовало поступить по традиции и попросту поскандалить с чужаками, отогнать их от своей сферы, да и вообще изгнать из буферной зоны. Но после такого действа местные обладатели имели право поинтересоваться в открытую: «А с какого бодуна ты здесь ошиваешься? Что тебе надобно?» Тогда и ответ пришлось бы давать соответствующий.

А в данном варианте традиция гласила: не мешает обладателю надзор, значит, приехал по своим личным делам, ни к кому в душу лезть не собирается и его просит не беспокоить прямыми вопросами.

Хотя на самом деле Печенег за делами иных коллег всё равно пытался подсмотреть, хоть через третьи лица, но подслушать, что у них творится. Причём не только для выяснения вопроса «разоблачили ли меня?», но и ради праздного любопытства: «Чего это они тут вообще затевают?» Потому что, сколько он сам помнил, не было ещё ни разу единовременно столько обладателей в Москве. Ни разу их пути-дорожки не скрещивались на таком сложном перекрёстке.

Целых восемь уникальных личностей собралось! Чуть ли не все известные, иначе говоря, учтённые сигвигаторы в столице России оказались! Воистину редкостное совпадение! Да и совпадение ли?

Про троицу старых приятелей Печенег знал от Бонзы. А это уже удивляло. Редко когда в последние годы Свифт и Гон Джу собирались вместе в гостях у Апостола. Четвёртым сигвигатором обладал Иван Загралов. Пятым – его ставленник, о котором пока ничего не удавалось узнать. Шестое устройство помогало набирать силы недоделку и олигофрену Фёдору Гонтарю. Седьмое имел сам Ричард Кюден. А вот про восьмое он узнал чисто случайно, просматривая совсем недавно последние новости по первому каналу телевидения. Там с большой помпой и неуместным пафосом освещали готовящуюся презентацию новой кинокомпании, брали интервью у директоров, прославленных режиссёров и продюсеров, у знаменитейших актёров. А рядом со всемирно известным Джеком мелькнула хорошо знакомая физиономия Тюрюпова. Как удалось понять, этот «сценарист из Панамы» умудрился влезть в совет директоров «Голд Фаншель» и теперь счастлив и горд своим личным жизненным олимпом.

Только Печенег прекрасно знал, что возле такого афериста, как Тюрюпов, лучше вообще не находиться в радиусе нескольких тысяч километров. Однажды он не последовал этому правилу и пострадал от своего неуёмного, скандального коллеги. Жил себе спокойно, наслаждался раем в одном небольшом государстве, как вдруг проезжавший там баламут устроил походя революцию. Вроде и мизерную поначалу, несущественную и неопасную, как казалось. Намутил воду и уехал. И первое сотрясение устоев государства прошло почти бесследно. Но задумка-то оказалась многоходовой! Вот и пошли, посыпались напасти одна за другой!

Поэтому и пришлось впоследствии менять страну проживания и своё отношение к этому несносному типу, любителю взорвать мир и спокойствие в отдельно взятом регионе. Что интересно, Бонза как-то хвастался, что он с Тюрюповым в нормальных, приятельских отношениях и однажды тот ему даже помог в какой-то момент развалить существовавшую на то время в России власть.

«А он знает о его приезде? – возник резонный вопрос. – Наверняка… Тогда почему скрывает? Кажется, этот аферист в Москве уже не меньше недели, если верить телевизионщикам… И как это всё абстрагировать на нынешнюю обстановку и на наше место в ней? Неужели Тюрюпов собрался окончательно уничтожить здешнюю киноиндустрию? Он ведь меньшие задачи даже не рассматривает, неинтересно ему… Лось моржовый! – Добавив ещё несколько крепких ругательств по поводу коллеги, Ричард загрустил ещё больше: – Чем не знак, что сматываться надо очень оперативно, а главное – очень скоро. Потому что такое столпотворение обладателей в одном месте до добра не доведёт. Правда, кое-что выяснить всё равно успею. Хотя бы то, что именно затеял этот ходячий вулкан неприятностей. Ну а про связи с ним… хм, пусть только Бонза попробует мне не рассказать при нашей встрече!.. О… уже и пора отправляться…»

Понаблюдал со стороны, как вставшее с кровати запасное тело облачилось в новенький костюм, и засомневался:

– Перед кем бисер мечем? Может, попроще? В банном халате?

Да сам себе из второго тела и ответил:

– Нельзя так. Собственное самоуважение потеряем. Да и Бонза нас всегда встречает хорошо одетым и подтянутым. Недаром столько лет большой шишкой работал. Вот только где он такого позорного племянничка отыскал?

– Сдаётся мне, ответ прост. Выбрал кого не жалко, потому что заранее в расход списал… – изобразил крайнее недоверие на лице запасного тела и сам себе бросился доказывать: – Ну сам посуди: Кулон-регвигатор всё равно мне обещан. Своего воспитанника держит в чёрном теле. Особенную пакость против пленного Адама готовит. Не сомневайся! И все основные события своей мести против Загралова планирует на строго определённое время. То есть уже давно всё просчитал и выверил и теперь лишь толкает своего Фёдора к нужной ступени могущества. При этом наверняка держит за пазухой козырную карту в виде убойного лома. Но сомневаться не приходится: как только отомстит, спасать или прикрывать племянника не станет, смоется куда-нибудь с сигвигатором, где его уже давно ожидает новый протеже. И пусть не в России, пусть в той же Франции, но лет через пять вновь окажется у власти.

Наговорившись сам с собой, с насмешкой фыркнул и отправил запасное тело в гости. Тогда как иным потоком сознания сосредоточился на управлении фантомами. Парочка из них как раз заметила необычайную, суматошную активность прислуги в здании Меркурий Сити Тауэр. Там что-то явно происходило.

Тогда как на встрече с Бонзой в Одинцове незамедлительно спросил в лоб:

– А почему ты ничего не рассказываешь о Тюрюпове?

Видно было, с какой досадой пытается хозяин дачи расчесать лысину с прошитыми на ней волосами. Видимо, они ещё толком не прижились и немало раздражали господина Этьена. Как оказалось, его не только зудящая кожа раздражала, но и сам факт появления в Москве ещё одного обладателя:

– Сам только вчера утром узнал о появлении этого козла! И до сих пор не могу понять: какого барабана ему тут понадобилось? Эта сволочь скандальная совсем не вовремя нарисовался, может своими делишками нам всю игру испортить!

– Да? А мне подумалось, что это ты его пригласил нам в помощь. Ты же с ним в приятельских отношениях? Если не соврал…

– Да не соврал я, не соврал! Просто те самые отношения – в прошлом. Да и последняя его помощь оказалась настолько неоднозначная, что лучше бы я с ним никогда вообще не связывался. Из-за него тогда такой беспредел начался, что я сам еле выжил и чудом юного Туза Пик сохранил.

– То есть он здесь не для помощи нам? – уточнил Печенег.

– Упаси господь!

– Тогда для чего? И знает ли он о нашем противостоянии с Заграловым и его группой поддержки?

На это хозяин дачи с такой злостью скривился, что стало понятно: у него никаких точных данных, только предположения. О чём он и высказался с искренней досадой:

– А разве этот ишак когда-нибудь и у кого-нибудь из проживающих на местах обладателей консультировался по поводу своих задумок? Разве спрашивал разрешения хозяйничать на чужой территории? Да это чмо похуже стихийного бедствия в виде урагана, тот хоть можно засечь заранее и людей эвакуировать. Придурок, отмороженный на всю голову! И я очень жалею, что в момент нашего краткого сотрудничества не прикончил этого идиота! Была шикарная возможность, была… И сейчас бы ему устроил, если бы сам оставался пятидесятником! Или имей я под рукой Туза Пик.

Ричард Кюден намёк понял, но вступать в борьбу с Тюрюповым не собирался никоим образом. Ещё и очевидное напомнил:

– Куда уж твоему цепному Тузику против господина Рио-Валдеса было прыгать! Если он даже с подрастающим Ванюшей справиться не смог, – после чего полюбовался на раскрасневшегося собеседника и продолжил рассуждения: – Но, с другой стороны, как говорится, нет худа без добра. Ты только представь, как сейчас нервничает ставка наших противников. Уж они-то будут уверены, что Тюрюпов льёт воду на твою мельницу и наверняка с тобой в сговоре. Следовательно, будут отвлекаться, ломать голову над его задумками и пытаться распутать, а то и противостоять его аферам. Тогда как мы, пусть и частично, останемся в стороне. Логично?

– Ну да… если смотреть с такого чердака, то диспозиция совсем иначе смотрится. А если мы ещё в этом направлении подыграем, покажем наше якобы тесное сотрудничество с ним, то в итоге может весьма интересно получиться. Только следует продумать следующее…

И заговорщики перешли к обсуждению несколько меняющихся планов. И только на некоторое время прервались от этого занятия, когда фантомы доложили Печенегу о событиях в Москва-Сити, а тот поспешил проинформировать Бонзу:

– Ушёл из жизни от старости и бренных передряг Леон Свифт… Царство ему небесное… – и тут же с раздражением высказал всё, что об этом скорбном моменте думает: – Перескочил старикан в заготовленное тело молодого самца! Теперь попробуй сообрази, в какое именно!

– Трудно… – согласно закивал хозяин дачи. – Но… никуда не денемся, сообразим.

И как ни в чём не бывало продолжил обсуждение предыдущей темы.

Глава 37
Очередное «прощание»

Естественно, что Леон Свифт пожелал, чтобы и его похороны были отмечены не менее грандиозно, чем кончина Петра Апостола. И никаких возражений на эту тему или ссылок на сложные обстоятельства слушать не хотел. Ну, разве что разрешил два дня своё старое тело подержать в специальной часовенке комплекса похоронных услуг, а уже потом переходить непосредственно к поминкам.

Правда, места на кладбище рядом с приятелем для него не оказалось. Точнее говоря, могли выделить одно, да только за такие деньги, что это показалось абсурдом, а запугивать и действовать с помощью фантомов «усопший» обладатель посчитал неуместным. Да и вообще, к иному месту захоронения он отнёсся совершенно спокойно. А поминки решил устроить пышные, с размахом и с некоторой попутной выгодой.

Всё-таки он считался не последним импресарио в Канаде, да и в иных странах был достаточно известен. Поэтому за пару дней до своей «смерти» предпринял некий спурт знакомств, встреч и предварительных договорённостей. То есть попытался любыми способами примазаться к процессу создания кинокомпании «Голд Фаншель». При этом не столько давал средства в виде своей доли как полноправный пайщик, а только обещал невероятные суммы. Ему поверили, обрадовались, оценили такой благородный порыв, практически приняли в свой круг… а тут он взял и умер неожиданно!

И сожалели о его кончине все без исключения экспансивно, с невероятной искренностью и жалостью: «Как же так?! Какой великий человек нас покинул! Сколько добрых дел он ещё смог бы сделать на благо искусства!» А в уме добрая половина организаторов печалилась ещё больше: «Такие деньжищи уплыли! Вот беда-то!» Поневоле слёзы закапают из глаз даже у самых угрюмых и циничных с виду мужчин. О женщинах, тем более артистках, вообще упоминать не стоило.

Но главные итоги, стоявшие перед подобными действиями, были достигнуты: теперь все новые знакомые и несостоявшиеся совладельцы были приглашены на скорбные поминки. И понятное дело, что никто не смог отказаться. Вот потому само финальное мероприятие стало раза в три значимее, величественнее и скандальнее, чем похороны какого-то гуру из общины «Блаженных созерцателей». Тому от такого неравноправия обидно стало:

– Экий ты фрукт! – восклицал Лучезар, оглядывая накрываемые для поминок столы, установленные в огромном зале. – Да такого даже я себе не позволил! Даже на похоронах Лёньки Брежнева скромней всё выглядело и проще!

Ему отвечал тот самый Курт, в прошлом – технический директор службы инноваций канадского импресарио. Причём по сравнению с усопшим Леоном, тучным и солидным, чернявый, худой мужичонка, с пальцами пианиста, смотрелся ну совсем не респектабельно. Возраст – за пятьдесят, если присмотреться к морщинам на шее, да и выражение лица несколько заторможенное. Разница во всём – огромнейшая. И тем не менее именно он отвечал приятелю в той же манере и с теми же интонациями, что и почивший в бозе Леон:

– Завидуешь! И всё потому, что народ тебя меньше любил и слёз после твоей смерти проливать не собирался.

– Ха! Да пообещай я половину от твоего, по мне бы вся Москва плакала! – не сомневаясь в своей правоте, возмущался Апостол. – Так что не прельщайся дешёвой, сиюминутной славой.

Они продолжали препираться по бессмысленному поводу, а стоящий рядом с ними Иван не столько залом любовался, как к Курту присматривался. Уж слишком его удивляла именно такая смена тела. Вон его приятель какой типаж выбрал, красавец, а не мужчина. Только одна улыбка чего стоит. Внешне любого собеседника сразу располагает к себе. А вот худосочному и не совсем молодому чернявому мужчине трудно будет бороться за симпатии граждан и уж тем более гражданок.

Поэтому не выдержал в конце концов, подгадал момент и поинтересовался:

– Мм… Курт, а вот признайся честно: почему ты именно такую внешность выбрал? Как-то она не очень… Или это я никак к ней не привыкну?

Ну и омолодившийся в ином теле старец пустился в философствования:

– Да ты знаешь, Иван, я уже давно вырос из того возраста, когда руководствуются пословицей: «Встречают по одежке…» Меня и по уму уже встречать не надо. Мне, наоборот, интересно при встрече с новыми людьми просто присматриваться к ним да прислушиваться к их разговорам. Самому уже неинтересно создавать о себе впечатление, да и создаётся оно истинное, повторюсь и сделаю ударение, не голливудской улыбкой или ладно скроенным фраком. Пусть другие распинаются и надрывают глотки, мне нравится действовать тихо и не привлекать к себе лишнего внимания. Ну и мало того… той же Клеопатре именно такой тип мужчины нравится. Хе-хе! Кстати, это тело уже давненько числится как двоюродный племянник Свифта. Та же фамилия, простота наследования и прочее, прочее, прочее…

Всё это хорошо слышал и Гон Джу. Вот только спорить с приятелем он не стал, только многозначительно хмыкнул, посматривая в сторону приближающихся женщин:

– Никто твои решения не оспаривает. А уж такой умной женщине, как Клеопатра, ты в любом обличье милее солнышка будешь, – и тут же перевёл разговор на другую тему: – И всё-таки нет у меня уверенности, что Тюрюпов явится на поминки. Побоится… А может, это противоречит всем его планам…

Когда Леон Свифт перед своей смертью «знакомился» с панамским сценаристом, у того вначале никаких эмоций не промелькнуло. Но к концу того разговора постарался убраться, сославшись на крайне неотложные дела. Также он не пожелал конкретно ответить и самому Гон Джу, когда тот вышел на господина Рио-Валдеса и пригласил на проводы в последний путь «нашего дорогого товарища и талантливого коллегу». Отделался утверждением, что приложит все свои усилия, чтобы вырваться из круговерти проблем и почтить память такого великого человека.

То есть можно было сделать вывод, что Тюрюпов не очень горел желанием встречаться, а уж тем более общаться с иными обладателями. И, похоже, что они своей назойливостью, а возможно, и гипотетическим, только косвенным вмешательством несколько портят задуманные им планы. А планы у него, пусть и разгаданные только частично, как всегда, поражали.

Поэтому очень хотелось вызвать афериста на откровение, уединиться с ним сегодня где-нибудь в сторонке и всё-таки потребовать строго и прямо: «А что это ты, братец, тут такое затеваешь? Нам лишний менингит без надобности!»

Понятно, что такой пройдоха, как Тюрюпов, может сделать круглые глаза, невинно заморгать ресницами и клятвенно заверить, что у него и в мыслях ничего плохого не было. Только, мол, и мечтает примазаться к киношному бизнесу, ни на что больше не претендуя и ни на что не замахиваясь. Но… может сделать некое заявление «не для прессы». Всё зависело от многих факторов. Первый из них: придёт ли он на поминки вообще?

А ведь по идее должен. Ведь будут все люди из его окружения в последние дни. Лариса Андреевна Фаншель с супругом, дочерью и зятем. Всемирно прославленный артист и продюсер Джек со своими несколькими друзьями и доверенными лицами, которые тоже успели добраться в Москву и теперь не отходили от своего кумира и кормильца ни на шаг. Да и Скунс Таричелли, видный и авторитетный представитель многих банков, обязывался явиться и лично опрокинуть несколько порций рома за светлую память безвременно ушедшего. Возле определённого ему места за столом уже и бутылки с лучшим ромом выстроились, как на парад.

И это не считая всех директоров создающейся кинокомпании, лучших актёров и самых маститых продюсеров вкупе со спонсорами. Оглушительная собирается компания. Если Тюрюпов на неё не явится, сразу потеряет огромную часть нажитого непосильным трудом авторитета.

Чем ещё была хороша данная территория для встречи и приватной беседы, так это огромной «слепой зоной», которую четыре обладателя создали совместными усилиями. Каждый чувствовал себя в ней как дома, а вот посторонний коллега там будет просматриваться на раз. А вот кто есть кто из его собеседников, увидеть не сможет. Поэтому Загралов смог бы присутствовать основным телом без опасения, как единственный представитель самого щедрого спонсора, господина Хоча.

Кстати, он пока и союзникам ничего не говорил, что будет на возможной беседе не сам. А имея при себе иного представителя «Империи» – по связям с прессой. При этом намеревался его показать как простого телесного фантома, а в последний момент подменить основным телом. В последние дни они много и весьма продуктивно поработали над усилением паранормальных возможностей Кравитца. Плюс добавили ему кучу всяких умений от колдунов и ведданы. И теперь Евгений представлял собой некий сложнейший конгломерат, или, иначе говоря, живой агрегат, способный подмечать по ауре обладателя (в том числе и его запасного тела) банальную ложь или тщательно скрываемую правду. Именно в такой вот сложной интерпретации. Потому что понятие «отличить ложь от правды» считалось бы неполноценным и неточным.

Да и сам Загралов в своих способностях за последние дни вырос ощутимо. Хотя бы даже в таком понятии, как буферная зона. Теперь его резервуары с энергией помечали чужака или фиксировали сферы иных обладателей уже в радиусе почти трёх полноценных километров! И он попросту опасался заикнуться союзникам об этом, хотя и очень хотелось. Причём не похвастаться хотелось, а просто сравнить показатели и обсудить возможные различия.

Но раз говорить нельзя, можно проверить опытным путём. И когда Иван вдруг заметил на периферии своей буферной зоны гостей, остался внешне невозмутим и спокоен. Хотя контроль над расстоянием вёл скрупулёзный. И легко заметил, когда заволновались все три союзника: на отметке в один километр и восемьсот метров. Заметил и не на шутку задумался над такой огромной разницей.

Тогда как Лучезар озвучил очевидное вслух:

– Наружное наблюдение подтверждает, Тюрюпов движется к нам. Как видите сами, и всех фантомов за собой тянет, а около десятка – в виде телесных фантомов. Интересно, как он их официально заявит? Если, конечно, не воевать с нами собрался…

– А меня больше заинтриговал иной аспект, – признался Курт Свифт. – Наш аферист явился чуть ли не на полчаса раньше положенного времени. А это может означать только одно: решил с нами серьёзно побеседовать ещё до застолья. Поэтому… собрались! Сконцентрировались! Напрягли наш коллективный разум! И пошли… нагуливать аппетит. Тюрюпов придёт и уйдёт, а у нас праздник. Поэтому я хочу, чтобы мы потом пели весёлые песни не хуже, чем на похоронах у Апостола. Вперёд!