Текст книги ""Фантастика 2026-73". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)"

Автор книги: Юрий Иванович

Поль ожидал, что его тоже свалит усыпляющим лучом, но остался на ногах и в полном сознании. Тут же до него донёсся сердитый шёпот напарницы:

– Чего встал? Тебя же твои одежды с талисманами защищают! Иди, добивай самых оголтелых, кого запомнил. И мы сейчас… только мальца подниму…

Она первым разбудила Ветра, затем рыцарей с бывшими муурианцами, заставила отрывистыми командами взять оружие и переворачивать лицом вверх тех, кто завалился на живот. И вскоре над поляной зазвучал неприятный хруст. Это шпагами и рапирами прокалывали головы разбойникам, кого в глаз, кого в затылок, у основания шеи. Можно сказать, что покровительница лютовала, требуя от Ветра указывать всех, кто осмелился поднять оружие на азнарианок. И юноша, пусть и бледный от творящейся резни, всё ходил и тыкал пальцами в своих недавних подельников по ватаге. Коль сам был правдознатцем, то уж всяко понимал, что соврать богине не удастся.

В сторону тех, кто встал на колени, понеслось строгое предупреждение:

– Вы прощены! Но не смейте встать до моего особого распоряжения!

Вот те и лежали, стараясь не открывать глаз и зажимая уши от неприятного вездесущего хруста.

Примерно из двухсот усыплённых разбойников в живых осталось не более пятидесяти. Про них Ветер, хоть и вздрагивающий от пережитого, заявил твёрдо:

– Они верили в тебя, Милосердная! И не успели совершить ничего, заслуживающего твоей казни! – Следовало признать, что парнишка лишний раз этим подтвердил свою отчаянную храбрость. Потому что богиня выглядела истинной фурией и готова была уничтожить всех усыплённых.

Но к утверждениям Ветра отнеслась покладисто:

– Ладно, начну их сейчас будить, и пусть строятся в центре поляны. Эй! Вы все – тоже в строй! – Это она крикнула тем, кто сразу встал на колени и до них усыпляющий луч не достал. – Оружие оставлять! Буду принимать от вас клятву беззаветного служения!

За всем этим Поль уже давно наблюдал со стороны. Прикончил троих разбойников, самых оголтелых крикунов, у которых морды висельников издалека в глаза бросались. И сомневаться не приходилось, что у ближайших подручных атамана руки по пятки в крови.

На большее его не хватило. И тем более было странно присматриваться к Азе. У девушки явно появилась прогрессирующая мания величия, наложенная на диктаторскую, авторитарную жестокость. Она окончательно переусердствовала с вхождением в роль и теперь выглядела страшно, пугающе чужой и несуразно экзальтированной. Собрав оставленных в живых разбойников вокруг себя этаким кольцом в две шеренги, она стала их яростно отчитывать за грешную жизнь, за попрание справедливости, за поругание собственных матерей, жён, сестёр и дочерей. Не гнушалась крепких словечек, а нескольким, скривившимся после обвинений в лицо мужикам попросту надавала зуботычин. Да таких увесистых, что те с ног падали, а потом поднимались с размочаленными губами или с выбитыми зубами. Правда, после нескольких таких «пощёчин» не то что кривиться перестали или угрюмо хмуриться, а глядели на богиню не моргая. А когда повторяли какие-то слова клятвы (видимо, на ходу сочинённые Азой), то хрипели от усердия, кричали, как на пожаре, и задыхались, словно после бега наперегонки со смертью.

Да ещё и погода словно сговорилась с разгневанной богиней. Небо почернело в преддверии грозы, блистали молнии, гремели раскаты грома, и казалось, что геенна огненная готова поглотить всех грешников в целом и весь Аверс в частности. От такого совпадения даже у самого информированного человека на поляне пробегали по телу непроизвольные мурашки. Каково тогда от страха приходилось местным аборигенам?

