Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 76 страниц)

Полководец Священной Римской Империи Раймунд Монтекукколи:

«Для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги».

– Почему такая экономия на стрелковом вооружении так важна…?

После решения по поводу принятия на вооружение РККА русского варианта ручного пулемёта «Шоша», увидев всё ещё имеющееся непонимание и даже острое неприятие на лицах отдельных «оленей в синих штанах» – словами потомков, Сталин буквально на пальцах пояснил:

– …Потому, что экономя на винтовках и ручных пулемётах – которых в принципе у нас хватает, мы можем перенаправить средства на те виды вооружений – которых у нас недостаточно, а то и вовсе нет.

Чтоб не быть голословным, он выдал словами потомков – «инфу» из «Послезнания»:

– Например кроме всего прочего, в самой обычной пехотной дивизии Германии – 90 противотанковых ружей и 12 автоматических зенитных пушек калибром 20 миллиметров. У нас же, товарищи, ничем подобным даже и не пахнет!

Эти цифры произвели впечатление на товарищей командиров сильное впечатление, по которому можно без труда понять, что о потенциальном противнике они не имеют вообще никакого представления.

Сталин немедленно сделал зарубочку на памяти:

«Это надо немедленно исправить. Напечатать брошюрки, даже «буклеты» и раздать каждому».

Товарищи командиры переглянулись, похлопали глазищами и Заместитель Начальника Артиллерийского управления командарм 2-го ранга  Воронов, решился возразить:

– У нас имеется 25-мм зенитная пушка, этой пушкой занимаются.

Не пожалев ядовитейшего сарказма, Сталин буквально в двух словах объяснил ему разницу между «нами» и «ими»:

– У нас она имеется в постановлениях на бумаге, а у немцев в металле и в войсках! Чувствуете разницу, товарищ командарм 2-го ранга? Или Вы разницу не чувствуете?

Тому крыть было нечем, ибо известная в будущем как  72-К – «25-мм автоматическая зенитная пушка обр. 1940 г.», с 15-го апреля только ещё проходит испытания и будет принята на вооружение лишь в конце этого года. И будет этих скорострелок так мало выпущено, что в отличии от других видов советской боевой техники, они даже не попадут на вооружение…

Вермахту!

А ведь тем только одних 152-мм пушек-гаубиц МЛ-20 было захвачено столько, что германской промышленности пришлось срочно осваивать всего ассортимента боеприпасов к ней…

У него появилось вполне обоснованное подозрение:

«Может потому они и у примеру «лучшие противотанковые орудия Вермахта» – советские 76-мм дивизионные орудия Ф-22 и были захвачены, что не были прикрыты с воздуха даже крупнокалиберными зенитными пулемётами?!».

Мешая грузинские маты с русскими, сам себя не узнавая – «Чего этого я?!», Вождь как только мог грязно выругался. Но очень тихо, поэтому его никто не услышал.

Взяв себя в руки, он подумал с тоской:

«Мда… Правы были древние: многие знания приносят большую печаль».

Следующим попытался разубедить Вождя Начальник Управления стрелкового вооружения Главного артиллерийского управления (ГАУ РККА), бригадный инженер Склизков:

– Противотанковое оружие имеется на вооружении и находится на производстве, но выпуска еще нет. Ружье калибра 14,5 миллиметра, вес 23,5 килограмм, пуля 63 грамм и начальная скорость 1050 метров в секунду. По бронепробиваемости до 75 метров пробивает 35 миллиметров брони, до шестисот метров – двадцать⁵⁰.

Сталин с безнадёгой махнул рукой:

– Это она у вас на полигоне «35 миллиметров брони» пробивает! А как пойдёт в серию – пробивать почему-то перестанет, это я Вам со всей ответственностью заявляю.

Такое в советской военной промышленности происходило сплошь и рядом. По результатам полигонных испытаний 45-мм бронебойно-трассирующий 53-БР-240 снаряд должен с пятисот метров пробивать 45-ти миллиметровую броню. Со ста метров – 61 миллиметр. А когда «гром грянул», оказалось что он и 30-ти миллиметровую бортовую броню, берёт то с трудом со ста-двухсот метров – в зависимости от угла попадания. А уже толщиной 50 миллиметров – вообще не пробивает, даже в упор.

Так что тогда говорить о по сути дешёвом эрзаце средств ПТО – противотанковых ружьях?

14,5-мм бронебойные пули будут делать без брака?

Без наличия в достатке карбида вольфрама⁵¹, которого остро не хватает металлообрабатывающей промышленности?

С чего вдруг, в честь какого такого «великого праздника»?

Успехи расчётов противотанковых ружей, один за другим расстреливающих в лоб танки с чёрными крестами на башнях – существуют лишь в дремуче-фэнтазийном воображении потомков, просравших оставленную им великую страну.

– И это даже не главное! Если оставить на потоке СВТ и ДП-27 – не видать нашей армии, ни зенитных автоматов, ни противотанковых ружей. Ибо все производственные мощности заняты низкотехнологичной продукцией, а на что бы построить новые заводы и оснастить их оборудованием и кадрами, требуется время и…

Подняв указательный палец вверх:

– …Деньги!

Из «Послезнания» Сталин вспомнил слова Черчилля, сказанные тем после войны и оценивающие вклад в общую Победу каждой из стран Антигитлеровской коалиции:

«Англия дала время, Америка – деньги, Россия – кровь».

Такой словами потомков – «расклад», совершенно не устраивал Вождя «Одной шестой части земной суши». После того как ему неведомым образом досталось «Послезнание», у него появились другие задумки:

«Время у меня ещё есть – до лета следующего года. Деньги у нас должны быть свои, хотя и от «халявы» – словами потомков, в виде Ленд-Лиза тоже отказываться не следует. А крови должно быть пролито меньше! И чтоб её было пролито меньше – надо экономить деньги. Сэкономленные деньги в конечном итоге экономят кровь».

После довольно продолжительной паузы – прямо по Станиславскому, он продолжил:

– Как говорил ещё император Петр I: «Деньги – это кровь войны⁵²». Меж тем довольно частенько общаясь с вами, товарищи командиры, я вижу что вы это не понимаете. А может и, не хотите понять! Точно также вы не понимаете, что как и энергия и материя в физике – деньги в экономике не появляются сами по себе ниоткуда и, не исчезают сами по себе никуда. Они если можно так выразиться – «переходят из одного кармана в другой». Если денег не хватает для чего-то, их можно дополнительно заработать или сэкономить на чём-то.

Подняв указательный палец вверх, Вождь:

– Так вот, товарищи командиры: в возможности дополнительно заработать, благодаря прежней расточительности – мы с вами подошли к пределу своих возможностей. И впредь, если что-то потребуется, мы должны искать на чём можно сэкономить. Надеюсь, вам моя позиция ясна?

Добродушно-лукаво улыбнувшись – как только он умеет и больше никто из живущих на Земле, закончил мысль:

– А кому моя позиция не ясна, тот значит тупой и в Красную Армию как командир не годится!

Оглушительный смех и продолжительные аплодисменты со стороны комсомольцев-добровольцев.

***

Смех смехом, однако давайте подумаем-подсчитаем…

Если кто-то из потомков скажет:

«Какие-такие ещё «цены» при плановой экономике?».

То тот будет совершенно не прав!

Вот как раз при советской плановой экономике цена более-менее точно отражала себестоимость продукции – с учётом затрат человеко– и станко-часов, износ инструмента, стоимости израсходованной электроэнергии и сырья и так далее.

А вот западные отпускные цены были рыночными!

То есть в них тоже учитывались вышеприведённые факторы, но главным ценообразователем была конъектура рынка. То есть каждый вид оружия или боевой техники стоил ровно столько, сколько за него было готово платить правительство и ни центом меньше.

Поэтому в СССР цены на оружие, боеприпасы и боевую технику с ростом производства снижались. Если танк Т-34 в 1941-м году стоил 269 тысяч рублей, то в 1945-м – всего 135 тысяч. А цена американского «Шермана» всю войну практически оставалась неизменной или даже росла: 33 тысячи долларов в 1942-м до 64 тысяч в 1945-м.

Вот в этом то как раз и существует преимущество плановой социалистической экономики над рыночной капиталистической. Хотя и у первой, конечно, имеются свои недостатки…

Так ведь и на Солнце бывают пятна!

Или как говорили древние:

«На каждую старуху – своя проруха».

До войны винтовок СВТ было (будет!) выпущено порядком миллиона штук. Практически никакого влияния на ход боевых действий они не оказали – неудачи РККА в первые два года войны, лежали отнюдь не в плоскости стрелкового оружия пехоты.

С этим то, как раз всё было более-менее ровно!

Массовому бойцу Красной Армии с трёхлинейкой Мосина противостоял такой же массовый солдат Вермахта с 7,92-мм винтовкой Маузер 98К. Да и вообще: от шестидесяти до восьмидесяти пяти процентов всех потерь на войне наносит артиллерия. Остальное в разных пропорциях делится между танками, авиацией, минным оружием, станковыми пулемётами и лишь в последнюю очередь – личным стрелковым оружием. Так что вполне можно сэкономить на последнем, пустив освободившиеся средства на что-нибудь более актуальное – которое действительно способно «сэкономить кровь».

На что конкретно?

Если говорить – словами потомков о «заклёпках», то наши наиболее слабые места войсковое ПВО и моторизация Красной Армии – грузовики и тягачи.

Про первое уже было говорено: 20-мм автоматическим зенитным пушкам «2 cm FlaK 30» в германской пехотной дивизии, противостояли в лучшем случае МУ-4 – установки счетверённых «Максимов», годные разве что для эпохи Первой мировой войны.

«37-мм автоматы 61-К»?

На 22-е июня их было выпущено всего 1379 штук, что не просто мало…

Мизерно!

Кроме того, вплоть до последнего дня войны эти зенитные скорострелки испытывали острый дефицит боеприпасов. В результате – не прикрытые с воздуха оборонительные позиции, войсковые и тыловые колонны, железнодорожные станции и составы, боевые корабли и транспортные суда…

Аэродромы, наконец!

В тоже время в Люфтваффе и в Вермахте, на начало вторжения в СССР числилось в общей сложности 14 351 20-мм автоматических зенитных пушек «2 cm FlaK 30/38» и 5769 «3,7 cm Flak 36». И проблем с боеприпасами они не имели, о чём в частности свидетельствуют просто дичайшие потери советской штурмовой авиации.

На практике, большинство дивизий РККА вообще не имело положенных по «Штату-39» восьми 37-мм орудий в связи с их острым дефицитом, из-за чего на втором годе войны зенитно-артиллерийская батарея была официальное исключена из штатов и, единственным средством противовоздушной обороны дивизионного уровня(!) остались крупнокалиберные пулемёты ДШК.

Однако и с последними – всё не слава Марксу!

К началу Великой Отечественной войны Ковровским механическим заводом было выпущено всего около двух тысяч 12,7-мм пулемётов ДШК. До её конца – ещё девять тысяч.

Много это, или мало?

Для сравнения: за время Второй мировой в США было выпущено более 400 тысяч штук пехотного варианта 12,7-мм пулемёта «Browning M2». Знамо дело с таким войсковым ПВО, против западных армий командование Люфтваффе не рисковало посылать пикирующие бомбардировщики уже как бы не с 1941-го года. А на Восточном они резвились как бы не до мая сорок пятого. Причём используя не только одномоторные Ю-87, но и двухмоторные Ю-88 с низких высот.

Вот к примеру, как по словам Командира I./KG51 гауптмана Хёберлена был локализован прорыв танковой группы генерала Попова в феврале 1942-го года:

«Один из моих лучших и самых опытных пилотов, фельдфебель Шультхайсс разбудил меня в ночь с 21 на 22 февраля. Он стоял перед моей кроватью и тряс меня: «Гауптман, русские идут. В 15 километрах отсюда по крайней мере 20–25 тяжелых танков приближаются к аэродрому». Поскольку мы знали, что русские подразделения глубоко прорвали линию фронта, я приказал каждую ночь выделять поочередно два экипажа для разведки к северо-востоку от Запорожья. Из этого сообщения я сразу понял, что была попытка противника взять Запорожье внезапным ударом. Я сразу же сообщил в штаб армии в Запорожье результаты, полученные моими разведчиками. Но там надо мной недоверчиво посмеялись…

Я позвонил начальнику штаба и сказал ему: «Господин генерал, уже слышна стрельба, без вмешательства люфтваффе русские подразделения скоро будут уже на плотине» – и быстро оделся. Затем я приказал всем механикам, техническому персоналу и экипажам приготовиться к возможной эвакуации. Мы не знали количества атакующих танков, и, если будет опасно, мы должны были оставить аэродром. Все исправные машины должны были быть в летной годности.

Вечером 21 февраля нам было объявлено из штаба авиакорпуса о задачах на следующий день. Мы должны были атаковать станцию в 200 километрах от фронта. Игнорируя этот приказ, я приказал как можно быстрее подготовить все боеготовые Ju-88 к атаке вражеских танков, загрузив их обычными бомбами и кассетами с осколочными бомбами SD2. Последние были хорошо известны нам по атакам с малой высоты в первые дни Восточной кампании. На этот раз мы могли сбрасывать их с большей высоты.

Все экипажи стартовали в 6.00. В ходе моего первого вылета в район, где Шультхайсс обнаружил танки, я увидел несколько машин, несмотря на их зимний камуфляж. Я атаковал их с пикирования, снизившись до 50 метров. Затем я более часа летал вокруг, чтобы определить, есть ли в этом районе другие русские танки, и нашел еще несколько групп противника.

После этого я полетел с четырьмя 500-килограммовыми бомбами, затем до полудня выполнил еще семь вылетов против вражеских танков. К вечеру большая часть их была выведена из строя. Только после этого командование «проснулось» и отдало-таки нам приказ атаковать русские танки. Но мы уже сделали свою работу. Таким образом, плотина была спасена⁵³».

Заметим, что вообще нет никакого упоминания о зенитном огне – даже о самом ничтожном.

В общем, подводя итоги резюмируем:

Советские Сухопутные войска, Военно-морской флот и аэродромы ВВС – были «голенькими» от нападения с воздуха почти до самого конца войны.

Что здесь можно предпринять?

Словами потомков:

«Чтоб что-то купить, надо сперва что-то продать!».

Умножаем миллион СВТ на стоимость одной штуки – 2 000 рублей и, получаем совершенно фантастическую сумму – 2 000 000 000…

Два «лярда деревянными» – словами потомков.

Пулемет 12,7 мм (ДШК) обр. 1938 года с комплектом ЗИП стоит безумно дорого 12 000(!) рублей в ценах 1939-го года. Но другого «крупняка» в стране тупо нет.

Делим два миллиарда на двенадцать тысяч и получаем…

166 666, 6 штук.

Ещё раз, медленно и прописью:

Сто шестьдесят шесть тысяч, шестьсот шестьдесят шесть и ещё шесть (почти семь) десятых, крупнокалиберных пулемётов ДШК.

И это, что особенно важно – до 22 июня 1941-го года!

А ведь капризные «Светки» производились вплоть до 1945-го года. Хотя и не в таких диких количествах, конечно. Например в том же 1942-м, когда Ю-88 из I./KG51 с пятидесяти метров бомбили прорывающиеся к Запорожью советские танки, этих «карамультуков» сфабриковали «всего» 264 тысячи. И хотя к тому времени вследствие эффекта массового производства их цена снизилась до семисот рублей за штуку…

Так ведь и цена ДШК не стояла на месте!

Она тоже со временем снижалась.

«Нам столько «крупняка» в сорок первом не надо»?

Хорошо. Пускай один «лярд» уйдёт на 12,7-мм патроны Б-32 ГЛ, стоимостью 2956 рублей за тысячу штук…

Тогда вместо миллиона самозарядок получаем 83 333,3 тысячи пулемётов ДШК для советской армии, авиации и флота и 338 миллионов, 294 тысячи 993 патронов для них – это тоже «нечто», вместо просто «ничто».

А если один миллиард поделим на 55 тысяч, то мы будем к началу «Барбароссы» иметь 18 181,5 штук 37-мм автоматических зенитных пушек 61-К. Это немногим меньше всего их выпуска с предвоенного тридцать девятого по победный сорок пятый год: 19689 стволов…

Вот такая вот военная экономика!

***

Далее в зале то вяло, то вспыхивая шёл спор про станковые пулемёты (системы «Максима» и новый – Дегтярёва ДС-39), про ротные миномёты и гранатомёты Дьяконова, про ручные гранаты…

Ну вот например: нужен ли станкачу броневой щиток или нет?

Что лучше – колёсный станок или тренога?

Товарищи командиры никак не могли прийти к общему мнению и сказать по правде, комсомольцы-добровольцы – тоже им мало чем могли помочь. Ибо их боевой опыт разнился и зачастую – самым противоположным образом.

Слушая вполуха, обладающий «Послезнанием» Вождь Страны Советов думал о своём:

«Где бы нам ещё по части стрелкового оружия сэкономить?».

Так вот: «7,62 мм винтовка модернизированная, обр. 1891/30г.», с комплектом ЗИП стоила в 1939-м году 166 рублей.

Пулемет «Максима» на станке Соколова (тот, что с бронещитком и на колёсиках), с комплектом ЗИП – 2635 рублей.

Если ручной пулемёт Дегтярёва ДП-27 стоит 1400 целковых – всего в полтора раза дешевле, то конструктивно с ним схожий ДС-39, не может стоить меньше. Скорее всего, по цене его можно сравнивать с «Максимом».

По правде говоря товарищ Дегтярёв при всём к нему уважении, не умеет делать технологичные вещи. К примеру его пистолет-пулемёт ППД стоил целых 800 рублей, а крупнокалиберный ДШК ценой превзошёл легковой автомобиль – 12 тысяч, почти сравнявшись с 20-мм авиационной автоматической пушкой ШВАК. Теперь понятно, почему их (ДШК) было выпущено так смехотворно мало.

Как говорилось выше, американский 12,7-мм пулемёт М2 «Browning» за время Второй мировой, только в пехотном варианте был выпущен в количестве порядка 400 000 штук. В результате в самой обычной пехотной дивизии США, крупнокалиберных «Браунингов» было почти столько же сколько и ручных.

А ведь были ещё зенитная и авиационные версии!

И выпускался старый-добрый «Браунинг» с 1919-го по… По начало 20-х годов XXI века, где кончалось его «Послезнание».

А ДШК при первой же возможности заменили в производстве.

Самое интересное, что считающийся крайне нетехнологичным авиационный пулемёт ШКАС (сколько народу посадили, пока его в Туле осваивали… Мама не горюй!) в зависимости от типа (синхронный, крыльевой, турельный) стоил от 1200 рублей до 3100. То есть вполне сопоставимо с ценой на ручной пулемёт Дегтярёва.

И вовсе не удивительно, что когда Василий Алексеевич создал на основе ДП-27 станковый пулемёт – ДС-39, то вновь получился пожиратель ресурсов, стоимостью превысивший даже старый «Максим». Сложная, требующая высокой квалификации рабочих система – которая никак не годится для военного времени, когда на заводах к станкам встали свежеиспечённые выпускники ремесленных училищ и домохозяйки.

И Сталин твёрдо решил:

«Пока время есть, от этих пулемётов надо решительно избавляться!».

Лишние деньги потраченные на изделия Дегтярёва (при всём к нему уважении!), это деньги не потраченные на что-то тоже – очень и очень необходимое. Например, на малокалиберную зенитную артиллерию, с которой у РККА дело обстояло ещё плачевней, чем даже с крупнокалиберными пулемётами.

Так чем же заменить пулемёты Дегтярёва?

С ручным уже разобрались – это будет прошедший генеральный апгрейд Шоша под наш трёхлинейный патрон…

А станковый и крупнокалиберный?

Что-то разрабатывать «с нуля» уже нет времени.

К счастью у Вождя имелось «Послезнание» и оно ему подсказало, в каком направлении двигаться.

***

Предварительно как следует расспросив Наркома вооружений СССР Бориса Львовича Ванникова и узнав, что в феврале этого года на Ковровском оружейном заводе «№2» Пётр Горюнов вместе со своим племянником Михаилом Горюновым и мастером Василием Воронковым только-только начали работать над созданием своего ручного пулемёта – который в «реальной истории» став станковым, будет принять на вооружение как СГ-43, он решил идти совершенно другим путём.

По обыкновению походив вдоль стола, спросил:

– Надеюсь, товарищам хорошо известно что такое «унификация» и какой экономический эффект она может дать?

Услышав нужный ответ от Ванникова – остальные «товарищи» молчали как рыба об лёд, продолжил:

– С целью унификации требую создать модельный ряд стрелкового оружия на основе 12,7-мм авиационного пулемёта конструкции Березина.

Так что же это такое – «12,7-мм авиационный пулемёт Березина» и что хорошего в нём нашел товарищ Сталин – твёрдо решивший стать другом не только писателей и физкультурников, но и оружейников?

Рисунок 7. 12,7-мм авиационный пулемёт Березина.

Первый образец своего пулемета тульский оружейник Михаил Евгеньевич Березин предъявил комиссии Главного Артиллерийского Управления РККА в октябре 1938-го года. В декабре того же года были проведены первые наземные испытания, которые прошли вполне успешно. Ещё до полного окончания войсковых испытаний, 12 апреля 1939-го года пулемёт БС («Березин Синхронный») был запущен в серийное производство.

Из «Послезнания» Сталин знал, что позже, после устранения отдельных недостатков на базе БС был разработан пулемёт УБ в трёх модификациях: крыльевой, синхронной и турельной. Крупнокалиберными «Берёзами» всю войну вооружались советские истребители, штурмовики и бомбардировщики, были попытки использовать их в качестве зенитных…

Ведь рассказывать о советской войсковой ПВО тех лет, без слёз просто невозможно!

Кроме того в конце войны, на базе своего крупнокалиберного пулемёта Михаил Евгеньевич создал 20-мм авиапушку Б-20, выгодно отличавшуюся от идущей в серии пушки Шпитального-Владимирова ШВАК, в частности почти в два раза меньшим весом: двадцать пять килограмм против сорока.

Вообще, сравнительно малый вес было отличительной чертой этой системы. Масса УБС – 21,45 килограмм. Для сравнения: вес пехотного ДШК без станка – 33,5 килограмма.

Всего с 1941-го по 1949-й год было выпущено 142 323 авиапулемётов Березина разных модификаций. С 1944-го по тот же 1949-й – 15 352 авиапушек Б-20.

А это очень серьёзные цифры!

Например для сравнения: 25-мм зенитных автоматов 72-К образца 1940-го года, за всю войну было выпущено позорно мало – всего 4888 штук.

Конструкция 12,7-мм авиапулемёта Березина имела множество достоинств, включая удачную компоновку механизмов, простую систему питания, высокий темп стрельбы и быструю смену ствола. В технологическом плане, пулемёт БС обладал сравнительно малым количеством деталей и простым устройством механизма, что обеспечивало его надежность и боевую живучесть. Без смазки и чистки пулемет мог выстрелить полторы тысячи раз. А при должном обслуживании его средняя живучесть могла доходить до 12 тысяч выстрелов…

Что очень неплохо для «крупняка»!

Выявленные дефекты относились скорее к каким-то конструктивным особенностям или дефектам металлической ленты, что вполне устранимо уже в ходе производства.

Сведениями о себестоимости БС Вождь не располагал, ведь этот пулемёт ещё не успел стать крупносерийным и производство его только налаживалось – с одновременным избавлением конструкции от «детских болезней».

Но можно было догадаться.

В имевшимся в «Послезнании» отчете американской разведки за 1952-й год, говорится:

«ШКАС был сравнительно сложное и хорошо обработанное ружье, стоимость которого требовала поддержания его в рабочем состоянии как можно дольше за счет ремонта и замены деталей.

В отличие от ШКАСов, «Березин» был преднамеренно расходным материалом, то есть по советскому плану заключалось в том, чтобы выбросить все ружье после короткого периода использования, в течение которого тот или иной из основных рабочих механизмов износился или ломался».

Сталин добродушно-иронично хмыкнул:

«Словами потомков – «мейд ин Чайна»!».

Таким образом пулемет Березина был «одноразовым» – а стало быть очень дешёвым изделием, что во время тотальной войны с тотальными же потерями – является очень важным преимуществом. Это же также объясняет почему после войны его сняли с вооружения и производства:

К оружию мирного времени предъявляются совершенно другие требования.

Вновь обращаясь к Наркому вооружений, Сталин дал задание:

– Товарищ Ванников! Сразу после этого Совещания сформируйте конструкторские группы и назначьте ответственных по разработке на основе пулемёта Березина, следующих образцов автоматического стрелкового оружия:

1) 20-мм автоматической авиационной пушки – на замену ШВАК.

2) 12,7-мм пехотного пулемёта в варианте зенитного – на замену ДШК.

3) 7,62-мм станкового пулемёта с металлической лентой, на треножном станке немецкого типа без бронещитка – на замену «Максима» и ДС-39.

4) 7,62-мм танкового пулемёта с ленточным питанием – на замену ДТ.

5) 23-мм зенитного автомата с обойменным (десять патронов) питанием – на замену разрабатываемого 25-мм зенитного автомата 72-К.

6) 23-мм авиационной пушки с ленточным питанием – на замену разрабатываемых авиапушек большой мощности систем Таубина-Бабурина и Волкова-Ярцева.

Затем твёрдым голосом:

– Список ответственных лиц предоставить мне через три дня. Срок выполнения задания – до конца года. С 1 января 1941-го года, эти системы должны быть в серии⁵⁴.

Записав задание, Ванников осторожно спросил:

– Товарищ Сталин… А может нам и ручной пулемёт…? На основе конструкции Березина? Под магазин от ДТ?

Тот, возражать не стал. При определённых условиях, конечно:

– Если он окажется по «цена-эффективность» вровень с пулемётом системы Шоша – то не возражаю, а напротив… Приветствую!

***

Далее разговор зашёл об противотанковых ружьях и он опять…

Зашёл в тупик!

Товарищам командирам хотелось что-то такое – «сверхубойное», но при этом лёгкое. А так не бывает, ибо это противоречит основным законам физики.

Степанов:

– Нам заявили, что ружье Владимирова не доработано… Я не согласен! Это ружье стреляет превосходно, безотказно, не бывает отдач. Замечательное ружье.

Не успел Сталин удивиться как следует, как Кулик поправил:

– Ружье Владимирова бьет с большой отдачей. В расчёт нужно завести буйвола, а не человека!

Степанов:

– Я хотел сказать о японской винтовке. Вес она имеет 50 килограмм, длину два метра и ее таскают четыре человека… И они никого не ругают! У нас замечательное ружье, весит всего 20 килограмм, стреляет замечательно. Давайте этот вопрос оставим открытым.

Склизков:

– По бронепробиваемости до 75 метров пробивает 35 миллиметров брони, до 600 метров – 20 миллиметров.

Слово взял Сталин, спросив у товарищей командиров:

– А если у противника окажутся танки с более толстой бронёй, чем 35 миллиметров?

Увидев как те изумлённо вытаращили на него воловьи очи, пояснил:

– Новые советские танки, например, уже имеют круговую броню в сорок пять и семьдесят пять миллиметров. Неужели думаете, противник ничего не предпринимает в этом отношении? Неужели вы думаете, что на поле боя встретите британские «Рикардо» и французские «Рено» времён Первой империалистической войны – которые, Антанта поставляла белогвардейцам?

Судя по реакции «синештанников», они примерно так и думали.

Едва не показав товарищам командирам кукиш, Сталин почти выкрикнул:

– Ошибаетесь! Германский танк Panzerkampfwagen IV имеет 50-ти миллиметровую броню высокой твёрдости. Британский танк Mk.II «Матильда» защищён 78-мм бронёй… И это ещё далеко не предел!

Теперь Сталин прекрасно знал-понимал: противотанковые ружья – это скорее суррогат, чем серьёзное противотанковое средство. Как и ручные противотанковые гранаты, бутылки с зажигательной смесью и им подобное. Чисто чтоб солдатам в окопах не чувствовать себя совершенно беззащитными перед надвигающимися на них стальными колоссами.

И тем не менее, свой посильный вклад в Победу они внесли.

Например, из-за советских противотанковых ружей – уже в середине войны немецкие танки стали такими же «слепошарыми», как советские в её начале. Ибо понимая, что основную броню им не пробить, советские противотанкисты сосредотачивали огонь по приборам наблюдения. В итоге конструкторы Рейха стали уменьшать их количество и размеры на боевых машинах, что отрицательно сказалось на обзоре. А это в свою очередь облегчало борьбу с ними для советских танкистов и артиллеристов нормальных орудий ПТО.

Поэтому Сталин вовсе не собирался отказываться от противотанковых ружей, тем более у потомков они обрели «второе дыхание» в виде крупнокалиберных снайперских винтовок.

Об чем он и заявил во всеуслышание:

– По моему убеждению, противотанковые ружья должны входить в состав стрелковой роты и служить для борьбы с лёгкой бронетехникой. Средние и тяжёлые танки противника – забота средств ПТО старшего начальника, имеющего в своём распоряжении соответствующие противотанковые средства.

– Поэтому вполне достаточно иметь на вооружении стрелковой роты противотанковое ружьё (а лучше два!) калибром 12,7 миллиметров, под уже хорошо освоенный патрон 12,7х108 мм. И опять же – унификация с пехотным крупнокалиберным зенитным пулемётом, товарищи! Что немаловажно в экономическом плане.

– Для быстроты освоения промышленностью, конструкцию можно взять самую простейшую, например старого германского ПТР Mauser M.1918 с добавлением дульного тормоза, амортизатора на приклад и установкой легких складных сошек.

В «реальной истории» такое ружьё – 12,7-мм ПТР конструкции Шолохова было принято на вооружении РККА осенью 1941-го года. Весило оно 16,5 килограмм и с дистанции 400 метров уверенно пробивало 15 миллиметров брони. Со ста метров – двадцать пять миллиметров. Этого вполне достаточно, чтобы продырявить разведывательный броневик, бронетранспортёр или самоходную установку типа «Мардер». Не говоря уже о бронещитах артиллерийских орудий, лёгких укрытий и стен кирпичных зданий.

И против средних и тяжёлых танков оно отнюдь не бесполезно!

У тех есть свои уязвимые места: приборы наблюдения, вооружение, ходовая часть – с которыми успешно справится и 12,7-ти миллиметровая бронебойная пуля.

Так зачем вводить лишний калибр?

С экономической точки зрения это не рационально!

***

Далее речь пошла вперемежку о миномётах-гранатомётах.

Как обычно начал Склизков:

– Могу рассказать и о минометах. Начнем с самых маленьких – 50-миллиметровых, это ротные…

Его тут же перебили со стороны ветеранов Финской войны:

– А что рассказывать? Я сам с них много стрелял. Ну что там? Дальность стрельбы небольшая. Разрыв слабый, если попал в сугроб, то разрыва и не видно… Как корректировать?

Другой:

– Я бы сказал, этот миномёт для потехи какой-то. А вот уже батальонные, 82-миллиметровые, это очень хорошие минометы. Таких надо побольше!

– Если говорить о матчасти, 50-миллиметровый ротный миномет – совершенно бесполезный! Вместо этих минометов лучше бы лишние ротные пулеметы иметь. Гораздо лучше.

И третий комсомолец-доброволец был такого же мнения:

– Ну, что такое в наступлении иметь этот миномет? Как ударная сила? Совершенно ни к чему! К нему же надо много боеприпасов, так как при очень отвратительной кучности надо много мин, чтобы подавить огневую точек противника. А как их подать в наступлении? Только на себе тащить! Не было ни повозок, ни машин в роте. А мы что? По семь мин на каждого из расчета. В расчете по два человека. Небольшая коробка, в этой коробке семь снарядов. Пук-пук и мин нет.