Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 76 страниц)

1) Штаб – командир, заместитель, начальник штаба, два писаря. Две верховые лошади для командира и его заместителя, третья для их общего коновода (посыльного, вестового, денщика), повозка для начштаба и штабного имущества.

2) Отделение связи – велосипеды, лыжи, сигнальщики с ракетницами и средствами подачи звуковых сигналов.

3) Отделение пешей разведки (автоматчики, ручной пулемёт, плюс снайпер). Лыжи, велосипеды. В мотострелковых ротах – мотоциклы (снегоходы, желательно).

4) Три стрелковых взвода (в каждом: три стрелковых отделения, одно пулемётное, снайперская пара, группа истребителей танков (гранаты, мины, ПТР), одна‑две повозки‑двуколки под боеприпасы и имущество.

5) Учебный стрелковый взвод, где прибывшие из дивизионных запасных полков пополнения будут обучаться фронтовым премудростям у ветеранов роты и одновременно выполнять в ближнем тылу вспомогательные функции. При нём же, могут находиться легкораненые и прочие «временно небоеспособные».

6) Пулемётный взвод ‑ два‑три станковых пулемёта с обязательными «треножниками» для зенитной стрельбы, две‑три повозки (или более) под боеприпасы и имущество.

7) Миномётный взвод – два 82‑мм миномёта, повозка под боеприпасы.

8) Инженерно‑сапёрное отделение с повозкой (или более) под имущество: шанцевый инструмент, мины заграждения, средства разминирования и т.д.).

9) 45‑мм противотанковая пушка (или 120‑мм станковый гранатомёт), повозка под боеприпасы.

10) Отделение тыла – полевая кухня, три‑четыре (или более) повозки под продовольствие, боеприпасы и имущества. Среди личного состава – сапожник, оружейник, парикмахер и прочие необходимые специалисты.

11) Санитарное отделение – две‑три повозки под медикаменты и транспортировки раненых в полковой лазарет.

При таком словами потомков – «раскладе», батальонного звена не надо. Стрелковый (мотострелковый) полк будет состоять из штаба, пяти‑шести стрелковых рот и одной инженерно‑сапёрной. А также из артиллерийского, зенитно‑артиллерийско и противотанкового дивизионов… Полковая школа подготовки младших командиров, и многочисленные хозяйственно‑тыловые части ‑ вплоть до банно‑прачечного отряда.

Семён Тимашенко сказал и Сталин был с ним полностью согласен, что основную тяжесть боя несёт на себе рота. Полк же, это организационная структура, обеспечивающая своим ротам максимально возможные условия для ведения боя. Ну и координирующая их действия.

В 1906‑м подполковник В.А. Самонов писал:

«Кто служил в строю, тот знает хорошо, что такое полковая жизнь и где центр тяжести ее труда. Полк – это огромная хозяйственная мастерская, где шьют мундиры, шапки, сапоги, высчитывают допотопное свечное довольствие, где офицеры заняты швальнями, хлебопекарнями, вычислением экономической муки, сукна и длины солдатского голенища.Обыкновенно почтенный командир полка большую часть дня сидит за грудою бумаг в канцелярии и беседует с заведующим хозяйством о цене сена, мяса и количестве припека».

Стрелковая дивизия будет состоять из пяти‑шести стрелковых полков и одного запасного, из которых один можно сделать кавалерийским – для ближней разведки и преследования. Гаубично‑мортирный артиллерийский полк, истребительно‑противотанковый и зенитный дивизионы, инженерно‑сапёрный полк и…

Всё остальное, что необходимо.

Точно также можно убрать корпусное звено, ибо даже по опыту недолгой Советско‑финской войны выяснилось, что командующие армиями предпочитают командовать дивизиями напрямую – через головы командиров корпусов. Войска дислоцированные в Монголии (17‑я армия), вообще не имеют никаких корпусных управлений: дивизии непосредственно подчинялись армейскому управлению…

Так что соответствующий опыт имеется.

Общевойсковая армия будет состоять из пяти‑шести дивизий – одна из которых мотострелковая или кавалерийская. Плюс ‑ артиллерийская дивизия, имеющая на вооружение корпусные орудия. Танковая и истребительно‑противотанковые бригады, корпусной район ПВО, авиаотряд и так далее.

Смысл?

Упрощаем управление, экономим командные кадры. Таким путём, кстати, пошли в начальный период войны, когда с командными кадрами был вообще полный «швах». Потом, по мере преодоления кризиса, всё вернулось «на круги своя».

Ну и наконец три общевойсковые армии будут сводиться в «группы» армии, имеющие отдельные корпуса в качестве усиления: кавалерийский, артиллерийский, в отдалённой перспективе – механизированный корпус…

Две‑три вместе действующие группы армий – фронт.

Осталось поговорить с товарищами командирами, но Вождь был уверен:

«Идея в целом очень здравая и многообещающая, поэтому одобрят. Особенно если перед этим предложу им генеральские звания и золотые погоны».

***

Следующую свою задумку предназначенную для спасения Поколения победителей, Сталин считал вообще гениальной – от слова «сверх‑», «супер‑», или даже «архи‑».

Чтоб «окультурить» штабы полков, дивизий и армий, в помощь «жертвам Дальтон‑планов» ‑ «полковникам» то бишь, он решил дать группу из грамотных сержантов…

Глядя на лампу в зелёном абажуре, призадумался:

«Впрочем, насчёт званий ещё надо подумать… «Штаб‑сержанты»? Или «прапорщики»?».

Чтоб хотя бы было кому читать уставы и приказы вышестоящего руководства и, хотя бы «на пальцах» растолковывать их начальству.

Предварительная работа была уже проделана, хотя и в совершенно других целях – контроле командного состава Красной Армии. Конечно у товарищей носящих синие штаны и без того хватает «контролёров» – политруки‑комиссары, «Особые отделы», женсоветы при гарнизонах… И вот теперь ещё «Генеральная инспекция» с «Военной милицией» ‑ во главе которой будет стоять сам(!) Лев Мехлис, в «реальную» Великую отечественную войну – гроза генералов.

Но Сталин не без основания считал, что товарищ командир – это такое «дитя», что чем больше у него нянек – тем лучше.

Иначе самому «без глазика» можно запросто остаться.

Потому‑то в день «антивоенного переворота», он и поручил Александру Шелепину задание созвать «Конференцию руководителей первичных комсомольских организаций», чтоб контролировать этого «дитятю» ещё и снизу…

Однако пока «Железный Шурик» занимался выполнением задания Вождя, в голове того произошло некоторое переосмысление существующей проблемы с командными кадрами. Нет, от «контроля снизу» он вовсе не отказался. Но приоритетом групп комсомольцев‑добровольцев отныне станет другое.

Вот про это – «другое» и шла речь в тот раз, в зале вместившем в себя свыше тысячи человек со всех концов страны. После необходимых в таких случаях процедур, взаимных приветствий и вступительных речей, Вождь перешёл собственно к делу:

‑ Думаю что для вас не является большим секретом, товарищи комсомольцы, что наша Красная Армия в Финляндии воевала… Ну скажем так – не совсем успешно.

В зале находились и жадно ловили каждое его слово ‑ не простые комсомольцы с билетом в кармане и значком на груди. Это молодые люди не старше двадцати пяти лет, имеющие полное среднее образование, или же ещё учившиеся в ВУЗах студенты, вроде самого Шелепина. Мало того, они являются действующими секретарями комсомольских организаций предприятий и учреждений, то есть имеют какой‑никакой управленческий опыт. Ну и бери выше – многие из них как будущий «Железный Шурик», имеют боевой опыт участия в Зимней войне.

После пары минут тишины, в зале загудело и обладая достаточно хорошим слухом, можно было различить даже несколько раз повторившуюся оценку:

‑ Позорно!

Дождавшись тишины, Сталин вопросил:

‑ Почему так случилось, кто мне скажет? …Не стесняйтесь, товарищи, говорите как на духу – для того мы вас здесь собрали.

«Сказали» с разных концов зала, сказали много раз и общим мнением было:

‑ Командиры у нас – ни к чёрту!

И далее в том же духе.

Когда все кто хотел высказались и в зале повисла напряжённая тишина, Вождь по обыкновению встал, походил и встав возле стола президиума:

‑ Критиковать легко! Особенно когда сам ни за что не отвечаешь…

Спустя минуту:

‑ …Вам повезло, товарищи! Вы родились уже при Советской Власти, получили среднее образование в советских школах. Но в силу ряда исторических причин, Красной Армии приходится воевать с командирами ‑ которые даже зачастую не в состоянии прочесть Устав и понять его смысл. Так может, нам с вами стоит им помочь?

В начальный период «реальной» Великой отечественной войны,  с целью повышения боеспособности и моральной устойчивости личного состава воинских частей, в них были направлены группы так называемых «политбойцов».

Набор политбойцов осуществлялся из рабочих промышленных предприятий, студентов и даже преподавателей техникумов и ВУЗов. Всего за первые шесть месяцев войны было набрано более 100 тысяч политбойцов. Они проходили специальную подготовку продолжительностью от недели до месяца и отправлялись на фронт.

На фронте как правило, политбойцов направляли в состав действующих частей компактными группами по 15‑20 человек на стрелковую роту. Но иногда, в особо тяжёлых ситуациях, из них формировали группы по пятьсот и более человек и…

В бой!

На фронте, где одно поражение следовало за другим и «живой силы» постоянно не хватало, с ними особо‑то не церемонились. Поэтому то и осталось от тех ста тысяч добровольцев‑комсомольцев совсем немного, даже мемуары написать некому было.

После войны про политбойцов предпочитали не вспоминать ‑ как и про штрафников, впрочем. Хотя маршал Жуков (или кто там писал «Воспоминания и размышления»?) и помянул разок:

«Эти люди несли в себе какую‑то особую непоколебимую уверенность в нашей победе. Выстоим, говорили они. И я чувствовал, что это не просто слова, это образ мышления, это истинный патриотизм».

«Кстати… Очень даже неплохо звучит – «политбоец»!».

Словами потомков – в «текущей реальности», столь ценный ресурс не будет расходован столь бестолково. Прошедшие специальную подготовку в учебном центре при Военной академии «Имени Фрунзе» (не менее трёх месяцев), новые политбойцы будут по статусу занимать промежуточное положение между рядовым и сержантским составом и офицерским. Круг их обязанностей и прав, ещё предстоит определить, конечно…

Но в основном это будет помощь командирам в налаживании штабной работы. В идеале, вчерашние выпускники средних школ и недоучившиеся студенты, понабравшиеся армейских премудростей должны взять на себя часть командирских функций. Например, предлагать какие‑то решения в боевой обстановке, какие командир из‑за своего ограниченного кругозора не видит в упор. Или же, если командир словами потомков – «забухал» (как вариант – заблядовал) и «забил болт» на свои прямые обязанности, суметь его заменить…

Поставив в известность Военную милицию, конечно, если это не сделает политотдел. Или если прежде такого горе‑командира не арестует и отправит под трибунал «особый отдел» части.

Рассказав всё это, Сталин заострил внимание собравшихся на одном важнейшем моменте:

‑ Политбоец должен являть собой образец и пример для подражания другим военнослужащих – как бойцов, так и командиров. Как своим внешним видом, так и поведением. И самое главное: приказ командира ‑ закон для подчиненных! Каким бы дурацким, он вам не казался. Но в ваших силах будет сделать так, чтоб приказ командира был как можно менее дурацким.

После этого, он попытался растолковать товарищам комсомольцам значение строевой подготовки – сиречь муштры:

‑ Как правило людям образованным и думающим – к которым без всякого сомнения относитесь вы, муштра кажется занятием бессмысленным, бестолковым и даже смешным. Однако, это не так… Далеко не так! Муштра вырабатывает в военнослужащем привычку не раздумывая выполнять приказы командира, что в боевой обстановке – когда над человеком довлеет животный инстинкт самосохранения, а не любого вида сознательность ‑ имеет решающее значение.

Сомневаясь, что сумел быть достаточно убедительным, он решил:

«Пожалуй, надо срочно снять пару учебных фильмов на тему значения воинских традиций, муштры и субординации. А то на всех комсомольцев, меня одного не хватит!».

Наконец, когда Вождь закончил, Александр Шелепин объявил:

‑ Товарищи комсомольцы! Есть желающие записаться в помощники командиров – в политбойцы?

Ответом ему был «лес рук».

Далее он, Сталин, с комсомольцами‑добровольцами – будущими политбойцами довольно‑таки продолжительное время побеседовал, отвечая на их вопросы и задавая свои.

Итак, Вождь Союза Советских Социалистических Республик мог немного расслабиться:

22‑го июня не повторится!

Пусть каждая из предпринятых им мер принесёт самый минимальный эффект – он вовсе не обольщался насчёт этого… Но в совокупности, они изменят «Реальную историю» так, что всё будет по‑другому.

Засыпая в ту ночь под тёплым бочком законной супруги, он повторял как мантру:

«Всё будет по‑другому… Будет по‑другому… По‑другому…».

Глава 4. Последняя «ложка дёгтя»: миссия невыполнима?

Генерал‑лейтенант Е.Ф. Новицкий (1930 г):

«Бедную Русскую Армию преследует сквозь века какой‑то рок. Куда ни поглядишь, везде какая‑то недоделанность, расчет на авось, бедность мысли, отсутствие расчета. Таковой была Отечественная война 1812г., Крымская кампания, Турецкая война 1877–1878 гг., с этим вышли мы на Японскую войну и с тем остались. Ив последнюю (Первую мировую) войну царил хаос бесхозяйственности и бессистемности, свойственной нам вообще и данной эпохе в особенности. Ведь так же обстояло дело и по всем остальным отраслям русской жизни!».

Разговор на совещании, посвященном итогам Советско‑финской войны (Зимняя война. 1939–1940. Кн. 1–2. М. «Наука», 1999 г.):

«СТАЛИН. У вас на четыре месяца снарядов минимум.

ШТЕРН. Тов. Сталин, вам неправильно доложили.

СТАЛИН. Как доложили? Я же знаю, что на четыре месяца.

ШТЕРН. У нас другие цифры.

СТАЛИН. Может быть у вас нормы другие.

ШТЕРН. Нам уже больше полгода ни одного снаряда не везли, а вам, наверное, доложили, что план по снарядам выполнен».

Маршал Советского Союза Москаленко Кирилл Семёнович:

«При двухстах орудиях на километр фронта о противнике не спрашивают и не докладывают, а только доносят, до какого рубежа дошли наши наступающие части».

Среда 7‑го мая, в принципе началась для Иосифа Виссарионовича вполне удачно.

С утра он принял в своём кабинете Главного конструктора ГСКБ‑30 при заводе №58 «Имени Ворошилова» Михаила Пузырёва, который под бдящим оком Власика выложил ему на стол опытно‑экспериментальный образец 82‑мм одноразового гранатомёта. «Противотанковым» конечно его назвать было нельзя, ибо в качестве боевой части в нём применялась самая обычная миномётная осколочно‑фугасная мина аналогичного калибра. Однако если влупить им положим по пулемётному гнезду, то находящимся в нём «сверхчеловекам» с «Эмгачём» ‑ «кастрюли» на головах помогут слабо.

И опять же для партизана – милое дело!

Жахнул из кустов по паровозу с шагов пятидесяти и словами потомков – «сделал ноги».

Взяв руки этот «ремейк наоборот» фауст‑патрона, Сталин деловито спросил:

‑ Боевой экземпляр?

Инженер, аж побелел:

‑ Что Вы, товарищ Сталин!

Власик подтвердил:

‑ Я проверил – нет ни вышибного заряда, ни взрывателя и взрывчатки в корпусе мины.

Успокоившись, Вождь внимательно рассматривая словами потомков – «девайс»:

‑ Это хорошо…

Это была свежекрашенный кусок судя по виду – обыкновенной водопроводной трубы длиной примерно метр, с одной стороны которой торчал корпус мины. Другая сторона с надписью большими белыми буквами «ОПАСНОСТЬ!!!» была заглушена крышкой противомассы… А посередине трубы при помощи двух шурупов ‑ крепилось устройство спускового механизма (УСМ).

Примитив в его наивысшем апофеозе!

Устройство и принцип действия устройства спускового механизма (УСМ) Вождь знал – ведь сам же подсказал конструктору. Поэтому переместив гранатомёт подмышку левой руки, смело выдернув чеку, подняв прицельную планку – взводя таким образом ударник, прицелился в окно…

И нажал спуск.

Раздался громкий хлопок – как от пистолетного выстрела.

Вздрогнув, они с Власиком уставились на подпрыгнувшего конструктора с немым вопросом:

«Что это только что было?!».

Тот, перепуганный больше них:

‑ Это ‑ инициирующий вышибной заряд капсюль… Извините, не доглядел…

После непродолжительной тишины, Сталин подошёл к конструктору и похлопав его по плечу, слегка заикаясь похвалил:

‑ М‑м‑маладэц, т‑т‑товарищ П‑п‑пузырёв. Молодец!

Прочитав результаты заводских испытаний, поговорив за чаем с конструктором, Сталин узнал, что не всё так гладко… К примеру имеются кой‑какие проблемы с «противомассой» ‑ которая при выстреле летит в противоположную от самой гранаты сторону, для обнуления эффекта отдачи. Но это нормально для конструкции – хотя и подсказанной из будущего, но являющейся совершенно новой для инженеров‑хроноаборигенов.

Ободрив‑подбодрив конструктора:

‑ Да Вы не торопитесь, товарищ Пузырёв, за вами никто не гонится! Испытывайте ваш РПГО‑82, как следует, без вредной в таких – воистину революционных делах, спешки.

После чего выслушав отчёт о ходе работ уже по 120‑мм станковому миномёту, прямо из кабинета позвонив в НИИ‑3 и сделав «втык» Костикову за недостаточный «энтузиазм» в отношении реактивного двигателя для 120‑мм мины‑снаряда, отпустил восвояси окрылённого Главного конструктора ГСКБ‑30.

Вождь испытывал довольно благодушное настроение. Его задумки по части «заклёпок» начали воплощаться в жизнь. Естественно сперва реализовались те, что попроще… Снята с производства винтовка СВТ, принят на вооружение пистолет Ракова, 7,62‑мм карабин Мосина с откидным штыком и пеналом принадлежностей в прикладе.

На подходе словами потомков ‑ «Хатабка»: «ручная граната наступательная, образца 1940 года» (РГН‑40). Она надёжно поражала живую силу противника в укрытиях, в помещениях, или на открытой местности в радиусе до трёх‑пяти метров. А относительно небольшой вес ‑ всего двести пятьдесят грамм, позволял даже бойцу отнюдь не «богатырского вида» ‑ закинуть её на тридцать‑сорок метров.

Увы, больше похвастаться больше нечем, но Сталин был твёрдо уверен:

«Дай только срок!».

***

С тем же весьма благодушным настроением он встретил в своём кабинете и авиаконструктора Александра Яковлева, не так давно вернувшегося из командировки в Германию и уже давно добивавшегося встречи с ним. Тот уже знал что место «референта по авиации» при Вожде уже было занято Артёмом Микояном и, поэтому вид имел…

В народе про обладателей такого «вида», издавна говорят:

«Как опущенный».

Даже не побрезговав пожать «опущенному» руку, посадив через стол напротив себя, не дав тому даже открыть рот ‑ Сталин дал ответ на вопрос, за которым посылал этого «креатива» в III Рейх:

‑ Германская авиапромышленность способна производить в год десять с небольшим тысяч самолётов в год, в том числе и учебные…

Видя как тот прямо на глазах бледнеет, продолжил:

‑ …Таким образом ‑ чуть более двух десятков в день, а вовсе не восемьдесят – как докладывала Комиссия Петрова.

На Замначальника НИИ ВВС И.Ф. Петрова и его подельников, соответствующими «компетентными» органами уже словами потомков – «шьётся дело» по статье «Вредительство». Правда, этого пока никто не знает, кроме самого Сталина, Берии и ещё трёх человек из состава соответствующей следственной группы.

Яковлев до хруста пальцев рук сжал имевшуюся при нём папку ‑ в которой видимо был отчёт по его знакомству с авиапромышленностью вероятного противника и её возможностей. И попытался незаметно спрятать документ за спиной.

Заметив это, Сталин чуть снисходительно улыбнувшись:

‑ Кстати, насчёт учебных самолётов… В этом году авиапромышленность Германии по плану должна произвести 1870 учебных самолётов. А Вы, Яковлев, чем порадуете начинающих советских лётчиков? Как идут работы по учебному бомбардировщику УТ‑3, который Вы «пилите» аж с тридцать седьмого года?

Это был трёхместный двухмоторный учебно‑тренировочный бомбардировщик, разрабатываемый КБ Яковлева для обучения пилотов многомоторных самолётов, подготовки штурманов и воздушных стрелков‑радистов.

Очень важный для советских ВВС самолёт, кстати!

Рисунок 2. Учебный бомбардировщик УТ‑3 (Як‑17) конструкции КБ А.С. Яковлева.

Проектировали его как «мини‑СБ», расположив экипаж как на скоростном бомбардировщике: в передней кабине штурман с бомбовым прицелом и пулеметом ШКАС, за ним летчик и в задней кабине ‑ стрелок‑радист с рацией РСБ и пулеметом ШКАС. Для пущей схожести использовали даже агрегаты управления закрылками.

УТ‑3  представлял собой свободнонесущий моноплан смешанной конструкции, то бишь – сравнительно «бюджетный» по трудозатратам, стоимости и эксплуатации. Однако всё‑таки он был довольно серьёзной машиной, по мнению Сталина способной заменить У‑2 в качестве ночного кошмара для Вермахта.

Максимальная/крейсерская скорость – 350/310 километров в час,

Потолок – шесть тысяч метров,

Дальность – 600 километров…

В сравнении с «У‑двасом» ‑ достаточно солидно!

В грузовом отсеке предусмотрели кассетные бомбодержатели для подвески как практических (П‑40), так и боевых фугасных (ФАБ‑50 или ФАБ‑100) авиабомб общей массой двести килограмм. Был вариант и пассажирского самолёта с салоном на шесть мест.

Один недостаток у этого «Утёнка»: в «Реальной истории» их было выпущено всего…

Тринадцать штук!

Таким образом УТ‑3 словами потомков ‑ не «отбил» даже средства вложенных в его конструирование.

Почему так?

Яковлев, во что бы то не стало решил прорваться в «большую авиацию» и по мнению Сталина ‑ излишне увлёкся своим ББ‑22 (Як‑2/4), который на поверку оказался полным дерьмом. А затем истребителем И‑26 (Як‑1), от которого «Лучший друг советских авиаторов» тоже словами потоков – отнюдь «не писцал кипятком».

Услышав от «опущенного», что серийному производству мешают проблемы с серийным производством в Воронеже лицензионных французских 220‑сильных двигателей «Bengali 6» (МВ‑6), Вождь чуток добавив «жести» в голос:

‑ А вот у меня сложилось мнение что Вам, Яковлев, мешает излишняя деятельность в областях – не связанных с конструированием авиационной техники. Иначе бы Вы настояли перед руководством НКАП об производстве отечественных 300‑сильных двигателей МГ‑31.

Давая понять, что разговор закончен, Сталин встал из‑за стола:

‑ Мною принято решение о запуске двигателей серии «МГ» в серию. Так что идите, Яковлев и занимайтесь тем, что нужно стране и народу. А не лично Вам одному – для удовлетворения вашего личного «эго».

Александр Яковлев вышел из кремлёвского кабинета с двояким чувством: с досадой, что перестал быть «в любимчиках» ‑ с которым Вождь частенько советовался и просто беседовал об авиации… А с другой стороны он был безмерно счастлив, что вообще оттуда вышел без сопровождения конвоя.

Вождь же глядя в след своему бывшему «авиационному советнику», думал:

«Как человек – говно, но в аэродинамике – Бог!».

Бывают и такие сочетания…

***

Но затем благодушие Сталина куда‑то резко подевалось.

Читая выкладки из предварительных итогов результатов проверки «Объединённой комиссией» Наркомата боеприпасов СССР²⁶, он чувствовал себя капитаном «Титаника» ‑ которому только что доложили, что судно напоролось на айсберг и в данный момент его трюмы и машинное отделение заливаются заборной водой ‑ ледяной, как прикосновение самой смерти…

После довольно‑таки «многообещающего» начала:

«Среди работников Наркомата имеется 14 бывших офицеров царской армии, 70 выходцев из дворян, помещиков и кулаков 31, судившихся за различные преступления, 17 исключенных из ВКП (б), 28 имеющих родственников за границей, 69 человек, родственники которых репрессированы за антисоветскую работу и т. д. Многим из этих лиц, не место в аппарате НКБ. Между тем, в 1940 году в порядке сокращения штатов из центрального аппарата удалено 171 член ВКП (б), 166 инженерно–технических работников. Само сокращение было всецело передоверено зам. наркома Ивашкину, отличавшегося бездельем, пьянством, самоснабжением».

Посыпалось горохом, стучащим по барабану:

«Р азвал руководства», «злостный срыв заданий правительства», «преступная халатность», «сознательное вредительство».

И опять же ‑ предварительный, вывод:

«Промышленность боеприпасов находится в тяжелейшем положении, которое ухудшается из квартала в квартал. Основная причина неудовлетворительного состояния производства заключается в слабости руководства наркома боеприпасов т. Сергеева. Вместо оперативного производства нужных государству боеприпасов ‑ наркомат погряз в бумажной работе: были изданы многочисленные приказы, зачастую противоречащие друг другу и стопорящие процесс.

Предприятиям давались нереальные сроки для исполнения заданий, на производственных линиях при попытке форсировать время ‑ гнали брак в немыслимых количествах. При этом контроля за исполнением приказов не было. Скверно работало снабжение, большая путаница и неразбериха присутствовала во всем процессе обеспечения главков и предприятий.

Стояла большая проблема с нехваткой профессиональных кадров. Выяснилось, что наиболее квалифицированных инженеров и работников на заводах уволили или арестовали по надуманным предлогам, а их места занимали некомпетентные люди и лица, враждебные советскому строю, что мешало нормальной работе предприятий…».

Подключив «Послезнание», Сталин с ошеломляющим изумлением узнал каков будет окончательный вывод «Объединённой комиссии»:

«В итоге план 1940 года по сдаче Наркомату Обороны комплектных выстрелов по сухопутной артиллерии за 9 месяцев выполнен только на 57,7 проц., по авиабомбам – на 59,9 проц.; по сдаче продукции Наркомату Военно‑Морского флота – на 58,5 проц. План сдачи выстрелов по крупным калибрам сорван: не сдано ни одного выстрела для 152 мм пушки «БР‑2», 210 мм «БР‑17» и 280 мм мортиры «БР‑5». Убытки, связанные с браком продукции и нецелесообразном использовании мат. и фин.средств, исчислялись миллиардами советских рублей.

На заводах НКБ образовалось огромное количество продукции незавершенной производством. На 1 октября т.г. остатки незавершенного производства составили 1020 миллионов рублей против 688 миллионов рублей (по плану на 1 января 1941 года).

За 9 месяцев 1940 года НКБ недодал Красной Армии и Военно‑Морскому флоту 4,2 миллиона комплектов выстрелов сухопутной артиллерии, 3 миллиона мин, 2 миллиона авиабомб и 205 тысяч комплектов выстрелов морской артиллерии. НКБ должен был выпустить в 1940 году вместо латунных артиллерийских гильз 5,7 миллионов железных. Не отработав технологического процесса, НКБ изготовил за 9 месяцев 1117 тысяч железных гильз, из которых 963 тысячи пошли в брак. За то же время пошло в брак большое количество взрывателей новых конструкций ГВМЗ и МГ‑8. Взрывателей МП и Д‑1 при плане в 3,3 миллиона не сдано ни одной штуки.

Запуск в массовое производство недоработанных конструкций, систематические нарушения технологических процессов и недоработка некоторых из них привели к образованию на заводах большого брака, убытки от которого по НКБ (без 3‑го главка) составили за 8 месяцев 1940 года 167 миллионов рублей.

Работники комиссий выявили огромное скопление на складах НКО и НКВМФ некомплектной продукции, связанной с неравномерным выполнением планов по отдельным элементам выстрела (на 185 млн руб.). Например, на одних складах не хватало гильз и корпусов, а взрывателей было достаточно, а на других – ровным счетом наоборот. Что в целом не могло срочно представить полноценное боепитание для нужд Красной Армии и Военно‑Морского Флота СССР в случае войны…».

Окончательную же оценку предвоенной работы Наркомата боеприпасов СССР поставит начавшаяся через год война: десятки миллионов погибших, разрушенные дотла огромные территории страны.

Конечно, Нарком Сергеев и его подручные – Иняшкин, Хренков, Ефремов Черняев,  Купер, Сидора, Янов, Тольский, Дацук, Паршин и другие виновные (всего сорок пять человек) – будут в скором времени арестованы и после суда понесут заслуженное наказание…

Но изменит ли это общую «картину» положения с боеприпасами так, что исход Пограничного, а следом – Смоленского, Киевского и прочих сражений 1941‑го года – станет совершенно другим?

Пробежавшись по имеющейся в «Послезнании» соответствующей инфе, Сталин понял:

НЕТ!!!

Потому что проблема глубже и она практически неразрешима за оставшийся год с небольшим. Тут дело даже не в бронебойных снарядах, обеспокоенный производством которых, Вождь дал задание Лаврентию Берии создать совместную с Комиссии партийного контроля при Исполнительном комитете ВКП(б) и Наркоматом государственного контроля «Объединённую комиссию».

И дело даже не в собственно «стволах» артиллерии…

Чего‑чего, а «больших пушек» у нас ещё со времён «Царь‑пушки» хватало!

К июню 1941‑го года в Красной армии насчитывалось 886 203‑мм гаубиц «образца 1931 года» Бр‑4, 17 280‑мм мортир «образца 1914/15 годов», 55 280‑мм мортир Бр‑5 «образца 1939 года», 33 305‑мм гаубицы всех типов. Имелись и новейшие орудия чехословацкого происхождения: три 210‑мм пушки Бр‑17, столько же 305‑мм гаубиц Бр‑18…

Против этой ‑ безусловно всё сокрушающей мощи, в «Вермахте» насчитывалось всего 442 тяжелых орудия калибром 210–420‑мм. То бишь по стволом крупного калибра, советский «Бог войны» в два рази сильней немецкого.

Но имелись и «отдельные нюансы» и, были они далеко не в нашу пользу.

Без всяких кавычек артиллерия – Бог войны и по разным оценкам во Второй мировой войне на её долю приходится от шестидесяти до восьмидесяти пяти процентов всего наносимого противнику ущерба в живой силе и технике. Но наносит она этот «ущерб» именно артиллерийскими снарядами, а не положим ‑ давя супостата колёсами, или плюща ударами «хобота» (ствола орудия) по неприятельским головам. Артиллерийские снаряды же, это словами потомков – «расходники», чаще всего выпускаемые по площадям, хотя и при корректировке соответствующих специалистов, так и называющихся – «артиллерийскими корректировщиками». Расходуются эти «расходники» как во время наступления ‑ чтоб проложить своей пехоте и танкам дорогу, так и во время обороны – чтоб подавить артиллерию противника в первую очередь и не дать ему «проложить дорогу» своей пехоте и поддерживающим её танка.

Так вот, уже в этом отношении у нас зияющий как кратер Везувия провал!

Советская артиллерия «образца 1941‑го года», по сути своей осталась на уровне Первой мировой войны. Она не умеет применять новейшие методы инструментальной разведки, не имеет специальных самолётов‑корректировщиков, не имеет в достатке средств связи, не имеет сравнимых с современными армиями квалифицированных кадров… И поэтому вынуждена расходовать намного больше боеприпасов, чем артиллерия «Вермахт», генералы которого писали после войны:

«…До конца 1943 года, за исключением отдельных случаев, каких‑нибудь активных действий артиллерийской разведки русских, как и контрбатарейной борьбы, не отмечалось. Деятельность русской артиллерийской инструментальной разведки стала более активной только в 1944 году, что заставило немецкую артиллерию проводить необходимые мероприятия по своей обороне и маскировке. Этот пример еще раз подтверждает непреложное правило о том, что полное использование возможностей современных технических средств разведки требует большого опыта, тщательной подготовки личного состава и не допускает импровизации²⁷».