Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 69 (всего у книги 76 страниц)

Харьковский завод № 183 очень близок к тому, чтобы выполнить майское постановление Комитета Государственной Обороны СССР: изготовить к концу 1940‑го года сто пятьдесят предсерийных Т‑34М и, по тридцать самоходных установок на их шасси – штурмовых ШСУ‑122 и истребительно‑противотанковых ИСУ‑76…

Но пока «лучший танк Второй мировой войны», даже пройдя апгрейд не удовлетворяет основному требованию Управления Бронетанковых Войск СССР (УБТВ) и его Начальника ‑ генерал‑лейтенанта Семена Васильевича Борзилова: обладать надёжностью ‑ позволяющей без ремонта средней категории пройти своим ходом пятьсот километров.

Подвижки и причём – серьёзные подвижки имеются, конечно. Обладающий моторесурсом в 300‑400 часов двигатель М‑17Т избавил харьковчан как минимум от половины всех проблем. Более узкие и при этом более толстые гусеницы с развитыми грунтозацепами ‑ уже не доставляют столько неприятностей, как прежде…

Но серийные танки завода № 183 по‑прежнему регулярно подводит коробка передач, подвеска и трансмиссия.

Так что пока вся выпускаемая в Харькове продукция идёт в учебные подразделения при самом заводе, в учебные центры бронетанковых войск внутренних военных округов и в военные училища.

***

В целом же подводя итоги полугодовой, словами потомков – «заклёпкотворческой деятельности» обладающего «Послезнанием» Сталина, можно резюмировать так:

Половинка на серединку!

В так называемой «стрелковке», к 7‑му ноября 1940‑го года произошёл настоящий прорыв. Наряду с уже идущим серийным производством 7,62‑мм пистолета ПР‑39 (Пистолет системы Ракова образца 1939 года), прошёл все положенные испытания и был принят на вооружение ТК‑40 (Тульский, системы Коровина, образца 1940 года), «творчески перезапиленный» со знаменитого «Руби» ‑ самого массового пистолета времён Первой мировой войны. В отличии от первого – предназначенного для строевых командиров, экипажей боевых машин и расчётов коллективного оружия вроде станковых пулемётов, он предназначался для штабных командиров, интендантов и прочей словами потомков ‑ «тыловой пи@дабратии». Использующийся в этом «короткостволе» патрон 7,65х17, конечно особо не впечатлял своими ТТХ, особенно мощностью…

Но словами Вождя:

‑ Чтоб застрелиться в безвыходной ситуации – его мощности хватит! А для чего ещё нужен пистолет военачальнику от командира дивизии и выше? Перед бабами форсить? Форсите на здоровье, но только не за государственный счёт!

К тому же времени была испытана и принята на вооружение линейка автоматического стрелкового оружия, «перезапиленная» в КБ Дегтярёва под 7,62‑мм винтовочный патрон с крупнокалиберного авиапулемёта системы Березина: ручной БДР‑40 (Березина‑Дегтярёва ручной образца 1940 года), станковый БДС‑40 и танковый пулемёты БДТ‑40. Довеском к уже серийно выпускающемуся 12,7‑мм зенитному пулемёту БДК‑40.

Сам же Михаил Евгеньевич Березин, подкреплённый такими опытными оружейниками как Владимиров и Комарицкий, наконец‑то предоставил на госиспытания 20‑мм авиапушку БВК‑20, идущую на смену в два раза более (двадцать пять килограмм против сорока четырёх) тяжёлой и низкотехнологичной ШВАК.

Принято на вооружение ротное пятизарядное «12,7‑мм противотанковое ружьё системы Шелихова образца 1939 года» (ПТРШ‑39) под патрон от крупнокалиберного пулемёта…

Явные успехи и у артиллеристов.

Наложением оснащённого «дистанционным газовым краном¹³⁴» ствола от полкового 76‑мм «Бобика» на лафет противотанковой «сорокопятки», в ленинградской артиллерийской «шарашке» создано новое полковое орудие М‑40, боевой массой всего 450 килограмм. Само же 45‑мм противотанковое орудие «образца 1940 года» наоборот – несколько потяжелело, получив более длинный ствол (55 калибров вместо 46‑ти), что позволяло даже при существующем боеприпасе с пятисот метров уверено пробивать 50‑ти миллиметровую цеметированную немецкую танковую броню, под углом близким к прямому.