Если уж орден азнарианок получил в тот час максимально искренних, рьяных своих приверженцев, то все они как раз находились на лесной поляне. Даже не имея талантов правдознатца, любой глядящий на это действо разумный не усомнился бы в глубокой, священной искренности новообращённой паствы. Да и не просто паствы, а скорей фанатиков возрождающейся веры.

На внешнем периметре кольца стояли редкими статуями двенадцать воинов личной армии Азнары Милосердной. Они клятву не кричали, да и смотрели дисциплинированно в лес, но наверняка повторяли её мысленно, гордясь подобной привилегией.

И только Труммер никак не мог определиться со своим отношением к происходящему:

«Как-то оно всё вырывается из-под моего контроля. И как себя повести отныне? Допустим, я пожалуюсь Кобре на подобное поведение напарницы. Как она на такое отреагирует? И гадать не стоит, что страшно обрадуется. Она-то всё переживала, что маркиза не справится, будет сомневаться, не сумеет действовать жёстко и должным величием. А тут посмотрит видеозапись, выслушает мои кляузы, и… Хм! А что „и“? Наверняка похвалит, наградит Азу, озолотит, а то и старшей в нашей паре назначит. Хорошо это? Не приведи судьба! Как это отразится на мне? Лучше не представлять!..»

Но и оставлять всё как есть было нельзя. Аза Рейна стала творить то, чего попыталась избежать более разумная, опытная и рассудительная Азнара Ревельдайна. То есть насаждать веру в покровительницу не чудесами, добротой и житейской мудростью, а жестокостью, грубой силой и чрезмерным кровопролитием. И не лучше ли тогда уже в самом деле ввести армию в Миён или десяток армий по всему Аверсу да с помощью мечей, магии и винтовок уполовинить бунтующее, впадающее в дикость население?

То есть как ни рассуждай, а жаловаться дэме скорей всего придётся. На это а'перв решился однозначно. Конечно, кляузничать станет после того, как обстоятельно поговорит с самой маркизой. И только в случае её крайней несговорчивости передавать дело в высшие инстанции.

«Или не надо передавать? – рассуждал Поль, дозаряжая обойму, оставшуюся без одного патрона. – Я всё время забываю про регистраторы в наших одеждах. В любом ведь случае Кобра при просмотре увидит наши разговоры и поймёт мои претензии. А значит, и примет должные меры по укрощению неуместной кровожадности… Хм!.. Или ей не до просмотров? Вполне может и такое быть. Недаром она сетовала, что ни на что времени не хватает. А поставленная над нами куратором Презельда Дутте не выглядит дамой рассудительной, уравновешенной и тем более доброй. Может посчитать, что подобное обращение с разбойниками – выше всяких похвал. И в кратком обзоре для владычицы всё упомянуть в нужном свете. Так что придётся смотреть по обстановке. Вначале попытаюсь образумить свою напарницу и… Хм! Супругу, что ли?… А потом ещё надо добраться ДОМОЙ…»

К тому времени и разбирательства с грешниками завершились. Девушка напоследок потребовала от новообращённых пиитов идти во все стороны и нести людям веру в добро, справедливость и в саму Азнару. Ну а перед уходом – вырыть могилы и закопать казнённых преступников. Ещё и уточнила:

– Не надо для каждого копать отдельно. Всех уложить в одну, братскую могилу. И водрузить сверху камень, на котором высечь: «Здесь лежат ослушники, осмелившиеся пойти против воли Азнары Милосердной. Казнены ею такого-то дня и такого-то года».

Трудно было представить, как будут выполнять неофиты божественное указание под обильным, возможно, и продолжительным дождём. Но сочувствовать бывшим разбойникам никто не стал, сами виноваты.

После чего, под начавшимся обильным ливнем, последовала команда для своих отправляться в путь. Разве что на одного всадника стало больше в отъехавшем с поляны отряде по сравнению с прибытием. Юный Ветер мог считаться солидным пополнением, потому что являлся многократно лучшим проводником в данной местности, чем лейтенант.

Глава 21
Буйство природы

Когда Аза садилась в седло, то чуть пошатнулась. Так что присмотревшийся к ней Труммер сразу заметил излишнюю бледность и тёмные круги под глазами. И что ещё поразило, так это появившиеся слёзы. Но подправив ход коня и пригнувшись к напарнице, а'перв понял, что это всё ливень виноват. Плащи с капюшонами имелись, но пока успели накинуть на богиню да заправить должным образом, она уже практически вымокла насквозь. Вот вода с волос на лицо и капала.

– Чего присматриваешься? – не преминула фыркнуть маркиза. – Лучше давай, покажи своё искусство поощера. Все силы вымотала на этих деревенских увальней…

Отряд не гнал лошадей даже лёгкой рысью. Шли шагом, по причине множества глубоких луж и обилия ручейков.

Поль вначале осмотрелся, проверил, насколько далеко от них авангард, насколько отстал арьергард, и только потом, словно поправляя на покровительнице плащ, подержался за руку девушки. Для снятия усталости требовался обязательно тактильный контакт, прикосновение пальцами именно к коже другого человека.

Умение сработало, как всегда, видоизменив Азу и внешне и духовно. Плечики её распрямились, глазки заблестели, и настроение скакнуло на отметку «отличное». Естественно, что сразу появилась болтливость, желание выговориться и похвастаться:

– Здорово я сегодня управилась, правда? Да и ты меня повеселил! Хи-хи! Когда так мастерски над атаманом шайки поиздевался.

– Просто тянул время…

– Ну что ты, всё равно было жутко интересно. Я даже за тебя в какой-то момент испугалась и чуть огненным шаром в того переростка не запустила. Чудом удержала энергию огня в блоке. Но я даже и представить себе не могла, что ты такой дока в поединке на мечах. В нашем замке так умели только некоторые рыцари, да и у тех было за плечами не меньше полутора десятков лет постоянных сражений, стычек и дуэлей.

Труммер невесело усмехнулся:

– Если разбираться, то и у меня в биографии не меньше семнадцати лет жестоких столкновений. Да и учился много, особенно в последние годы. На такое денег не жалко. И дэм Надариэль всегда тренировки с мечом одобрял. Даже сам как-то несколько уроков мне дал.

– Как это? – поразилась девушка. – Властелин опустился до занятий с а'первом?

– Да не в том смысле, что преднамеренно учил, – пустился парень в объяснения. – Скорей от скуки и раздражения за мою неумелость. Мы долгое время торчали в лесу Креатур, мира драйдов. А там полдня совершенно нечем заняться. Ловля фей всего несколько часов в начале ночи, потом – отсыпаемся. Поели, искупались, и давай мечами размахивать. Понятное дело, что я не успевал от атак Бенджамина ни уйти, ни прикрыться. А ему так совсем было неинтересно. Вот и научил меня за несколько дней какому-то особому состоянию во время боя. На раскачку всего пять секунд уходит, зато потом зрение и реакция ускоряются до максимума. Долго в таком состоянии не протянешь, полчаса, больше мне пока не удаётся, но всё равно чувствуешь себя в то время всесильным и невероятно проворным. Так что при нужде смог бы и от троицы таких мечников с оглоблями уклоняться.

– Не пойму, разве такое дэмам позволено: обучать людишек? Да ещё и не приписных, временно опекаемых?

– Откуда мы можем знать, что им позволено? И кто им может что-то запретить? – удивился Труммер и, прежде чем продолжить, осмотрелся вновь. Дождь глушил разговор полностью, но всё равно лучше проявлять повышенную бдительность: – Это у нас запретов – выше макушки. Каждую полученную инструкцию должны выполнять. И не зарываться при этом, не превышать данных нам полномочий.

– Ты это к чему?

– К тому, что зря столько людей заставила казнить. Хватило бы извести и два десятка, максимум тридцать самых оголтелых и жестоких бандитов. Остальных продержала на коленях, дала бы пару зуботычин, и стали бы точно такими фанатичными приверженцами Азнары, как и все остальные. А порой и так случается, что последние сволочи после лицезрения чуда вообще святыми становятся. Понимаешь ведь, что порой некоторые индивидуумы банально рождены для крайностей?

