Текст книги ""Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Соавторы: Артем Сластин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 105 (всего у книги 345 страниц)

Глава 14
Целитель

До деда Игната идти-то было всего шагов двадцать. Но даже во время такого коротенького передвижения Загралов ощутил в себе некоторые странности. Испугавшись, что это последствия «Няма», он замер и стал прислушиваться и присматриваться к себе. В теле появилась какая-то непонятная легкость.

Заглянул на озерцо, как ему в последнее время все чаще казалось, силы. Странно: вроде приток в озеро большой хлынул, а вот наполнения нет. Словно в песок Сахары вода просачивается, исчезает бесследно. Неужели концентрат так быстро стал действовать?

Погруженный в раздумья, Иван подошел к дому целителя и постучался в дверь. Сделал он это пострадавшей рукой, машинально сжав пальцы, и тут же испуганно ее отдернул. Но боли почти не было, и пальцы вполне его слушались!

«Вот тебе и «Няма»! – подумал Иван. – Действует!»

Дверь открылась, и на пороге появился дед Игнат:

– Привет, Ваня. Заходи.

– Я насчет концентрата, – сказал Загралов, входя в дом.

Дед мотнул своими локонами и указал рукой на лавку у стола:

– Присаживайся, – а когда уселись оба, с некоторым придыханием и плохо скрываемым напряжением поинтересовался: – А как тебе ощущения, общее состояние после тава-гры?

– Да что сказать… выспался хорошо. Сегодня с утра силы даже нашлись в саду с родителями поработать.

– Мм? А сны? Сны какие-нибудь снились?

– Ни одного. А что, должен был потеть от кошмаров?

Дед Игнат разочарованно подвигал нижней челюстью, скривился и забарабанил пальцами по столу. Словно рухнули давно лелеемые им планы. Затем вздохнул и признался:

– Знаю, что не потел, заходил к тебе три раза. Спал как младенец. А с кошмарами ты угадал. Тувинский шаман мне особо указывал: коль тело тава-гры даст человеку силу, то эта сила так его станет первые три ночи обжимать, что тот будет криком страшным кричать от кошмаров. И его следует компрессами обкладывать холодными да держать порой ремнями крепкими, дабы вреда себе не нанес…

Целитель был явно расстроен. А Иван начал закипать. Это какой же надо быть сволочью, чтобы не предупредить, промолчать о побочных эффектах?!

Ему захотелось дотянуться до этого моложавого старца и так его приложить лбом о столешницу, чтобы у того долго «рога чесались». Еле сдерживая себя, Иван прошипел:

– Так ты кошмары для меня заготовил? И ждал, что я в падучей буду биться? Ах ты, урод старый! Колдунишка недоделанный! Да я тебя сейчас!..

Целитель резко отодвинулся на край лавки, подальше от Ивана, вылупил глаза, побледнел и вдруг издал странный гудящий звук:

– Бу-у-у-у-у-у!

Вся агрессивность Ивана неожиданно исчезла, словно ее и не бывало, и на него напала смешливость:

– Ты что, дед, бабай из детских сказок? Ха-ха-ха!

Целитель чуть порозовел от натуги и выдал: «Г-г-г-г-а-а-а-а-а!» – и на гостя накатила волна такого раскаяния и стыда, что ему и смеяться расхотелось, и вообще тут находиться.

Но Иван тут же сообразил:

«Старый хрыч свои колдовские штучки запускает! То веселит, а то стыдить пытается! Манипулирует, гад!»

Злость резво прогнала стыд, и Загралов прошипел:

– Ты что творишь, дедуля?!

– Бу-у-у-у-у-у! – вновь прогудел целитель.

И опять Ивана пробило на веселье:

– Махтитун-дроботун! Дед Игнат, что за чудеса творишь? Или всегда так над гостями потешаешься? Ха-ха-ха!

Видимо, повторно глушить Загралова волной раскаяния и стыда хозяин дома не решился. И в самом деле, пусть лучше веселится, чем пылает яростью. Вытер пот с лысой макушки, нервно сглотнул и сказал:

– Что-то ты, Ванюша, сегодня такой неуравновешенный? Прямо не узнать тебя… То еле дышишь и слова не скажешь, а то сердишься без причины, да готов на людей…

– Кидаться? – перебил гость с язвительностью и без всякого уважения. – А как бы ты поступил, если тебя попотчуют ядом, а потом ждут повышенной потливости, кошмаров и падучей, да еще и заявляют, что это здорово? Мол, так и надо! Все под контролем! А?

– Ну все, все. Признаю, что был не прав… – дед Игнат так горестно вздохнул, словно прощался с жизнью. – Знал бы ты, как хочется верить в чудо и как потом печально понимать, что чудес не бывает. Двадцать лет! Целых двадцать лет я искал человека, который сможет учуять запах тава-гры. И не мог найти! Правда, шаман утверждал, что искать бесполезно, дескать, природа сама выведет на меня кандидата… И вот вроде как вывела… а что толку? Никакого…

Плечи его опустились, голова повисла, еще чуток – и зайдется стоном-рыданием. И Ивану в самом деле стало жалко старика. Без всякого гипнотического «гаканья» на него навалилось чувство раскаяния. В самом деле, не следовало так наезжать на престарелого человека. Трагедии не произошло, кошмары не снились, судороги не ломали… А что человек свой ориентир в жизни потерял, так это и в самом деле трагедия.

Поступая по совести, следовало деда Игната простить.

– Ладно, я зла не держу, – сказал Иван. – Так что с концентратом калорий? Получилось что-нибудь?

Целитель поднял голову, посмотрел на посетителя и не удержался от сарказма:

– А не боишься? Вдруг кошмары начнут сниться после моих средств? Или вспотеешь? Или еще чего пострашней?

– Не-а, не боюсь. Думаю, мы уже поняли друг друга: если что – лучше говорить сразу и заранее. Иначе… я хоть худой да кашляю, но… Хе-хе! Могу и сорваться на грубости.

Неожиданно дед Игнат оживился:

– Заметил. И давно у тебя так? В драках частенько бывал?

– Ну, как сказать… – врать не хотелось, лучше всегда говорить правду. И губы словно зашевелились сами, непроизвольно от разума: – С кем не бывает… Не так давно с приятелем по скверу бегали да от бандитов с битами отмахивались… Жаль, что этих тварей до смерти тогда не добили… Они оклемались, а потом на моего друга… ввосьмером напали… Гады! Теперь в земле гниют. Одного сам Илья в драке убил, остальные чуть позже от рук мстителей дух испустили. Собакам – собачья смерть!

Иван осознал, насколько зловеще прозвучали его слова, и попытался улыбкой сгладить впечатление:

– Может, не будем о грустном?

Целитель выглядел странно: словно одновременно был и напуган, и разочарован. Но предложение принял охотно:

– Не будем.

Он поднялся с лавки, подошел к старинному комоду в углу комнаты и достал оттуда небольшую коробочку из коры. Возвратился к столу, приговаривая:

– Раз шаманом тебе стать не суждено, значит, живи, добрый молодец, да не тужи! Радуйся жизни – ни горестей, ни печали не зная, ни голода, ни бедствий не испытывая. Потому что видится мне, коль бедствия на тебя падут, всем остальным несладко придется. Ой, не сладко!

Целитель опять уселся напротив и открыл коробку:

– Вот, держи свой концентрат.

Он придвинул коробку к Загралову, чтобы тот мог рассмотреть ее содержимое. Горсть обыкновенных лесных орехов заставила Ивана недоуменно поднять брови:

– Орехи? И что в них особенного?

– Они называются яшисарри. Что в переводе с древнего славянского обозначает «приятные».

– Хм! Странное название… Не похоже на славянское. Скорее уж иранское.

– Почти. Но не забывай, что все арии вышли из славян. А точнее, из Гиперборейского царства.

– Приятные… Проварены в сахаре?

– А ведь почти угадал, – с улыбкой подивился старец. – И сахар в том сиропе был. Но главные составляющие сиропа – это те природные накопители, о которых до сих пор наука ничего толком не знает, а мы, люди, не умеем полноценно использовать. Я подобные секреты и составляющие собирал долго, почитай семьдесят лет, и сам поражаюсь, как мне порой везло, как мне судьба благоволила. Тот же шаман, что тава-гры мне передал, сразу три огромных секрета мне раскрыл о том, как выбирать эти накопители. И еще десяток просто ценнейших советов дал… Жаль будет, если люди не научатся этим всем пользоваться.

– Жаль? Так почему не раздадите эти секреты, а то и готовые яшисарри людям?

– Потому что рано. Я еще сам всего не понял, да и средство не прошло должных испытаний на добровольцах. А те результаты, что я уже имею, слишком порой расходятся и противоречат друг другу. Так что сразу честно предупреждаю: желаемого тобой эффекта насыщения может и не быть. Данный концентрат никоим образом никому не вредит, просто организм его практически не воспринимает, не приспособлен. Для этого тело надо очистить до идеала, лет десять питаться только живыми продуктами, и только потом откроются те каналы, которые смогут перерабатывать природные накопители для нужд организма.

– Ну, так тогда и мне ничего не поможет, – пожал гость плечами. – Уж я какую только гадость не ем, по понятиям сыромоноедов. Почему же все-таки хотите скормить мне эти орешки?

– Тут две причины. Первая: у тебя странный, если не сказать дичайший, метаболизм. Такого чрезмерного потребления пищи при такой худобе мне в моей жизни не встречалось. Откуда знаю: запах мне в твоей спальне не понравился, и мать вытащила из-под твоей кровати огромный пакет банок и упаковок… Медведь столько не сожрет!.. Вторая: над тобой довлеет некая сила, которая сама тебя постоянно пытается лечить. Не знаю, что это, так что лучше не спрашивай, я сам ничего понять не могу. Но чувствую, нечто тебя вытягивает, и как только ты чуть округлишься телом, твой ненасытный жор исчезнет. Следовательно, мой природный концентрат теоретически как-то поможет той силе, которая тебя опекает, ускорит процесс выздоровления, позволит быстрей накопить нужную энергию. Да уж… верь мне… – Он чуть подумал и словно решился: – Редко кому рассказываю, но были в моей практике случаи, когда мои орехи вытянули людей с того света. Жаль, что случаев довольно мало, да и то в результаты никто не поверил. А ведь следует учитывать, что те мои пробы были еще не на сегодняшнем уровне. А эти вот орешки – и в самом деле огромная сила… по моим понятиям… И силы воздействия эти не поддадутся никакой современной измерительной аппаратуре.

Иван решительно выдохнул:

– Уговорили! Готов быть испытателем. Как употреблять?

– Лучше всего не разжевывая, сразу проглотить. Запивать не стоит.

С некоторым сомнением рассматривая довольно крупный орех, гость уточнил:

– А если разжевать?

– Эффект будет меньше впятеро. Мало того, маленькие кусочки сразу атакуют микрофлору желудка, не изменив ее под себя. Могут появиться боли.

– Эх! Ну, если так…

Яшисарри удалось проглотить на удивление легко, он словно сам скользнул в пищевод.

– Дед Игнат, сколько с меня? С учетом, что, может, мне уже в ближайшие дни понадобится сотня таких орешков. Так сказать, про запас и для моих товарищей, которые страдают примерно той же самой болезнью, с нарушенным метаболизмом.

Целитель покряхтел:

– Так и чувствовал, что тебе этого мало покажется! А ведь ты еще сам не ощутил никакой пользы. Может, рано об этом говорить?

– Да не хочется выглядеть неблагодарным. К тому же я верю в ваши умения целителя. Так что называйте сумму.

– Мне мало того, что денег очень много надо, так еще и…

– Конкретней! – подбодрил его Иван.

И вскоре перед ним лежал внушительный список разных лечебных средств. Внизу стояла сумма: восемьдесят три тысячи рублей. Загралов пообещал, что деньги и кое-что из списка будет уже завтра. Но, судя по взгляду целителя, тот не слишком-то верил в такую расторопность московского гостя.

Разубеждать его пока было нечем. Вот Иван и перешел к последнему вопросу на сегодня, протягивая вперед правую руку:

– Дед Игнат, глянете ладонь? Повредил…

Тот расслабленно выдохнул и ехидно усмехнулся:

– Попробовать через бинт? Или, может, я его лучше размотаю?

– Да, да! Конечно!

Старик ловко развязывал и разматывал бинт, а Загралов, глядя на это, не мог поверить, что целителю уже за девяносто. И тут же в голове у него возникла цепочка: тава-гры – двадцать (а может, только десять?) порций, принятых для испытаний, – удивительная молодость и дивные кудри на голове с лысой макушкой. Значит, польза от деревяшки есть?

– Дед Игнат, а подарок мне сделаете?

– Какой?

– Кусочек того дерева, тава-гры.

– Зачем тебе? – вскинулся целитель.

– Ну как зачем! Отличное снотворное получается. У меня в последнее время столько неприятностей, ужас! Порой до утра заснуть не могу. А тут хряпнул рюмочку – и две ночи спишь как младенец. Лепота!

Целитель долго смотрел на гостя. Потом проворчал:

– Нашел снотворное… Ты даже не представляешь, насколько это ценное вещество!

– Ну и что? Вот вы умрете, что с этой деревяшкой сделают? Да просто выкинут или в печку сунут. Не правда ли? А так хоть я спать спокойно буду.

Уже почти закончив снимать бинты, Игнат с грустью согласился:

– А ведь ты прав… И в самом деле отпилю для тебя кусок… А в завещании укажу передать тебе и то, что останется.

Иван уже и улыбнулся, готовый сказать: «Вот это правильно! Верно мыслите, товарищи!» – но так и замер, нервно сглатывая.

Раны на руке не было.

Глава 15
Вместе

Пока Ивана не было в доме, его родители постарались показать все свое гостеприимство. Хотя первым делом и стали выяснять, что за фокусы их сын тут устраивал. Но девушка только мотала головой:

– Сама ничего понять не могу… Подкидывал ножик и ловил его, а потом раз… и я в обморок от вида крови.

С этим разобрались, и начались хлопоты по переодеванию Елены. Попутно поинтересовались:

– А спать вам где стелить? В комнате Ивана или в дальней спаленке?

Шулемина в душе очень хотела как-то насолить своему любовнику, отомстить за доведение ее до такого ужасного нервного срыва. Уж она-то надеялась, что здесь, вдали от цивилизации, Загралов не только ее обнимет, радуясь приезду, но и сразу потащит в постель. А он вдруг решил разыгрывать из себя верного и примерного семьянина.

Так что следовало с гордостью заявить: «А мы всегда спим вместе! И дальше будем спать, пока Ольга не вернется».

Но чуток подумав, решила, что получится перебор. Иван может так разозлиться, что вышвырнет ее на улицу. Эта его щепетильность требовала к себе самого пристального внимания и тщательного исследования. Так что главное сейчас – остаться с ним под одной крышей.

– Конечно, в дальней спаленке, – сказала девушка, хотя тут же позволила себе весьма прозрачное дополнение: – Он ведь теоретически женат, ему нельзя себя компрометировать.

Старшие Заграловы понимающе переглянулись. Потом мать стала наливать воду в таз, чтобы замочить испачканное кровью платье, а Федор Павлович повел гостью показывать комнатку.

– Правда, проход в нее через нашу спальню, – сказал он, проходя в дверь, – но мы встаем и уходим рано, так что можете спать сколько вам угодно.

– А с вами еще кто-то живет? – спросила Елена.

– Да нет, никто не живет. – Федор Павлович гостеприимно раскрыл следующую дверь. – Вот, располагайтесь!

Комнатка была уютной, с минимумом мебели. Одинарная кровать, столик и стул.

Елена осмотрелась, поставила сумку на стол, выглянула в предыдущую комнату и несколько растерянно произнесла:

– Но мне показалось, что тот мужчина вошел в вашу комнату.

– Какой мужчина?

– Ну тот, босой… Такой здоровенный мужик лет сорока… Который помогал Ванюше рану перевязать…

Федор Павлович деликатно так хмыкнул и пожал плечами:

– Как видите, здесь нет никого. Может, вам показалось?

– Да, да… возможно…

– Чувствуйте себя как дома, а мы пока что-нибудь на обед сообразим.

Хозяин дома вернулся на кухню и стал делиться с супругой впечатлениями:

– Странная она какая-то. Напуганная, нервная… Мужика какого-то босого и здоровенного видела, который, дескать, рану помогал перевязывать. Надо будет у сына поинтересоваться, может, и в самом деле кто из соседей заглянул…

– Так у нас босой только дед Игнат ходит, – заметила Татьяна Яковлевна. – Да и то лишь летом. И уж никакой он не здоровенный.

– Вот я и говорю: странная она. Скорее всего еще от обморока не отошла, мерещится всякое… Так, а что же им такого приготовить? Поставлю-ка я в духовку картошечку.

Ивана не было долго. Уже картошка запеклась, и стол накрыли, уже и с гостьей о последних московских новостях и сплетнях наговорились, когда мать увидела сына в окно:

– Идет! И рука уже не забинтована.

– Ну вот, – хмыкнул отец. – Небось там царапинка, ничего не стоящая.

Елена от воспоминаний о «царапинке» непроизвольно содрогнулась и побледнела. А мать возразила:

– Откуда же столько кровищи?

Сын вошел в дом, на ходу заматывая руку бинтом. На боку у него висела полотняная сумка с лямкой. Увидев три вопросительных взгляда, он небрежно махнул рукой:

– Мелочь! Можно ранку и открытой держать, но лучше перебинтовать, чтобы пыль да грязь не попадала! – Не говорить же, что рана уже пропала. – А вы тут что?

– Да вот, обедать тебя ждем, – констатировал очевидное Федор Павлович.

– Можете начинать банкет! – бодро разрешил Иван.

Он мотнулся в свою комнату, оставил там сумку и тоже сел за стол.

Но не успели взяться за вилки, как в дверь, выходящую во двор, кто-то постучался. Хозяин крикнул: «Входите!» – и на пороге объявилась худенькая пожилая женщина лет под шестьдесят:

– Приятного аппетита! Извините, что помешала, но мой Михаил послал забрать у вас постоялицу к нам на поселение. Комнатка у нас хорошая, просторная…

– Как же так? – перебила соседку Татьяна Яковлевна. – Мы уже Леночку у нас поселили. Сын сказал, что она к нам приехала. Ну, чего молчишь?

Теперь уже четыре человека озадаченно уставились на Ивана. Тот начал выкручиваться:

– Так ведь я переживал, что моя супруга вдруг приедет… И товарищ к завтрашнему дню обещался… Вот и спросил у Михаила Станиславовича…

– Товарища к Романовым и поселим, – решила мать, переводя взгляд на супругу ученого. – Возьмете к себе?

– Несомненно! – хитро заулыбалась та. – С мужчины в доме проку больше, а с красавицами одни хлопоты. Как приедет, так сразу пусть к нам и поселяется.

Когда она ушла, хозяйка дома пояснила подобное отношение к половым различиям постояльцев:

– Зять у нее смазливый да глазастый. Так что она вместе с дочерью за ним строгий надзор ведет. – Она стала нарезать столовым ножом яблоко для себя и вдруг взглянула на сына: – А кто это тебе помог перевязку делать? Леночка какого-то мужика громадного видела.

– Да? А тебе не померещилось?

Пользуясь тем, что родители дружно посмотрели на девушку, Иван заговорщически ей подмигнул и приложил палец к губам.

Гостья задумчиво покивала:

– Может быть… Мне ведь и в самом деле так поплохело…

На некоторое время за столом воцарилось молчание. Сыромоноеды хрустели яблоками. Елена неторопливо поглощала картошку с деликатесами. Иван тоже не удержался. Когда он садился за стол, то был твердо уверен, что ни кусочка не съест. Желудок в пище не нуждался, тело было наполнено приятной бодростью.

Концентрат Романова с детским названием «Няма» стал действовать чуть ли не сразу. Скорее всего именно он и дал нужные силы для чудесного исцеления. Мало того, пока дед Игнат отпиливал кусок тава-гры, да потом отвечал на вопросы о здешней ведьме Елене, начал действовать и орешек яшисарри. Причем начал действовать интересно: от желудка разлилась приятная волна. Потом нахлынула вторая волна, более резкая, на грани боли и восторга. Далее волны пошли равномерными бархатными толчками и продолжались до сих пор. Так что есть Ивану не хотелось.

Но он все-таки ел. Оказалось, что и от иной пищи тело не отказывается и воспринимает ее нормально.

«Это радует, – подумал Иван. – Если еще оба концентрата помогут Ольге и Фролу – чуть ли не все наши проблемы окажутся решены. Неужели мне так повезло? – он прикрыл глаза и замер, присматриваясь к тому средоточию силы, которое составляло основу его естества как обладателя. И новая волна восторга окатила сознание: озерцо, а правильнее сказать лужица, теперь смотрелось словно бассейн с бурлящими гейзерами. – Мать честная! Да что же это?! Никак дедушка Игнат и в самом деле великий колдун? Или великий ученый? Такие природные концентраты создать – не каждому громадному институту под силу…»

В реальный мир его вернуло прикосновение матери к руке:

– Сынок, ты о чем это так задумался? Сидишь с закрытыми глазами и улыбаешься, словно счастье неземное узрел.

– Ну да, – кивнул Иван. – Что-то в этом роде…

Отец посмотрел на него настороженно:

– И ешь ты уже как-то… вполне умеренно, что ли…

– Ну, так и Михаил Станиславович меня всякими витаминами подкормил, и дед Игнат настойками из травок подпоил. Так что я теперь снова на человека становлюсь похож… И еще рекомендовали вздремнуть часика два-три. Так сказать, для упорядочения внутренних форм.

– А чем же ты ночью заниматься будешь, коль днем выспишься? – спросила Елена. – Да и со мной мог бы вначале пообщаться, окрестности показать.

– Леночка, честное слово, часа через три обязательно прогуляемся по округе. Я тебе и сад покажу, и огороды. Ну и поговорим заодно. А ты пока тоже приляг с дороги да с переживаний. Добро? Тогда я вас покидаю, спасибо за вкуснейший обед!

Иван направился в свою комнату, успев услышать ворчание отца:

– Да всегда пожалуйста! Картошки испечь мне интеллекта хватит… Занятой ты наш!..

Иван немного подумал и подпер дверь изнутри стулом, обезопасив себя от внезапного вторжения. Хотелось не просто сотворить физически оба фантома и накормить их новинками от ученого и колдуна, но и сделать так, чтобы Фрол постарался сдержать, образумить разгневанную, взбешенную ревностью Ольгу.

Он уселся на кровать и материализовал Пасечника сидящим на стуле:

– Привет, Фрол! Есть новости. Вначале выпей этот порошок. Называется «Няма». Графин и стакан на столе… Отлично! Теперь глотай этот орешек! Название самое ласковое: яшисарри. Что обозначает: «приятный». Не бойся, не бойся! Во мне тоже такой, силой распирает… вот, молодец! А теперь смотри! – и он сунул под нос фантома правую руку. – А ведь только чуть более полутора часов прошло. Как тебе?

Фрол присмотрелся к руке и восхищенно хмыкнул:

– Однако! Только шрам остался… Невероятно! А пальцы слушаются?

Когда Иван подвигал пальцами, Пасечник поинтересовался:

– О чем-то подобном в расшифрованном тексте есть?

– Да так, в общих чертах. Намеки на определенное могущество, без конкретики… Я вот подумал: может, меня эта деревяшка все-таки и в самом деле в шамана превратила? Только не в полноценного, а ущербного? С духами предков общаться не могу, а вот самоисцеление – раз плюнуть. А?

Гигант пожал своими плечищами:

– Понятия не имею. Шаманом никогда не работал, опыта нет… – Он положил ладони на живот и прислушался к себе: – А нехорошо не будет, как при переедании? И когда твои «нямы» с яшисарри начнут действовать?

– Да вроде скоро… И нехорошо не будет… – Иван присматривался к своему собственному резерву, и ему удалось рассмотреть поток, этакий ручей, который тянулся в сторону фантома: – Вон оно как! Да на тебя порядочно силы уходит! Теперь мне понятно, почему я в обмороки падал при твоих активных действиях…

– Кстати, о действиях, – взглянул на него Фрол. – Есть буду или сразу меня отправишь на разведку? Надо все махинации губернатора и его клики до конца раскрыть срочно, потом информацию нужную для полковника Клеща подбросить. Пусть он и этого Бугу с его приспешниками арестовывает, и всю остальную мразь из областного руководства берет на цугундер. Мне кажется, Клещ справится.

– Хорошо, сейчас отправлю. А поесть – возможности нет, не догадался сюда поднос принести. В кухне родители и Елена, и она, кстати, не может понять, кто ты такой и куда делся. Но вопрос тут иной, весьма деликатный назрел. Ты ведь знаешь, как Ольга к своей подруге относится. И за что… Так что поприсутствуй, пожалуйста, как нейтральное лицо или как примиряющий судья. Хорошо?

Внушительный по габаритам Пасечник как-то сразу сник, и голос стал каким-то неуверенным. Хотя ехидство слышалось:

– Начальник, может, без меня справишься? Мне легче в сечу лютую броситься, чем в семейных ссорах разделительным столбом участвовать. Сжалься, благодетель!.. Тьфу ты, хотел сказать – обладатель!

Тем самым он как бы в шутку напоминал, что и по дружбе поможет, но и по сути никогда отказать не сможет. Ведь его существование, как и свобода действия, находится только в воле обладателя. Иван на это не обратил внимания, напирая все-таки на дружбу и полную, в существующих реалиях, свободу действий самого Фрола:

– Я бы рад тебя не вмешивать. Но если не ты, то кто? В данный момент ты не только мой защитник, но и отец, старший брат, единственный друг и советник в одном лице. Так что проникнись ответственностью и наберись терпения.

– Ладно, готов, – смирился Пасечник. – Только давай проворачивать ваше примирение быстро и слаженно. Некогда мне засиживаться с вами, там бандиты на свободе гуляют и зло творят.

– Постараемся, – с тяжелым предчувствием выдохнул Загралов и создал любимую где-то рядом. Причем сделал общение возможным сразу не только с собой, но и с фантомом «номер один»:

«Милая, привет! Мы тут уже обсуждаем, как бы лучше…» – но его недослушали.

«Почему без меня?» – строго поинтересовалась сердитая Фаншель.

«Да хотел Фрола отправить на разведку, но он очень хочет с тобой увидеться. Только сразу хочу напомнить: Елена с родителями на кухне, так что не стоит громко здесь разговаривать. Хорошо, моя сладенькая?»

«Хорошо, хорошо, мой дорогой! Не надо меня позорить подобными предупреждениями! Я женщина рассудительная и умная. Умею сдержаться. Так что давай, не тяни…»

В следующий момент она материализовалась прямо на коленях у своего супруга, который ее обнимал и придерживал и сразу постарался поцеловать в губки. Удалось только в щечку, а потом Ольга соскочила с колен и быстро осмотрелась. Присутствие еще одного мужчины в комнате все-таки сказалось и помогло ей сдержаться от явно намеченной ссоры.

– Хорошо. Я веду себя тихо и примерно, – поджав обиженно губы, она уселась на второй стул, закинув одну роскошную ножку на другую. – Какими заданиями нас сегодня облагодетельствует наш обладатель?

Грустно выдохнув, Загралов положил на стол пакетик и орешек. И стал объяснять, что к чему. Однако красавица нагло заявила, что опасается отравления – мол, таким образом Иван решил от нее избавиться. Никакие увещевания обиженного мужа и попытки пристыдить не помогли. И тут пригодился «номер первый». Он напомнил, что фантомы бессмертны, яды им не страшны и травить влюбленному мужчине свою ненаглядную – не комильфо. Напоследок он проглотил вторую порцию концентратов, демонстрируя необоснованность подозрений в попытке отравления. Пришлось обладателю доставать еще одну дозу.

Когда его жена с явными сомнениями все-таки съела концентраты, супруг показал ей зажившую руку и устроил небольшие дебаты на тему: «Как это могло случиться?» Тут уже Ольга перестала дуться и говорила только по делу. Фрол решил этим воспользоваться:

– Ну ладно, вы тут шушукайтесь, а мне пора. Олечка, как только сможешь, помоги мне обязательно, в одиночку зашиваюсь. Договорились?

Ольга кивнула, и Пасечник сказал Ивану:

– Отправляй!

– Сейчас, сейчас… – тот решил проверить, как там с его резервуаром силы, и был поражен увиденным. – Надо же! Да к тебе, Фрол, только тонюсенькая ниточка силы утекает! И к Ольге ручей прямо на глазах все меньше и меньше становится, словно усыхает! Вы приятные волны вокруг желудка чувствуете?

– Да не волны у меня, а какая-то приятная вибрация, – сказал Пасечник.

– А у меня вроде легкой щекотки, – добавила красавица.

– Вот это да! Действует! – воскликнул Загралов. – Еще как действует! Теперь можно будет доставить Романову заказанное. Да и другие вещи можно доставлять! Ха-ха!

– Ну, так я пойду? – напомнил Фрол.

– Да-да, отправляю…

– Ведите себя хорошо! – успел сказать Пасечник и исчез, а губки Ольги Карловны Фаншель уже открывались в строгом вопросе:

– Ну и как ты будешь оправдываться?

– Как всегда, милая: своей жаркой любовью и ублажением твоего очаровательного тела! – Иван встал возле нее на колени и обнял за ноги и талию. – Теперь ты сможешь возле меня быть чуть ли не постоянно…

– «Чуть ли» меня не устраивает. Тебя и на минуту оставлять нельзя! То к нему какая-то малолетка пристает прямо в саду, то эта коза из Москвы как снег на голову свалилась! А ведь я еще про остальных девиц, которые тут в поселке живут, ничего не знаю. Кстати, надеюсь, ты не оставил развратную предательницу в этом доме на проживание?

Иван постарался смотреть в глаза любимой самым честным и откровенным взглядом:

– Милая, прежде чем пойти к деду Игнату, сразу же спросил у Михаила Станиславовича про свободную комнату. А вскоре и жена его пришла забирать нежданную гостью к ним на постой. Но тут вмешались мои родители, уже разместившие Елену в дальней комнате, проход в которую только через их спальню. И все мои попытки, а также отговорки о скором приезде жены и друга были проигнорированы. Так что ничего такого не думай. В том, что случилось, моей вины нет.

Любимая некоторое время смотрела словно сквозь стену, интенсивно размышляя о чем-то своем, потаенном и мстительном. А потом перешла на совершенно нейтральный тон:

– Да мне в принципе все равно. Только вот имею одну просьбу. Не пора ли нам формировать события? Только не смотри на меня так, словно ничего не понимаешь! – И дальше стала излагать быстро и требовательно: – Я имею в виду, что пора уже меня как бы выпускать из рук похитителей. А еще лучше я сделаю вид, что сбежала от них, и это было совсем где-то рядышком, а потом ты меня подобрал и привез сюда…

– Да ты что?! – не стал он дальше слушать. – Полный бред! Спалимся сразу же! Ты себе только представь, что случится: сюда не только твои родители устремятся, но и пол-Москвы следом! И потом, что за нонсенс: похитители тебя вывезли к Байкалу, а потом выпустили из-под опеки? Никто не поверит! Да и мы уже не раз обсуждали наилучший вариант: ты должна появиться несколько раз коротко в Москве, а потом спрятаться якобы в своей квартире, не желая ни с кем, кроме меня, общаться…

– Так только хуже: мама будет торчать возле меня постоянно. А так получается, что я вдали от нее и за твоей спиной…

– Тоже не факт! Твой папа может окружить нас таким постоянным и плотным слежением, что мне придется держать тебя в реале чуть ли не круглосуточно. А сил для такого подвига у меня пока нет.

– Тогда не создавай Фрола. Он пока не нужен!

– И все равно твое официальное появление на свободе более чем преждевременно.

– У-у ты какой! Хитренький! – сжала Ольга в бессилии кулачки и непроизвольно повысила голос. – На все, что я предлагаю, находишь отговорки! Лишь бы меня держать сутками от себя вдалеке. А сам тем временем будешь тайком встречаться с Ленкой и ублажать эту развратную сучку!

– Тише, милая, тише! – зашипел он на нее. – Мы ведь не одни в доме. И эти двери – не толстая стена, ограждающая нас от тайги или двора.

Предупреждение подействовало, но не окончательно. Супруга так и продолжала шипеть, брыкаться и царапать его ноготками даже после того, как он обнял ее и завалил на кровать. Но настойчивый шепот Ивана не смолкал ни на мгновение: