Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 70 (всего у книги 76 страниц)

Да что там двигатели в целом!

Проблемы были и с их отдельными узлами. Например, не совсем ладно получилось с пиростартёрами для авиамоторов ‑ призванными заменить как прежние автостартёры АС‑2, на супердефицитных трёхосных грузовиках ГА‑ААА, так и «новомодную» систему пневмозапуска ‑ с её баллонами для сжатого воздуха, компрессорами, шлангами высокого давления и теми самыми «нестандартизированными штуцерами» ‑ которые лётчики были вынуждены ныкать под сиденьями в кабинах…

В теории которая словами поэта – «суха» как древнеегипетский фараон: один‑два выстрела холостого трёхлинейного патрона и двигатель заревев ‑ умчал самолёт с экипажем куда‑то в заоблачные дали…

Но словами того же поэта:

«Древо жизни, сцуко,

Пышно зеленеет!».

Как лоб приговорённого к высшей мере социальной защиты…

Тульские оружейники откровенно схалтурили ‑ не особо вникая в мелочи, тупо «передрали» это устройство с французского образца устанавливаемого на воронежских двигателях МВ‑6. А те имели конструктивный дефект – перезарядку с взведённым курком, делающих их чрезвычайно опасным устройством. Механики предпочитали мучиться по старинке, всеми доступными средствами проворачивая для запуска винт, чем рисковать целостностью пальцев ‑ а то и самих рук.

Пришлось кое‑кого посадить за саботаж, чтоб туляки осознали всю серьёзность задания ГКО и буквально за одну ночь сконструировали запускаемый из кабины пятизарядный пиростартёр револьверного типа, с надёжным предохранителем.

Словами потомков – «можем же, когда захотим!».

В общем реальное положение с результатами «заклёпкотворчества» не особенно то и радовали. Кроме информации из «Послезнания» и желания, на лицо имелись субъективно‑объективные обстоятельства ‑ которые не перепрыгнешь волюнтаристским постановлением Государственного Комитета обороны. Но Сталин не унывал, в особо сложных случаях повторяя про себя:

«Ничего, ничего… Цыплят по осени считают, а «заклёпки» ‑ по весне!».

В «Реальной истории» тоже были проблемы, связанные с переходом от тщательно «вылизанного» чуть ли не в лабораторных условиях опытного образца, к серии. Конечно кое‑кому такой «переход» стоил жизни – как Таубину с Бабуриным, например…

Но большинство образцов вооружения и техники всё же преодолели «детские болезни» и станолись массовыми.

Плохо то, что к лету следующего года не удастся накопить достаточного их количества. Новинки в первую очередь пойдёт в учебные подразделения и части внутренних военных округов, в военные училища. Лишь после заполнения этой «ниши» ‑ в «особые» западные округа, или в уже действующую армию. Ибо без хорошо обученного владеть им бойца, расчёта и экипажа любое «чудо‑оружие» – это всего лишь груда металлолома.

Так что как бы ни хотелось Вождю дать своим «соколам» современные машины, реалии этого бытия возвращают его с небес на землю:

«Мда… За редким исключением, конечно, начинать воевать всё‑таки придётся на «старичках», хотя и прошедших апгрейд».

В первую очередь это касается трёх так называемых «авиаполевых» армий и двух отдельных авиаполевых корпусов. Фронтовой истребитель – И‑16 с двигателем М‑63, фронтовой штурмовик – И‑153 с М‑62, фронтовой бомбардировщик ‑ СБ с М‑103…

Ну а основной машиной легкобомбардировочной ночной авиации – чьи тридцать отдельных полков уже формируются, станет одномоторный самолёт P‑Z с двигателем АМ‑34. Его максимальная скорость 315 километров в час, радиус действия – 1000 километров, что более чем достаточно.

Всего был выпущен 1031 P‑Z и оставшихся в строю самолётов вполне хватит, чтоб вооружить все тридцать авиаполков – всего 810 машин.

В линейке авиационного вооружения найдётся место и для легендарного У‑2. Это прежде всего учебная машина и, не только для аэроклубов. Но и за неимением пока лучшего – для бомбардировочной авиации, отрабатывающей построение в воздухе.

А кроме того – многоцелевой армейский самолёт, способный буквально на всё: от разведки и передачи донесений – до той же ночной бомбардировки и перевозки небольших грузов. В каждой общевойсковой армии планируется иметь свой авиаотряд: эскадрилья ближних разведчиков‑корректировщиков артиллерии (самолёт Сухого БРК‑2), полк ночных бомбардировщиков (Р‑ Z) и полк У‑2.

Глава 25. Где взять кадры, которые решат всё? Заграница нам поможет!

Нарком обороны СССР, маршал Советского Союза Тимашенко С.К. (Материалы совещания высшего руководящего состава КА 23‑31 декабря 1940 г.):

«В отношении использования ВВС в операциях мы имеем большой накопленный опыт, но, как отмечалось на совещании, этот опыт до сих пор не обобщен и не изучен. Больше того, а это может быть особенно чревато тяжелыми последствиями, у нашего руководящего состава ВВС нет единства взглядов на такие вопросы, как построение и планирование операций, оценка противника, методика ведения воздушной войны и навязывание противнику своей воли, выбор целей и т. д..

В этой области нужно навести порядок, и чем скорее, тем лучше».

Гладуэлл М. «Бомбардировочная мафия. Мечты о гуманной войне и кровавые будни Второй мировой»:

«Пожалуй, то чудовищное умственное напряжение, которое возникает при командовании крупным авиационным подразделением во время войны, в полной мере могут понять лишь те очень немногие, кому довелось самим испытать его. Военно‑морскому командиру может потребоваться провести масштабную операцию не больше одного‑двух раз за всю войну. В сухопутных войсках командир участвует в бою, скажем, раз в полгода, а в исключительных обстоятельствах – раз в месяц. Но командир бомбардировочного соединения вынужден бросать его в бой целиком каждые 24 часа. <…> Пусть читатель сам представит себе, во что перерастает это ежедневное напряжение, когда оно длится не один год».

На шутливую критику Сталина Лаврентий делал большие круглые глаза, конечно… Но именно к 7‑му ноября был сформирован и даже провёл два первых облёта в полном составе первый бомбардировочный авиаполк, полностью перевооружённый на четырёхмоторные ТБ‑7. Видимо бывший Нарком НКВД планировал продемонстрировать свой первый успех на новом – авиационном поприще, на традиционном воздушном параде в честь очередной годовщины Великой октябрьской социалистической революции.

Но времена настали другие и Вождь категорически запретил преждевременно демонстрировать свой главный козырь в грядущей «битве за небеса» ‑ обновлённую стратегическую авиацию СССР. Так что 7‑го ноября 1940‑го года, советские трудящиеся и гости Столицы – в том числе и иностранные гости, вновь увидели уже несколько «приевшуюся» им картинку: чёткий строй нескольких десятков «старичков» ТБ‑3.

Рисунок 40. В 30‑е годы советская дальнебомбардировочная авиация умела летать строем.

Серьёзных изменений никто из иностранных гостей Столицы первого в мире государства рабочих и крестьян, не заметил…

И это совершенно зря!

Прежде «кирпичиком» стратегической авиации СССР была тяжелобомбардировочная бригада, имевшая четыре эскадрильи по двенадцать машин плюс командирский ТБ‑3 (всего 49 машин), эскадрилью «крейсеров» Р‑6 (12 самолетов) для дальнего сопровождения и разведки и, эскадрилью истребителей И‑5 (31 штуку) для прикрытия аэродромов и эскорта близ линии фронта.

По новому штату в любом бомбардировочном авиаполку должно ровно двадцать семь самолётов: три эскадрильи по три звена‑«тройки»…

Никаких «крейсеров», «разведчиков» и «истребителей»: разведка цели, расчистка «воздушного коридора» от истребителей противника и оборона аэродрома – проблема узко‑специализированных авиачастей и авиасоединений ВВС.

Отныне по «Уставу ВВС» командир полка одновременно являлся и командиром первой эскадрильи и даже ‑ первого звена первой эскадрильи, который в буквальном смысле этого слова должен был вести своих подчинённых в бой. Вся же «наземно‑хозяйственно‑письменная» деятельность, отныне была на совести начальника авиабазы и его команды.

Если в советской истребительной и штурмовой авиации в данный момент совершается переход на пары и звенья, то в бомбардировочной авиации всё осталось по‑прежнему: звено или «тройка» ‑ летящая перевёрнутой латинской буквой «V». В эскадрилье – три «звена‑тройки», всего девять самолётов.

Во время боевого (или тренировочного) вылета первой летит командирская «тройка». На определённом расстоянии за ней, летят в ряд построенные ещё две «тройки» эскадрильи ‑ шесть самолётов.

Если командирский самолёт сбит, «власть» в строю полка перейдёт к одному из двух его ведомых. Если сбито всё первое командирское звено – к одному из двух звеньев первой эскадрильи.

За первой эскадрильей точно также – «треугольником», летят две эскадрильи полка. Таким образом, с земли (или с большей высоты) строй полка ТБ‑7 напоминает огромный треугольник, к которому не подступиться.

По плану первыми перевооружались на ТБ‑7 авиаполки, до этого момента летающие на наиболее старых и изношенных ТБ‑3, ещё с двигателями М‑17ф – которые уже больше рассматривались как военно‑транспортные, чем боевые.

1‑й дальнебомбардировочный полк (ДБАП), прежде ‑ 1‑я отдельная тяжелобомбардировочная бригада, под командованием полковника Филиппова И.В. уже пересел на новых «стратегов» и перелетев в Крым, сейчас оттачивает лётное мастерство над Чёрным морем и Кубанью.

3‑й (прежде ‑ 47‑я авиационная бригада особого назначения) под командованием полковника Зарянского С. П. и 14‑й ДБАП (командир – подполковник Блинов Б.В.) дальнебомбардировочные авиаполки, в данный момент находятся в Казани, где в специально созданном Учебном центре при авиазаводе №124 «имени Серго Орджоникидзе» осваивают новую материальную часть.

Три эти авиаполка плюс учебное авиаподразделение, составят 1‑ю дальнебомбардировочную авиадивизию (81 самолёт, не считая учебных), которая будет вооружена бомбардировщиками ТБ‑7 так называемой «нулевой серии»…

То есть – практически без изменений с первыми «прототипами», использующихся в Казанском учебном центре в качестве «летающих парт».

Командовать ДБАД‑1 будет генерал‑майор авиации Вершинин Константин Андреевич.

2‑я и 3‑я ДБАД будут формироваться из 323‑го, 324‑го, 325‑го, 326‑го, 327‑го и 250‑го тяжёлобомбардировочных полков, ныне летающих на ТБ‑3 и имеющих слётанные экипажи и громадный опыт, в том числе и боевой. Перевооружаться они будут на ТБ‑7 «первой серии», в которой будут введены некоторые элементы следующей модификации советской «Летающей крепости»: командир корабля и второй пилот рядом в кабине, стандартный набор бомб максимальной бомбовой нагрузки ‑ четыре ФАБ‑1000 (или бомбовые кассеты такого же калибра) в бомбоотсеке и ещё две под крыльями, стандартизованные турельные установки УТК‑1 с 12,7‑мм пулеметами УБТ, бортовой санитарно‑бытовой узел…

Надо понимать что максимальную нагрузку – шесть тонн, бомбардировщик может поднять за счёт минимального количества топлива ‑ которого в зависимости от скорости и высоты, может хватить ему лишь на 300‑500 километров.

Эти три дальнебомбардировочных дивизии составят 1‑й дальнебомбардировочный авиационный корпус (всего 243 четырёхмоторных бомбардировщика, не считая учебных и вспомогательных машин), входящий в свою очередь в «Воздушную армию особого назначения» (ВАОН).

Командовать ДБК‑1 будет генерал‑лейтенант Фёдор Петрович Полынин ‑ один из самых опытных командиров советских ВВС, не так давно вернувшийся из Китая, где провёл ряд успешных операций.

Кроме него в Воздушной армии особого назначения (ВАОН) согласно утверждённого штата, должен быть ещё разведывательный авиаполк (четыре звена по три высотных стратегических разведчика ВСР‑7 «Призрак» конструкции ОАКБ‑3 Чижевского), бомбардировочно‑штурмовой авиакорпус (324 тяжёлых двухмоторных штурмовиков ТБШ‑3 «Шакал» конструкции ОАКБ‑6 Таирова‑Архангельского), истребительный авиакорпус (324 двухмоторных истребителей И‑29 «Москит» конструкции ОАКБ‑7 Яковлева)…

Командующими этими соединениями были назначены соответственно генерал‑майоры Худяков и Белецкий.

Ну и аварийно‑спасательный авиаполк, способный подбирать сбитые экипажи ‑ если не с территории Восточной Пруссии и Генерал‑Губернаторства, то хотя бы из вод Балтийского моря. На вооружении этого тоже – очень важного авиаподразделения, будет состоять около сотни самолётов – главным образом гидросамолёты конструкции ОАКБ‑8 Бериева.

Таким образом не считая учебные, транспортные и прочие вспомогательные машины в ВАОН будет всего 1003 боевых самолёта,. Если со всеми наземными структурами, то это около двадцати пяти тысяч бойцов и командиров.

Однако, «старички» ТБ‑3 отнюдь не пойдут в переплавку, благо производство авиадвигателей АМ‑34ФРНА/ФН было возобновлено по личному приказу Сталина. Так как серийное производство высотных истребителей‑перехватчиков Туполева задерживается на неопределённый срок, все авиамоторы Микулина будут использоваться для модернизации этого ветерана отечественной стратегической авиации по «арктическому» варианту: двигатели АМ‑34ФН с редукторами и трёхлопастными винтами, закрытые кабины с отоплением.

Рисунок 41. Один из гражданских вариантов бомбардировщика ТБ‑3: АНТ‑6 «Авиаарктика», предназначенный для экспедиций на Крайнем севере.

Ну а так как обновлённые ТБ‑3 предназначены всё‑таки не для полётов на Северный полюс, а для боевой деятельности, все они будут оснащены всем необходимым для этого: турелями УТК‑1 с 12,7‑мм пулеметами УБТ, внутренней связью, ночными коллиматорными прицелами HКПБ‑3, протектированными топливными баками, внешней подвеской для перевозки негабаритных грузов массой до пяти тонн.

Пройдя капитальный ремонт и вышеозвученный апгрейд,  все 516 сохранившиеся машины продолжат службу в Военно‑воздушных силах Вооружённых сил СССР. Прежде всего конечно, как учебные машины: надо же на чём‑то обучать экипажи более современных «Стратегов». Для этой цели в Крыму на базе знаменитой «Качи» была образована Отдельная учебная авиационная дивизия (ОУАД), в которой в том числе имеется 81 «обновлённый» бомбардировщик ТБ‑3.

Кроме того, уже был сформирован Отдельный ночной тяжёлый бомбардировочный авиакорпус (ОНТБАК) – 243 боевых самолёта. На него пошёл имеющий соответствующий «финский» боевой опыт личный состав 7‑го, 29‑го и 251‑го ТБАП – и прежде летающих на ТБ‑3, и экипажи 33‑й и 48‑й дальнебомбардировочных дивизий – имевших дело лишь с двухмоторными ДБ‑3.

Рисунок 42. Турели УТК‑1 с 12,7‑мм пулеметами УБТ на модернизируемом ТБ‑3.

Несмотря на определённый имидж сложившийся у потомков благодаря просмотру художественных фильмов «про войну», ТБ‑3 как ночной бомбардировщик проявил себя в «реальную» Великую отечественную войну просто великолепно. Благодаря низкой скорости он как будто «зависал» над целью и бомбил с исключительной точностью. Та же тихоходность спасала его от зениток, приборы управления огнём которых был рассчитаны на куда более современные машины. И от атак ночных истребителей, чьи пилоты были вынуждены открывать огонь с больших дистанций ‑ опасаясь столкнуться с этим «летающим линкором», казалось «вставшим на якорь» в небе.

Этот устаревший самолёт оказался невероятно живучим. Бывало через его гофрированный корпус, десятками навылет пролетали германские зенитные снаряды, не говоря уже про осколки…

А он всё также неторопливо полз по небу, словно поплёвывая на подобные «бытовые мелочи»!

Поэтому даже в крайне тяжёлом «реальном» 1941‑м, потери ТБ‑3 были крайне низки по сравнению например с ДБ‑3ф и СБ‑2 ‑ которые исчезали сразу целыми авиаполками. И связаны были эти потери больше не с устаревшей материальной частью, а со стилем управления нашего военного руководства ‑ бывало посылавшего этих небесных тихоходов средь бела дня, не токмо на бомбардировку танковых колонн противника…

Но и на разведку!¹³⁹

«შენი დედა!»¹⁴⁰.

У Сталина тут же зачесались руки расстрелять кого‑нибудь из «гениальных стратегов», лишь недавно по его приказу снявших синие штаны…

Но он пока держался.

Как бы там не было, несмотря на то что в «Реальной истории» выпуск двигателей для этих гигантов был прекращён ещё до войны, до победного сорок пятого сумели дожить с десяток боеспособных ТБ‑3.

Так что у Сталина были все основания верить, что 243 самолётов Отдельного ночного тяжёлого бомбардировочного авиакорпуса (ОНТБАК) хватит надолго. Ну а когда выпуск ТБ‑7 станет стабильно массовым, можно будет задуматься и об его ночной модификации…

С этим то как раз, проблем нет!

Нет проблем и с командующим ОНТБАК: им стал полярный лётчик генерал‑майор Илья Павлович Мазурук, который во время Советско‑финской войны возглавлял «Ночную отдельную авиационную эскадрилью».

Оставшиеся 192 самолёта ТБ‑3 составят «Особую авиатранспортную группу», входящую в систему логистики базирующейся на Моонзундских островах авиационной группировки: «Воздушная армия особого назначения», 1‑я авиаполевая армия, отдельные авиасоединения и авиачасти. Но базироваться это авиасоединение будет на авиабазах близ Ленинграда, откуда этот многоцелевой самолёт может доставить на Моонзунд пять тонн груза…

Другого такого транспортного самолёта, у СССР просто нет!

Да и в целом мире, их можно буквально по пальцам пересчитать.

Мало ли как ситуация сложится, правильно?

Люфтваффе вполне может накидать мин в акватории портов или на фарватеры морских путей, на какое‑то время прервав подвоз на острова всего необходимого. Тогда остаётся одна возможность снабжать гарнизон на Моонзундском архипелаге, для хотя бы минимальной боевой деятельности:

«Воздушный мост».

А доставленные за один рейс одним ТБ‑3 пять тонн бензина (шесть с половиной тысяч литров), это например, почти половина полной заправки стратегического бомбардировщика ТБ‑7 (13 025 кг), для полёта на максимальную дальность (3 600 км).

Или же два боекомплекта авиабомб, для полёта на ту же ‑ максимальную дальность.

Нам же так далеко летать не надо: все цели находятся в Восточной Пруссии или в Польше, до коих от пятисот до полутора тысяч вёрст…

Так что эффективность «воздушного моста» будет ещё выше.

Кадровый костяк «Особой авиатранспортной группы» составит один из полков 29 ТБАБр, который во время Советско‑финской войны занимался именно транспортировкой военных грузов и личного состава. А во время Персидского и Румынского походов – высадкой воздушных десантов и последующим их снабжением.

И её Командующим стал командир этого авиаполка – генерал‑майор Лабудев Василий Иванович¹⁴¹.

***

До 7 ноября 1940‑го года, Сталина до бессонницы доводила одна проблема.

Имея в руках такой «инструмент» как «Воздушная армия особого назначения» (ВАОН), в своей военно‑воздушной стратегии он решил навязать Люфтваффе серию генеральных сражений на уничтожение, происходящих раз в несколько дней – от трёх до семи.

То есть он решил переиграть немцев на их же традиционном «коньке» ‑ организованности.

В так называемой «Реальной истории» как дело было?

Численно, советская авиация превосходила противника даже в самые тяжёлые месяцы сорок первого года. Но она была распылена тонким ровным слоем по всем фронтам и зонам ПВО глубоко в тылу. К тому же не умея воевать организационными структурами, действовала строем максимум эскадрильей, а то и отдельными звеньями.

Добавь сюда тактику «прикрытия» и «сопровождения» и, тут же станет ясно‑понятно ‑ почему советские ВВС всю войну были весьма расточительным, но при этом совершенно неэффективным инструментом войны.

Немцы же концентрировали свои немногочисленные эскадры (Geschwader) по сто – сто двадцать самолётов на решающих направлениях, добиваясь локального превосходства в воздухе. Действуя целыми авиаполками – авиагруппами (Gruppe) в тридцать машин, их истребители поочерёдно встречая в воздухе наши эскадрильи или отдельные звенья ‑ всякий раз добивались победы.

Вот откуда трёхзначные счета «экспертов» Люфтваффе!

Как это сплошь и рядом бывает ‑ враг силён не своей силой, отнюдь…

Нашей слабостью.

Однако словами потомков – «здесь вам не там!».

В «Текущей реальности» прошедшие реорганизацию и оптимизацию Военно‑воздушные силы (ВВС ВС СССР), будут взлетать и лететь на боевое задание целыми воздушными армиями в тысячу с лишним машин.

По принципу: редко, да метко!

Кроме всего прочего – многообещающий побочный эффект.

Не зная, когда в очередной раз состоится вылет воздушной армады, руководство Люфтваффе будет вынужденно придерживать на аэродромах значительную часть своих истребителей, чтобы не оказаться «со спущенными штанами». А это в свою очередь, по крайней мере в светлое время суток снизит эффективность и бомбардировочной авиации.

Исходя из вышеизложенных соображений, авиационной группировкой на Моонзундских островах должен руководить какой‑то один‑единственный центр. И не только «авиационной группировкой» которая в общей сложности будет насчитывать две с половиной – три тысячи самолётов различных типов, включая и спасательные гидропланы и патрульные самолёты ‑ наводящие подводные лодки на транспорты противника.

Кроме всего этого ‑ летающего:

Системой ПВО ‑ состоящего из 2‑го корпуса противовоздушной обороны, который к 22‑му июня будет переброшен из Ленинградского военного округа. А это около тысячи зенитных пушек, свыше трёхсот зенитно‑пулемётных установок, шестнадцать РЛС «Редут‑1» и «Редут‑2» и, так далее.

Группировкой лёгких сил Балтийского флота – эсминцы, минзаги, тральщики, подводные лодки, торпедные катера… Десантные и спасательные суда, в первую очередь.

Береговой морской артиллерией, в которую будут входить и достаточно внушительные 305‑мм железнодорожные орудия, переброшенные на Моонзунд из Владивостока.

Соединениями Сухопутных войск и береговыми частями Балтфлота – Отдельный стрелковый корпус (три стрелковые дивизии, одна мотострелковая), легкотанковая бригада (Т‑26), Балтийский корпус морской пехоты (три стрелковые бригады, батальон БТ‑7)…

Кроме того внушительное количество строительных батальонов, строительные подразделения ГУЛАГа и гражданские строительные организации.

Ну и соответствующая тыловая структура с её многочисленными подразделениями и частями, обслуживающими всю эту мощь.

Кроме того, группировке на Моонзундском архипелаге оперативно подчиняются гарнизоны на полуострове Ханко и на Аландских островах.

Поэтому в срочном порядке создаётся что‑то типа «мини‑генштаба», состоящего из всех родов Вооружённых Сил СССР – Военно‑воздушных сил, Военно‑морского флота и Сухопутных войск.

Конечно, если всё будет идти по плану: ВАОН словами потомков – «кошмарит» железнодорожную логистику Восточной Пруссии и Польши, а 1‑я авиаполевая армия её прикрывает ‑ то «первую скрипку» в этом «трио» играют представители ВВС. Флот вылавливает из воды сбитых лётчиков – наших и не наших и, защищает ведущие на архипелаг морские коммуникации от поползновений Кригсмарине. Ну а сухопутные войска на островах, между мероприятиями по поддержке собственной боеготовности занимаются хозяйственно‑строительной деятельностью, которой на войне всегда хватает.

А вот если немцы всерьёз решат разделаться с «проблемой Моонзунда» высадив на острова морской десант, тогда власть перейдёт к представителю Балтийского флота СССР. Из главной военно‑морской базы (Таллинна) подойдут «серьёзные дяди» с «большими пушками» ‑ два линейных корабля, крейсера и прочие крупные надводные корабли. И в тесном содружестве с двумя воздушными армиями и береговой артиллерией, устроят противнику словами потомков – «локальный армагендец». Такая же схема будет действовать и, если напротив ‑ советская морская пехота высадится где‑нибудь под Гданьском.

Ну а если дело всё же дойдёт до наземных боёв непосредственно на Моонзундских островах, то авиация и флот будут действовать подчиняясь приказам представителя сухопутного командования.

Однако до второго и не приведи Маркс – до третьего варианта, ещё дожить надо!

На повестке дня прежде всего стоит вопрос:

Кого поставить во главе авиационной группировки?

Причём вопрос: кто непосредственно поведёт в бой лётчиков построившихся длинной многокилометровой «кишкой» 243 четырёхмоторных ТБ‑7 «Стратег» 1‑го дальнебомбардировочного авиационного корпуса…

Это вообще не вопрос!

Любой достаточно опытный экипаж, могущий точно вывести на цель своих подчинённых и вовремя скомандовать им:

‑ Сброс!

Ибо именно на действии двух с половиной сотен «Стратегов» всё завязано.

Всё остальное – дело слётанности соединения как единого целого, чем в данный момент её экипажи и занимаются в Крыму ‑ пока на уровне авиаполков на фанерно‑перкалевых У‑2 и прочих «летающих партах», отрабатывая чёткость и неразрывность строя четырёхмоторных бомбардировщиков.

У штурмового и истребительного авиакорпусов, задача ещё проще. Они будут действовать «россыпью полков», летя по заранее данному маршруту и по приказу:

Уничтожать всё, что шевелится!

Первые – всё что «шевелится» на земле, вторые – в воздухе.

Так что в этих двух случаях нужна лишь слётанность на уровне авиаполков.

Так что с этим проблем нет: опытных экипажей у нас хватает, а слётанность на всех уровнях – дело наживное…

До весны научатся!

Другое дело спланировать единовременный вылет трёх авиакорпусов ВАОН и трёх же авиакорпусов 1‑й авиаполевой армии их прикрывающих. Для этого нужна слаженная работа многих наземных служб: от синоптиков до тыловых подразделений ‑ подвозящих на аэродромы тысячи предметов для боевой деятельности. Здесь упусти хоть какую‑то – самую мелкую мелочь и всё:

В этот день, генерального сражения в воздухе не получится!

Если тяжелобомбардировочный авиакорпус взлетит, а тяжелоштурмовой останется на земле – боевое задание будет выполнено в самом лучшем случае лишь наполовину. Если тяжелобомбардировочный и тяжелоштурмовой авиакорпуса вылетят на задание, а истребительный хотя бы на полчаса задержится – вероятнее всего случится грандиозный разгром советской стратегической авиации.

И таких «если» ‑ десятки, в том числе и:

Если сбитого лётчика вовремя не подобрать из холодной балтийской воды – он замёрзнет и потраченные на его подготовку народные деньги вылетят в трубу.

Конечно, определённый опыт у командиров советских ВВС имелся.

Во время Советско‑финской войны был создан специальный «Штаб по организации перелётов», который сумел за сравнительно короткий срок собрать на Карельском перешейке более шестидесяти процентов всей боевой авиации СССР. Если учесть что авиасоединения, авиачасти и отдельные авиаподразделения прибывали со всех военных округов – включая и Дальневосточный фронт…

То это – весьма впечатляющее достижение!

Но вот например «достижения» всех трёх «армий особого назначения» (АОН) во время вовсе «не боевого» Персидского похода ‑ совершенно не впечатляли, поэтому эти предтечи стратегической авиации были расформированы. А бывший Командующий АОН‑2 комкор Денисов ‑ был уволен из Вооружённых сил и даже отдан под суд с формулировкой «за низкую боевую подготовку частей и неудовлетворительное состояние материальной части»¹⁴².