– Ага! Ты ещё пожалей душегубов, которые собирались малолетних сестёр Ветра насиловать! – вспылила Аза. – Совершившим преступления – смертная казнь!

– Ну и что это даст? Как мы сможем выполнить задумку дэмы, восстановив прежний порядок под главенством ордена азнарианок? Если зальём Аверс кровью, то чем тогда будем отличаться от армии, набранной из бродяг Диких земель? Тем тоже будет плевать на всякого разбойника, лишь бы наказать, лишь бы голову с плеч долой. В результате верховенство покровительницы и её заповедей будет восстановлено, а желчная к ней, неиссякаемая в подсознании ненависть останется на века. И достаточно богине будет чуток оставить этот мир без своего строгого внимания, как он вернётся к нынешнему, одичавшему состоянию.

– Да что ты всё заладил о дикости? – сердито, но с какой-то наигранностью вопрошала маркиза. – Намекаешь на моё ущербное происхождение?

– Неважно происхождение, хуже, что тебе не хватает широты взгляда на проблему, – продолжал парень в поучительном, менторском тоне. – Воевать можно и нужно, но не зверствовать уже после конкретной победы. И не действовать спонтанно, подчиняясь собственной ненависти или сиюминутной симпатии. К тому же…

И был на этом месте прерван более чем раздражительным фырканьем:

– Да хватит меня поучать, Труммер! У меня высшее образование и стократно лучшее воспитание, чем у тебя! Как ты, никчемный простак из серой массы, смеешь себя сравнивать с высшими аристократами нашего… хм, великого королевства?!

– Всё правильно, – загрустил Поль. – Когда нечем возразить по существу, аргументированно, некоторые люди сразу переходят на оскорбления личности, пытаются отыскать пробелы в родословной или потребовать регистрационную бляху. И в этом свете я всё больше начинаю уважать дэмов. Насколько бы ни были они авторитарны, жестоки и опасны, титулы знати они ни во что не ставят в пределах Большой стены, заставляют приписных обращаться к себе на «ты», а основное законодательство позволяет зарегистрированным гражданам Параиса и Розмора жить в благости, мире и покое.

– Не скажи, – вступила в спор Аза. – Как раз дэмы и есть главное зло всего ДОМА. Потому что любой из них вправе уничтожить любого обитателя сектора, а то и всех сразу. Как же ты их оправдаешь в случае подобного смертоубийства?

Труммер не только над ответом задумался, но и над самой постановкой вопроса. Подобные заявления или обвинения в адрес дэмов запрещались весьма строго и на любом уровне. Нарушителей выискивали и весьма частенько попросту уничтожали. Так что и с этой стороны вещать о справедливости, законности и безопасности глупо.

Но почему маркиза Рейна этого не боится? Уж на что она странная, ветреная и строптивая, но тоже понимает: заявить о дэме, что «она зло», и знать, что это записывается регистратором, – это либо несусветная глупость, либо явная провокация. Глупой Азу не назовёшь. Значит что? Неужели провокация? Неужели Кобра дала задание своему двойнику жёстко прощупать лояльность а'перва? И самое печальное: неужели подруга-супруга на подобное действо согласилась?

Поэтому и следовало ответить так, чтобы никого не обидеть, кого следует выгородить, и что полагается – объяснить:

– Уже само существование ДОМА и гарантированный порядок в нём оправдывает существование дэмов. Я уже не говорю о том, что в иных мирах они проводят довольно взвешенную, прогрессорскую политику, ведут уникальные исследования и исторические наблюдения, создают новые формы жизни и заселяют ими безжизненные пространства. Ну а то, что дэм или дэма может появиться в любой точке своего сектора и уничтожить любого человека, так к этому надо относиться как к неподвластной человеку стихии. Людей ведь порой убивает упавшее от вихря дерево, ударившая с неба молния, чрезвычайно огромный град или неожиданная лавина. Не говоря уже о несчастных случаях, которые происходят круглосуточно по всем секторам при дорожно-транспортных и воздушных путешествиях. И никто от подобной смерти не застрахован. Вот и к жестоким поступкам властелинов надо относиться как к стихийному бедствию: если избежать нельзя, то, по крайней мере, лучше этот источник бедствия не поминать всуе. Тогда он тебя и не тронет. В идеале, лучше с ним вообще никогда не соприкасаться.

Внимательно выслушавшая его девушка не совсем логично рассмеялась:

– Однако! Ты и в самом деле демагог, имеющий все шансы стать отличным дипломатом. Надо же такое придумать: «…высшая стихия», «…неподвластный источник бедствия». Наверняка Ревельдайне понравится наш диспут. Но в твоих речах проскальзывает неувязочка. Раз ты такой умный и дальновидный, то какого копыта ты связался с дэмами? Да ещё и меня в данную миссию втравил?

– Вначале был молод и глуп, тщеславен и наивен. Когда понял, что лучше вообще из Рóзмора не выезжать, у меня на иждивении оказалась сестра, подруга, её подруга и обязательства перед грандиозно мне помогающими друзьями. Вот и не успел спрыгнуть. А в данную миссию, вынужден тебе напомнить, втравила меня как раз ты. И если бы не я, а точнее не Галлиарда Фойтинэ, тебя бы заставили всем этим заниматься в одиночку или в компании самых оголтелых и кровожадных уголовников. Потому что у Кобры в этом плане не совсем хорошая слава, и в её окружении… – да так и застыл на полуслове, кляня себя за неосторожность. Всё-таки и сам проговорился! Забыл, что запись ведётся постоянная! Хотя тут же попытался выкрутиться: – …Хорошо хоть нормальные, ответственные чиновники. А плохая слава досталась сектору как раз по вине засилья уголовных элементов в нём. Да… как-то так…

Маркиза хихикнула, поднимая край капюшона и внимательно присматриваясь сквозь потоки дождя к Полю:

– И всё-то ты знаешь! – при этом не восхищалась, а ёрничала. – Вот уж, наверное, получишь от дэмы небывалую награду!

– И ты получишь, – вновь продолжил парень гнуть свою линию. – Если отбросишь неуместную жестокость и основной упор сделаешь на чудесах и на добром слове…

И опять помешала стихия. Молнии стали бить совсем рядом, так что лошадей пришлось сдерживать и успокаивать всеми силами. А затем потоки воды вообще удвоились, хотя казалось, что подобное невозможно. Хляби небесные разверзлись окончательно. Понятно, что продолжать разговор в такой обстановке стало невозможно. Лошади шли местами по брюхо в воде, медленно, осторожно, вытянувшись цепочкой. Лужи превратились в опасные ямы, ручьи – в полноводные, бурные речушки. И наверное, присутствие юного Ветра, знавшего дорогу как свои пять пальцев, оказалось как нельзя кстати.

Но и он через полчаса такого продвижения, заявил, что дальше двигаться нельзя. Чуть отстав вместе с лейтенантом от авангарда, малец постарался доложить ангелу-хранителю, а не покровительнице:

– Господин, дальше по этой дороге мы не проедем. Она пересекает болото, и хоть надёжна, высоко насыпана, но при таких ливнях покрывается метровым, а то и больше слоем воды. Если чуточку сойдём в сторону, провалимся с головой в тину.

– Так куда теперь лучше двигаться?

– Здесь направо уходит обводная дорога. Точнее не дорога, а тропа скорей. Идёт по краю леса Деслунгов, по плоскогорью, так что нас не затопит. Захотим переждать непогоду, там есть хутора и два посёлка. Можем в них и переночевать.

Поль еле сдержался, чтобы не воскликнуть: «Какая ночёвка?! Нам ДОМОЙ надо!» Но сдержался, раздумывая, как быть. Уже и длинные жерди собрался приказать рубить для прощупывания дороги перед лошадьми, да тут вернулся рыцарь из мотавшегося вперёд авангарда. Он тоже старался к богине не обращаться:

– Господин Ангел, там впереди сплошные потоки. А чуть дальше видны завалы из поваленных и плавающих деревьев. Пока вода не спадёт, никак не пройти. Вдобавок ко всему слышен запах дыма. Похоже, молнии где-то лес подожгли. Хорошо хоть ливень невероятный, наверняка загасит любой огонь.

Так что ничего не оставалось, как скомандовать:

– Ладно, по тропе, так по тропе. Трогаем!

Глава 22
Очередные крюки

Когда въехали под сень вековых деревьев, стало вообще темно, похлеще, чем ночью. И это несмотря на дневное время суток! Ну и громадные разлапистые ветки никоим образом не защищали от воды. Точнее местами защищали, а местами только собирали потоки в мощные, всё сшибающие водопады. Так что пришлось ещё и петлять вдоль тропы, обходя особо опасные вымоины и ямы.

В итоге, после двух часов такого продвижения, оставив за спиной парочку хуторов, отряд вымотался до крайности. Лошади еле переставляли облепленные грязью ноги, а набухшие одежды и плащи так и норовили своей тяжестью сбросить всадников наземь. И когда поблизости оказался обещанный Ветром посёлок, Аза, несмотря на повторное снятие усталости, не выдержала. Причём капризничала так громко, что не только командир отряда услышал:

– Всё, я устала и хочу расслабиться в тепле и сухости. И чая горячего хочу!.. И супа!.. И спать!..

Несмотря на божественное происхождение Азнары, никто из воинов не сомневался, что даже она имеет право на все получаемые человеком удовольствия. А некоторые тешили себя надеждой, что она потребовала остановки именно по причине усталости своей мини-армии. Да и сам Труммер умотался вконец. Поэтому крикнул впереди идущему лейтенанту:

– Сворачиваем в посёлок! – а старшему рыцарю приказал: – Хенли, отправь парочку своих вместе с лейтенантом для разведки. – Троица ускакала, и только потом Поль догадался спросить: – А кто там в основном проживает?

– Да вы не бойтесь, господин Ангел, – тут же затараторил самый юный фанат Азнары. – Здесь люди добрые проживают, хоть и не простые. Любому страннику приют дадут… э-э-э, если оплата будет достойная.

– Ха! Я-то ничего не боюсь. Это пусть поселковые боятся, что их домá напрочь выгорят, если они посмеют плату от покровительницы потребовать.

Малой как-то грустно посмотрел на командира и со вздохом поддакнул:

– Конечно, с покровительницы они денег не возьмут. По легендам рода бортников, она для них тоже святая. А вот с остальных плату взять не побрезгуют…

– И если бы у нас не было денег?

– Пришлось бы ехать до следующего хутора или посёлка.

– Странные люди! Поражаюсь, как они, будучи такими «добрыми», выживают среди этого кровавого хаоса и неразберихи.

Задавая этот риторический вопрос, Труммер не на шутку вновь заволновался о своих денежках. И запоздало вспомнил, что не заставил собрать трофеи из карманов полутора сотен казнённых разбойников. Сейчас бы было и на хлеб с маслом, и на тёплую постель, и на ванну с чаем.

Тогда как отряд помалу продвигался вперёд, выходя на лесную опушку. Там стало посветлей, хоть ливень и не прекращался, пахнуло дымком с кухонь. Лошади заржали, почуяв место постоя, и настолько ускорились, что приходилось их сдерживать, а не понукать. И что сразу удалось рассмотреть, так это шикарную для подобной глухомани дорогу. Мощённая гладкими плитами, она хоть и не позволяла разъехаться двум большим повозкам, всё равно поражала качеством и надёжностью.

– Ого! А эта куда ведёт? – резонно поинтересовался ангел-хранитель.

– Вначале в центр леса Деслунгов, – стал пояснять малой, – дальше выходит на большой тракт, ведущий на запад, к столице.

Остановились на взгорке, рассматривая в сырой мгле первые дома, но теперь уже Ветра принялась расспрашивать сама Милосердная:

– Значит, там бортники живут? Те самые, что в деревянных колодах пауков-шелкопрядов разводят?

– Точно так, Несравненная! – старался пацан угодить богине. После чего пустился в перечисление семей, родов и существующих здесь традиций.

Ну и стало понятно после кратких вставок самой богини, что именно она в древности приложила свою ручку к появлению этого производства. По одной из легенд она подарила пауков величиной в два мужских кулака одному семейству лесовиков. Те сами ходили в грубой дерюге, но нагрянувшей к ним в гости небожительнице отдали единственную женскую сорочку, которую берегли дочери в приданое. Азнара решила, что для женщин неприемлемо, если в мире нет шёлковой ткани, вот и подарила результат экспериментов из своей лаборатории. Кстати, в ДОМЕ подобных производителей шёлка не существовало, там его делали специальные личинки.

Она же и создала этот независимый клан лесовиков, дала им статус рода и заповеди. Одна из которых гласила: не принимать посторонних у себя в гостях без щедрой оплаты. Так бортники и пребывали в независимости, живя обособленно, зато сытно даже в данное лихолетье. По той простой причине, что шёлк требовался всем. И какими бы ни были разбойники или иные злоумышленники, они просто не могли поднять руку на курицу, несущую золотые яйца.

И если бы только это сдерживало охочих до грабежа людишек! Безобидные в обычном состоянии пауки-шелкопряды имели ментальную связь со своим конкретным хозяином или хозяйкой и взрастали с ним с самого детства, а потом давали шёлк до самой смерти бортника. И давали только ему в руки. Бегали очень быстро, в том числе и по кронам деревьев, где и паслись в течение дня. Но самое главное: обладали ядовитыми жвалами, используемыми в двух случаях: когда их пытался атаковать какой-нибудь хищный зверь да птица или при ментальном зове своего хозяина. Причем, даже умирая от чужой руки, хозяин передавал ментальный образ своего убийцы и мог вздохнуть последний раз спокойно, зная, что будет отомщён. Пауки преследовали любого человека и любую банду, пока не уничтожали обидчиков. Сами после этого тоже умирали, но последнее завещание своего владельца выполняли всегда.

Вот и не было глупцов нападать на подобные посёлки. Вот и не хаживали к ним гости, коль не было у них в карманах звонкой монеты. И ведь производство в города перенести нельзя никак, пауки вырастали только в глухом месте, окружённом плотно со всех сторон лесом.

Труммера лишь удивили обширные познания Азы и в этом вопросе. Но тут она его не стала томить недомолвками. Уже приближаясь к околице, она наклонилась и шепнула:

– Хорошо, что дэма мне об этом во время личной встречи рассказала. Эта тупая Презельда о бортниках и полусловом не вспомнила. Вот бы мы с тобой попали впросак!

– Не «мы», а ты! – буркнул в ответ парень. – Я бы отправился ночевать в хутор дальше по тропе.

Он к тому моменту уже окончательно осознал, что влип на новую, энную сумму из своего личного золотого запаса. Потому что примчавшийся с разведки рыцарь доклад сделал весьма многозначительный:

– Согласны нас приютить, накормить и всё остальное. Очень обрадовались, сразу поверив, что к ним заглянет сама Азнара Милосердная. Но сразу спросили, есть ли у командира отряда золото за постой для остальных. Я ответил, что есть, и они с ходу приступили к готовке ужина. Нас намерены разместить в трёх самых больших избах, в том числе в избе старосты посёлка и старшины рода.

Конечно, а'перв попытался хоть что-то спасти из предстоящего платежа:

– Рад! – правда, говорил это будучи наедине с напарницей. – Несравненно рад, что успел выплатить рыцарям жалованье за месяц вперёд. Теперь и они не останутся без крыши над головой. Остальным воинам и нашему проводнику с радостью ссужу нужную сумму.

– Не позорься! – сразу осадила его маркиза. – Армия моя – расплачиваюсь я. Не вздумай что-то ляпнуть или скривиться, как ты умеешь. Сразу предам анафеме!

Последняя угроза прозвучала не так в шутку, как больше всерьёз. Чем только рассердила парня:

– А ты не зазнавайся! Хорошо свою роль играешь, но уже и переигрывать начала! Будь у меня возможность, элементарно отшлёпал бы по заднице!

– Да-а-а? А у меня как раз так попа болит от езды. Всю седлом натёрло, буквально отваливается… – от мурлычущего, многообещающего тона Труммера неожиданно бросило в жар. И это несмотря на то, что вымок давно до нитки и промёрз насквозь. – Если нам выделят достойную комнату – соглашаюсь на обещанный тобой массаж. Да и вообще… Прошлой ночью мне твои предварительные ласки понравились.

Пока входили в избу, пока здоровались и затевали разговор, Поль всеми силами пытался себя убедить:

«Да в самом-то деле! Чего это опасаюсь? Если комната будет подходящая да запираемая накрепко изнутри, обязательно заставлю выполнять супружеские обязанности! Тем более, что она и сама не против… И не страшно, если до обители доберёмся несколько позже…»

Потом его из благостных мыслей выдернули брутальные слова старосты:

– …с вас много брать не будем за постой. Азнара Милосердная как родоначальница рода, живёт на всём готовом и где ей больше нравится. Ну а с остальных за ужин, ночлег и обильный, приравниваемый к хорошему обеду завтрак возьмём всего лишь десять золотых… с каждого!

Азнара и ухом не повела, сразу ринувшись в сопровождении парочки дородных хозяек осматривать солидную домину и выбирать для себя комнату. Тогда как ангел-хранитель заставил себя рассмеяться:

– Ну у вас и шуточки! Или вы собираетесь за нашу плату себе ещё один посёлок отстроить?

– Ага! Собираемся! – не то алчно, не то наивно облизнулся староста. – Такого случая давно не было, больше трёхсот лет. Так что и мы обязательно постараемся попасть в легенду.

Похоже, у них тут негласное соревнование шло между родами: кто больше выдоит попутчиков богини. Неудивительно было и наглое заявление о такой огромной сумме. При максимальных расходах и щедрых чаевых могло с лихвой хватить двух золотых монет. Уж в этом-то побывавший во многих мирах поощер разбирался.

Дело происходило в громадной горнице, где уже стояли два массивных стола, застеленных белой скатертью. И пока ангел пытался прокашляться от возмущения, затопать ногами да подобрать самые гневные слова в ответ, десяток женщин принялись споро расставлять салатницы, тарелки с нарезкой пяти сортов сыра, десятка сортов мяса, колбас и зельцев. Всё помещение наполнилось запахами свежего лука, жареной капустки, прочих овощей, приправленных диковинными, дурманящими специями. Да ещё и с кухни донеслись запахи чего-то ароматно-жарящегося, смачно-парующего и страшно-аппетитного. Рот настолько наполнился слюной, что начни командир отряда говорить, мог бы ненароком и захлебнуться.

Поэтому только молча полез в карман, с мычанием отсчитал злáтые и, страшно хмуря брови, вручил оплату старосте. А тот обрадовался монетам, как ребёнок, увидевший повозку, полную цветной карамели. Так и держа деньги в составленных ладонях, поднёс к глазам ещё более древнего старика, главы рода и восторженно зашептал:

– Не нашенские! Азнаровские! – и, наверное, по глупости собственной пояснил отвесившему челюсть гостю: – Каждый азнаровский за три наших выменивают.

Похоже, об этом ни Ветер, ни Хенли Денворт, стоящие рядом, не знали. Потому что старый рыцарь восхищённо крякнул, а юный проводник зацокал языком. Получалось, что и за наём восьми рыцарей было переплачено втрое. И это не считая начальной щедрости, превышающей разумные пределы в два с половиной раза.

Подсчитав моментально, насколько его обокрали, Труммер стал приходить в ярость. Дошло до того, что руки сами, непроизвольно от разума выдернули «Глоки» из поясных кобур. Вот только до разборки дело не дошло. С шумом и топотом в горницу вернулась богиня, завершившая обход дома и принявшая судьбоносные решения: