Текст книги ""Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Глава 23
Перебор

Не всегда встречи лучших и старых друзей получаются радостными и бесшабашными. Порой они омрачаются треволнениями и текущими неприятностями. Да и не только ими, а реальными опасениями за свою жизнь. Так происходило и в данном случае.

Изначально Поль выхватил пистолет, изготовил его к стрельбе. Потом зашептал Ласке, совершенно забыв при этом о нянечке:

– Стой здесь и не смей входить до моего разрешения! Если начну стрелять – тут же беги на улицу. Дальше действуй по обстановке: либо прячься, либо поднимай криками соседей.

Лишь заметив краем глаза, как ребёнок был живо подхвачен на руки и снесён с крыльца, понял, что Элен Макиллайна свою новую воспитанницу в обиду никому не даст.

Затем, осторожно приоткрывая дверь, двинулся вперёд. Сделав первый шаг в прихожую, замер по двум причинам. Первая: из кухни доносились странные звуки, словно кто-то рубил нечто и натужно при этом «ухал». И вторая причина: взгляд уткнулся в сползшую на пол накидку, за которой виднелись округлые бока… Труммер даже сморгнул пару раз, желая удостовериться, что ему не кажется! Но после этого уже никаких сомнений у него не осталось: на полу в его прихожей лежали три здоровенные чешуйчатые пиняссы!

Что это такое, а’перв знал прекрасно. Потому что одна из его первых миссий с Бенджамином как раз и была связана с поиском этих растений на их прародине. Порой впадающий в болтливость Прогрессор много рассказал об этом чуде. Причём и некую тайну приоткрыл об истинном назначении пиняссы. Считалось, что она помогает властелинам постоянно омолаживаться, а это было совсем не так. Чудесный плод позволял вечно живущим дэмам постоянно оставаться в хорошем настроении, поддерживать тонус, тягу к новому и радоваться жизни. Этакий афродизиак против хандры.

Что нисколько не снижало баснословной ценности плода и не устраняло смертной казни любого, кто посмел бы на эту панацею покуситься. То есть поневоле запаникуешь, когда, возвратившись домой, застаёшь причину собственной смерти валяющейся у себя под ногами.

Ещё и эти подозрительные звуки из кухни! К тому же уханье явно женское! И следовало выяснить, кто его издаёт и чем при этом занимается.

Несколько крадущихся шагов, и вот уже хозяин дома, держа пистолет на изготовку, заглядывает в кухню, из которой ещё и запахи готовящейся пиши разносятся. И вновь впадает в ступор. Какая-то молодая, замурзанная девица, лицо которой наполовину скрыто под космами волос, хозяйничает, как у себя дома. Выряжена в униформу не то охранника, не то тюремщика и залихватски кромсает кинжалом плод пиняссы, лежащий на самом большом подносе. Дубовая, чуть ли не каменная структура растения поддавалась с трудом. Бесценные крошки разлетались по всей кухне. Но уже полная миска, стоящая рядом, красовалась маленькими, истекающими соком кусочками. Им ещё предстояло побыть на воздухе минут пятнадцать, чтобы окончательно превратиться в лакомство медово-пастельной консистенции.

Ну и следовало принимать какие-то меры или приступать к выяснениям «кто есть кто?». Поль быстро оглянулся, не подкрался ли кто со спины (хотя пока он пялился на рубщицу пиняссы, его могли раз сорок пристукнуть по затылку!), и попытался строго прикрикнуть на незнакомку. К сожалению, осипшее горло подвело, получился скорее хрип, чем властный вопрос:

– Ты кто такая? И что здесь делаешь?

И ему нисколько не показалось, что девица, ещё только полуобернув голову в его сторону, уже изготовилась к броску кинжала. Но сдержала своё движение в самом начале, пару мгновений разглядывала парня, а потом с улыбкой воскликнула:

– А! Ты, наверное, Поль Труммер?! Ты-то нам и нужен! – и не дожидаясь ответа, крикнула в сторону люка, ведущего в подпол: – Галли! Твой дружок припёрся! И меня пристрелить хочет! Спасай, пока ещё не поздно!

Из подпола послышался радостный визг, и, словно подброшенная снизу пружиной, наверх вылетела баронета Фойтинэ собственной персоной. К тому моменту Поль уже засунул пистолет в кобуру, поэтому обнял повисшую у него на груди подругу крепко-крепко. После чего он и прыгал, и кружился с ней, и целовался, и что-то глупое, совсем бессвязное бормотал. Настолько радость встречи выбила все остальные мысли из головы вместе с переживаниями и разными проблемами. Галлиарда вела себя точно так же: просто жутко радовалась и лепетала разные несвязные между собой междометия.

В себя они пришли только минут через пять. Да и то не по причине, что кончили радоваться. А по причине двух слишком хмурых взглядов, которые буравили их с обеих сторон. Это так требовали к себе законного внимания Ласка и Аза. Они обе не скрывали своего недовольства. Девочке казалось, что брат не обниматься должен с какой-то тёткой, а её представлять и расхваливать. Ну и маркиза Рейна, похоже, ожидала чего-то подобного от своей подруги.

Только стоящая за спиной малышки няня умудрялась сохранять на лице вежливое, полностью нейтральное выражение.

Первым вспомнил, что они здесь не одни, Поль. Поставил подругу рядом с малышкой и начал представление:

– Это Ласка, моя младшая сестра. Её десять лет, и она теперь будет жить со мной. А это Галлиарда, моя лучшая подруга, которая будет тебя любить так же крепко, как и я.

Баронета присела и без всяких церемоний или заигрываний просто сгребла девочку в объятия:

– Ласка! У тебя самое красивое имя в мире! И я тебя уже не просто люблю, я тебя обожаю!

Дитё тут же поплыло от искренности чувств, растаяло от жаркого объятия и предалось взаимности. Худенькие ручки тоже изо всей силы обняли свою новую не то маму, не то старшую сестру, не то лучшую подругу. И в течение минуты оба женских существа даже успели посекретничать между собой, что-то нашёптывая друг другу на ушко. То есть контакт состоялся и не мог не радовать Труммера своим положительным итогом.

Намного сложней и неадекватно прошли последующие знакомства. С няней получилось ещё как-то нейтрально:

– Это Элен Макиллайна, учительница. Она будет вести домашнее хозяйство, готовить и опекать Ласку. Также преподавать ей разные школьные предметы.

Судя по некоторым мимическим сокращениям на лице Элен, можно было заметить её некоторое недовольство и возмущение при словах «…вести домашнее хозяйство, готовить…». Что только подтверждало возникшие по пути с рынка опасения Поля: «Чувствую, что я ещё с этой няней намучаюсь!»

Но присела мадам Макиллайна в книксене учтиво и с уважением. Правда, слишком уж жеманно поджимая губы при этом. Словно хотела что-то сказать, да сдержалась.

Затем наступила очередь знакомиться ещё с одной гостьей. И Труммер решил предварить это знакомство благожелательной улыбкой и бесхитростным комплиментом:

– А это что за разудалая рубака? Вроде и симпатичная, а подходить к ней и знакомиться страшно. Вон как лихо кинжалом орудует. На плантациях научилась?

И опять ему показалось, что девушка собирается его тем самым кинжалом изрезать на ломти до самого позвоночника. Но сосредоточиться на ощущении неправильности как-то не удалось. Бойко, экспансивно заговорила Галлиарда:

– Ну как тебе не стыдно обижать мою лучшую подругу?! Маркиза Рейна по умолчанию никогда не работала на плантациях! Она только недавно прибыла в сектор из одного знаменитого королевства. К тому же она моя коллега по спорту, поэтому имеет великолепный, сильнейший удар, о котором даже я мечтать не смею. Зовут её Аза, и ты имеешь полное право расцеловать её за все совершённые ею невероятные подвиги. Достаточно сказать, что она меня вызволила из тюрьмы, пару раз спасла от смерти и даже сюда доставила невероятным, экзотическим способом!

– Правда?.. – протянул поражённый парень, разглядывая женщину перед собой уже совсем иначе. – Да за такое геройство не то что расцеловать, а…

Он попытался заключить гостью в объятия и чмокнуть её хотя бы в щёчку, но неожиданно получил такой сильный толчок ладошками в грудь, что, не упрись спиной о стенку, грохнулся бы на пятую точку. И сразу заработал словесную угрозу в свой адрес:

– Руки не вздумай больше ко мне протягивать! А то поломаю!

Этот неожиданный инцидент рассмешил Галли до слёз. При этом она категорически встала на сторону своей подруги:

– Так его! Правильно! Пусть с уважением и трепетом к тебе относится!

– Я что, без уважения? – не на шутку обиделся Поль. – Да и ты же сама заставила меня её целовать за какие-то там подвиги. Можно подумать, мне самому сильно хочется с каждой замухрышкой любезностями обмениваться!

Высказался и сам тут же понял, что сболтнул лишнее. Обстановка на кухне вдруг стала словно перед грозой. В воздухе запах готовящейся пищи перебил запах атмосферного электричества. Какую-то девицу а’перв не опасался и чувству опасности не внял, но понял, что следует извиниться. Что и сделал без промедления:

– Аза, извини. И не обращай на мои словосочетания внимания. Они без всякой попытки унизить вырываются. Мы вон с Галли какими прозвищами порой не перебрасываемся, и «замухрышка» среди них – это нечто ласкательное и даже личностно-интимное.

Обстановка всё ещё не разрядилась, но повисшую паузу оборвала своим ангельским голоском Ласка:

– По-о-оль, а что такое «личностно-интимное»?

Можно было отделаться незначительной отговоркой, но брат решил ответить с максимально возможной искренностью:

– Это когда некоторые отношения возникают только между двумя людьми. Это – их секрет, и влезать туда посторонним нельзя и неприлично. Ну и более широкое понятие этих слов ты изучишь позже, когда станешь уже взрослой девушкой, – и тут же постарался перевести разговор на другую тему, многозначительно поглядывая при этом то на остатки плода пиняссы, то на подругу: – Нам ещё много предстоит чем поделиться о себе и своих приключениях, но давайте сделаем это позже. Пока предлагаю завершить ударными темпами приготовление ужина и определиться, кто и где будет спать…

– Аза будет жить с нами, ей больше некуда податься, – тут же заявила баронета. – И мы уже заняли для нас большую спальню внизу.

Подобное заявление ещё больше озадачило Поля. Он и так не мог толком представить, кого и куда поселить, а тут такая преждевременная инициатива. Но, с другой стороны, ведь подруга не знала сразу о двух нянечках. Да и сейчас не знает. Поэтому пришлось пускаться в рассуждения, попутно подавая нужную информацию:

– Воспитанием и уходом за Лаской помимо Элен будет заниматься и её сестра, Аннет Макиллайна. Она будет преподавать музыку, танцы и пение…

Кажется, этому сообщению больше всех удивилась маркиза Рейна:

– Ничего себе запросы у простого а’перва! Даже мне, маркизе в десятилетнем возрасте, таких преподавателей не нанимали. Или ты настолько богат, что деньги девать некуда?

– Беден я, к сожалению. Пока. Ну и сёстры Макиллайна, понимая мои временные финансовые затруднения, пока согласились поработать нянями бесплатно. Это во-первых. А во-вторых, чем это моя сестра должна быть хуже маркизы или замызганной графини? В ДОМЕ подобные титулы ничего не значат.

И опять запоздало пожалел, что непроизвольно обидел, если не оскорбил Азу. Всё-таки те, кто родился и вырос в Диких землях, слишком трепетно относились ко всяким «светлостям», «сиятельствам» и «блистательствам». Для них всегда было болезненно оказаться в Параисе и услышать в общественном транспорте обращения типа «Граф, подвинься!» или «Маркиз, передай на билет!». И ходили эти графы и маркизы как все, почти ничем не выделяясь из толпы, только и таская на себе какой-нибудь отличительный знак с личным гербом. А уж если их личный титул упоминали с пренебрежением, пенились невероятно, приходили в бешенство и нарывались на грубости. Чаще после грубостей и скандалов гибли или получали увечья. Потому что прибывшие на место драки жандармы не защищали их, а без всякого стеснения избивали графов и баронов. Ещё и поучали при этом, что всяких ублюдков избивать положено законом за их кичливость и неправомочное использование запрещённых титулов.

А ведь было ударение от подруги, что маркиза прибыла за Большую стену сравнительно недавно. Значит, привыкнуть не успела к положенному ей пренебрежению.

Положение исправила Галлиарда, по-простецки обняв подругу за плечи:

– Правда, мой друг замечательный? Смотри, как он здорово шутить умеет! – И сама первой захихикала. Аза на это скривилась, но угрожающий взгляд стал мягче, не таким жестоким. Так что баронета стала и дальше распоряжаться: – Ну раз нянечки у нас целых две, то пусть вместе со своей воспитанницей занимают большую комнату в чердачном пространстве. А ты, дружок, перебираешься в малую спальню первого этажа.

– Так, а-а-а!.. Это же несправедливо! – попытался качать права хозяин дома. Такое распределение его совсем не устраивало, потому что свою роскошную, огромную спальню он считал чуть не главным украшением всего дома. Столько сил в неё вложил, стараний и средств! А тут вдруг там поселятся две чужие тётки! Сестре-то ладно, не жалко…

– Иначе нельзя! – продолжала давить авторитетом и напором подруга. – Сестра должна обитать в светлом и большом помещении. Твоя подруга и её спасительница тоже хотят жить нормально. Так что терпи и радуйся, что мы у тебя есть! Правильно, девочки?

Все три разновозрастные «девочки» желали удобств и простора, поэтому полностью оказались на стороне Фойтинэ. В итоге показали слаженное взаимодействие: кивнули одновременно и величественно. И Труммер вдруг понял, что он уже тут как бы и не хозяин. Точнее, хозяин, но у которого полно родственников. И каждый этот родственник претендует на свой угол и будет драться за него с кем угодно. Не жалея при этом ни зубов, ни ногтей.

Ничего не оставалось, как пробормотать:

– Этак меня скоро вообще на улицу выгонят…

– А как ты думал, тютя?! – выдала Галли одно из словечек из их личностно-интимных прозвищ. – Если ты мужчина, то не стой тут на кухне, иди зарабатывай деньги и покупай нормальный дом, в котором легко смогут поместиться все твои близкие и родные.

– Спасибо, что надоумила! – ёрничал Поль, беря сестру за руку. – Как бы я жил без твоих советов?.. Ладно, Ласка, идём, я покажу тебе твою комнату, где ты будешь жить с нянями.

Они двинулись к лестнице, но прекрасно расслышали за спиной следующий диалог. Его начала Галлиарда на правах как бы главной хозяйки:

– Элен, не стой столбом! Помогай нам. Бери вон, натри свеклу для салата.

– Натереть? Это как? – растерялась та.

– Ты что, свеклу никогда не видела?

– Видела… Но только в салате…

– И никогда лично не тёрла её на тёрке? – изумилась баронета.

– Никогда… Я ведь учительница, а не кухарка.

После такого заявления раздался издевательский хохот маркизы Рейны. Наверное, она, и вполне справедливо, насмехалась над недалёким поступком Труммера. В смехе так и слышались слова: «Няню он нанял! А теперь сам для неё будет жрать готовить и мусор за ней выносить! Умора!»

И она была права. Тем более что послезавтра предстояло ещё одну такую же «няню» принести на носилках. Так та вообще ходить толком не могла. И тоже наверняка её руки ни подо что иное заточены не были, кроме как под нотные листы, клавиши, струны и взмахи платочком во время танца.

«Вот попал так попал! – глубоко задумался Поль, замерев на верхней лестничной площадке. – Ловко мне этот дон-пердон Сэлвик неликвидный товар втюхал! Нет чтобы сразу спросить, умеет ли мадам готовить! Так я, лопух, начертательной геометрией соблазнился! Тьфу ты!..»

И тем более неожиданно было услышать от замершей рядом десятилетней сестры:

– По-о-оль! Не переживай ты так. Я тоже научусь готовить и буду тебе всякие вкусняшки делать.

Глядя на неё, настроение сразу скакнуло куда-то в неведомые выси:

– Ах ты моя прелесть! – Он подхватил девочку на руки и закрутился с ней по комнате. – Ну как я могу о чём-то переживать, если ты берёшь надо мной опекунство?! Ха-ха! – бросил её аккуратно на громадную кровать и спросил: – А теперь хорошенько осмотрись и выбери, где, под каким окном ты будешь спать?

– Но тут же одна только кровать? – озиралась недоумённо малявка.

– Нет, три. Просто они составлены вместе, чтобы получилась одна.

– А зачем? – недоумевала сестра. – Это же смешно спать на такой! Или ты боишься скатиться на пол?

– Ну-у-у, как тебе сказать… – смутился парень. Но затем использовал непроизвольную подсказку и как бы откровенно признался: – Немножко боюсь… Только, чур, об этом никому не слова! А то меня засмеют! – получив заговорщицкий кивок, распорядился: – Но ты выбирай место, а я пока сниму крепления.

Процесс ассимиляции начался.

Глава 24
Скелеты в шкафу

Ужин получился знатный и вполне роскошный. И провели его в гостиной за большим столом, где только недавно ещё заседала толпа товарищей, обсуждающих, как найти Галлиарду Фойтинэ и как её спасти. Так что пять человек, восседающих вольготно за столом, почувствовали настоящий праздник.

Все успели умыться, прихорошиться и обрести более пристойный вид. Даже Аза умыла свою прелестную мордашку, но так и продолжала скрывать её наполовину за длинной и широкой чёлкой. Следовало ей сделать замечание, что так и косоглазие заработать можно, но нравоучениями пока никто заниматься не спешил. Все чинно ели в торжественном молчании.

Ну и апогеем праздника стал поданный десерт в виде кусочков чешуйчатой пиняссы. Вкус у неё оказался изумительный, и каждый свою порцию доел, чуть не вылизывая тарелку. Разве что капризно кривящаяся Аза часть порции так и оставила на тарелке. Но Труммера не это смущало, а чистое, вымытое личико маркизы. Что-то в нём проскальзывало надменное и холодное и очень опасное в своём узнавании. Жаль, что чёлка мешала.

Да и Галли не дала толком присмотреться, сосредотачивая внимание общества на себе и на своих заявлениях:

– Поели? Теперь можно и пообщаться. Тем более что в нашей компании совершенно новый, посторонний для меня человек. – При этом она уставилась прямо в глаза Элен. – Чтобы мы могли в дальнейшем доверять друг другу во всём, приоткрывая некоторые наши секреты, предлагаю, чтобы ты первая всё честно и откровенно рассказала о себе. Расскажешь?

Учительница пожала плечами:

– Могу и рассказать… Только хочу напомнить одну очевидную истину. Не всегда честность способствует налаживанию дружеских, чистосердечных отношений. У меня за плечами осталось столько крови и грязи, и столько нехороших людей жаждут моей смерти, что вы можете просто испугаться моей компании и выгнать меня из дома взашей.

После такого вступления Поль заметил на себе сразу три требовательных взгляда. Должного ответа по-мужски требовала не только сестра с подругой, но и маркиза, застолбившая за собой не только место в комнате данного дома, но и пространство в сердце честной Галлиарды. Так что как говорится: «Друг моего лучшего друга – и для меня настоящий друг!»

Поэтому пришлось соответствовать.

– Уважаемая няня! Я уже и так оказал доверие, поручив тебе опекать свою сестру и разрешив проживание в своём доме. Но в то же время и я беру некую ответственность над тобой, обязуюсь и тебя с твоей сестрой защищать от внешних угроз. А значит, в любом случае меня следует предупредить обо всех возможных неприятностях и сложностях в твоей судьбе. Что и как? Откуда нам ждать беды? Что именно тебе грозит и по какому поводу? Давай не стесняйся. Здесь все свои.

Причём последнее заявление он делал искренне. В девочке, с которой прошёл кровное братание, он ни капельки не сомневался. Пусть и был с ней знаком менее суток. А своей подруге доверял давно и бесконечно. Раз она ручается за маркизу, привела её в дом и опекает, словно младшую родственницу, значит, нет смысла терзаться даже толикой каких-либо сомнений. Естественно, что Аза – весьма и весьма противоречивый, сложный человек, но ведь и у каждого человека характер разный. Его надо принимать как должное, обращая внимание только на общность устремлений, честность и внутренний духовный мир. И рассматривать девушку прежде всего как союзника и соратника, а уже потом как капризную и не всегда адекватную особу.

Судя по реакции Ласки, Галли и Азы, такой ответ мужчины их вполне удовлетворил. Потому что теперь уже все дружно уставились на Элен. Та опять пожала плечами, словно признавая право здесь присутствующих прикоснуться к её личной истории, и довольно грамотно, литературно начала своё повествование.

Родилась она в королевстве Каплияны, расположенном более чем в тысяче километров от Большой стены. Ну и можно сказать, что с самого детства судьба была предопределена у всех детей семейства Макиллайна. Их родители преподавали в столичном университете, а посему и дочек приобщили да пристрастили к знаниям с малолетства. Аннет имела идеальный слух, буквально жила музыкой и в конце концов именно в ней нашла своё призвание. Элен прекрасно разбиралась в точных науках, в литературе и в истории. Ну и высокая протекция их родителей, которые к тому моменту стали ректором и деканом университета, оказалась решающей: молодых женщин пристроили к обучению принцев королевских кровей. А настолько удачно оказались на своём месте, что удержались там и при воспитании следующего поколения монархической династии.

И всё у них было прекрасно и гармонично, если не считать только одного казуса: обе сестры так и остались незамужними. Вначале слишком глаза разбегались от обилия кандидатов в мужья. Затем некий фривольно-беззаботный период в жизни настал, когда кавалеры менялись как перчатки. Потом дамы начали предъявлять своим возможным спутникам жизни слишком большие требования и претензии. А потом, после тридцати, уже и поздно стало рожать и устраивать семейный очаг. Жалели в принципе обе, что остались без детей, но жизнь всё равно оставалась интересной, насыщенной, многогранной, так что продолжали удерживаться в струе своего времени. И смирились с тем, чего уже достигли. Потому что перестали сомневаться: в сытости, благости и почёте доживут до глубокой старости.

Но тут и грянула лихая пора, кровавая вакханалия, которая время от времени меняла династии в Диких землях и сотрясала устои, казалось бы, самых незыблемых и крепких государств. Каплияны вдруг оказались во власти ярых республиканцев, которые под корень решили вырезать само упоминание о монархии. А когда наступает подобная революция, каток репрессий не щадит никого. В том числе и представителей науки и людей, несущих знания другим. Вот и оказался разгромлен университет, убиты почти все преподаватели, несмотря на их возраст, а цитадель с королевским двором окружёна толпой, жаждущей только крови и не желающей оставлять в живых кого бы то ни было из находящихся во дворце.

Естественно, что подземный ход из цитадели имелся, и не один. Да только беспечность последних поколений сыграла плохую роль в судьбе монархии. Один тоннель, ведущий за пределы столицы, оказался обваленным. Второй – уходящий за реку – затоплен. Оставался в целостности лишь тот, который выводил прямо в город, недалеко от рыночной площади. Да только как туда выбраться? Особенно если каждого мужчину или молодого парня останавливали на каждом углу и требовали предъявить выдаваемые республиканским комитетом пропуска. Да и вообще, зная о существовании подземных ходов, народ настолько тщательно патрулировал улицы и настолько тщательно всматривался в лица подозрительных мужчин, что выскользнуть из осады никто из королевской семьи не мечтал. И так со стен было видно, как озверевшие толпы волокли любого подозрительного человека и предавали казни. Причём казни, несмотря на стенания родственников невинно убиенных, происходили по десять раз на дню.

Ну и самое плохое, что помощи было ждать неоткуда. И хоть продуктов хватило бы ещё на несколько лет, вода тоже имелась сразу в двух колодцах, но к осаждающим постепенно подтягивались сторонники со всей страны. Строились катапульты, штурмовые башни, сбивались длинные лестницы и прочие приспособления для штурма. И в один печальный день штурм начался. И уже к вечеру стало понятно, что последний оплот монархии падёт если не ночью, то в крайнем случае к завтрашнему вечеру.

Тогда король и вызвал сестёр Макиллайна и попросил выполнить его последнюю волю. А именно, переодеться в простенькие платья служанок, загримироваться должным образом и, унося самых малолетних наследников династии, проскользнуть в город, а там и вырваться прочь из него. Сёстры согласились, понимая, что в любом ином случае они все равно обречены на смерть. А так хоть какой-никакой, а шанс. Да и наследников спасти очень хотелось.

И как только окончательно стемнело, их осторожно выпустили через люк, подгадав момент, когда рядом не было большого скопления народа. Учительницам повезло вначале невероятно. Неся полуторагодовалых детей, они не только покинули опасный центр, но к утру, когда открыли ворота, и саму столицу покинули вполне благополучно. Смешались с небольшой группой нищенок и беженцев, да и подались в первом, наугад выбранном направлении.

А вот дальше удача от них отвернулась. Ещё в видимости городских башен на группу навалилась внушительная банда не то дезертиров, не то революционеров, у которых в насквозь пропитых мозгах не оставалось ничего человеческого. Мужчин и детей они убили сразу. Всех. А женщин долго и жестоко насиловали. Скорее всего, и тех в конце собирались зарезать, да банду спугнуло формирование кавалеристов, которые хоть внешне походили на какое-то подобие армии. Завидев всадников, бандиты ломанулись в лес, так и не успев уничтожить свидетелей своих злодеяний. Печальней всего, что проскакавшие рядом кавалеристы даже не остановились, чтобы оказать помощь окровавленным, обесчещенным женщинам. Похоже, они мчались в столицу, чтобы успеть к финальному разграблению королевского дворца.

Между тем умирающая королевская династия оставила прощальный подарок своим озверевшим подданным. Через три дня после падения цитадели в столице возникла эпидемия «гончей лихорадки». Она потому и называлась гончей, что незаметный инкубационный период длился двое суток, а затем человек умирал в течение часа. Как потом донеслись слухи до окраин Каплиян, за сутки с небольшим в столице вымерли девять десятых жителей и «гостей» столицы. А из тех, кто выжил, половина получила пожизненные увечья в виде ноздреватой, покрытой оспинами кожи по всему телу. Сумели-таки умирающие короли отомстить за себя и за своих детей.

Как сёстры отыскали в себе силы встать после надругательств над собой и как этих сил хватило потом для продолжения жизни, они сами толком не поняли. Вначале стремились отыскать трупики отданных под их опеку деток. Потом надо было похоронить по-человечески последних отпрысков династии. Сделали это в глубине леса, на случайно найденной поляне. А когда уже собрались умереть от зубов диких зверей, наткнулись на избушку лесника. Там их выходила и вернула к жизни одиноко живущая вдова, она же травница. Через несколько дней новые силы отыскались, чтобы двинуться дальше в путь. Нашли в ином большом городе знакомого, который и доставил учительниц за Большую стену, устроил у своего давнего знакомого дона Сэлвика.

И вот Элен здесь.

Причём на этом рассказ она не окончила. После небольшой паузы продолжила:

– Хочу, чтобы вы до конца поверили в мою откровенность, чистосердечность всего сказанного. Поэтому вправе открыть ещё один секрет, который мне передал король в последние минуты нашей встречи. Секрет касался последних наследников короны, и его следовало передать именно им. Но раз уж их нет в живых, то я не имею права молчать… Да и не верю в эту сказку…

Уже заскучавшая было Аза несколько оживилась:

– Тогда зачем вообще рассказывать, раз сама не веришь?

– Не знаю… Может, Ласке пригодится. Или вам всем…

– Считаешь нужным – рассказывай! – вынес свой вердикт Труммер.

– Так вот, король утверждал, что родоначальник их династии был непосредственным потомком одного из дэмов…

– Хм! – фыркнула маркиза с явной насмешкой и пренебрежением. – Да у… нас там в Диких землях все подобное утверждают. В кого ни плюнь, так прямо внук или внучка великих властелинов! Мой дед про своего деда тоже подобные сказки рассказывал.

Галлиарда накрыла её ладошку своей и мягко укорила:

– Маленькая, не спеши судить людей, только опираясь на своё мнение. Давай вначале выслушаем до конца.

– Я вся внимание! – тут же скорчила Аза потешную физиономию. Словно и не было паузы, няня продолжила:

– …только вот родоначальник не оставил чётких указаний своим потомкам, кто именно из дэмов его отец или мать. Зато оставил указание, где именно искать некий ценный артефакт, упрятанный в одной из комнат Имения. Артефакт относится к древней истории возникновения самого ДОМА и называется «компас Тра». По утверждениям короля, любой дэм отдаст что угодно за обладание этим предметом. И уж точно обеспечит безбедное существование последних отпрысков королевского рода.

– В самом деле, сказка! – как-то неискренне хихикала Рейна. – О таком артефакте наверняка и сами дэмы не слыхали.

– А в каком точно Имении? И где именно? – решила уточнить Галлиарда.

– В каком точно, неизвестно. Зато указано конкретное место. Бесценный артефакт упрятан под паркетом, рисунок на котором изображает крону ветвистого дерева.

Вот тут уже маркиза рассмеялась откровенно и зло:

– В ДОМЕ – сорок два Имения! В каждом – более полумиллиона комнат. И в половине из них рисунок на паркете можно смело принять за крону дерева.

– А ты откуда знаешь? – со всей детской непосредственностью поинтересовалась Ласка.

– Книгу читала, которую родители почему-то прятали от меня. Так там приводилось очень много статистических данных по Виллам, Полигонам и Крепостям. Да и дэмы никогда из этого не делали секрета.

Тогда девочка переключилась на брата, наморщившего лоб:

– А ты видел такую комнату? И что было в той, откуда мы на море любовались?

А’перву в этом плане повезло. Официально он единственный среди собравшихся, да, пожалуй, и среди большинства населения данной окраины Ро́змора, мог похвастаться визитами в Имения сразу четырёх дэмов. Ну и лучше всего он успел изучить помещения, точнее говоря, больше увидеть их, на Вилле Бенджамина Надариэля. Вот потому сейчас и ломал извилины, пытаясь припомнить увиденные красоты.

Но ничего конкретного так с ходу и не вспомнил.

– Там и в самом деле столько рисунков на полу, что перестаёшь обращать на них внимания. Ну а в той комнате, где паркет грел мои босые ноги и одновременно охлаждал, была морская тематика: вроде как рыбацкий баркас с косым парусом.

– А я, кроме моря, ничего там не запомнила, – скорбно призналась малышка. Тогда как Аза Рейна удивилась совсем иному факту:

– Греет и сразу холодит? А это как?

– Не знаю, волшебный, наверное, – пробормотал Поль, всё ещё перелистывающий картинки своих воспоминаний. – Управляющий утверждал, что такой древесины уже нет в мироздании. Да и слуги на тот паркет боялись водой капнуть…