Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 76 страниц)

– Нет, это не так!

Заглянув ему в глаза:

– А для чего тогда ещё?

Тот стал было что-то «толкать» – словами потомков, но сдержался.

Соратники находились в ступоре от столь стремительно-кардинального развития событий, а Вождю захотелось выговориться. Он встал и похаживая вдоль стола за их спинами и казалось сам с собой, беседовал:

– В разные исторические периоды, стране нужны разные руководители. Ленин и «старые» большевики организовали Октябрьский переворот (или Революцию, без особой разницы) установили Советскую Власть, победили в Гражданской войне… Но кроме объявления НЭПа, и потерпевших фиаско попыток организовать ещё и Мировую революцию, ничего созидательного сделать не смогли.

Сделав небольшую паузу:

– Вместо «революционеров», к власти пришли «администраторы» – это я и вы, товарищи. В ходе двух пятилеток, мы с вами создали социалистическую экономику… Честь и хвала нам за это! Недаром в нашу честь названы предприятия, улицы городов и сами города… Мы славно с вами поработали и советский народ этого никогда не забудет.

Подняв указующий перст вверх¸ Сталин в патетическом тоне:

– Но дальше всё! Чтоб страна развивалась дальше, у её руля должны встать технократы. Иначе – застой, стагнация и в конечно итоге – распад державы завещанной нам Лениным.

Он обвёл их всех сожалеющим взглядом и развёл руками:

– Среди вас же, товарищи, нет ни одного человека – даже со средним техническим образованием! Вы по определению не можете быть технократами.

Молотов, недаром ещё в самом начале партийной карьеры получивший прозвище «железная башка» (в другой интерпретации – «каменная задница»), не смог смолчать:

– Коба! В отличии от тебя – семинариста-недоучки, я закончил реальное училище.

Сталина это ничуть не смутило. Показывая рукой на книжные полки в своём кабинете, он поучительным тоном ответил «Железной башке» (или «Каменной заднице», кому как нравится):

– Закончить реальное училище или даже университет – это ничтожно мало. Человек должен всю жизнь учиться! Как, например, я. А тебя Вячеслав, я никогда не видел с книгой.

(От автора:

В своих мемуарах болгарский коммунист Георгий Димитровов так описывает сцену, разыгравшуюся на даче у Сталина во время праздничного ужина 7 ноября 1940 года:

«Как всегда там, после первых выпитых бокалов вина разговор переходил на животрепещущие темы. В 1940 году таковой темой была приближающаяся война. Речь, конечно, держал Хозяин:

– У нас теперь пехота перестраивается, кавалерия была всегда хорошая, надо серьезно заняться авиацией и противовоздушной обороной. С этим я сейчас каждый день занимаюсь, принимаю конструкторов и других специалистов. Но я один занимаюсь со всеми этими вопросами. Никто из вас об этом и не думает. Я стою один. Ведь я могу учиться, читать, следить каждый день; почему вы это не можете делать? Не любите учиться, самодовольно живете. Растрачиваете наследство Ленина».

Да, можно представить себе настроение оставшихся в живых однопартийцев, которые вошли в круг приближенных Хозяина, более того, приглашаемых к столу. Вроде бы только-только расслабились, предвкушая разносолы кавказской кухни, и тут на тебе! Попытался чуть возразить (или поддакнуть) М.И. Калинин, но это только больше завело Сталина:

– Люди беспечные, не хотят учиться и переучиваться. Выслушают меня и все оставят по-старому. Но я вам покажу, если выйду из терпения. Вы знаете, как я это могу. Так ударю по толстякам, что все затрещат…

Все стояли прямо и слушали молча, видимо, никак не ожидали от Иосифа Виссарионовича такого. В глазах Ворошилова показались слезы. Никогда я не видел и не слышал Сталина таким, как в этот памятный вечер»».

Сталин же обожал книги, по воспоминаниям современников он ежедневно выделял время, чтобы почитать. Делал он это быстро, легко осиливая за день тома в 300 и даже 500 страниц. При этом запоминал все – память Иосиф Виссарионович имел замечательную.