Принят на вооружение «триплекс» Грабина: 76‑мм противотанковая, танковая, и зенитные пушки по типовой схеме Ф‑34 и длиной ствола 46 калибров.

Вместе с морской 100‑мм универсальной одноорудийной палубной артиллерийской установкой Б‑34, был принят на вооружение её сухопутный аналог: «100‑мм железнодорожная зенитная артиллерийская установка образца 1940 года», предназначенная для вооружения так называемых «зенитных бронепоездов». Последние предназначены для ПВО важных стратегических объектов государственного значения и, будут состоять из установленных на железнодорожных платформах батареи 100‑мм пушек (четыре‑шесть орудий), дивизиона малокалиберной зенитной артиллерии (МЗА), командно‑штабного броневагона с приборами управления зенитной стрельбой «Горизонт» и стабилизированным постом наводки СПН‑200.

К лету следующего года таких зенитных бронепоездов должно быть в составе ПВО СССР сорок пять – от 180 до 270 стволов, в зависимости от состава таких формирований. Хотя конечно такое задание несколько нереалистично звучит, но как говорят потомки:

«Проси как можно больше – получишь хоть что‑нибудь».

Семейству «Бр‑образных» прибыло!

После испытания и недолгой доводки на вооружение артиллерийских бригад Резерва Верховного Главнокомандующего (РВГК) было принято 180‑мм орудие большой мощности Бр‑9 «образца 1940 года», созданное методом наложением оснащённого дульным тормозом ствола корабельной пушки «Б‑1‑П» на лафет Бр‑4/5.

К обеим «сталинским кувалдам» (203‑мм гаубице Бр‑4 и 280‑мм мортире Бр‑5), советская артиллерия большой мощности обзавелась и своей «Длинной рукой», с дальностью стрельбы в 35 километров.

Советские конструкторы придумали как заряжать дульнозарядный(!)160‑мм миномёт: ствол опускается вперёд‑вниз меж двух двуног – напоминающих козлы для распиловки дров, до почти горизонтального положения. После чего почти пятидесятикилограммовая двенадцатиперстная осколочно‑фугасная мина, без особых проблем вставляется в дуло. Затем силами расчёта ствол приводится в нужное положение для выстрела, без сбоя угла предыдущей наводки. Чтоб облегчить это занятие, в конструкции лафета применяется устройство торсионного типа…

Голь на выдумки хитра!

Получилось дёшево и достаточно сердито: боевая масса системы 960 килограмм, дальность стрельбы – пять тысяч метров, скорострельность – три выстрела в минуту.

Словами потомков – «бюджетная» и лёгкая и, при этом – мощная. Прекрасная дивизионная артсистема взамен дорогих и тяжёлых 152‑мм дивизионных гаубиц.

Что ещё?

На освобождённых от производства боевых отравляющих веществ предприятиях химической промышленности несколько увеличено производство нитроглицериновых артиллерийских порохов, налажен массовый выпуск новой (скорее – хорошо забытой старой) взрывчатки «Сталинит» ‑ которой и только которой, отныне начиняются авиационные бомбы…

***

Успехи на лицо, но имеются и гигантские провалы.

С бронебойными снарядами калибра 76,2 миллиметра – «воз и ныне там», несмотря на все усилия нового Наркома боеприпасов СССР – очень хорошо известного потомкам Дмитрия Фёдоровича Устинова.

Таубин с Бабуриным до сих пор не могут довести до ума 45‑мм зенитный автомат и 30‑мм авиапушку для «Крылатого шакала» конструкции Таирова‑Архангельского.

23‑мм автоматическая зенитная пушка Волкова‑Ярцева (ВЯЗ‑23) принята на вооружение в одноствольном, спаренном и счетверённых вариантах. Но серийное производство что‑то всё никак не задаётся. За месяц с лишним, военная приёмка не пропустила ни одного ствола этой так необходимой Сухопутным войскам зенитно‑артиллерийской системы.

Сталин всё чаще и чаще словами потомков – «чесал репу»:

«Может ну их к лешему – Таубина с Бабуриным и Волкова с Ярцевым? Наладить на авиазаводе в Комсомольске‑на‑Амуре лицензионное производство японских зенитных автоматов под наш 23‑мм патрон…».

Первые три сотни из двух тысяч этих установок в морском строенном варианте уже поступили на вооружение Балтфлота и наши моряки от них просто «пищат». По словам специалистов не будет никакой проблемы установить их и на сухопутное шасси – хоть на тот же «обезглавленный» танк Т‑28, производство которого налаживается в Коломне.

Японцы тоже довольны встречными поставками «лёгких и устаревших», уже успев с их помощью устроить китайцам очередную локальную резню.

И он стал ломать голову над тем, что предложить самураям за лицензию на 25‑мм зенитную пушку «Тип 96»:

«Может, по мере производства «крупняка» Березина‑Дегтярёва сплавить нашим «косооким партнёрам» все 7,62‑мм установки счетверённых «Максимов»? Против китайской пехоты – атакующей в стиле «человеческих волн», такая «газонокосилка» придётся в самый раз!».

Как и следовало ожидать, особенно сложное положение сложилось в авиации.

Показательна и поучительна история с яковлевским «Утёнком» ‑ учебно‑тренировочным самолётом‑бомбардировщиком УТ‑3, ставшего «гадким».

Над этой – предназначенной для тренировок экипажей многомоторных самолётов машиной, Яковлев и его конструкторское бюро начали работать ещё до начала Великой чистки, отчего её первый индекс ‑ АИР‑17: «Алексей Иванович Рыков, семнадцатая модель». Почти три года прошло, пока обретя «Послезнание» и поняв важность подобных машин, Сталин надавив на Главного конструктора заставил его форсировать работы.

Вроде бы подействовало!

В августе этого года УТ‑3 с двумя 300‑сильными двигателями МГ‑31 прошёл все положенные испытания, был принят на вооружение и поставлен в серийное производство на московском заводе № 301, с участием завода № 81, а также на двух ленинградских предприятиях. План был вполне реальным – триста машин до конца текущего, 1940‑го года.

В дальнейшем, когда учебные подразделения ВВС насытятся этими «летающими партами», Сталин планировал вооружить их боевыми версиями авиаполки легкомоторной ночной бомбардировочной авиации…

Вместо уже откровенно убого выглядевшего У‑2, как в «Реальной истории».

Однако словами потомков – «что‑то пошло не так»!

Когда по чертежам переданным на вышеназванные заводы из ОАКБ‑7 Яковлева, к 1‑му сентября сего года изготовили первую «установочную» партию в количестве десяти самолётов УТ‑3, то оказалось что они значительно тяжелее опытных и на сорок километров в час, более медленные. Кроме того, отчего‑то сместилась назад центровка и пилоту приходилось вести самолёт буквально «на ручке».

Поломав голову, заводские конструкторы особо не мудря облегчили самолёт ‑ убрав фотоаппарат, рацию, вооружение и удлинили мотогондолы. «Апгрейденные» таким образом машины переименовали из учебно‑тренировочных в «вывозные» и ничтоже сумняшеся, передали для эксплуатации в одну из лётных школ.

Оттуда тут же хлынул целый «девятый вал» рекламаций: тесная, душная кабина, из которой «ничего не видно». Курсанту приходилось сидеть в кабине уперевшись головой в потолок, ноги инструктора наоборот ‑ едва доставали до педалей.

Общий вывод явно смахивал на надпись в стиле чёрного юмора на надгробие на самом мрачном кладбище, читаемую в безлунную полночь:

«Выпуск курсантов‑летчиков самостоятельно на самолете СБ после самолета УТ‑3 невозможен. Курсанты, обучающиеся на УТ‑3, скорее приобретают навыки в технике пилотирования вредно сказывающиеся при переучивании на СБ»¹³⁵.

Словами потомков:

«Всё, приехали! Впереди конечная остановка – станция «Жоппа»!».

Наскоро созданная комиссия Наркомата Госконтроля СССР выяснила, что на завод № 301 из ОАКБ‑7 были переданы чертежи для изготовления опытных образцов, а не для серийного производства.

Почему?

Ответ обескураживает детской непосредственностью и простотой:

«Чертежи для серийного производства подготовить не успели (если точнее, их даже не начинали чертить), а сроки поджимали, поэтому отправили те что были».

Да к тому же технология бывшей мебельной фабрики, что представляло собой это головное предприятие (на котором  в «реале» выпускали истребитель Горбунова И‑301) ‑ совершенно не совпадала с технологией завода №115, на котором ещё со времён врага народа Рыкова обосновалось Конструкторское бюро Яковлева.

Последнего вызвал к себе в кремлёвский кабинет Сталин и словами потомков ‑ «весь исходя на говно», без всяких экивоков спросил прямо в лоб:

‑ Вы что, Яковлев? Возомнили себя незаменимым и даже бессмертным? Иначе чем объяснить вашу ‑  прямо‑таки беспрецедентную наглость, из‑за которой было фактически сорвано важнейшее постановление Комитета Государственной Обороны?

Однако этот словами потомков – «креатив», за словом в карман не полез:

‑ Это можно объяснить, товарищ Сталин, тем, что наше ОАКБ‑7 ‑ наиболее загруженное из всех. Архангельский и Таиров работают всего над одним самолётом, не считая работ по модернизации СБ, конечно… Поликарпов, Сухой и Кочеригин – над двумя… Извиняюсь – над тремя. Нашему же коллективу, в отличии от других усиленному наиболее слабыми КБ – Горбунова, Москалёва и Яценко ‑ поручено работать сразу над пятью типами машин, три из которых – двухмоторные.

И загибая пальцы, он начал перечислять:

‑ Учебно‑тренировочный одномоторный истребитель УТИ‑26, тактический разведчик Р‑12, дальний истребитель И‑29, учебно‑тренировочный бомбардировщик УТ‑3… И фронтовой истребитель с цельнометаллическим крылом и тремя пулемётами Березина ‑ И‑30, задание на который я получил лично от Вас в августе.

Видя что сознавая его правоту Вождь несколько остывает, Яковлев выложил имеющиеся «козыри»:

‑ Два типа самолётов – тактический разведчик Р‑12 и дальний истребитель И‑29 уже выпущены малой серией по двенадцать машин и сейчас проходят испытания. И насколько на данный момент мне известно, рекламаций на несоответствие их заявленных технико‑лётных характеристик и реальных – не имеется.

Действительно, эти «перезапилы» совершенно бесполезного скоростного ближнего бомбардировщика ББ‑22 в что‑то очень полезное, практически готовы к серийному производству. Они оснащались двумя 1000‑сильными двигателями М‑103А ‑ достаточно посредственными по характеристикам, конечно… Но зато в отличии от недоведённого М‑105 – достаточно надёжными, уже освоенными в серийном производстве и способными без «особых приключений» ‑ отработать на самолёте хотя бы по двести часов.

И весьма перспективными самолётами, надо признать!

Убрав из конструкции всё лишнее: в варианте разведчика ‑ бомбовую нагрузку вместе с системой подвески и прицелом, броню и даже оборонительное вооружение… А в варианте истребителя кроме этого – двух членов экипажа и занимаемые ими места, получили взлётный вес порядка 3600 килограммов¹³⁶, что всего на полтонны выше чем у «Фридриха» ‑ немецкого основного истребителя Bf 109F‑2, имевшего взлётный вес 3100 килограмм.

И при этом общая мощность их двух двигателей оставалась две тысячи лошадиных сил, против 1200 л.с. у «Худого». На высоте 4700 метров максимальная скорость разведчика и истребителя Яковлева достигала 620 км/ч ‑ против шестисот их главного оппонента из Люфтваффе.

Так что наш «Дозор» легко уйдёт от «Мессера», а «Москит» без труда его догонит, «перевертит» и обладая тремя 12,7‑мм «Берёзами», словами потомков ‑ «сделает»…

На высотах до пяти километров, конечно.

При этом есть резервы для дальнейшей модернизации, благодаря которой оба самолёта могут вполне благополучно быть в строю до самого конца войны. Это прежде всего более мощные двигатели Климова – М‑105 и М‑107, цельнометаллические крылья, дальнейшее облагораживание аэродинамики.

Но имелись и свои «нюансы»!

‑ Говорите «рекламаций не имеется»?

Сталин достал из стола кипу свежей – едва сам успел прочесть, документации и бросил на стол перед Яковлевым:

‑ А это что, товарищ Генеральный конструктор? «Житие всех православных святых», что ли?!

Тот читает и уши его, помаленьку приобретают радующий взгляд румянец – что явно свидетельствует о том, что никаким «житием святых» в тексте даже не пахнет…

А наоборот – о грехах чьих‑то тяжких:

«Несмотря на то, что самолёты Р‑12 и И‑29 обладают недостаточным запасом продольной устойчивости, по технике пилотирования они были несложны и довольно быстро осваивались летчиками средней квалификации. Вместе с тем, дефекты выявленные ещё на бомбардировщике ББ‑22 ‑ так и не устранили. В добавление ко всему нам приходится возить с собой под креслами трубки со штуцерами для заправки воздушных баллонов, так как нестандартные штуцера не позволяют это делать на чужих аэродромах и соответственно запускать двигатели…».

И пошло‑поехало:

«…Двигатели постоянно перегреваются, так что в полётах на достижение максимального потолка приходилось несколько раз делать «площадки» для охлаждения масла.

…Текут топливные баки и бензопроводы.

…Только на раскапочивание и закапочивание двигателей уходит добрых полчаса. Доступ к агрегатам получился неудобным. Замена двигателей происходит в несколько раз дольше, чем та же операция на СБ. Хотя в системе охлаждения имеется более 20 сливных кранов, полностью слить охлаждающую жидкость не получается.

…Плохая конструкция антенны определила неработоспособность радиостанции на половине диапазона ее частот».

И наконец итог почти двухнедельного тестирования в одной из строевых авиационных частей:

«…Войсковые испытания на максимальную скорость были прерваны ввиду опасности полетов на самолетах из‑за вибраций хвостового оперения, ненадежной работы гидросистемы управления шасси, посадочными щитками и разрушения болтов крепления двигателей к подмоторной раме»¹³⁷.

Оторвав взгляд от документов, Яковлев с хорошо слышимым отчаянием в голосе:

‑ Товарищ Сталин! Я про эти дефекты очень хорошо знаю, в ОАКБ‑7 над ними работают и заверяю Вас как коммунист: в следующей серии они обязательно будут устранены.

Вождь задумчиво‑пристально посмотрел ему в глаза:

‑ Без снижения лётно‑технических характеристик самолётов?

Не моргая, тот подтвердил:

‑ Без снижения лётно‑технических характеристик самолётов!

Сталин глубоко вздохнул, скептически улыбнулся в усы:

‑ Ох, хотелось бы верить Вам, товарищ Яковлев… Когда будет готова следующая серия – уже тридцать четыре самолёта?

У того явно отлегло от сердца:

‑ Через месяц, товарищ Сталин!

Тот, пододвинув к себе перекидной календарь и делая пометку на последней странице:

‑ Даю Вам срок до 31‑го декабря, но чтобы вот этого…

Сталин схватил кипу компромата и потрясая ею перед носом Яковлева:

‑ …Мне больше читать не доводилось! Иначе мы с Вами крепко поругаемся, товарищ Генеральный конструктор. Очень крепко!

Тот, приложив руку к груди:

‑ Вам не придётся со мной ругаться, товарищ Сталин!

‑ «Не придётся», говорите?

‑ Не придётся!

Вождь, откинувшись назад на  кресле, позволил себе несколько расслабиться:

‑ Ловлю на слове, товарищ Главный конструктор. На этом на сегодня всё, можете идти и заниматься своими делами.

‑ До свидания, товарищ Сталин!

‑ И Вам всего хорошего, товарищ Яковлев…

Взглядом проводив до дверей Генерального конструктора, он по горячим следам написал Постановление ГКО об освобождении ОАКБ‑7 от продолжения работ над учебно‑тренировочным бомбардировщиком УТ‑3 со следующей мотивировкой:

«…В связи с перегруженностью другими проектами».

***

Однако, проблема не исчезла:

Советским Военно‑воздушным силам – кровь из носа нужен «бюджетный» учебно‑тренировочный двухмоторный бомбардировщик. А смогут ли не имеющие достаточного опыта конструкторы завод № 301 довести до ума яковлевского «Гадкого утёнка»…

Это вопрос словами потомков – «на засыпку»!

В отчаянии, Сталин уж было подумал:

«Может, заграница нам поможет…?».

За первое полугодие текущего года в Штатах для армии и флота было произведено порядком около трёх с половиной тысяч самолётов, половина из которых – учебно‑тренировочные машины, в том числе и двухмоторные, как например Cessna AT‑17 «Bobcat» (Т‑50).

«Так неужели Рузвельт зажмёт для будущего союзника хотя бы триста штук этих «Рысей» живьём и лицензию на их производство в СССР с двигателями МГ‑31ф? Тем более не за просто так, не за красивые глаза ‑ а за золото?».

А советского золота за океан уплыло уже достаточно и даже слишком уж достаточно. До того «достаточно», что боясь обвала цены на этот «эквивалент стоимости», американцы типа в нешуточной панике предлагают нашему Наркому финансов Звереву долгосрочный кредит с вполне божескими процентами.

Однако обладающий «Послезнанием» Сталин не повёлся на эту словами потомков – «замануху»:

«Знаем мы ваши кредиты, знаем и «божеские проценты»! Словами потомков – «взять кредит, всё равно что зимой насцать в штаны: сперва тепло, конечно, но потом…»».

После пересмотра советско‑финского мирного договора по итогам Зимней войны, отношения со Штатами стали стремительно улучшаться. Даже несмотря на ввод частей советских Вооружённых Сил в Иран, к которому администрация Белого дома отнеслась «с пониманием». В «Текущей реальности» не было такого сильнейшего раздражителя для американского «истеблишмента» как аннексия Прибалтики. Действия Сталина против Румынии получили молчаливое одобрение. Выход правящей в СССР Коммунистической партии из Коминтерна и судебная расправа над его руководителями, тоже были «на ура» встречены в Вашингтоне. И дело уж было шло к отмене «Морального эмбарго», как вдруг…

Президент Рузвельт и надо полагать его ближайшее окружение, казалось бы ни с того ни с чего, вдруг окрысились на Сталина за сближение с Японской империей – «Договор о ненападение», «Промышленно‑торговый договор» и как‑то ставший явным тайный договор об военно‑техническом сотрудничестве. Ну и за разрыв отношений с националистическим Китаем во главе с Чан Кайши. Не говоря уже о признании «де‑юре» Маньчжурии, Восточно‑Туркестанской Республики (ВТР) и МНР в границах Внутренней Монголии…

С чего бы этого казалось бы?

Вот поди потомки голову ломать будут…

А ларчик просто открывался!

Президент США прислал в Москву своего друга и личного посланника и, давнего знакомого Сталина  Джозефа Эдварда Дэвиса, который «тет‑а‑тет» без всякого стеснения заявил:

‑ Моя страна признала Советский Союз в расчёте на то, что он будет сдерживать японскую экспансию в Китае. Вы нарушили нашу договорённость, господин Сталин!

Вполне в духе западной политики ‑ ещё времён Римской империи: таскать чужими руками каштаны из огня.

Но товарищ Сталин уже не тот, что был раньше. И самое главное: рядом с ним нет его соратников из Политбюро, среди которых явно был хоть один словами потомков – «агент влияния».

Поэтому он и бровью не поведя, дал личному посланнику Рузвельта грандиозный отлуп:

‑ А что в нашей договорённости сказано про санкции? Вы нанесли нам удар в спину в самый неподходящий момент, господин Дэвис! Накануне военного противостояния с Германией Гитлера.

‑ В европейских делах мы рассчитывали на вашу сдержанность. Война с Финляндией, варварские бомбардировки мирных финских городов – против всяких прежних советско‑американских договорённостей.

‑ Скажите честно, господин Дэвис: среди друзей вашего уважаемого Президента есть люди, которые работают на Гитлера. Иначе невозможно понять почему те же бомбардировки мирных китайских городов японской авиацией – с куда большими жертвами среди мирного населения, сходят с рук островной империи.

Личный посланник надолго словами потомков – «завис», но потом был вынужден признаться:

‑ Среди друзей господина Рузвельта имеются разные люди… Возможно и такие, которые относятся с большей симпатией к Германии, чем к Советскому Союзу. На то она и демократия!

Сталин скептически фыркнул:

‑ «Демократия…». В Германии демократия привела к власти Гитлера. Смотрите тоже не доиграйтесь.

‑ Америка – это другое дело!

Вождь лишь отмахнулся:

‑ Да никакого «другого дела». В Штатах махровым цветом цветёт расизм, антисемитизм, национальный шовинизм и неравенство полов. В Советском Союзе за такое сажают, а у вас ‑ в порядке вещей. Так что тоталитарный режим в вашей стране – лишь вопрос времени. Естественно он будет обряжен в демократические одежды, но суть от этого не изменится…

В общем поговорили, что называется!

Джозеф Эдвард Дэвис до сих пор в Москве: ходят слухи, что скоро он вновь будет назначен послом США, вместо инициатора «Морального эмбарго» Лоуренса Адольфа Стейнхардта, которого лидер Советского Союза откровенно – «на грани фола» игнорит. Время от времени он добивается встречи со Сталиным и словами потомков – «любит ему мозги» по японо‑китайскому вопросу.

Тем не менее, советско‑американское сотрудничество крепнет и развивается.

В СССР потоком хлынули товары, напрямую не относящиеся ‑ ни к вооружению в целом, ни к авиации в частности. Листовой стальной прокат, инструментальная сталь… Трубы большого диаметра и буровое оборудование… Телефонный кабель, автомобильные УКВ‑радиостанции для милиции, радиолампы, радио‑фурнитура… Сельскохозяйственные трактора, крупнотоннажные грузовики, автоцистерны и автобусы, автоприцепы, автотрейлеры, автомобильные шины…

Наконец американский «автомобильный» бензин ‑ которым вполне можно заправлять новейшие советские самолёты.

Ещё одна крупная удача, за которую личному посланнику Сталину в США Вячеславу Молотову было обещано восстановление в верхнем эшелоне власти ‑ место среди кандидатов в члены Политбюро Центрального Комитета, с правом совещательного голоса.

Его шурин Сэм Карповки на деньги одного плантатора из Гондураса (три раза – хахаха!) образовал акционерную компанию «Inflalo Honduras», которая наняв группу геологов «случайно» нашла крупное кобальт‑никелевое месторождение на Кубе. После оформления всех положенных формальностей, зимой‑весной 1941‑го года начнётся добыча это стратегического сырья. Получая по договору через «Inflalo Honduras» свою половину, Советский Союз решит проблему этих легирующих добавок к стали, так необходимых для производства танковой брони, бронебойных снарядов и турбонагнетателей авиационных двигателей.

Имеются крупные успехи и у других старых соратников по Политбюро, которые остались в СССР и премного преуспели в данных Вождём заданиях. Третья пятилетка успешно словами потомков – «переформатируется» в Пятилетку заводов‑дублёров, полным ходом идёт эвакуация предприятий и населения с территорий Западной Украины и Белоруссии на восток, предприятия Химпрома полностью прекратили выпуск боевых отравляющих веществ ‑ в разы увеличив выпуск пластмасс, лекарств, повышающих октановое число добавок и так далее.

Каганович, Хрущёв и Жданов тоже рассчитывают на «кандидатов», но…

Но вот только обладающий «Послезнанием» Сталин руководствуется принципом потомков:

«Обещать ‑ не значит жениться!».

***

Присутствующий во время беседы с Яковлевым Референт Сталина по авиации ‑ Артём Микоян в очередной раз доказал, что он вовсе недаром получает в кремлёвской кассе свой отнюдь не маленький оклад.

Видя глубоко погружённого в свои мысли Вождя, он после лёгкого покашливания предложил:

‑ Товарищ Сталин! У авиаконструктора Рафаэлянца имеется готовый к серии шестиместный двухмоторный пассажирский самолёт РАФ‑11 с, который после небольшой переделки возможно будет вполне пригоден для использования в качестве учебно‑тренировочного бомбардировщика. Конструкция планера полностью деревянная, что облегчит его серийное производство на заводе № 301.

Сталин тотчас вышел из «транса» и заметно оживившись:

‑ Это тот «Рафаэлянц» ‑ который фаворит в конкурсе на «летающий контейнер»?

Этот конструктор свой аналог ещё несуществующему германскому военно‑транспортному самолёту Go 244В‑1, решил «перезапилить» из своей ранней разработки – «летающего танка». Это – «прицепной» конструкции планер, способный при надлежащим буксировщике вроде вездесущего ТБ‑3, транспортировать по воздуху лёгкий танк БТ‑2 массой одиннадцать(!) тонн. Вместо танка конструктор «прицепил» широкий фюзеляж с кормовой аппарелью, на каждое крыло поставил по двигателю и вуаля…

Почти готово!

А конкуренты – Антонов, Грибовский, Урапов и прочие – остались далеко позади, ещё на уровне расчётов, эскизов и первых чертежей.

Лётные испытания ещё не начались, но по предварительным расчётам оснащённый двумя 750‑сильными двигателями М‑25 планер Рафалянца способен перевезти три тонны груза (или взвод десантников – двадцать семь человек) на расстояние в тысячу двести километров. Пять тонн – на семьсот километров.

Скорость и потолок, конечно – так себе…

Но это не так важно.

Микоян подтвердил:

‑ Да это он, товарищ Сталин.

Из дальнейшей их беседы Вождю стало известно, что самолёт Рафалянца РАФ‑11 не просто сконструирован и прошёл все положенные ему испытания… Но и с 17 августа 1938‑го года зарегистрирован в Гражданской авиации как СССР‑Л2481 и с тех пор интенсивно эксплуатируется. И причём он так понравился лётчикам и их руководству, что в этом году был построен ещё один экземпляр – уже восьмиместный РАФ‑11бис с двигателями МГ‑31Ф мощностью по 330 л. с. каждый¹³⁸.

Рисунок 39. Пассажирский самолет РАФ‑11.

Лётно‑технические характеристики самолёта достаточно впечатляющие. Имеющий взлётную массу в три тонны, РАФ‑11бис развивал у земли максимальную скорость 290 километров в час, на высоте – 255.

На крейсерской скорости (250 км/ч) он преодолевал тысячу километров с полезной нагрузкой 900 килограмм…

Ну, что сказать?

Вполне пригодная база, как для учебно‑тренировочного бомбардировщика ‑ так  и для ночника, способного с Моонзунда кошмарить всю восточно‑европейскую логистику вплоть до Берлина и Праги.

И Сталин тут же продиктовал Микояну постановление ГКО:

«1. Объединить КБ т.т. Рафаэлянца (Генеральный конструктор), Антонова, Грибовского и Урапова в «Объединённое Авиационное Конструкторское Бюро № 9» (ОАКБ‑9) ‑ занимающееся многомоторными учебными самолётами, военно‑транспортной и пассажирской авиацией.

Закрепить за ОАКБ‑9 московский авиазавод № 301 (как головное предприятие), ленинградские заводы №№ 23, 47 и 135.

Дать задание ОАКБ‑9:

а) максимально ускорить работы над военно‑транспортным самолётом конструкции т. Рафаэлянца.

б) в максимально сжатые сроки передать 8‑ми местный пассажирский самолёт РАФ‑11бис в учебно‑тренировочный бомбардировщик УТБ‑5…».

Подумал‑подумал и продолжил:

«4 …После завершения текущих работ, начать проектирование:

а) учебно‑тренировочного четырёхмоторного (двигатели МГ‑31Ф) бомбардировщика по типу ТБ‑7М.

б) четырёхмоторного (двигатели М‑62) военно‑транспортного самолёта с аппарелью, способного поднять в воздух и перевезти на расстояние 1000 километров 10 тонн».

***

Примерно такие же истории происходили и с другими новейшими самолётами, при переходе от опытных машин к серийным. И не только с самолётами в целом, но с отдельными агрегатами ‑ в первую очередь с авиадвигателями. Ещё в сентябре поставив в серию 1600‑сильный М‑81, Пермский авиамоторный завод до сих пор «работает» на склад металлолома, едва сдав Госприёмке три десятка годных двигателей для установочных партий фронтового истребителя Поликарпова И‑210 и бронированного штурмовика Кочеригина БШ‑6.