Генерал‑майор Е. М. Белецкий ‑ бывший Командующий 1‑й авиационной армии особого назначения (АОН‑1), стал Командующим формируемого истребительно‑авиационного корпуса, который по мере готовности войдёт в ВАОН…

А больше из командиров там и вспомнить то особо некого!

Все, даже наиболее словами потомков – «адекватные» авиационные командиры советских ВВС, это уровень максимум полка или с очень большой натяжкой – дивизии.

Для руководства авиационной группировкой на Моонзундских островах был создан Оперативный штаб ВВС, костяк которого составил «Штаб по организации перелётов», времён Советско‑финской войны. Во главе его Сталин поставил лучшего по его мнению авиационного командира – генерал‑полковника Хрюкина Тимофея Тимофеевича, имеющего достаточно богатый китайский и финский опыт…

Однако, это совсем не тот уровень!

Конечно став Главнокоманд ующим ВВС, Лаврентий Берия перетащил к себе многих выдающихся организаторов – вроде тех же генерал‑полковников авиации Завенягина и Френкеля, в данный момент занимающихся организацией на Моонзунде системы авиабаз и их логистикой.

Но организация генерального сражения двух авиационных армий, не считая отдельных авиационных частей и соединений ‑ которое должно происходить не реже чем раз в неделю…

Это ‑ совсем другое дело!

Нет, конечно: среди военных и гражданских руководителей полным полно талантливых руководителей ‑ которые со временем, «наломав дров» и набив себе «шишек»…

Но нет у нас этого времени!

Судьба войны решится в течении двух‑трёх месяцев и в ходе не более чем дюжины воздушных генеральных сражениях. Затем по сути, будет происходить уже добивание проигравшего противника с той или иной стороны.

***

И тут Сталин задался себе несколько неожиданным даже для себя вопросом:

«А как же американцы ‑ до Второй мировой войны фактически не имеющие стратегической авиации, во время онной управляли тысячными ордами своих «летающих крепостей»?».

Как он не силился вспомнить командиров американской стратегической авиации, в «Послезнании» всплыло лишь одно имя:

Генри Харли Арнолд.

Причём всплыло в следующем контексте:

«…Первый учредитель авиакомпании «Pan American Airways»».

Сталин решил:

«Эге… Стало быть американцы пошли моим путём: назначали на высшие военно‑командные должности толковых и опытных гражданских менеджеров¹⁴³».

Но вот в чём загвоздка: мы то, не можем пойти американским путём и поставить во главу крупнейшей авиационной группировки, например, генерал‑майора Василия Сергеевича Молокова. Ибо наша нынешняя Гражданская авиация по сравнению с любой американской авиакомпанией – как пионерский лагерь по сравнению с «зоной строгого режима».

Берия жутко недоволен творящимися в этом «пионерлагере» порядками и уже изгнал с должности Начальника Управления международных воздушных линий известную лётчицу Валентину Гризодубову, с устной формулировкой «за разведённый бардак».

Та бегала стучать на Лаврентия к Сталину, конечно…

Тот внимательно и участливо выслушав, взамен предложил ей создать и возглавить ночной легкобомбардировочный авиаполк «Ночные ведьмы».

Та в соответствии с общеизвестной женской логикой обиделась на «Ведьму» и расплакалась прямо в кабинете Вождя.

Ну на обиженных как известно воду возят и словами потомков – «член кладут» и, тот довольно сухо с ней распрощался:

«Извините, товарищ Гризодубова, но больше мне Вам предложить нечего».

Проводив рыдающую лётчицу до дверей кабинета и бережно передав её в руки личной охраны, он возвратись на место некоторое время пребывал в мрачной меланхолии:

«Сам виноват, მოხუცი სულელი¹⁴⁴! Развёл, пАнимаешь героев и героинь в авиации, заражённых словами потомков – «звёздной болезнью». А ещё Хемингуэй говорил: «Покажи мне героя, а я докажу что он мудак»».

Всё же чуть позже Розалия Самойловна Землячка (Залкинд) – Начальник Политического управления ВС СССР, устроила пилотессу комиссаром в один из штурмовых авиаполков.