И он не просто читал, а анализировал текст, о чем свидетельствуют заметки, оставленные на полях книг. Очень любил классиков, нередко цитируя их, например, Гоголя, Верна, Салтыкова-Щедрина. Круг чтения вождя был очень разнообразен, включая научные, философские труды, произведения классиков, приключения. В личной библиотеке Сталина было свыше 20 тысяч томов).

Сталин продолжал прохаживаясь по кабинету:

– Оттого-то в нашей экономике такие дикие диспропорции. К примеру, советской промышленностью выпускается достаточно автомашин и тракторов, но крайне недостаточно запчастей к ним. Поэтому, до сорока процентов всей техники простаивает.

Остановился перед Ворошиловым:

– Ты этого не знал, Клим?

– Знал, Коба. Выполнить заказ на танк, трактор, автомобиль, самолёт и прочее все стараются. За невыполнение этих заказов «греют», за выполнение хвалят и награждают премиями и орденами. А запасные части, которые также должны быть поданы промышленностью – это в последнюю очередь.

У Сталина глаза стали круглыми:

– Почему же не звонил в колокола, не бил в набат? По «Мобилизационному плану», армия должна будет получить автотранспорт и тягачи из народного хозяйства…

Он сорвался на крик:

– …Что она будет получать? Кучу металлолома?!

Разведя руками, недоумённо:

– И так везде: по вашим рапортам – мы по вооружению впереди всех. А как война – половина танков не заведётся, а для другой половины – всего три заправки… С каждым годом – всё больше и больше самолётов, а налёт лётчиков всё снижается и снижается и, скоро будет равен нулю – бензина нет…

Он снова повысил голос:

– …Как воевать будем, товарищи? «Пеше по-машинному»?!

Увидев совершенно «пустые» глаза и, поняв что совершенно даром тратит время, Вождь сел на место и прежде переглянувшись с Берией:

– В общем так, товарищи… Слушайте меня внимательно! Прежде скажу, что будет если мы с вами сейчас договоримся и вы напишите заявления об отставке по собственному желанию в связи с личными мотивами.

Обретший «Послезнание» Вождь решил вместо прежних «высших мер» создать прецедент: проштрафившийся госслужащий просто уходит в отставку: на пенсию – если возраст подошёл, или просто в другую сферу деятельности. Это чтобы «не загонять крысу в угол» – аллегория достаточно понятная любому человеку, хоть немного разбирающемуся в человеческой психологии.

– Вы получите персональные пенсии, полный «соцпакет» высшей номенклатуры – персональный автомобиль с шофёром, госквартира, госдача, спецоблуживание, спецпайки и…

Переведя взгляд на «дедушку» Калинина, известного своим «пристрастием» к высокому искусству – в частности к балету, он заговорщически подмигнул:

– …«Спецложи» в Большом театре!

Несмотря на ситуацию, члены Политбюро заулыбались, а Лазарь Каганович даже заржал, понимая на что намекает Сталин.

Почему бы не просто взять и расстрелять?

Роль Сталина в партии и стране была ведущей, а его власть – сильной.

Вместе с тем его окружали очень влиятельные в Партии соратники. Вокруг членов Политбюро формировались сети из чиновников среднего уровня (руководители регионов, ведомств), составлявших ЦК ВКП(б).

Поэтому без добровольного согласия уйти членов Политбюро, никак нельзя!

Вернее можно конечно… Если через большую кровь. Крови Сталин отнюдь не боялся, но он хотел накануне большой войны избежать кровопролития.

Её – крови и, так скоро прольются целые реки.

Враз посерьёзнев, Вождь:

– Ну а что с вами будет, если мы с вами не договоримся и вы не напишите заявления об отставке…

После воистину театральной – прямо-таки «по Станиславскому» паузы, когда половина соратников побледнела, Молотов со Ждановым покраснели «сеньорами-помидорами» и, лишь Хрущёв продолжал «косить» – словами потомков, под простоватого сельского паренька, он вдруг улыбнувшись:

– …Думаю вы сами догадываетесь – ни персональной пенсии, ни полного соцпакета, ни Большого театра. НИЧЕГО!!! Будете жить как простые советские люди: коммуналка, да соцпособие, если нетрудоспособен.

Посмотрев на часы:

– Думайте, думайте, товарищи! Но недолго…

Достал из стола кипу чистой бумаги, подвинул по столу письменный прибор и кивнув на окно, вспомнил слова матроса Железнякова:

– …Не доводите ситуацию до положения, когда «караул устал».

***

Пока соратники думали, Сталин мысленно общался с потомками – на которых по вполне понятной причине был страшно зол:

«Вы осуждают меня за так называемые «репрессии»… Идиоты! У каждого из вас практически неограниченный доступ к информации – знай себе «гугль да гугль», анализируй, да думай… Так ведь всё лень-матушка!».

Это были не «репрессии», а кадровая революция, именно благодаря которой он оставил Россию с атомной бомбой, приняв с сохой³⁰.

Большевики не захватили власть в России – они её подобрали!

После отречения Николая II, к чему ни Ленин, ни Троцкий, ни тем более он – Сталин, не причастны от слова «совсем» – Российская империя уверенно шла к распаду. «Временные» первым делом разогнали полицию, жандармерию, ликвидировали такой институт управления многонациональной Российской Империей, как генерал-губернаторство.

Военный министр Временного правительства Александр Гучков своими реформами развалил армию, а министр юстиции Александр Керенский разогнал полицию и открыл тюрьмы для заключённых. На свободу наряду с осужденными по политическим статьям, вышли «птенцы Керенского – то есть уголовники…

И началась вакханалия беззакония и вседозволенности!

Чтобы удержаться у власти, большевикам – которых на момент падения Самодержавия было всего несколько десятков тысяч, приходилось вступать в союз с любой обладающей хоть какой-то политической ли военной силой группировкой или личностью, по ленинскому принципу:

«Любой подонок – тем для нас и ценен, что он подонок».

Вспомнив те лихие времена, когда он был Наркомом по делам национальностей, Сталин невольно вздрогнул:

«Одни украинские «боротьбисты³¹» чего стоят! Чтоб склонить их к сотрудничеству, пришлось отдать Украине русскоговорящий Донбасс, а потом все 20-е годы терпеть его украинизацию».

После победы в Гражданской войне, у власти в регионах оказались именно такие руководители – «нужные подонки» с двухклассным образованием (а то и вообще без оного!), которые занимая должности по десятку лет – «приросли к местам» и обросли связями в органах госбезопасности и вооружённых силах. Они обладали значительными возможностями для продвижения своих политических интересов, а Центр их слабо контролировал. В результате на местах образовалось множество «культиков личности» и творились там вещи подчас дикие…

К примеру, прозванный «Королём Урала» И. Д. Кабаков – это вообще что-то за гранью добра и зла!

В ходе выполнения Первой и Второй пятилетки, в СССР были введены в строй введены свыше четырёх с половиной тысяч новых промышленных предприятий. В сельском хозяйстве единоличные хозяйства были объединены в колхозы, где использовалась современная техника, что позволило многократно поднять урожайность. В результате, в 1936-м году в Советском Союзе наконец-то смогли отказаться от продуктовых карточек, на полках магазинов появился товары широкого потребления. Выросли зарплаты рабочих, служащих, оплата за трудодень в колхозах…

Напрасно недалёкие умом потомки иронизируют. Он был прав, говоря 17 ноября 1935-го года во время выступления на Первом всесоюзном совещании рабочих и работниц:

– Жить стало лучше, жить стало веселей!

За годы первых пятилеток в стране появилось поколение собственных молодых специалистов с высшим и среднетехническим образованием. Однако управленцами на местах, в союзных главках и наркоматах по прежнему являлись неграмотные «старые партийцы с дореволюционным стажем», усевшиеся там ещё во времена Гражданской войны.

В 1936-м году Сталин и его соратники решают принять новую конституцию. Прежде всего, в ней нужно закрепить:

«Решительный отказ от ориентации на мировую революцию, провозглашение приоритетной задачей защиту национальных интересов СССР».

Также решительно требовалось убрать из законодательства СССР термин «лишенец». Так звали «бывших» – офицеров царской и белогвардейских армий, дворян, купцов, священников и кулаков… Эти люди (внимание!) были лишены избирательных прав, их дети не могли учиться в средних школах, университетах, институтах и техникумах. По Конституции-36, эти граждане уравнивалась в правах с остальным населением Советского Союза.

Главным же было то, что по новому основному закону предлагалось ввести тайное, и альтернативное голосование во всех партийных организациях: от низовых партийных ячеек, до краевых и республиканских комитетов партии.

(От автора:

Американский Посол в СССР Дж. Дэвис в своей основанной на дневниках книге «Миссия в Москву» пишет:

«Москва, 4 марта 1937 года.

Ужин в итальянском посольстве. Обсуждение за чашкой кофе сообщений о разногласиях в «советах партии» по поводу новых положений в новой конституции. Говорят, Сталин настаивал на либерализме конституции, даже если это ставило под угрозу его власть и контроль над партией…

…Утверждается, что Сталин сам решил вопрос в пользу проведения в жизнь тайного и всеобщего избирательного права, предусмотренного новой конституцией»).

И вот здесь Сталин и его команда встретила яростное сопротивление партномеклатуры!

Ведь при альтернативном и тайном голосовании, у них не будет ни единого шанса. Люди не им простят головотяпства и злоупотреблений при коллективизации, сытой жизни во время всеобщего голодомора, спецпайков и спецмагазинов, дворцов роскошней губернаторских и гулянок с «комсомолочками».

А потеряв свою должность, эти люди лишатся всего!

В феврале 1937-го года, на Пленуме ВКП(б) Первый секретарь Свердловского обкома партии Иван Кабаков, Омского обкома – Дмитрий Булатов, Дальневосточного – Иосиф Варейкис, Саратовского – Александр Криницкий, Сталинградского – Абрам Столяр и прочие настаивали, что классовая борьба в стране нарастает и не время проводить тайные голосования в партийных организациях.

Первого июля 1937-го года со Сталиным встретился Первый секретарь ЦК КП Азербайджана Мир Джафар-Аббас Бакиров с «группой» поддержки – Дмитрием Конториным, Николаем Гикало и Максимом Амосовым и намекнув «товарищ Сталин – хороший руководитель, но незаменимых людей нет, а есть незаменённые!», потребовал активизировать борьбу с врагами народа.

Пришлось отступить…

Именно эти люди повинным в массовых репрессиях 1937 – 1938-го годов, продавив и пролоббировав через Секретариат ВКП(б) приказ №00447 от 30 июля 1937 года: «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». В этом приказе НКВД предписывалось создавать внесудебные тройки для расследования уголовных дел, возбуждённых по Статье 58 Уголовного кодекса СССР. Из центрального аппарата НКВД во все территориальные управления спускались планы, сколько человек в ходе репрессий расстрелять, а сколько посадить в лагеря.

Отступив, он и согласия и при непосредственном участии соратников из Политбюро решил убрать их другим способом. И дал тайный приказ Наркому НКВД Ежову собирать компромат на представителей партноменклатуры, благо тем не хватало ума прятать «концы в воду». А потом он словами потомков – «тупо» стравливал их между собой, благо тем не хватало ума понять, что происходит. Последними были главные крутильщики этой «мясорубки» – Ежов и Фриновский. По большому счёту уцелел лишь Хрущёв, который всю свою политическую карьеру действовал по принципу:

«Вовремя предать, значит предвидеть».

Но приступить к реализации своих планов по совершенствованию управленческого аппарата, Сталин не смог в связи с международными событиями. В сентябре 1939-го года Германия напала на Польшу и началась Вторая мировая война. Ему стало сразу ясно, что войны между Германией и СССР не избежать. Не время проводить реформы в стране. Нужно готовиться к войне.

Так в СССР началась и закончилась кадровая революция, которую отупевшие от сыто-безмятежной жизни потомки назовут «Сталинские репрессии».

Он пожал плечами:

«Если была бы возможность обойтись без крайних мер вроде расстрелов, то я её не упустил бы».

Если бы не они – не репрессии, вышеназванные личности непредсказуемо долгое время находились бы у власти и, для страны это их «долголетие» – ничем хорошим не кончилось бы.

Да даже сравнить хотя бы возраст и уровень образования у «репрессированных» и тех, кто пришёл им на смену: с 1939-го года количество секретарей с высшим и средним образованием выросло вдвое. Многие из них попадали на руководящие должности буквально с институтской скамьи.

Это ли не «социальный лифт»?

Вождь мысленно беседуя с потомками:

«Да, согласен: механизм свободных и альтернативных выборов так и не заработал в СССР! Но если без лукавства, ответьте: работает ли он в постсоветских странах XXI века?».

Итак, подведём итоги:

Если бы не «Сталинские репрессии» конца 30-х годов, то к началу Великой отечественной войны мы бы имели:

а) На руководящих постах в Центре, регионов и во главе предприятий – «забронзовевших» (словами потомков) подонков (словами Ленина), максимум с начальным образованием – а то и вовсе без оного.

б) Пятую часть населения в бесправных париях (отверженных, неприкасаемых, изгоях), даже не подлежащих призыву в вооружённые силы государства и, которые надеясь на изменение своего незавидного статуса – желали бы государству с такими «порядками» только одного: как можно более скорого поражения…

Сталин, вновь обращаясь к далёким потомкам:

«А теперь угадайте с трёх попыток: Ну и с каким результатом и, на каких рубежах и «подступах», кончилась бы война? Подумайте, или вообще Вы это делать разучились?».

***

Удивительно, но первым проявил «благоразумие» и подал пример соратникам «Хрущ Кукурузный» – словами потомков:

– Товарищ Сталин! По возрасту я не подхожу для пенсионера, поэтому хотел бы вернуться на шахту в Сталино.

Внутренне совершено обалдев, конечно, он кивнул:

– Весьма похвальное желание, товарищ Хрущёв.

Сталину было хорошо известно, что кичащийся своим «пролетарско-шахтёрским» происхождением, тот непосредственно в самой шахте он не работал. Благодаря отцу – инженеру-энергетику в рудоуправлении, чтоб не попасть на фронт устроился в электротехническую бригаду – обслуживал лебёдки и другое вспомогательное оборудование.

После Хрущёва, написал заявление «по собственному» Андрей Андреевич Андреев – ненамного старше его:

– Если возьмут, то устроюсь на железную дорогу.

Сталин лишь пожал плечами:

– Могу только приветствовать.

Следом «за перо» взялся Михаил Калинин, или «Козлик» – словами «своих» из Политбюро:

– А я пожалуй отдохну!

Сталин с изрядным сарказмом подумал:

«Блядство с балеринами – очень тяжёлая работа, согласен!».

Но вслух с самой доброжелательной улыбкой:

– Конечно отдыхай, Михаил… Заслужил! Сказать по правде, я тебе даже страшно завидую.

И сделал соответствующее выражение на «морде лица» – словами потомков.

Затем без «комментариев» написали заявления Каганович, Жданов и, наконец последним Молотов.

Пока тот писал, Сталин в самом доброжелательном тоне:

– За свою Полину не переживай, Вячеслав. Она останется Начальником Главка текстильно-галантерейной промышленности Наркомата лёгкой промышленности РСФСР. Если конечно ты не возражаешь, как супруг…

Но Молотов даже «спасибо» в ответ не сказал.

Хозяин кабинета прищурился:

«Обиделся, значит… Нехорошо! Надо подыскать ему какое-нибудь занятие где-нибудь подальше, пока он не учудил какой-нибудь глупости».

Переведя задумчивый взгляд на изо всех сил старающегося выглядеть безмятежным Хрущёва:

«И этому тоже надо найти занятие – гиперактивен уж больно, словами потомков. Но следуя правилу «Держи друга близко, а врага – ближе всех»».

Положив заявления в стол, Сталин:

– Отдыхать, товарищи, будете после Внеочередного пленума Центрального Комитета, который удовлетворит ваши заявления и освободит вас от должности членов Политбюро. Скажем через… Эээ…

Вдруг ему в голову пришла одна блестящая идея:

– …Десятого мая сего года! А пока давайте поработаем.

Партийные съезды собирались в случае изменения Устава. Вопрос же изменения состава Политбюро, можно решить и в более узком кругу…

На пленуме Центрального Комитета ВКП(б), то бишь.

И через час или чуть больше, были составлены черновики постановлений Политбюро ЦК ВКП(б), которые после оформления в Секретариате, одобрения на Внеочередном пленуме Центрального Комитета и опубликования в прессе, примут форму закона:

«Об образовании в связи с осложнившимся международным положением Государственного Комитета Обороны (ГКО) СССР, которому вплоть до особого распоряжения, принадлежит вся законодательная и исполнительная власть в стране».

Председатель ГКО – Сталин Иосиф Виссарионович.

«Об роспуске Главного Военного Совета РККА при Народном Комиссариате обороны и создании вместо него Ставки Верховного Главнокомандующего Вооружёнными силами СССР.

Верховный главнокомандующий – Сталин Иосиф Виссарионович…».

В конце заседания Молотов пробурчал, исподлобья посматривая:

– Теперь ты будешь настоящим диктатором, Коба. Не стыдно тебе, как коммунисту?

Сталин и бровью не поведя:

– Не вижу ничего плохого в диктатуре. В древнем Риме к ней прибегали в случае опасности государству. А у нас как раз такой момент.

«Железная башка» (вариант – «Каменная задница»), с довольно прозрачным намёком:

– В Древнем Риме консулы выбирали двух диктаторов.

Сталин лишь усмехнулся в усы:

– В отличии от древнеримских консулов советский народ не настолько богат, чтоб иметь сразу двух вождей.

Вдруг «оживший» Михаил Калинин, затряс своей козлиной бородкой:

– Почему ты говоришь за весь советский народ, Коба? Наш народ тебя не выбирал… Тебя выбрали мы!

Тот и бровью не поведя:

– Да потому что через десять дней после Пленума соберётся Верховный Совет и на нём меня выберут Председателем вместо тебя.

Наклонив голову на бок:

– Или сомневаешься?

Видя поникшую бородёнку «Козлика», он победно усмехнулся:

– Написано же в Библии «Не сотвори себе кумира»! Ну а сотворив – не удивляйтесь, если в один прекрасный момент «кумир» даст вам хорошенького пинка под зад.

И Сталин звонко и злорадно рассмеялся.

Глава 5. «Разговор без галстуков».

Маршал Советского Союза К. Рокоссовский про И. Сталина:

«Он обладал особым даром – умел в трудный момент расположить к себе, проявить заботу и внимание. Такие встречи не забывались».

Провожая экс-соратников, Вождь сам открыл дверь из кабинета в Секретарскую и, уже не только при Берии, но и при Власике и невозмутимом Поскрёбышеве, предупредил их:

– Конечно, никаких «арестов», даже домашних. Но всё же до Внеочередного пленума рекомендую вам Кремля не покидать, к телефону не подходить, между собой не общаться. Рассчитываю на ваше благоразумие, товарищи!

Предварительно заказав в Секретариате два чая, вернувшийся в свой кабинет Сталин сперва так долго и пристально рассматривал Лаврентия Павловича, что тот заёрзал на месте…

Затем, неожиданно заявил:

– Если задумаешь «идти во власть», то не вздумай последовать моему примеру. Не тот у тебя имидж!

Про себя он не забыв добавить:

«…Словами потомков».

Дав опомниться своему визави, предвкушаю вполне естественно появившийся у того вопрос, пояснил:

– Товарища Сталина все любят и… Боятся! Но он – уникальное явление в истории, такие раз в сто лет рождаются. Тебя же можно только бояться и ненавидеть…

С сожалеющим видом разведя руками:

– …Уж извини! Такой уж ты человек, товарищ Берия. Так что на вершине власти тебе долго не усидеть, даже если ты туда и заберёшься. Сковырнут!

Заглядывая в не такое уж и отдалённое будущее, Вождь рассуждал:

«Ну а кто кроме него? Если будущее за технократами-управленцами, то технократа лучше Берии в СССР – днём с огнём ищи, не найдёшь!».

Тот не говоря ни слова, смотрел в упор на хозяина кабинета и в спрятанных за «стёклышками» глазах, можно было прочесть немой вопрос:

«Так что же делать?».

Как бы отвечая на него, Сталин в свою очередь спросил:

– Надеюсь, читал роман Дюма «Три мушкетёра»?

Берия удивлённо сморгнул:

– Читал.

– Не знаю, что ты там вычитал, а я – идеально устроенную верховную власть государства. Король – который ни черта не делает, только добро в говно переводит – но его все любят. Кардинал – который как проклятый работает на благо Франции, но его все ненавидят… Понял «аллегорию», товарищ Берия?

Тот тут же кивнул:

– Понял. Я – кардинал Ришелье.

Сталин рассмеялся:

– Эк тебя разобрало, товарищ Берия! Ну до Ришелье, положим, тебе ещё далеко. Но саму суть ты уловил верно. Теперь тебе надо подыскать себе «Людовика» и…

Он развёл руками:

– …Ведь товарищ Сталин не вечен и, когда-нибудь – рано или поздно, так или иначе – но он уйдёт.

Вспомнив из «Послезнания» про «кремлёвских старцев», он досадливо поморщился:

«До чего докатились – до мирового посмешища! А всё с кого? С меня всё началось… Нет, любой ценой надо сразу же после войны уходить на покой, создав таким образом прецедент, когда глава государства добровольно уходит на пенсию назначив официального приемника. «Китайский вариант», так сказать, передачи власти. Глядишь и, приживётся с моей лёгкой руки».

Дав собеседнику пару минут подумать-посоображать, Сталин продолжил:

– В общем, тебе нужен популярный в народе – но совершенно не амбициозный в политике человек, от имени которого ты будешь править.

Берия, очень осторожно предположил:

– Возможно, среди лётчиков такой найдётся. Лётчики – народ геройский и в народе их любят…

Сталин поднял указательный палец вверх и с оттенком восхищения:

– В правильном направлении мыслишь, товарищ Берия!

По озадаченному лицу поняв, что тот уже перебирает кандидатуры из известных лётчиков – героев Советского Союза, орденоносцев, депутатов Верховного Совета СССР «и прочая, прочая, прочая» – спустил его с сияющих небес на грешную землю:

– Вот только не забывай, что за личиной героя часто скрывается обыкновенный мудак.

Тот, озадаченно поглядев на хозяина кабинета через «стёклышки», задел того за живое:

– Жалко, что товарищ Чкалов погиб.

Действительно, по популярности в СССР Валерий Чкалов был сравним с самим Сталиным. Они часто спорили и последний их спор был в начале 1938-го года, ещё задолго до трагического полёта 15-го декабря, на торжественном банкете в честь папанинцев. Чкалов тогда поднял тост, в котором прозвучало нечто большее, чем просто уважение к лидеру великой страны:

«Я готов умереть за Сталина!».

На эти слова Вождь отреагировал с характерной ему прямотой.

«Конечно, товарищ Чкалов – талант, гениальный человек. Но извините за грубость – умереть может каждый дурак. Умереть тяжело, но не так сложно. Самоубийцы тоже умирают, но их ведь не считают героями. Герой – тот, кто хочет жить и жить ради победы общего дела».

И в свою очередь предложил свой тост:

«Товарищи, мне пятьдесят восемь, пошёл пятьдесят девятый. А Чкалову – всего тридцать три. Вот что я вам скажу: не нужно умирать за кого-либо. Особенно за таких стариков, как я. Лучше жить. И бороться – в политике, в культуре, в промышленности, в армии. Жить и побеждать! Так давайте выпьем за здоровье героев – тех, кто переживёт нас, стариков».

Несмотря на различие в некоторых взглядах, Сталин безмерно уважал Чкалова. Он хотел уберечь эту бесценную жизнь, с первого их знакомства 2 мая 1935-го года на Ходынке:

«Почему вы не применяете парашют при авариях? Почему рискуете собой ради машины?».

Чкалов тогда пояснил, что летает на уникальных прототипах, и его долг – сохранить машину и выполнить все элементы программы. Он же со всей настойчивостью возразил:

«Ваша жизнь нам дороже любой техники. Надо пользоваться парашютом!³²».

Но Чкалов жил по-другому: чтобы летать, рисковать и побеждать, даже если ценой становилась собственная жизнь.

Сейчас он с болью и тоской:

«Как же ты подвёл меня, Валерий! Как же ты подвёл всех нас…».

Без поддержки пользующегося огромным авторитетом в авиационных кругах Чкалова, он не смог ни защитить конструктора Поликарпова от клана Микоянов – «прихватизировавших» словами потомков его КБ, ни протолкнуть в серию истребитель И-180…

Сталин с досадой ответил Берии, внимательно наблюдавшему за ним через пенсне:

– Товарищ Чкалов погиб по причине собственной недисциплинированности и перманентного бардака, творящегося в нашей авиации!

Увидев удивлённые глаза, махнул рукой:

– Об этом как-нибудь в другой раз.

Вождь вспомнил из «Послезнания» трагичную судьбу сидящего перед ним человека и главного виновника этой трагедии. Не только для Берии трагедии – для всей страны, которая без всякой войны развалилась на гниющие обломки.

Поэтому не мог удержаться, чтоб не намекнуть:

– Но только помни всегда: враг предать не может! Предают только друзья – которым ты доверился, перед которыми открыл душу. Так что ещё один мой тебе совет: дружить – дружи, но камень держи за пазухой!

Тот непроизвольно посмотрел на дверь – за которой скрылись не так давно члены Политбюро и Сталин понял, что Берия понял про кого идёт речь. Ведь он и Хрущёв среди членов Политбюро считались друзьями.

Вспомнив обстоятельства знакомства с «Микиткой», Сталин досадливо поморщился:

«Впрочем, этот «горишвили»³³ к любому может найти подход».

Здесь из Секретарской принесли чай и разговор на эту «щекотливую» тему прервался и больше не возобновился. По крайней мере в обозримом будущем. Но каждый из них двоих в дальнейшем, действуя словами потомков – «по умолчанию», подыскивал «Людовика».

Во время чаепития, Вождь в очередной раз прихлебнув из стакана, как бы между прочим:

– Считаю, что после столь откровенного разговора, мы можем обращаться к друг к другу не столь официально. В неформальной обстановке, конечно! Учитывая разницу в возрасте, я буду называть тебя «Лаврентий», ну а ты меня – Иосиф Виссарионович… Согласен, Лаврентий?

Такой стиль обращения очень редок. По имени-отчеству Сталина называли буквально единицы из всего 180-ти миллионного населения страны. В свою очередь и он, по имени-отчеству называл лишь Бориса Михайловича Шапошникова.

Естественно, от столь неожиданно изменившегося «расклада» в отношениях – словами потомков, Лаврентий Павлович поперхнулся чаем и закашлялся – впору «Скорую помощь» вызывать»…

Но к счастью обошлось.

Похлопывая его по спине, Вождь довольным тоном подытожил:

– Я вижу, что ты согласен.

Ну ещё бы не быть довольным!

Теперь, глава могущественного Наркомата Внутренних Дел СССР оказался всецело на его стороне.

Не спеша помешивая ложкой сахар в стакане, он:

– Кстати, Лаврентий… Присмотрись к этому пареньку – Александру Шелепину. Очень толковый молодой человек на мой взгляд. Спрашиваешь «зачем он»?

– Хотелось бы знать…

– Возможно, он будет хорошей заменой уже тебе.

Пронизывающим взглядом заглянув в глаза: