Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 76 страниц)

По разумению Сталина имеющего «Послезнание», военная «вертикаль» должна быть такой: Верховный Главнокомандующий – Генеральный штаб – Вооружённые силы страны… Вооружённые силы СССР же, будут состоять из Сухопутных сил, Военно-воздушных сил, Сил противовоздушной обороны страны (ПВО СССР) и Военно-морского флота.

Всё!

По задумке Вождя Генеральный штаб Вооружённых Сил СССР будет состоять из Оперативного и Мобилизационного отделов, к которым добавится Отдел военной промышленности – образованный «раскассированнием» Наркомата обороны.

Кроме отделов, при Генштабе будет семь главных управлений:

Главное разведывательное управление.

Главное управление Войск связи,

Главное управление Войск тыла,

Главное управление Сухопутных сил,

Главное управление Военно-воздушных сил,

Главное управление Войск ПВО страны,

Главное управление Военно-морского флота.

И просто управления:

Артиллерийское управление (ГАУ),

Автобронетанковое управление (АБТУ),

Управление ПВО войск,

Военно-инженерное управление,

5. Управление боевой подготовки,

6. Управление химической защиты,

7. Управление высших военно-учебных заведений,

8. Управление военно-учебных заведений,

9. Медико-санитарное управление,

10. Ветеринарное управление,

11. Управление кадров,

12. Финансовый отдел…

«Многоточие» в черновике постановления ГКО СССР означает, что над структурой Генерального штаба ещё думать и думать. И переделывать-перекраивать с учётом требований времени и боевого опыта. Но на первый взгляд получается довольно простая и стройная организационная конструкция.

А стало быть – вполне работоспособная!

***

Следующий вопрос:

Кого назначить Начальником Генштаба СССР?

Кто сможет взяв под контроль, быстро войти в курс дела и эффективно управлять этим «монстром»?

Естественно, доверить такое обладателю «синих штанов», значит словами потомков – «пролюбить» великую страну, завещанную ему великим Лениным.

Впрочем, он долго не думал и вызвал в кабинет человека, которому по плечу такое. Когда в сталинском кабинете горел свет, всё высшее руководство страны находилось в своих кремлёвских кабинетах и вскоре Заместитель председателя Совета народных комиссаров (СНК СССР), Председатель Госплана СССР, член ЦК ВКП(б) и без пяти минут член Политбюро, предстал перед ним.

Посадив того за стол, со всем гостеприимством предложив чая и к чаю всякие вкусности, Вождь вскоре после начала чаепития вдруг спросил:

– Помните, товарищ Вознесенский, совсем недавно Вы сказали мне что готовы взяться «за любою работу» – «сколь бы тяжёлой она не была»?

Тот, не ожидая никакого подвоха, ответил:

– Помню, товарищ Сталин.

– Не отказываетесь от своих слов?

«Без пяти минут член Политбюро», уже глядя несколько насторожено, всё же подтвердил:

– Нет, не отказываюсь.

Не торопясь сделав глоток чая, хозяин кабинета ещё более напустил «туману»:

– Хорошо, есть у меня такая работа – как будто специально для Вас, товарищ Вознесенский…

Ещё одна пауза – прямо-таки «по Станиславскому» и Вождь наконец «обрадовал» гостя своего кабинета:

– …А если Советское правительство, Коммунистическая партия и товарищ Сталин лично, поставят Вас на военное ведомство? Справитесь?

Вознесенский испугался так, что забыл про недавно им обещанное:

– Товарищ Сталин! Ведь я же в военном деле ничего не соображаю!

Тот притворно-удивлённо округлив очи, стал похожим на премудрого лесного филина:

– А кто в нём «соображает», скажите на милость? Судя по войне с финнами, таких в СССР нет – от слова «ни одного».

После этих слов Сталин встал и не торопясь прохаживаясь по кабинету, как бы размышлял вслух:

– Проблема любой армии мирного времени в том, что в ней…

Нет профессионалов!

С чем сравнить?

Ну, вот положим представим железную дорогу – рельсы, паровозы, вагоны, весь персонал – от стрелочника до министра путей сообщения.

Но бездействующую. Иногда разводят пары, чтоб туда-сюда вагоны таскать, но чаще их руками перекатывают...

И так – лет двадцать, а то и больше.

Что происходит в кадровом вопросе?

Повышение получает не тот начальник участка, у кого поезда по расписанию ходят, а тот – у кого паровозы больше блестят и трава вдоль рельс зеленее.

И тут вдруг баЦ!

С самых верхов приказ:

– Привести железную дорогу в действие и начать возить грузы и пассажиров!

Естественно, все сверху доверху обосрутся, а в виноватых окажется стрелочник. Или министр.

Точно также и армия.

А наша «непобедимая и легендарная» вдобавок к непрофессионализму, имеет ещё некоторые – только ей присущие «особенности». Например, гиперразвитое самомнение у военного руководства, при практически атрофированном чувстве долга или хотя бы ответственности.

Находившись, Сталин остановился перед своим визави:

– Надеюсь, теперь Вы поняли основную проблему нашей армии, товарищ Вознесенский?

Тот переведя дыхание, с написанным на лице «от судьбы не уйдёшь»:

– Понял, товарищ Сталин. Хотите назначить меня Наркомом обороны вместо товарища Ворошилова?

Подняв руку с указывающим перстом вверх, Сталин в высокопарно-патетическом духе ответил:

– Берите выше, товарищ Вознесенский… На Начальника Генерального штаба Вооружённых Сил СССР! А Наркомат обороны мы «раскассируем» и преобразовав в Главное управление военной промышленности под началом товарища Устинова, подчиним напрямую Вам.

Последний был восходящей звездой в плеяде словами потомков – «сталинских выдвиженцев» и в настоящее время занимал должность Заместителя наркома вооружений СССР.

Увидев неоднозначную реакцию на лице собеседника, Вождь ободряюще:

– Ничего страшного, товарищ Вознесенский! Возьмите себе в помощники с десяток толковых управленцев из Совнаркома и Госплана и, старого – ещё царского генерала в качестве консультанта. Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич… Слышали про такого? Между прочим, стоял у истоков создания Красной Армии.

Вознесенский напряг память:

– Слышал, конечно. Младший брат у него ещё… Эээ…

Вождь с готовностью подсказал:

– Владимир Дмитриевич Бонч-Бруевич – из «старой большевистской гвардии». После Октября какое-то время был Секретарём у самого Ленина, потом отошёл от политики…

Они посмотрели в глаза друг другу и каждый подумал:

«…Потому и уцелел в «мясорубке» конца тридцатых годов».

Сталин, глядя прямо в глаза собеседнику:

– Кстати, тоже собираюсь пригласить младшего Бонч-Бруевича в Политбюро ЦК ВКП(б). Как моего заместителя на должности Генерального секретаря.

В связи с предельной загруженностью на государственных должностях, Сталину нужен был свой человек в высшем партийном руководстве и, причём такой – кто бы его не «подсидел». Ну и тот, кто бы всерьёз взялся за обновление теории. Ибо с прежней – «марксистко-ленинской», Советскому Союзу одна дорога…

К застою, стагнации и распаду.

Вознесенский, всё ещё пребывая в растерянности:

– Ведь я даже не служил в армии, товарищ Сталин!

Тот насмешливо:

– Обмотки не умеете правильно мотать, что ли? Или нет навыков штыком колоть соломенное чучело? Не знаете какую ногу первой поднимать – правую или левую…?

Перейдя на более серьёзный тон:

– …Это имело бы хоть какое-то значение, если бы я имел намерение поставить Вас на командира роты, максимум батальона. У военноначальника же уровня от полка и выше – совсем другие задачи.

Французский политик и государственный деятель Жорж Клемансо был первым, кто сказал роковые слова:

«Война – слишком серьезная вещь, чтобы доверять её военным».

За ним засомневался в способностях военной касты Уинстон Черчилль, изрекший как-то следующий афоризм, быстро ставший истинной в последней инстанции:

«Генералы всегда готовятся к прошлой войне».

Далее, организационное мышление стало стремительно меняться. Если ещё в начале XX века, политики назначали руководителя из генералов для преодоления какого-либо кризиса в стране и, потом долго «удивлялись» результатам… То уже к его середине, вмешательства военных в руководство гражданскими делами стремились избежать даже в военное время. В конце же XX века и в начале века XXI, руководить военными ведомствами стали ставить кого угодно – хоть беременных баб на сносях… Как это было в Испании.

Но только не генералов!

Имеется и отечественный опыт, известный Сталину из «Послезнания».

Осенью 1941-го года, после Вяземской катастрофы – когда всё висело на волоске и казалось вот-вот и рухнет, в члены военных советов фронтов и армий стали назначать не комиссаров с чекистами, а опытных организаторов из гражданки. К примеру, у командовавшего Западным фронтом Жукова членом Военного совета был Александр Павлович Булганин, до занимающего должность…

Председателя Правления Госбанка СССР.

И столица была спасена!

«Тайфун» сперва забуксовал на её «подступах», а затем Группе армий «Центр» был задан мощный ускорительный пинок в обратном направлении.

После того как враг был отброшен от Москвы, Булганин до конца войны являлся членом военных советов фронтов, закончив Членом Государственного Комитета Обороны и Ставки верховного главнокомандования в звании маршал СССР.

И это пример далеко не единственный¹²⁷.

Вновь испечённый глава Генштаба пребывал в состоянии душевного раздрая и сумятицы:

– Прям не знаю с чего и начать…

Притворно удивлённо на него посмотрев, Сталин:

– Не знаете с чего начать, товарищ Вознесенский? Хорошо, я Вам подскажу…

Встав и не спеша прохаживаясь:

– …Во время недавней Советско-финской войны был один эпизод. Совершив пятисуточный марш по «пересечено-лесистой» зимней местности, два батальона 718-го стрелкового полка 139-й стрелковой дивизии, вышли в тыл к финнам и отбили у противника какой-то хутор. В нём – финская полевая кухня с варящимися сосисками.

– Одетые в шинели и кирзовые сапоги, неделю не видевшие – не то чтобы горячего… Ржаных сухарей! Голодные красноармейцы не слушая командиров накинулись на буржуйскую жратву – пожирая её на месте и засовывая в карманы шинелей, в противогазные сумки про запас…

Не сдержавшись, Вознесенский воскликнул:

– Это позор!

Согласно кивнув, Сталин продолжил:

– …Кончилось всё печально. Пришедшие в себя финны контратаковали и победа превратилась в собственный разгром¹²⁸.

Затем подняв указательный палец вверх, подытожил:

– Так что начинать надо с полевой кухни в каждой стрелковой роте. И обоза для продуктов в ней же. Ибо словами Наполеона «Армия воюет брюхом»! По большому же счёту, слабые места у нашей армии это тыл, связь, войсковая разведка и взаимодействие родов войск.

Смотря на задумчиво-недоумевающего собеседника, Вождь продолжил:

– Что качается так называемой «стратегии», то с нею тоже всё достаточно просто. Вовремя снабжай и пополняй войска, обороняй свои линии коммуникаций и захватывай или уничтожай таковы же у противника и, ты победишь в войне.

Наконец посмотрев на часы, Сталин дал понять что пора закругляться:

– Впрочем, об этом мы с вами ещё не раз и даже не два раза поговорим, товарищ Вознесенский. А пока Вы свободны…

Провожая гостя, уже у самых дверей, Вождь поинтересовался:

– Ваш Заместитель – товарищ Сабуров, справится на должности Председателя Госплана и Заместителя Председателя СНК СССР?

– Справится, товарищ Сталин.

Впрочем Вождь и так знал ответ. Ведь в «реальной истории», когда вскоре после начала Великой отечественной войны Вознесенский стал его Заместителем – как Председателя ГКО, Максим Захарович Сабуров занял эти две должности и…

Вроде бы справлялся.

Испытывающе глядя в глаза:

– Считаю что товарищ Сабуров вполне заслуживает быть кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

Вознесенский не возражал…

Глава 21. «Рыцари телеграфного ключа и антенны».

Из книги Лайнера Л.Д. ««Энигма». Как был взломан немецкий шифратор»:

«Две трети немецкой военной мощи было сосредоточено на Восточном фронте против Советского Союза. Тем не менее именно там роль дешифровок «Энигмы» до сих пор остается тайной за семью печатями. Возможно, что долгое сохранение этой роли в секрете призвано скрыть послевоенное политическое значение взлома «Энигмы». А состоит оно в том, что нежелание англичан поделиться плодами своей операции по чтению немецких шифровок с Советской Россией, взвалившей на себя основные тяготы войны с Германией, усугубило недоверие советских руководителей к Западу и послужило одной из причин развязывания холодной войны…

…Иногда можно услышать, что из материалов «Ультра» англичане узнавали обо всем, что при помощи радио сообщал противник. Но военные тоже подвержены человеческим слабостям. Они преувеличивают, утаивают, хвастают, обманывают сами себя и без видимых причин меняют мнение. «Ультра» же не принимала во внимание эмоции. Например, Роммель часто нарушал приказы сверху или сообщал Берлину одно, а делал совершенно другое. Он обладал великолепной интуицией и, если обстоятельства ему благоприятствовали, менял свои планы, не удосужившись предварительно уведомить начальство. Причиной сокрушительного поражения англичан, которое они потерпели в феврале 1943 года в Северной Африке, было то, что по линии «Ультра» прошел немецкий приказ о наступлении в одном направлении, а Роммель, нарушив его, двинулся в совершенно другом».

Роясь в «Послезнании» в поисках полезной инфы, Вождь обнаружил одну вопиющую странность, на которую (видимо преднамеренно) не обратили внимание послевоенные советско-российские историки: в своих докладах высшему руководству страны, Начальник Главного Разведывательного Управления (ГРУ) Красной Армии Филипп Голиков, ни разу не сослался на донесения о радиоперехвате и дешифровании радиограмм штабов Вермахта и Люфтваффе, сосредотачивающихся на западных границах СССР.

С чем это было связано?

Только лишь с германской шифровальной машинкой «Энигма», которая оказалась не по зубам советским специалистам-криптологам?

Однако, даже не имея возможности дешифровать перехваченные радиограммы, можно получить массу полезной информации:

– Определение дислокации войск противника и их перегруппировки;

– Определение месторасположения авиационных баз, аэродромов, и стационарных, и полевых;

– Определение количества базирующихся на аэродромах самолетов, их перебазировки и переброски с одного фронта на другой и так далее.

Если бы генерал Голиков показал бы товарищам из Политбюро не сплетни собираемые его «Штирлицами» по берлинским пивнушкам, а карту с нанесёнными значками дивизий Вермахта и авиагрупп Люфтваффе – глядишь бы в «Реальной истории», был бы словами потомков – совершенно иной «расклад».

Другая сторона «медали».

В отличии от своих советских коллег, германские генералы широко пользовались радиоразведкой. Уже после войны, Начальник штаба при ставке Верховного главнокомандования немецких вооруженных сил генерал-полковник Йодль в своих показаниях на допросе признал:

«Основную массу разведданных о ходе войны – 90 процентов – составляли материалы радиоразведки и опросы военнопленных. Радиоразведка – как активный перехват, так и дешифрование – играла особую роль в самом начале войны».

По крайней мере в первые месяцы войны немецкая разведка знала практически обо всех передвижениях войск Красной Армии. Мало того, расколов как гнилой орех советский радиошифр ещё до войны, она очень умело и профессионально организовывала радиоигры. В результате советские командиры частей и соединений размещённых на западной границе СССР, накануне войны получали фальшивые шифрограммы с приказами – посланными якобы высшим командованием Красной Армии, а то и самим Сталиным.

Конечно, дело, тёмное как безлунная ночь в городском квартале перенаселённом словами потомков – «негроамериканцами»…

Но например, они могли получать шифрограммы с приказами «не подаваться на провокации», «снять вооружение с истребителей», «снять и сдать на поверку прицелы артиллерийских орудий» и им подобные. Конечно концов не найдёшь, но вполне возможно, что эти элементы «небоеготовности» Красной Армии, были не без талантливо организованы именно немецким «Абвером».

Важнейший фактор современной армии – наличие шифрованной связи, обеспечивавшей секретность передачи данных. Не то что бы этого до войны вообще не понимали…

Понимали, конечно!

Но как всегда суетиться начинали с опозданием.

Тревожный звоночек прозвенел ещё во время Советско-финской войны, когда шведским криптоаналитикам удавалось дешифровать радиотелеграфные сообщения советских ВВС содержащих приказы о нанесении бомбовых ударов по столице Финляндии. Очень часто эти криптограммы дешифровывались ещё до момента вылета советских бомбардировщиков с аэродромов расположенных в Латвии и Эстонии. Естественно будучи «невоюющими союзниками», шведы делились этой инфой со своими финскими коллегами и застать врасплох финскую ПВО никогда не удавалось… Даже в самом начале так называемой «Продолженной войны» – когда Финляндия воевала на стороне Гитлера.

Про всё это безусловно знали, но лишь через год с лишним Народный комиссар обороны СССР маршал Советского Союза Семён Тимошенко отреагировал приказом:

«В целях обеспечения быстроты управления в низовых радиосетях от полка и ниже начальнику Генерального штаба Красной армии разработать и дать войскам к 1 марта 1941 года специальные кодовые таблицы для передачи по радио приказов, приказаний, донесений и команд».

Хватился, что называется!

Конечно, лучше поздно, чем никогда, но…

Но опять же – это всего лишь полумера.

В отсутствие достаточного количества автоматизированных систем шифрования типа М-100 «Спектр» и К-37 «Кристалл» (к началу Великой Отечественной войны было изготовлено немногим более 96 комплектов В-4/М-100 и 150 комплектов К-37), для нормальной работы службы шифрований радиосообщений должно было быть напечатано примерно более полумиллиона ключевых и «перешифровальных»¹²⁹ блокнотов и около двенадцати тысяч экземпляров кодов и кодовых таблиц. И захват хоть одного такого «блокнота» противником, требовал от трёх до шести месяцев(!) кропотливой работы для создания новой системы кодирования.

Рисунок 37. Шифровальная машина М-100 «Спектр», считающаяся первой советской шифровальной машиной. Состояла из 8 оригинальных узлов и немецкой электромеханической пишущей машинки «Мерседес», общим весом 141 кг.

Немецким же криптологам, чтоб сменить диски в своей «Энигме» в случае подозрения что шифр вскрыт, требовалось от трёх дней до недели…

Словами потомков – «почувствуй разницу»!

Вот эта «разница» и послужила ещё одной причиной колоссального разгрома Красной Армии в начальный период Великой отечественной войны. Её противник мог дешифровать переговоры советского командования и стало быть воевать, видя как на шахматной доске все ходы.

Рисунок 38. Малогабаритная дисковая кодировочная машина «Кристалл» К-37, сделанная (500 шт.) на базе шифровальной машины французской армии «В-211». Вес – 19 килограмм.

Если кто из потомков считает что такое положение дел присуще только их словами – «совковому периоду» и вздумает приплести сюда ещё и «сталинские регрессии», то их можно разочаровать словами полковника австрийского генерального штаба Максимилиана Ронге из его мемуаров «Разведка и контрразведка»:

«Русские (в годы ПМВ.Авт.) пользовались своими аппаратами так легкомысленно, как если бы они не предполагали, что в распоряжении австрийцев имеются такие же приемники, которые без труда настраивались на соответствующую волну. Австрийцы пользовались своими радиостанциями гораздо экономнее, осторожнее и главным образом для подслушивания, что им с успехом удавалось. Иногда расшифровка удавалась путем догадок, а иногда при помощи прямых запросов по радио во время радиопередачи. Русские охотно помогали «своим», как они считали, коллегам».

Вот так вот: «коллеги запрашивают, почему бы не ответить любезностью за любезность и предоставить в их распоряжение расшифровку сообщений?!».

Шутка шутками, но поражение армии Самсонова в первоначальный период Первой мировой войне случилось как раз из-за того, что немцы читали открытые радиопередачи между наступавшими в Восточной Пруссии русскими, и отлично знали направление их движения. Это произошло из-за грубейших ошибок в неиспользовании защищённых шифров…

И стоило это огромных жертв нашей страны. Ибо шанс ещё в 1914-м году победить «малой кровью, могучим ударом» был бездарно упущен и война стала затяжной, к чему Российская империя оказалась совершенно неготовой. За первым поражением кадровой Русской императорской армии последовали следующие – уже связанные со «снарядным» и «винтовочным голодом», кончившиеся её фактическим истреблением… Коллапс транспортной системы, крах экономики, разложение мобилизованной – по сути ополченческой армии… Как следствие – кризис власти, революция, распад страны, гражданская страна…

Наконец репрессии, чтоб восстановить хоть какую-нибудь власть на одной шестой части суши.

И всё это лишь из-за того, что кто-то с золотыми эполетами на плечах решил сэкономить «копейку» на шифрах для армии.

Сталин глубоко и печально вздохнув, резюмировал:

«Это – национальный менталитет! А это не лечится даже массовыми репрессиями¹³⁰».

В раздражении он даже было подумал:

«Может надо брать в Войска связи не русских (украинцев, белорусов и прочих славян, славящихся своим разгильдяйством), а положим только татар? Или только евреев – те ещё и в плен сдаваться меньше будут. Поволжских немцев? …Армян?».

У Вождя голова идёт кругом…

***

Так что же делать?

Сталин всегда требовал от других:

«Критикуешь – предлагай!».

И в первую очередь, он требовал это от самого себя.

Конечно, не всё так запущенно как кажется потомкам с их запудренными историками мозгами. В СССР возможно словами потомков – «секса не было», но радиоразведка имелась.

К 1939-му году, основу её составляли «отдельные радиодивизионы особого назначения» (ОРД ОСНАЗ) – всего семнадцать на западной границе СССР, которые подразделялись на фронтовые и армейские. Последние отличались от фронтовых наличием в их составе маневренных групп, предназначенных для ведения разведки в интересах дивизий. Опыт уже первых месяцев войны показал, что такое деление было искусственным и все дивизионы стали использоваться как фронтовые.

Сталин взял это дело на личный контроль:

«Почему бы не отказаться от такого «деления» прямо сейчас?».

И тут же не откладывая дело «в долгий ящик», настрочил черновик соответствующего постановления.

В системе ОРД ОСНАЗ особняком стояла «спецгруппа» оснащённая более совершенной аппаратурой, обладающей более высокими техническими характеристиками. В том числе американскими радиоприемниками фирмы «Хамерлунд» и их советскими аналогами, а также немецкими фирмы «Телефункен». Конечно таких словами потомков – «ништяков», в нашей радиоразведке было критически мало…

Но кто мешает за год с лишним до войны, закупить их побольше?

И Сталин сделал соответствующую запись в черновике…

Радиоприемная и радиопеленгаторная техника отечественного производства остальных подразделений ОРД ОСНАЗ являлась фактически новой, в своём подавляющем большинстве – не «раньше» 1938-го года выпуска и, вполне соответствовала тем возможностям – которыми располагала советская радиопромышленность. Но как и средств связи в войсках, её хронически не хватала. Коротковолновых радиопеленгаторов 55 ПК-3 и 55 ПК-3а, например имелось всего 79 процентов от штатной численности.

Сталин резюмировал:

«В данном случае словами предков – «выше головы не прыгнешь!».

И не стал ничего писать:

«Создадим Наркомат радиопромышленности СССР, поднимем отрасль словами потомков – «с колен», а уж потом будет поднимать численные показатели. Раньше никак!».

Как и во всём прочем в довоенной Красной Армии, недостатки советской радиоразведки скорее были связанны с «разрухой в головах», чем с изъянами аппаратуры или её нехваткой.

Теоретически, функциями радиоразведки были две составляющие:

Радиоперехват – перехват, расшифровка и анализ вражеских радиопередач.

Радиопеленгация – определение местонахождения передатчика (радиостанции) с привязкой их технических параметров к возможному объекту управления (штабам).

На практике же, первая функция реализовывалась только в случае радиопередач «открытым» текстом – про что будет отдельно. Вторая – выполнялась лишь в отдельных случаях.

Почему?

Потому что во главу угла всё же ставилась агентурная разведка, проводимая как РУ Генштаба – так и разведывательными отделами «особых» военных округов. Фиксируя из какого населенного пункта и как часто выходили на связь радиостанции вероятного противника, по их мощности делая вывод об их принадлежности к той или иной армейской структуре – радиоразведка по мнению нашего руководства могла предоставить лишь косвенные доказательства о группировке войск «по ту сторону речки».

И напротив, если данные радиоразведки не подтверждались агентурными данными, то они считались недостоверными.

Однако приграничные резидентские сети ГРУ Генштаба, просто кишмя кишели словами потомков – «деструктивным элементом»…

Увы, но и в агентурной разведке приветствовались и поощрялись «стахановские» методы вербовки, когда гнались за количественными показателями!

Сталин, повертев головой:

«Это уже не бардак, а сущий дурдом!».

Разведка штабов округов (речь в первую очередь идёт о разведке штабов Западного и Киевского Особых военных округов) носила «массовый характер» и за очень редкими исключениями её агентами являлись люди имевшими низкое социальное происхождение и отличную от немецкой национальность, что сказывалось в первую очередь на их возможности к добыванию разведывательной информации.

А во-вторых, завербованные агенты из числа местных жителей (вплоть до задержанных пограничниками контрабандистов), в основной массе не являлись ярыми сторонниками Советского Союза – в котором они не без основания видели реинкарнацию Российской Империи, не говоря уже про идеи коммунизма. В лучшем случае они работали словами потомков – «на от@бись», в худшем являлись «двойными агентами» – работая если и не на Абвер, то на польскую «Дефензиву»…

А то и на обе спецслужбы сразу.

Кроме того советской радиоразведке были присущи все огрехи ведомственной системы. Сведения добываемые другими подразделениями РУ Генштаба или Внешней разведки НКВД до неё не доходили и, её руководители и низовые подразделения совершенно не знали особенностей радиосвязи немецкой армии, принципов ее организации, не знали правил радиообмена, условных сокращений и открытых сигналов, использовавшихся в радиообмене противником.

Да и чем те могли бы ей помочь?

Советская предвоенная «предупреждающая» разведка не смогла узнать, что связь Главных командований Вермахта с группировками войск по направлениям осуществлялась и исключительно по защищённым кабельным линиям связи и появившейся в арсенале «новинке»: радиорелейным линиям (станции «Михаэль») работающими в дециметровом диапазоне волн…

Такие диапазоны советские приёмники вообще не брали!

Для каждой принимавшей вторжение в Советский Союз танковой группы имелось две такие линии радиосвязи на дециметровых волнах. И три непрерывные рокадные линии связи, обслуживаемые радиостанциями направленного действия.

В общем, советская довоенная радиоразведка – это была изолированная структура, с весьма ограниченными возможностями. И ждать от неё каких-либо «подвигов» было бы слишком наивным.

Кроме того, в перечень недостатков службы советской радиоразведки входят:

Малая подвижность и маневренность радиодивизионов ОСНАЗа из-за недостаточной обеспеченности автотранспортом.

Нехватка радиостанций (в среднем – 22 процента) для обеспечения устойчивой связи между элементами боевого распорядка радиочастей.

Близкая расположенность к границе, из-за чего большинство ОРД ОСНАЗ в самом начале войны сразу понесли большие потери в личном составе и технике, а некоторые из них попали в окружение и были уничтожены¹³¹.

Проанализировав имеющуюся в «Послезнании» информацию, Сталин в первую очередь решил:

«Здесь словами потомков – «перестановкой кроватей не отбояришься, надо менять девочек» и, причём… Срочно!».

А кто там у нас в радиоразведке самая главная «девочка»?

«Девочкой» оказался военинженер 1-го ранга Артемьев – Начальник 8-го (радиосвязь) отдела РУ Генерального штаба Красной Армии, «в реале» продержавшийся на этой должности ровно до 29 июня 1941-го года, после чего «отфутболенный» руководить связью в Забайкалье….

Сталин озабоченно почесал нос:

«Надо бы его отправить его туда пораньше… И подальше! Какая «связь», нах?! Лесоповал по таким плачет с самого тридцать седьмого…».

Потом схватясь за голову:

«…Но кем заменить? Кем?!».

Перебрав несколько кандидатур и с ходу их отринув, он в конце концов решил:

«Поручу это дело Лаврентию – у него просто нюх на толковых словами потомков – «кризисных менеджеров»».

***

Перехватить радиограмму противника мало, желательно бы её ещё расшифровать.

Конечно требовать от советских криптологов расколоть код «Энигмы» или напротив – создать что-то подобное ей, это всё равно что от специалистов по паровым котлам потребовать сконструировать атомный реактор…

Совершенно бесполезно, ибо совершенно другой технологический уровень!

Да и времени уже совершенно нет.

Даже получив в 1932-м году готовый экземпляр этого словами потомков – «аналогового устройства», поляки бились над этой задачей до 1940-го года, расшифровав первое сообщение лишь будучи уже в эмиграции в Париже.

Даже англичанам, получившим действующую современную модель «Энигмы» с германской подводной лодки, даже с помощью перебравшихся через Ла-Манш польских криптологов, далеко не сразу удалось научиться читать зашифрованные радиограммы германских войск, авиации и флота. Для этого они создали в недра МИ-5 специальную организацию – «Проект «Ультра»», размещающуюся в огромном замке Блетчли-парк, который находился в пятидесяти милях от Лондона. В ней работали несколько тысяч сотрудников-специалистов: радисты занимались радиоперехватом, конструкторы и инженеры – создавали аппаратуру, криптоаналитики разрабатывали алгоритмы взлома и искали уязвимости в системе, операторы расшифровывали сообщения…

И так далее.

И то успех пришёл не сразу, а лишь после захвата ещё нескольких работающих образцов немецкой шифровальной машинки, но главным образом после создания «Бомбы» – специального довольно громоздкого электромеханического устройства (по сути компьютера), которое в итоге расшифровывало сообщение за двадцать минут после перехвата…

Рисунок 39. «Бомба» – электромеханическое устройство для взлома кодов «Энигмы по «Проекту «Ультра»».

Вождя народов вдруг осенило:

«Вот с этого, с словами потомков – «компьютера» и, надо начинать!».

Из «Послезнания» он знал, что по нынешним временам словами потомков – «самый продвинутый» компьютер (правда всего лишь релейный) имелся у партнёров по «Пакту» – у немцев, то бишь.