Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 76 страниц)

В «Послезнании» тотчас нашлись «очень точные определения»:

«Конченным лузером и конкретным лохом!».

Сталин, хотя и не был представителем российской интеллигенции, терзался вопросом:

«Так что же делать?».

Глава 23. Личная спецслужба Вождя: «Кто нам мешает – тот нам и поможет!».

19 августа 1941 г., генерал армии Г.К. Жуков в докладной Сталину:

«Я считаю, что противник очень хорошо знает всю систему нашей обороны, всю оперативно-стратегическую группировку наших сил и знает наши ближайшие возможности. Видимо, у нас среди очень крупных работников, близко соприкасающихся с общей обстановкой, противник имеет своих людей».

Полковник Владимир Квачков:

«Накануне Великой Отечественной войны происходили утечки самой что ни на есть наисекретнейшей информации

Где-то в верхних эшелонах военной иерархии Красной Армии у абвера были свои глубоко законспирированные источники

Немцы твердо знали: «главные силы Красной Армии будут сконцентрированы в противоположном направлении от линии, дающей полную возможность для сильного удара»».

Тем временем бронированный «Packard Twelve 1508» Сталина (таких всего четырнадцать штук на весь Светский Союз) остановился у ворот небезызвестной Лубянки. За ним, в некотором отдалении остановился другой – точно такой же автомобиль с охраной. Следом словами потомков – «припарковался» чёрный как ночь на Колыме ЗИС-101 Наркома внутренних дел СССР.

И тишина…

Вождь сидел неподвижно, уставившись ничего не видящими глазами куда-то в пустоту.

Спустя некоторое время Берия кашлянул, потом кашлянул ещё и ещё раз… И наконец вполголоса:

– Мы приехали, Иосиф Виссарионович.

Тот встрепенувшись принял свой обычный вид и, тотчас в очень спокойном тоне сказал:

– Знаешь, Лаврентий, а я передумал. Мерецков от нас никуда не убежит, а вот Борис Михайлович… Что-то приболел по слухам. Навестить бы надо, уважить старика!

Тот, с лёгким недоумением на лице:

– Товарищ Шапошников много работает, особенно в последнее время. А это в его возрасте…

Видимо вспомнив, что пристально смотревший на него Сталин и сам «далеко не ушел» от Бориса Михайловича по возрасту, он смешался, закашлялся и затем поспешно согласился:

– Хм, гкхм… Совершено верно, Иосиф Виссарионович: своих заболевших товарищей забывать – это не по-товарищески будет.

Сталин обратился к сидящему спереди рядом с шофёром Начальнику личной охраны:

– Товарищ Власик! Адрес, где живёт-проживает командармом 1-го ранга Шапошников знаете?

– Минуточку…

Предварительно достав откуда-то блокнот, недолго полистав его, тот ответил:

– Знаю, товарищ Сталин: переулок Сивцев Вражек, дом 29 квартира 16.

– Тогда поехали!

Мерецков однозначно пойдёт под суд военного трибунала и будет расстрелян вместе с Маленковым и главным виновником – Куусиненом…

Ведь кто-то же должен быть «козлом отпущения» за Финляндию?

Тем более вина Мерецкова в плохой подготовке войск Ленинградского военного округа к войне очевидна. Какие бы там «встречи с цветами» не обещали, а подотчётные ему части и соединения должны были быть готовыми к настоящей войне – без всяких «поддавков». Он же и один из поджигателей этого «конфликта», так как вводил в заблуждение Главный Военный Совет, рапортуя вместе со Ждановым:

«Мы готовы!».

Если б честно доложил настоящее состояние дел, то глядишь – они с товарищами из Политбюро, ещё сто раз подумали бы – вводить войска на помощь «восставшему» финскому пролетариату или погодить чуток. Ну, или заранее перебросили бы войска с западной границы на помощь Ленинградскому военному округу.

У Жданова словами потомков – «золотой парашют», а вот Мерецкову придётся отдуваться по полной программе. Та же участь ожидает Павлова и ещё группу скурвившихся ещё в Испании командиров, с которыми Мерецков поддерживал достаточно близкие отношения.

Он поморщился:

«Всё же вольный воздух заграницы очень вредно влияет на нашего человека. Вроде всецело преданный Коммунистической партии и Советской власти человек, а съездил в командировку в словами потомков – «дальнее зарубежье», подышал им и… И вот пожалуйста – изменник! Всё это от неправильной идеологии, считаю. «Дома» человек читает в газетах одно, а «в гостях» видит своими собственными глазами другое. А от обиды за обман до измены – один шаг».

И в сокрушительном сожалении покрутил шеей: до чего же много глупостей он с соратниками в области идеологии наделал и подивился, что Советский Союз аж до девяностых годов дотянул. А не рухнул сразу после его – Сталина смерти.

Впрочем…

Постепенно объединяющей идеологией стала великая Победа советского народа в Великой отечественной войне, на которой Россия и в двадцать первом веке держится.

«Мда… Не было бы счастья, да несчастье помогло».

Что касается «Тайного советника Вождя»…

С тем ничего плохого не случится, по крайней мере в ближайшее время. Потом он благополучно – как и в «реальной истории» умрёт от рака.

Чем эта смерть лучше расстрела?

Но до этого он хорошенько поработает на своё Отечество.

***

Чтоб даром время в поездке не терять, неведомым образом заполучивший «Послезнание» Вождь страны Советов, вдруг задал главе своей «кровавой гэбни» совершенно неожиданный и мало того – дико звучащий вопрос:

– Кстати… Раз уж напомнил мне с этим генералом Андерсом, Лаврентий, то ответь: ты всех уже польских офицеров расстрелял? Или какие ещё остались «на развод»?

Преамбула сталинского любопытства такова:

Историки в будущем утверждают и электорат с ними в целом согласен, что якобы в апреле 1940-го года (то есть практически вчера) в какой-то «Катыни» что под Смоленском было расстреляно (и не только в нём) 21 857 польских пленных офицеров.

В то же время во время Великой отечественной войны, в СССР было сформировано две польские армии – Андерса и Берлинга, в которых тоже обязательно должны быть офицеры и даже генералы¹⁴⁵.

То есть получается, что расстреляли не всех польских офицеров?

Товарищу Сталину было абсолютно словами потомков – «нас рать» на польских офицеров, ибо никаких польских армий он в будущем создавать не намерен…

Однако был обуян любопытством:

Почему не всех и по какому критерию производился отбор – кого из этого «контингента» расстреливать, а кого нет?

И если всё-таки расстреливали, то почему не дострелянных польских офицеров из армии Андерса выпустили из СССР?

Почему те молчали и впервые «цивилизованный мир» узнал об расстрелах их коллег из уст заведомого лжеца – Геббельса в 1943-м году?

И почему сам Министр пропаганды(!) помалкивал о «зверствах большевиков» до той поры – когда и дураку стало понятно, что его Рейху словами потомков – «скоро кирдык»?

От такого вопроса Вождя, у Берии очки полезли на лоб:

– Каких, каких «офицеров», Иосиф Виссарионович?

Сталин чуть прищурившись, с усмешкой:

– Проблемы со слухом?

– Нет.

– А что тогда переспрашиваешь?

– Извините…

Тот, сняв видать запотевшие очки, протерев их и водрузив на место, с нотками обиды в голосе:

– Вам должно быть хорошо известно, товарищ Сталин, что решением Особого совещания НКВД – около тысячи человек из числа пленных польских граждан было оформлено «по восьмой категории». Но это не совсем «польские офицеры»: жандармы из польской контрразведки зверствовавшие на территориях Западных Украины и Белоруссии, судьи и юристы военно-полевых судов, или… Русские эмигранты из фашистских организаций.

К моменту ее капитуляции перед немецкими войсками, в Польше существовали три эмигрантские организации: «Русское благотворительное общество в Польше», «Русский попечительный об эмигрантах в Польше комитет» и «Российский общественный комитет в Польше».

Под этими вполне безобидными названиями скрывалась одна организация – «Российский Общевоинский Союз» (РОВС), который «белым и пушистым» назвать никак нельзя.

Личина была сброшена после прихода Вермахта, когда все эти три «благотворительных общества» объединились в «Варшавский воинский союз», который вошел на правах отдела в «Объединение русских воинских союзов» (ОРВС), возглавляемое генерал-майором А.А. фон Лампе.

После начала «Барбароссы» члены этого «союза» использовались немцами в качестве переводчиков в армейских частях и диверсантов в небезызвестном «Бранденбурге»…

Получив такой достаточно исчерпывающий ответ от Наркома внутренних дел СССР, Сталин в примиряющим духе:

– Я вот почему спрашиваю, Лаврентий… Польское эмиграционное правительство Сикорского (это то, что в Париже) проявляет обеспокоенность тем, что через Международный Красный Крест перестали приходить письма от тех офицеров. Чем объяснишь?

На самом деле, этот факт стал практически основным аргументом тех, кто категорически утверждал, что да:

Польские офицеры были расстреляны именно в апреле 1940-го года и именно по приказу Сталина. Ибо в СССР даже колхозная корова и та – даже пёрнуть не смела без него!

Шутки шутками, но Вождю действительно было интересно:

Почему это вдруг польские офицеры перестали писать своим родственникам? Уж не случилось ли с ними что нехорошее?

«А ларчик просто открывался»!

Исчерпывающий ответ на этот ключевой вопрос дал Нарком НКВД:

– Так как официального объявления войны между СССР и Польшей объявлено не было, то с сентября 1939-го года все задержанные(!) польские военнослужащие считались не военнопленными, а интернированными или временно-перемещёнными лицами¹⁴⁶…

Сделав паузу, глядя на него с выражением «Сам не знаешь, что ли?», Берия продолжил:

– …Но 1 марта 1940-го года, Премьер-министр Правительства Польши в изгнании генерал Владислав Сикорский публично объявил, что Польша находится в состоянии войны с СССР. После этого все польские военнослужащие автоматически перешли в категорию «военнопленных» с усилением режима содержания.

Понимающе кивнув, Сталин задал ещё один вопрос:

– В общем как я понимаю, Лаврентий, в том что «наши» поляки перестали переписываться с родными, виновато лишь польское эмиграционное правительство и никто иной?

В годы «реальной» Великой отечественной войны попавшие в плен германские солдаты и офицеры тоже были лишены права переписки…

Но это вовсе не означало, что они были расстреляны.

Берия, переведя дух:

– Совершенно верно, Иосиф Виссарионович.

Вождь пожав плечами:

– Одного я не понимаю, Лаврентий… Разве на заседании Верховного Совета СССР мы официально признали правительство этого дегенерата Сикорского?

– Нет, не признали, тов…

Голос Сталина вдруг приобрёл стальные оттенки:

– Тогда почему ты повёлся на эту дешёвую провокацию этой «содержанки» парижских шлюх?

Глава «гэбни» с видом затупившего школьника, потупил очи:

– Виноват, тов… Эта ошибка будет немедленно исправлена, Иосиф Виссарионович.

Немного помолчав, тот задал ещё один вопрос:

– А почему списки не совпадают? Тот «польская шавка», что ныне обитает в Париже на иждивении, предоставила более длинные списки офицеров – чем тот, что предоставил ты?

Естественно, никаких «списков из Парижа» и в помине не было…

Немного подумав, Берия ответил:

– Многие польские военнослужащие, а также пограничники и полицейские, были убиты в бою во время Освободительного похода. Были случаи внесудебных расправ над польскими офицерами со стороны наших бойцов и командиров. Но всё же ещё больше было случаев расправ местного населения – украинцев и белорусов, которым поляки изрядно досадили за двадцать лет. На Западной Украине действует националистическая организация ОУН, как Вы знаете. Вот эти особенно отличились! Бывало польских офицеров, жандармов и «осадников», убивали вместе с семьями…

Промокнув лоб платком:

– …Опять же около сорока тысяч поляков из числа желающих вернуться в центральную Польшу, мы передали немцам, получив взамен уроженцев Западной Украины и Белоруссии. Естественно, среди первых были и офицеры… Возможно с этим связано несоответствие списков?

Едва заметным кивком головы дав понять что удовлетворён ответом, Вождь продолжил «пытать» главу НКВД:

– В каких лагерях и где содержатся польские интернированные? По категориям?

– Генералов и офицеров польского Генерального штаба, сейчас переводим из тюрем в Грязовецкий лагерь (Вологодская область) – освобождённый от финских военнопленных. Офицеры сожержатся в Старобельском (Луганская область) и Козельском (Калужская область) лагерях. Польские солдаты и унтер-офицеры используются для дорожно-строительных работ на автотрассе «Новгород-Волынский – Львов» и в Криворожье. Часть из них находится в Путивльском лагере Сумской области.

Сталин задал наводящий вопрос:

– А что тебе, Лаврентий, говорит название «Катынь»? Или же «Катынский лес»? …Это где-то близ Смоленска, если ты запамятовал.

Тот надолго завис, затем неуверенно выдал:

– Не уверен, но вроде бы в Катынском лесу близ Смоленска находится загородный дом отдыха для сотрудников НКВД.

Последовал очередной, странный донельзя вопрос:

– А если «Особое совещание НКВД» (или положим, я лично), дам приказ расстрелять всех(!) польских офицеров? Вы их расстреливать в Смоленск повезёте? В дом отдыха НКВД?

С минуту было слышно только как шуршат шины по асфальту и еле слышно рокочет мощный мотор «Паккарда»…

Затем, посмотрев на Вождя как на дурака (а может тому так показалось), тоном каким обычно разговаривают с «клиентами» Каначиковой дачи, Берия ответил:

– Исполнение приговоров «по восьмой категории», осуществляется в вполне определённых местах и по вполне определённой процедуре. Как правило, не при всех лагерях есть такие «вполне определённые места». В тех, где содержатся польские военнопленные – только в Осташковском лагере (Калининская область), где находятся польские жандармы, полицейские, судьи и другие представители преступного режима – всего около четырёх тысяч. И из которых в прошлом месяце, приговор «по восьмой категории» был исполнен всего в отношении семисот человек – виновных в преступления против украинского и белорусского народов.

Лёгким кивком давая понять, что ответ принят, Сталин вообще понёс «околесицу»:

– А исполнение приговоров «по восьмой категории», из пистолетов какой системы производится? Из заграничных моделей, например – из немецкого «Вальтера»? А не шибко ли шикарно мы живём, товарищ Нарком?

– Да кто Вам такую глупость сказал, Иосиф Виссарионович…?!

Берия, едва не покрутив пальцем у виска:

– …Иметь заграничный пистолет – это мечта любого работника НКВД, конечно. Как и командира Красной Армии, кстати. В СССР имеются пистолеты любых иностранных систем – в том числе и немецкий «Вальтер», вероятно. Но как личное или наградное оружие, не более того. Для исполнения приговоров, соответствующими инструкциями предусмотрено использование отечественного револьвера системы «Наган».

(От автора:

Действительно какая-то забойная хрень получается, уважаемые читатели!

Везде и всюду указан пистолет «Walther PP»¹⁴⁷ – основное оружие расстрела польских офицеров в доме отдыха сотрудников НКВД в Катынском лесу под Смоленском. От него в захоронениях найдены пули и гильзы.

Однако «Walther РР» под патрон калибра «7,65 мм Auto» и его укороченная модель «РРК» – это оружие германских полицейских(!), о чём говорит две буквы РР в его названии – Polizeipistole Kriminal (пистолет криминальной полиции) и…

…И сотрудников спецслужб!

А «ху» у нас в III Рейхе был спецслужбой?

Правильно: Sicherheitsdienst des Reichsführers SS – Служба безопасности рейхсфюрера СС, или если сокращённо – SD. И именно СД было поручено руководство деятельностью так называемых «айнзацгрупп» (Einsatzgruppen der Sicherheitspolizei und des SD, сокр. EGr, «оперативные группы», «группы развёртывания») на оккупированных территориях.

Для тех кто «в танке» объясняю:

«Айнзацгруппы» – это военизированные формирования III Рейха, специально созданные для массового истребления определённой категории граждан на территориях оккупированных стран – по национальному, социальному или ещё какому признаку.

В Смоленске с 5 августа 1941-го года базировалась «Айнзацгруппа B» группенфюрера СС Артура Небе, численностью 655 человек. К ноябрю 1941-го года, на счету этого подразделения насчитывалось более 45 000 жертв.

Сам Артур Небе «прославился» тем, что на его «демонстративном показе» расстрела евреев, хлопнулся в обморок сам рейхсфюрер СС Гиммлер. А придя в себя, приказал испытать новые – более «гуманные» методы уничтожения людей, после чего в ход пошли знамение «душегубки»…

Я вообще про что?

Я вообще про то, что в любом достаточно крупном населённом пункте, «айнзацгруппы» тотчас устраивали свой «Бабий Яр», размах которого зависел от численности местной еврейской диаспоры. А в Смоленске согласно официальной истории…

Нет!

Не… Массовые зверства были, не отрицаем. Массовых захоронений жертв массовых расправ нет – от слова «ни одного». Как говорил в таком случае Никита Хрущёв:

«Ищите – всё равно не найдёте!».

Почему так?

Может потому, что «пар ушёл в свисток»?

То есть под видом места массовых убийств пленных поляков (Катынь), нам преподносят места массовых убийств, а затем захоронения мирных жителей Смоленска?

Занимавшиеся до войны дорожным строительством, а затем захваченные Вермахтом польские военнопленные, могли использоваться «Айнзацгруппой B» для рытья общих могил, а затем тоже «утилизироваться».

Так что применение его – пистолета «Walther PP» для массовых казней можно отнести только к преступлениям «айнзатцгрупп» войск СД, но никак не к энкавэдешникам – которые и мечтать не могли об таких «стволах». Здесь было бы полезным сравнить результаты эксгумации тел так называемых «польских офицеров» из Катыни, с жертвами Бабьего Яра или в каких ещё местах расправ с еврейским населением СССР…

Почему этого не было сделано?

Впрочем тем, кому нравиться хлопать ушами – пусть продолжает этим заниматься, я запретить никак не могу).

Рисунок 44. «Айнзацгруппа» СД действует. Пистолет в руке у «очкарика» – именно «Walther PP».

Больше вопросов у Вождя не было, он замолчал думая какую-то свою думу… Ну, например:

«Всех поляков из западной части страны надо вывести в восточную. Например, на строительство нефтепровода «Гурьев-Саратов» – где им самое место. Сформировать под руководством этого генерала Андерса – видать «ещё того» авантюриста, бригаду наёмников для переворота и удержания власти в китайском Синьцзяне… Но это уже после Внеочередного пленума партии».

После недолгого молчания, Берия всё-таки решился и предав забвению притчу о «кошке и любопытстве» спросил, перебив его мысли:

– Не понимаю подоплёки этих – таких странных вопросов, Иосиф Виссарионович?

Тот, как будто нехотя:

– Не бери в голову, Лаврентий… Выдумывают там буржуазные пропагандисты всякие глупости, буржуазные правительства делают запросы в НКИД, а мне читать приходится и, в свою очередь задавать дурацкие вопросы тебе. Ещё те пишут, что мол, в НКВД приговорённым перед расстрелом лоб зелёнкой мажут.

У того глаза по полтиннику:

– «Зелёнкой» лоб?! Зачем?

– Чтоб у трупа заражения не было. Ну, тупые…

После минутного молчания, в салоне «Паккарда» грянул дружный хохот трёх лужённых глоток, считая и шофёра.

***

Под этот разговор расстояние до многоквартирного дома, где проживал маршал Шапошников, преодолели практически вмиг. Автомобиль остановился, послышался голос Начальника личной охраны Вождя:

– Приехали, товарищи.

Выйдя из машины, следуя поговорке «бережённого Бог бережёт», Сталин приказал ему:

– Вы с нами, товарищ Власик.

Тот, приостановившись:

– «Прикреплённых» с собой брать?

Приостановился и Вождь, удивленного на него посмотрев:

– Зачем?

На немой вопрос: «А я тогда зачем?», он ответил с лёгкой усмешкой:

– Звоните в дверь, товарищ Власик: нам с товарищем Берией это по статусу «не в место».

Через открытую перепугано-переполошенной обслугой дверь, они втроём вошли в квартиру и остановились перед остолбеневшим командармом 1-го ранга, вышедшим к ним в одном домашнем халате и дурацком колпаке на голове…

Для Вождя такой его вид был непривычен и он с неприязнью подумал:

«Прям, какой-то провинциальный помещик!».

Сталин как будто впервые посмотрев на этого человека другими глазами – на эту лошадиную рожу с пробором посереди головы – как у Григория Распутина. Такая причёска когда-то очень давно имела распространение среди купеческих приказчиков, трактирных половых и прочив «халдеев», но никак не среди военных…

И его буквально передёрнуло от омерзения.

Но не подав вида, он своим обычным спокойно-доброжелательным тоном:

– Борис Михайлович! Несказанно рад видеть Вас в добром здравии. А то мне такого про Вас наговорили… Хм, гкхм… Мол лежит и уже почти не дышит.

Весело рассмеявшись, Сталин похлопал Шапошникова по плечу:

– Ничего, ничего! Мы с вами ещё повоюем, Борис Михайлович!

Тот, наконец-то начиная приходить в себя:

– Иосиф Виссарионович! Товарищ Берия! Что ж вы не предупредили?!

Вождь, несколько по-хулигански подмигнув, и:

– А зачем? Чтоб Вы от нас с товарищем Берией в Финляндию удрали?

Видя неподдельный испуг на «несколько» лошадином лице, вновь по-дружески похлопав хозяина дома по плечу:

– Шутка!

Затем чуя из столовой вкусные запахи, «незваный гость» действуя нахраписто, потирая ладони стал напрашиваться на обед:

– Чую, мы с товарищем Берией как раз вовремя… Вы, что? Даже к столу нас не пригласите? Так и будете держать в прихожей, как бедных родственников?

Как будто спохватившись, Шапошников засуетился:

– Проходите, товарищи! Пока располагайтесь в зале, затем не побрезгуйте разделить с нами обед. Сейчас, дам распоряжение об приборах…

Видя, что Начальник личной охраны не торопится:

– …Ну а Вы, голубчик?

Николай Власик, естественно отказался:

– Спасибо за приглашение, но я при исполнении, товарищ маршал.

И бегло, но вместе с тем внимательно осмотрев столовую, расположился в гостиной.

На обеде присутствовала вторая по счёту жена Бориса Михайловича – солистка Большого театра Мария Александровна. Сына Игоря от первой жены – командира Красной Армии, по понятной причине не было.

От спиртного Вождь решительно отказался, аргументировав досель неизвестной крылатой фразой:

– В обед пьют лишь аристократы и дегенераты. Трудящиеся же, начинают «употреблять» с вечера после завершения трудового дня.

Вся трапеза прошла под непрерывное «тарахтение» мадам Шапошниковой, которая женским сердцем видно чуя неладное, всё своё обаяние обратила на Сталина, стремясь отвести от мужа и семьи беду. Тот, поневоле втянутый в разговор словами потомков – «ни о чёма», практически не ел… Сам хозяин дома, тоже понимая, что этот визит не спроста – с самым угрюмым видом едва ковырялся в тарелке.

Лишь товарищ Берия, действуя по поговорке «война – войной, а халявный обед пропускать нельзя» – кушал хотя и аккуратно, но…

Как следует.

Он не понимал к чему этот «концерт», но умно помалкивал и не задавал никаких вопросов – даже себе. Захочет товарищ Сталин его поставить в известность – поставит. Не захочет…

Значит, так надо!

А лишние знания лишь преумножают скорбь и печаль, что совершенно ни к чему.

Наконец «слабая половина», поняв по миролюбиво-дружелюбному тону «тирана, деспота и диктатора» что её «сильной половине» ничего не грозит – кокетливо улыбнувшись, молвила:

– Я вижу вам посекретничать надо, товарищи мужчины, так что не буду мешать!

И напоследок одарив Вождя многообещающим взглядом, вихляя бёдрами удалилась.

Облегчённо вздохнув после её ухода, под взглядами практически не притронувшегося к еде Шапошникова и едва сдерживающего сытую зевоту Берии, не торопясь доев тарелку уже остывшего супа, Сталин промокнул губы салфеткой и удовлетворённо молвил:

– Спасибо хозяйке дома и кухарке за замечательный обед!

И отказавшись от второго и десерта, откинувшись на спинку стула, обратясь к хозяину дома наконец-то озвучил цель визита:

– У меня для Вас три новости, Борис Михайлович: одна плохая, одна хорошая и одна очень хорошая. С какой прикажите начать?

Шапошников, задвигав лошадиным лицом, энергично запротестовал:

– Как я могу Вам приказывать, Иосиф Виссарионович?

– На правах хозяина дома и… Больного! Хахаха!!!

С бегающими глазами подумав, тот:

– Ну… Давайте, начнём с очень хорошей.

Встав, Вождь на несколько секунд принял строго официальный вид и сухим казённым языком:

– За заслуги перед Красной Армией, Социалистическим Отечеством и советским народом, товарищ Шапошников, Вам присваивается очередное воинское звание – «маршал Советского Союза».

У вскочившего с юношеской прытью со стула вновь испечённого маршала, глаза полезли на лоб:

– Благодарю…

Прервав его, Сталин приложив руку к сердцу:

– Это я Вас благодарить должен, Борис Михайлович! У Ленина я учился политике, а у Вас – военному делу…

Затем подмигнув:

– …А если по уставу, товарищ маршал?

Тот вытянувшись по стойке «смирно», гаркнул на всю квартиру:

– Служу Советскому Союзу!

– Вот это – другое дело…

Сталин протянув руку и крепко пожав:

– …Поздравляю, товарищ Шапошников!

Следом за Вождём, поздравил с маршальским званием и Лаврентий Павлович, умело сумев скрыть своё недоумение и даже некоторую растерянность от происходящего «цирка».

Затем, с трудом усадив на место и дав собеседнику время прийти в себя, он с печалью в голосе:

– Но у меня для Вас и плохая новость… Или, предпочитаете сперва услышать вторую – просто хорошую?

Глаза у маршала вновь забегали – от Сталина на Берию и обратно.

– Да нет, уж… Давайте сначала плохую.

– Мы снимаем Вас с должности Начальника Генерального штаба Красной Армии.

Положив руку на плечо, заглядывая в глаза – которые просто криком кричали «и всего лишь?!», Вождь объяснил:

– Вы только не обижайтесь, Борис Михайлович! Война – дело молодых, а Вы уже… Хм, гкхм… Конечно, «старый конь борозды не портит…». Но и пашет неглубоко! Тяжело Вам – я же вижу! Похудели, осунулись за время этой, эээ… Скажем так – «незнаменитой войны».

Экс-Начальник Генштаба приняв несколько горделивый вид:

– Вы знаете, Иосиф Виссарионович, я на эту должность не напрашивался и никогда её не держался!

Чувствуя острую досаду, чуть не прикусив губу, Сталин кивнул:

– Помню, помню… А как же! Мне Вас ещё и уговаривать в своё время пришлось.

Мысленно же он костерил себя на чём свет стоит:

«Дурачина ты, простофиля! Или же словами потомков – «лох конкретный».

Тем не менее было очень хорошо видно, что такое «низвержение с пьедестала» оказалось «ударом под дых» для старого штабного вояки. Поэтому не дожидаясь пока того «Кондратий хватит», Вождь поспешил обрадовать:

– Ну и наконец вторая – просто хорошая новость, Борис Михайлович… Но сперва ответьте: Вы устойчиво на стуле сидите?

Тот, недоумённо оглядываясь:

– В каком смысле «устойчиво», Иосиф Виссарионович?

– В смысле – не упадёте?

Неуверенно:

– Хм, гкхм… Вроде не должен упасть.

Дружеским тоном:

– Всё-таки возьмитесь руками покрепче за столешницу… А то мало ли что!

Когда маршал, всем своим видом словами потомков – «уху евая» последовал его совету и вцепился верхними конечностями в крепкий дубовый стол, Сталин наконец «вывалил» вторую – просто хорошую новость:

– Мной принято решение направить Вас в Берлин, в качестве военного атташе при Посольстве СССР в Германии…

С тревогой глядя на реакцию былого «тайного советника», Вождь обеспокоенно:

– …Борис Михайлович! Вам помощь медицинская не требуется? Товарищ Берия! Срочно звоните в «Скорую» – пусть присылают «карету» с кардиологом… С двумя кардиологами!

Размахивая руками, Шапошников энергично запротестовал:

– Не надо «Скорой помощи»! Я в порядке… УУУФФФ!!!

Вождь озабоченно-участливо на него глядя:

– Тогда может коньячку, Борис Михайлович? Грамм сто? Кликнуть обслуге?

Маршал Советского Союза ломался недолго:

– А Вы знаете… Не откажусь!

Под взглядами Вождя и главы НКВД приняв «на грудь» и не поморщившись закусив долькой лимона, он в полном недоумении:

– Я не ослышался? Вы предлагаете мне должность военного атташе в Германии?

Вождь приподнял бровь:

– А почему Вы так удивлены, Борис Михайлович? Вы же знаете мои слова: «Мы имеем крупные победы, мы сильнее всех политически, мы сильнее экономически, но в разведке нас разбили. Поймите, разбили нас в разведке. Мы должны создавать свою разведку. Хорошая разведка может отсрочить войны. Сильная разведка врага и наша немощь – провокация войны. Нельзя быть слепым, надо иметь глаза. Значит надо иметь сильную разведку и контрразведку¹⁴⁸».

Сталин замолчал и молчал он до тех пор, пока Шапошников не подтвердил:

– Помню, Иосиф Виссарионович. Вы сказали это в 1937-м году на совещании Военного Совета при Наркомате обороны СССР.

Сталин поднял указательный палец вверх:

– В тридцать седьмом году, заметьте! И что с той поры изменилось в области разведки…?

Не дождавшись от Шапошникова ответа, ибо тому собственного говоря отвечать то и нечего было, он смотря в его бегающие глаза:

– …Ровным счётом ничего! Начальники Разведуправления меняются как перчатки, а наша «немощь» как была – так и осталась.

Лаврентий Павлович повёл бровью при этих словах – уличающих «конкурентов» его «Внешней разведки» и, попытался было вставить словечко…

Поняв сии намерения и осадив его тяжёлым взглядом, Сталин продолжил:

– И я вот и подумал: а может дело не в начальниках военной разведки? А в работе так сказать – «на местах»? В том, что заграничную резидентуру очень трудно контролировать из Москвы?

После сей преамбулы, он перешёл собственно к делу:

– Я решил создать свою собственную зарубежную разведку и во главе её поставить Вас, уважаемый Борис Михайлович!

С минуту до того доходил смысл услышанного, после чего маршал в полнейшем изумлении воскликнул:

– Меня?!

– Вас. Должность Военного атташе в Берлине – это всего лишь «крыша», или «прикрытие».

Сталин посмотрел куда-то ввысь «через потолок» и мечтательно:

– Уверен, что в будущем про Вас книги напишут и фильмы снимут – «Глава личной разведки Вождя», «Семнадцать мгновений…». Или, ещё как – потомки насчёт названий очень изобретательны… Будут!

Борис Михайлович совсем растерялся:

– Я никогда не был…

Заговорщически подмигнув:

– Шпионом?

Ободряюще похлопав по плечу слегка побледневшего при последних словах собеседника:

– Даже в детских мечтах? Ничего, ничего… Научитесь. Я ведь тоже никогда раньше не был тем, кем в данный момент являюсь. И ничего – вроде бы получается, товарищ Берия не даст соврать.

Улучив момент, Берия всё-таки вставил свои «пять копеек»:

– А не будет ли странно, что военным атташе назначен бывший Начальник Генерального штаба в звании маршала?

Сталин лишь пожал плечами:

– Ещё Суворов говорил: «Удивить – значит победить!».

Затем встав и не спеша прохаживаясь вдоль стола, как будто рассуждая вслух:

– В прошлом году мы присоединили свои западные земли, утраченные в 1920-м благодаря авантюре этого «Красного Бонапартика» – Мишки Тухачевского. С одной стороны это можно только приветствовать, но с другой – у нас образовалась большая общая граница с Германией во главе с Адольфом Гитлером…