Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 76 страниц)

– …И часовой механизм – это излишняя роскошь для такого одноразового изделия. Сделайте химический взрыватель – в таком деле особая точность ни к чему.

Сталин хорошо знал, что на случай если «особая точность» к месту – у Красной Армии с ещё 1929-го года, есть радиофугасы Ф-10 «Беми».

После того как комбриг записал это решение Председателя комиссии при ГВС КА, тот продолжил:

– «Зарываемая на глубину один метр» осколочно-заградительные мины ОЗМ-152, вещь конечно хорошая и, на вооружение её иметь надо… Обязательно надо! Однако, она хороша только для стационарных укрепрайонов. Ведущим маневренную войну полевым войскам, метровые ямы копать некогда. Да и в зимний период, или на определённой местности (скальный грунт, болото и так далее), это сделать практически невозможно.

– Надо срочно разработать и принять на вооружение что-нибудь небольшое, простое, малозаметное и быстро устанавливаемое на поверхности минно-взрывное устройство. «Выпрыгивающий» боевой поражающий элемент – корпус гранаты, так дешевле. Можно РГД-33 с осколочной «рубашкой» или корпус 50-мм миномётной мины – они всё равно снимаются с вооружения. В идеале, это «устройство» должно быть как ручная граната: вырвал чеку и бросил на нужное место. А «оно» само встало на боевой взвод.

Не давая готовых решений – сам не знал, Сталин рассуждал так:

«Если решат такую задачу, можно будет озадачить осколочными противопехотными минами устанавливаемыми дистанционно. В первую очередь с самолётов, затем «реактивными системами залпового огня» – БМ-13, БМ-31».

Ну и напоследок:

– Ещё подумайте, товарищи, как из обычной противогусеничной мины, с помощью запала Ковешникова сделать противоднищевую противотанковую мину. Это даст громадный экономический эффект, ибо вероятность наезда на мину днищем значительно выше вероятности наезда гусеницей.

Очевидное решение – сверху мины жёстко закрепленный деревянные шест длиной сантиметров сорок, снизу – прижатая рычагом взрывателя ручная граната. При наезде танка на шест, мина выворачивается из земли, рычаг взрывателя освобождается и через три с половиной секунды…

Словами потомков – «большой БУММ!!!».

«Однако пусть товарищи командиры сами подумают… Я, что? Так и буду за них работать?!».

***

Далее речь пошла об всуе упомянутых Вождём переправочных средствах и в частности, об понтонных парках.

Начальник Инженерного управления КА комкор Петров заявил в том числе:

– У нас нет парков для пропусков тяжелых танков, армейский парк не может пропустить тяжелых танков.

А на вопрос танкистов «когда будут?», ответил:

– Мы в этом году разрабатываем парк от 50 до 80 тонн и пустим в производство в 1941-м году.

Сталин со глубоким вздохом:

«Вот так всегда у нас! Сперва делаем танк, а потом думает на чём его переправлять».

Ну, что ж… Надо выручать сапёров-понтонёров.

Сперва он спросил:

– Сколько секций предположительно будет в таком «тяжёлом понтонном парке»?

Посмотрев куда-то в потолок, комкор Петров ответил:

– Тридцать три носовых полупонтона и пятнадцать средних. Кроме этого потребуется двести десять полупрогонов, четыреста пятьдесят щитов настилочных нормальных, сорок восемь…

– Достаточно! И сколько метров наплавного моста можно таким образом построить и за сколько?

– Смотря на грузоподъёмность, товарищ Сталин. Если полной пропускной способности – семьдесят пять тонн, то шестьдесят метров за три часа.

Вождь, чуть сдвинув брови:

– Всего «шестьдесят метров»? А если придётся наводить переправу для тяжёлых танков через такую реку как Днепр? Который если верить Гоголю – не каждый орёл перемахнёт?

Начальник Инженерного управления КА, непоколебимым тоном:

– Тогда нужно два, три или больше тяжёлых понтонных парков.

Из зала добавили:

– На сорок первый год заказано сорок пять таких парков¹¹⁸. Так что не только через любую реку – через море наведём переправу, товарищ Сталин!

Тут же послышалась «Вы только приказ нам дайте!» и тому подобное.

Иронично посмотрев в зал, отчего тут же смолкло, он:

– Вот как…? А давайте, товарищи, посмотрим на эту ситуацию с другой стороны.

Сталин встал и пройдясь туда-сюда и обратно, вновь остановился напротив главного военного инженера страны:

– А скажите мне, товарищ Петров, каков автопарк должен быть у такого «тяжёлого понтонного парка»?

Подумав, тот почти без промедления:

– Около ста специальных автомобилей для перевозки понтонов, пролётных строений, аппарелей и опор, трёх катеров и трёх же полуглиссерных тягачей.

– А они у нас есть – «специальные автомобили»?

Уже без прежней уверенности:

– Можно обойтись обычными ЗИС-5 или тракторами.

Сталин поморщился:

– Можно «обойтись» и оленьими упряжками, дело не в этом. Когда в одном месте скапливается столько тяжёлых понтонных парков, специальных автомобилей или тракторов и соответственно – личного состава… Когда в течении нескольких часов строится переправа, о секретности можно будет забыть. Противник тут же отреагирует на ваше «строительство» – прежде всего авианалётами и контратаками сухопутных сил.

Судя по реакции, такой словами потомков – «расклад» и в голову не приходил товарищам командирам:

– Так что ваш «тяжёлый понтонный парк» – это дело конечно очень хорошая… Но должна быть и альтернатива. Быстро и незаметно перебросили тяжёлые танки на другой берег и, исчезли.

Комбриг посмотрел в зал и вновь обернувшись к президиуму, недоумённо пожал плечами:

– Это невозможно, товарищ Сталин!

Тот, едва заметно прищурясь:

– «Невозможно» или «нереально», товарищ Петров?

– А какая разница?

Вождь всех ботаников терпеливо объяснил:

– «Нереально» то, что противоречит законам физики. Например, нереально спать на потолке. А всё то, что им не противоречит – просто «невозможно». Однако если хорошенько подумать…

И он рассказал собравшимся в зале командирам об ещё не существующих «паромах Зибеля» – немецких десантно-высадочных средствах, получивших своё название по фамилии создателя – подполковника люфтваффе Фридриха Вильгельма Зибеля…

Набросав на листке бумаги небольшую схемку, он буквально на пальцах объяснил устройство такой нехитрой – сборно-разборной как детская игрушка «Лего», конструкции:

– Ничего сложного! Четыре или более секции от стандартного парома, платформа грузоподъёмностью не менее ста тонн и списанный по причине износа (или просто устаревший) авиационный двигатель (или два)…

Рисунок 35. «Паром Зибеля» (Siebelfähre) перевозит танк «Тигр-1» через водную преграду.

Он не упомянул, естественно, что эти «паромы Зибеля» были способны пересекать Средиземное море снабжая Африканский корпус Роммеля, а на Чёрном море – долгое время снабжали, а потом эвакуировали из Крыма отрезанную группировку Вермахта:

– …Так что, товарищи военные инженеры, «кота за хвост не тяните»! Через месяц жду первые испытания такого самоходного парома. А к концу года – первую моторизованную десантно-штурмовую инженерную бригаду, задачей которой будет переправа через крупные водные преграды, захват и снабжение плацдармов.

Товарищам командирам такое предложение зашло «на ура» и соответствующий проект постановления Совещания при ГВС КА, был принят единогласно.

***

Далее Комиссией при ГВС КА рассматривались организационные вопросы. Были приняты некоторые уже давно напрашивающиеся решения, которые Сталин «взял на карандаш»…

Например:

– В стрелковом полку вместо саперного взвода иметь саперную роту 4-х взводного состава.

– Саперный батальон стрелковой дивизии оставить 3-х ротного состава. Выделить из состава батальона инженерный парк дивизии в составе переправочных средств, дорожно-мостовых, водоснабжения, позиционного имущества и электротехнических средств.

– Саперный батальон стрелкового корпуса реорганизовать в инженерный полк в составе: саперного батальона, дорожно-мостового батальона, электротехнической и гидротехнической рот и переправочного парка.

– Строительство укрепленных районов производить строительными частями и вольнонаемной рабочей силой, запретив использование для этих целей саперных частей.

Принятые решения по системе инженерного вооружения и снабжения:

– Для ускорения постройки мостов применять сборные деревянные и металлические мосты из заранее заготовленных деталей (балки, рамы и т.д.) путем наводки большепролетных мостов, возимых в собранном виде.

– По дорожно-строительным средствам основным видом техники иметь грейдер и автогрейдер и катки самоходные.

– В 1940 г. разработать перфораторы для горных частей и дня работы в мерзлых грунтах.

– Иметь легкие ленточно-пильные станки.

– Иметь для десантных переправ легкие фанерные лодки.

– Форсировать производство ротного (видимо «роторного», авт.) экскаватора типа «Боккей» для рытья траншей.

– Шире внедрять различные подъемно-транспортные средства: автокраны, лебедки, блоки, тали и т.д.

– Иметь на вооружении различные типы мин (преимущественно не металлические), простые в изготовлении, действующие как против пехоты, так и против танков и других средств. Иметь отработанные комплекты мин, легко изготовляемые инженерными войсками, дня чего на головных инженерных складах организовать мастерские…

По вооружению:

– Проработать вопрос о речных (от автора: видимо речь идёт о противодесантных) минах.

– Ввести на вооружение инженерных и саперных частей миноискатели, искатели напряжений, дальномеры, окопные перископы и т.д..

– Вооружить: полковых сапер карабинами и автоматами-пистолетами по два на отделение; дивизионных – ручным пулеметом по одному на взвод, автоматом-пистолетом по два на отделение и карабином; корпусные, армейские инженерные, понтонно-мостовые части – зенитно-пулеметными установками по одной на роту, ручными пулеметами по одному на отделение, пистолетами-автоматами по два на отделение и карабином.

– Разработать более сильнодействующие средства ВВ.

Далее речь зашла об взрывчатых веществах, которых вечно не хватает, в том числе (и прежде всего!) и инженерным войскам. Воспользовавшись предоставленным случаем, Сталин дал наводку на столь пропиаренный потомками «Синал» или АК:

– Мне стало известно, что профессор Ленинградского Горного института Александр Назарович Кузнецов, изобрел взрывчатку чуть ли не из глины. Вы бы присмотрелись, товарищи сапёры – а вдруг и впрямь что-то для вас годное?

Те переглянулись в недоумении:

– «Из глины»?! Такое невозможно, товарищ Сталин.

– «Невозможно» или «нереально», товарищи командиры?

– А какая разница?

– Нереально, например синие штаны через голову надевать. А всё «невозможное» – возможно, если хорошенько подумать и решительно за него взяться.

Себе же Вождь сделал очередную зарубочку на память:

«В самое ближайшее время надо вызвать этого «профессора» в Москву и потолковать с ним про «взрывчатку из глины».

Глава 19. Все болезни от нервов, все военные поражения от плохой связи.

Разговор между Сталиным И.В. и военкомом Управления связи РККА бригадным комиссаром Муравьевым на совещании по итогам Советско-финской войны (апрель 1940 г.):

   "МУРАВЬЕВ. Товарищи, я являюсь комиссаром Управления связи Красной Армии, а в период операций с белофиннами был начальником связи 8-й армии. В условиях войны с белофиннами мы имели возможность проверить работу как войсковой связи, так и средств связи, а равно и подготовку штабов по организации управления войсками. По оценке командования и общевойсковых начальников, войска связи в данной войне с поставленной задачей справились неплохо, и как выражаются «Связь не подвела». Правда, здесь из выступлений пока не сказано ничего о работе связи. Во всяком случае по оценке общеармейских командиров звена дивизии и корпуса, командования армии, насколько мы имеем сведения, связь не подводила и работа связи оценивается вполне удовлетворительно...

   СТАЛИН. Связь была везде плохой, все жалуются на фронтах на плохую связь.

   МУРАВЬЕВ. Первый раз слышу, тов. Сталин, о том, что везде связь была плохой.

   СТАЛИН. Ни одного участка не знаю, откуда бы не было жалоб на связь. Признают проволочную связь, радиосвязь не признают.

   МУРАВЬЕВ. Я сейчас скажу о радиосвязи.

   СТАЛИН. Сказать мало, вы ведь в центре здесь работали.

   МУРАВЬЕВ. Работаю с августа 1939 г. в центре. Но на финляндском фронте я был начальником связи 8-й армии.

   СТАЛИН. Чин хороший, а работа плохая».

После небольшого перерыва (точнее – перекура), разговор на заседании Комиссии пошёл об связи, с которой Красная Армия в Финляндии «аблажалась» как никто другой.

Начальник управления связи Красной Армии комдив Иван Найдёнов внёс в повестку дня несколько дельных предложений, которые после обсуждения были приняты как обязательные к исполнению:

«1. Опыт проведенной реорганизации службы связи (приказ НКО №0105 ― 1939 г.) с созданием самостоятельных отделений оперативной связи при оперативных отделах и отделений снабжения средствами связи при ВТС армий себя не оправдал.

2. Существующая в настоящее время структура управления и работы органов полевой почты приводит к параллелизму в работе Управления начальника связи РККА (фронта, армии) и Цуполесвязи (инспектора связи) НКС.

Самостоятельное существование органов полевой почты и полевой электросвязи НКС – НЕЦЕЛЕСООБРАЗНО.

3. В целях наиболее полного и своевременного разрешения всех вопросов, связанных с организацией связи и обеспечением управления, как в мирное, так и в военное время, необходимо ВОССТАНОВИТЬ сверху донизу ответственных начальников связи – (приказ НКО №0151 – 1939 г.)…».

С организационных вопросов, товарищи командиры ловким обходным маневром перешли на материальную часть.

Дотошный и въедчивый Мехлис спросил:

– Почему у нас не было связи между корпусом и дивизиями? Не работала на Карельском перешейке ротная станция. Плохо ее использовали. Возили в обозе.

Вопрос был как говорится «про Ерёму», но товарищ Найденов словами потомков – «включил тупого» и ответил «про Фому»:

– Приемно-передаточная радиостанция «6-ПК». Полковой и батальонной сети. Серийное производство с 1932-го года. В настоящее время имеется таких станций 18000 штук. Снимается с производства.

ВРИО Наркома обороны Кулик вообще увёл разговор в сторону:

– Станцию «6-ПК» оставить, она на ближайшие два года будет еще работать и постепенно заменяться новой.

Более не возвращаясь к вопросу «почему связь работала плохо?», постановили:

«С производства снять, оставить на вооружении и постепенно заменить новыми станциями».

Найденов:

– Приемно-передающая радиостанция «РБ». Радиостанция дивизионной и полковой сети. Серийное производство с 1939-го года. В работе зарекомендовала себя хорошо. Предлагаю оставить на вооружении.

Командующий 15-й армией комдив Ковалев:

– Станция хорошая. Нет у нее транспортировки. Нужно смонтировать на автомашине, как «5-АК».

Кулик ему возразил:

– Товарищ Ковалев не прав. Вес радиостанции 22 килограмм, транспортировка нужна, но монтировать на машине не следует. Предлагаю оставить на вооружении.

Постановили:

«Оставить на вооружении».

Найденов:

– Приемно-передающая станция, с возможностью работы по проводам «РБС». Станция батальонной сети. Серийное производство с 1937-го года. На работе в МНР показала себя хорошо. За время войны с Финляндией получили много отрицательных отзывов. Я выезжал проверять работу этой станции на Карельском перешейке и обнаружил, что радиостанция находилась в обозе, не было людей, которые могли бы с ней работать. Хорошо ведет себя в горных условиях. Предлагаю оставить на вооружении.

Ковалев:

– Она высока и опрокидывается. Нет лучевой антенны; имеется только штырь, который демаскирует пункт командира роты.

Найденов:

– В МНР выбрасывали провода, а штырь не поднимали. Этим достигалась маскировка.

Начальник артиллерийского комитета АУ РККА, военинженер Муравьев:

– В 37-м стрелковом полку эта станция показала себя хорошо. Нужно перейти с аккумуляторного питания на сухие батареи.

Ковалев:

– Этот командир полка как раз докладывал, что она демаскирует…

И тем не менее постановили:

«Оставить на вооружении…».

Сказать по правде, Вождь мало что понимал в связи в целом и радиотехнике в частности. И доставшаяся ему каким-то чудным способом «Послезнание», мало чем могло помочь. В голове его крутились какие-то обрывки случайной информации… Стержневые лампы, нувисторы, транзисторы, интегральные схемы, микрочипы…

Что это, как это устроено и как оно работает, он почти не понимал.

Кое-что из «Послезнания» он заносил в особую папочку с грифом «железо», но большинство такой «инфы» тупо игнорил.

Он чувствовал себя здесь лишним, поэтому пока помалкивал.

После долгого и нудного перечисления Начальником управления связи КА типов стоящих на вооружении, снимаемых с производства радиостанций и радиопеленгаторов радиоразведки, раздался голос с места:

– Нам необходимо заняться производством ультракоротковолновых станций. Построить такие станции хотя бы в опытном порядке.

Ответом ему была тишина, зато Мехлис спросил:

– Как обстоит вопрос со средствами связи за границей?

Ему ответил военнинженер 2-го ранга Артемкин:

– Мы отстаем со своими радиостанциями по прочности и в надежности радиоаппаратуры и деталей.

Мехлис:

– Нужно записать, что радиоаппаратура пеленгаторная плоха. Нужно просить об ускорении выпуска этих образцов. Найденов должен дать сравнение наших радиосредств с иностранными и указать, чем мы отстаем от заграницы.

Вновь ответ дал инженер 2-горанга Артемкин:

– Радиостанции заграницы (Германия) отличаются прочностью и безотказностью в работе. У нас погоня за облегчением веса в ущерб качеству. Пример: станция «РБ» непрактична, она не может быть отремонтирована в полевых условиях, так как очень портативна. Мы отстаем в изоляционном материале, в питании радиостанции, наши радиолампы плохие, плохо дело с деталями, не имеем радиомаяков, у нас нет совершенно наземных пеленгаторных станций, нет «РПК» для легкой авиации. Разработка автоматического радиокомпаса только начата. Существует параллелизм в создании радио-средств между Наркоматом обороны и Наркомфлотом. Вопросы направляющей связи не отработаны. Производственная база недостаточна. Нет взаимозаменяемости деталей. За границей все эти вопросы получили положительное разрешение…

Сталин слушал долго и внимательно, но не услышал главного – жалоб на то, что радиостанций Красной Армии не хватает.

Наконец не выдержав, он прервав очередного докладчика рассказывающего о «…подвижная мощная звуко-излучающая станция «МГУ-39», назначение звукоимитация шумов военных объектов. Агитация среди войск противника. Проведение митингов и агитвещание среди своих войск…», он спросил:

– Насколько укомплектованы наши части и соединения радиостанциями? На сто процентов? Наполовину? Всего на треть? Или меньше?

После короткого замешательства, Начальник управления связи Красной Армии комдив Иван Найдёнов ответил:

– Укомплектованность средствами связи составляет: радиостанциями в звене Генеральный штаб – фронт – до 35 процентов, в звене армия – корпус – 11 процентов, в дивизиях – 62 процентов, в полках – 77 процентов, в батальонах – 68 процентов. Телеграфными аппаратами мы обеспеченны на 78 процентов, телефонными аппаратами – на 65 процентов¹¹⁹. Самая большая нехватка, товарищ Сталин – телеграфного и телефонного кабеля: тридцать восемь и сорок процентов, соответственно.

Глядя на него в упор тяжёлым взглядом, Вождь задал вопрос из разряда как говорится – «вопросов в лоб»:

– В случае войны будет ли обеспеченна надёжная связь Генштаба с западными военными округами, а тех с подчинёнными им войсками?

Тот, довольно бодро и уверенно:

– Будет, товарищ Сталин! С любого окружного командного пункта можно будет напрямую вести разговор как со штабами армий, так и с Москвой – по телефону, телеграфу, радио. Связь многоканальная, поэтому надежная¹²⁰.

«Товарищ Сталин» промолчал, лишь кивнул с ничего незначащим выражением на лице… Но он очень хорошо знал что в случае войны, «многоканальная, поэтому надежная» связь не будет работать – от слова «никак».

***

Далее разговор зашёл про проводные средства связи и Сталин почти его не слушал, витая где-то в облаках «Послезнания». К концу выступлений товарищей командиров, у него сложилось определённое стойкое убеждение…

Да, с производством средств связи для Красной Армии были определённые проблемы. Но вовсе не это обстоятельство сыграло такую фатальную роль в начальный период Великой отечественной войны. Для него стало уже ясно, что причиной поражений была словами потомков – «разруха в головах», а не в недостатке материальной части – в частности радиостанций.

Вот к примеру запрет Генерального штаба на использование радиостанций до начала боевых действий, о котором впоследствии старательно умалчивали в своих мемуарах «маршалы Победы», а вслед за ними и обеляющие их советско-российские историки…

А ведь он был – запрет тот!

Как вспоминал Начальник радиоотдела штаба КОВО генерал-майор В. Космодамианский:

«Мы не могли, не имели права себя демаскировать. Радиоволна тоже уязвима: у немцев чрезвычайно развита система перехвата и подслушивания. Мы имели в Тернополе несколько развернутых радиостанций, но они по этим же причинам молчали…».

И вот потом, уже после войны унесшей 27 (или сколько там?) миллионов жизней, некоторые обладатели синих штанов жалуются потомкам:

«…Так, радиосеть Генштаба была обеспечена радиостанциями типа PAT только на 39 процентов, а радиостанциями типа РАФ и заменяющими их – на 60 процентов, зарядными агрегатами – на 45 процентов. Приграничный Западный военный округ располагал радиостанциями только на 27 процентов, Киевский военный округ – на 30 процентов, Прибалтийский военный округ – на 52 процента. Примерно так же обстояло дело и с другими средствами радио– и проводной связи¹²¹».

И не забывают пнуть при этом безответный труп товарища Сталина – который по недомыслию (а то и по злому умыслу!) не удосужимся снабдить Красную Армию в нужном количестве средствами связи и в первую очередь радиостанциями…

Хорошо!

Положим товарищ Сталин где-то словами потомков – «надыбал» волшебную палочку (обменял на весь золотой запас СССР у Гарри Поппера, например) и снабдил весь личный состав Красной Армии айфонами, смартфонами и прочими «гаджетами»…

И как бы это помогло 22-го июня «ровно в четыре утра» и позднее, если Начальник генштаба Жуков накануне запретил ими пользоваться?

Да никак!

Нет, это вовсе не злой умысел – Вождь вовсе не стремился уподобиться некоторым «мемуаристам», валящих всё со своей больной головы на здоровую.

Имея недостаточное образование (у Тимашенко – четыре класса церковно-приходской школы, у Мерецкова – четыре класса земской начальной школы, у Жукова – три класса церковно-приходской школы) советские общевойсковые начальники не понимали «как оно работает», не верили в радиосвязь и даже боялись её.

Типа противник засечёт местонахождение радиостанции во время передачи радиопередачи и разбомбит её, а заодно и штаб…

А в штабе ж они – «любимые»!

«Если так рассуждать – вообще без связи воевать придётся. Ибо точно так же идя вдоль проводов, можно обнаружить штаб ещё вернее, чем запеленговав радиопередачу. А поймав и допросив делегата связи с депешей, можно не только узнать месторасположение штаба, но и имя любимой ППЖ его начальника…».

Сталин насмешливо фыркнул:

«…Они б ещё артиллерии стрелять запретили. По звуку выстрелов быстрее можно засечь позиции батареи, чем по радиоволнам местонахождение радиостанции и штаба.

Это сродни заразной болезни явление даже получило название «радиобоязнь», а лечилось оно не просто – «просто», а очень просто!

В «реальном» 1942-м году Ставка Верховного Главнокомандующего приняла решение ввести в штат частей, соединений и объединений личные радиостанции командиров и командующих. С этой поры, где бы командующий дивизией, корпусом, армией или фронтом или командир армии ни был – личная радиостанция с двумя радистами, шифровальщиком и офицером оперативного отдела всегда находилась при нём. И уже во второй половине войны, случаи потери связи встречались крайне редко.

Вот Сталин и подумал:

«А почему бы не ввести это в практику прямо сейчас?».

А подумав, завязал «узелок на память».

Когда доклады и прения в зале закончились и все члены Комиссии при ГВС уставились на Председательствующего с единым немым вопросом…:

«А не пора ли закругляться, товарищ Сталин? Время то уже довольно позднее».

…Он встал и походив сперва разминая ноги, затем заявил:

– Все беды нашей Красной Армии в том, что вы не смотрите на неё в целом – как на «систему», а видите лишь танки, самолёты, артиллерийские орудия и прочее стреляющее «железо»… Ну и «штыки и сабли» – как без них.

– А они по отдельности, сами по себе не воюют! Только в системе, где связь – «нервы войны». И если, как у человека с нервным расстройством, связь не работает – то и Красная Армия как единая система, воевать будет плохо.

– То же самое относится к разведке и снабжению, к которым опять же – отношение как к чему-то второстепенному. Но ведь разведка – это «глаза и уши» армии! А про снабжение ещё Наполеон сказал: «Армия воет брюхом».

– Подумайте над моими словами, товарищи командиры. Хорошенько подумайте!

Затем заканчивая на этом сегодняшнее Заседание, собирая бумаги:

– А на сегодня достаточно, все свободны.

***

Не обошлось без скандала, испортившего Вождю настроение.

Выступивший на Совещании Командующий 7‐й армией командарм 2‐го ранга Мерецков, глядя на Начальника 5‐го Управления Генштаба (военная разведка) Проскурова:

– События показали, что мы не имели полного представления о том, что впоследствии встретили в обороне у противника. Если вы посмотрите на схему, то увидите, что от прежней государственной границы до Выборга тянется оборонительная полоса около девяноста километров глубиной. Все вместе это составило сплошную оборонительную полосу большой глубины, о которой мы ясного представления не имели. И это явно «заслуга» нашей военной разведки!

Но как говорится, «не на того напал». Проскуров встал и обведя зал весёлым шальным взглядом, охотно ответил:

– Я очень рад, что наконец-то на Совещании вспомнили про разведку, в то всякими второстепенными вопросами занимались много – даже слишком много, а разведкой мало. По существу же заданного товарищем Мерецковым вопроса, отвечаю: разведка имела необходимые отправные данные, которые доложила Генштабу. Мы знали что Финляндия создала на Карельском перешейке три оборонительных рубежа и две отсечные позиции. Это заслуга не моя или теперешнего состава Разведывательного управления, так как основные данные относятся ещё к 1937–1938-м годам. К 1 октября 1939 года было установлено наличие в укрепленных районах до 210 железобетонных и артиллерийских точек. Эти точки нанесены на схемы, был альбом, который, как говорил сам товарищ Мерецков – все время лежал у него на столе.

Пока Мерецков хватал воздух ртом как выброшенный на берег карась, Мехлис с прищуром на него глядя, спросил у Проскурова:

– Когда этот материал был передан Генштабу?

– До 1 октября 1939 года, повторяю. Все имеющиеся сведения об укреплениях и заграждениях были разработаны, нанесены на карту в Ленинграде и разосланы в войсковые соединения.

Чувствуя скрещённые на себе взгляды, Мерецков нашёл «отмазку» – словами потомков:

– Там стоит гриф «секретно». Поэтому домой я не могу взять книгу, а на работе не могу читать – работой нужно заниматься, а поэтому эти книги лежат без всякого движения, никто их не читает.

Сталин не смог сдержаться, воскликнув:

– Вы сказали «книги»? Так значит этот «альбом» – который «никто не читает», не один?!

Вместо вдруг проглотившего язык Мерецкова ответил Проскуров:

– И ещё десятки примеров можно привести, товарищ Сталин! Причём, не всегда не читают присланные материалы лишь с грифом «секретно». Из пятидесяти переведенных статей в Артиллерийском управлении прочитано только семь статей двумя лицами.

Переждав шум в зале, Начальник 5‐го Управления Генштаба продолжил:

– Кроме того в СССР выпускаются периодические издания по иностранным армиям – «Военный зарубежник», «Военная мысль», «Военный вестник» и «Вестник воздушного флота» с разделом «Оперативное искусство и тактика иностранных армий»… Их тираж говорит сам за себя – от трёх до семи тысяч. На всю Красную Армию – от трёх до семи тысяч, товарищи…

При гробовой тишине подумав, Сталин прохаживаясь подытожил:

– Люди завалены работой, эту макулатуру не хотят читать, они ее отбрасывают… Одним словом – не интересуются товарищи командиры военным делом. Плохо, очень плохо…

Затем остановившись, предложил:

– Раз товарищам командирам некогда читать разведсводки присылаемые из Генштаба, предлагаю в штабах ввести должность отвечающую за их прочтение. Чтоб хоть один человек в этих структурах был информированным, могущим что-то предложить что-то дельное своему начальнику.

Предложение было принято единогласно, после чего Проскуров поднял следующий вопрос:

– Агентурной разведки мало. У нас настоящей войсковой разведки нет!

Сталин, несколько резковато возможно, тут же задал вопрос:

– Что Вы предлагаете?

– Я предлагаю принять один из вариантов: или сосредоточить всю разведывательную работу в одних руках, как это делается в иностранных армиях, там имеются так называемые 2‐й департамент или 2-е бюро в составе Генерального штаба. У нас создано 5-е управление, которое должно сосредоточить всю разведку. В нем необходимо создать аппарат, который будет отвечать и руководить войсковой разведкой. Или оставить за 5‐м управлением только агентурную разведку. В Генеральном штабе должен быть такой порядок, чтобы был аппарат, который будет руководить и заниматься разведкой и в мирное и, в военное время…¹²².

Вождь внёс это предложение о разделении войсковой и агентурной разведки в свой блокнот и кивнул:

– Хорошо. Мы подумаем над вашим предложением, товарищ Проскуров.

Естественно под «мы» подразумевалось Политбюро ЦК ВКП(б): вопреки мнению большинства потомков Сталин не решал единолично подобных вопросов.

***

Если для товарищей командиров «на сегодня достаточно», то для Сталина после ужина – самый разгар рабочего дня!

Правда что касается «заклёпкотворчества», то он сегодня что называется – «отдохнул», вплотную занявшись организационными вопросами.

Советский Союз сталинской эпохи, это вовсе не «Верхняя Вольта с танками», как это мнится некоторым пустоголовым потомкам, насмотревшихся «американского кина»… В стране имелись весьма достойные образцы средств связи, к примеру: РБ (3-Р) – переносная приемно-передающая полудуплексная КВ-радиостанция для связи в полковых сетях пехоты и артиллерии. Она оказалась настолько успешной, что американцы в 1942-м году даже просили (будут просить!) лицензию на ее производство, но им было отказано.