Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 71 (всего у книги 76 страниц)

Теперь очередь «на вышибание» за самим Молоковым – выдающимся лётчиком, но довольно посредственным организатором. Дело встало лишь за поиском замены ему: даже у Лаврентия Павловича «кадровый резерв» уже показал «дно».

Кстати в «Реальной история» карьера Василия Сергеевича Молокова как руководителя Гражданского флота СССР закончилась в октябре 1941‑го года. И больше такие высокие должности ему не предлагали…

Сталин разочарованно подумал:

«Навряд ли Генри Харли Арнолд согласится даже разговаривать со мной…».

И тут «Послезнание» выдало ещё одно имя:

Хуан Терри Трипп.

В отличии от Генри Харли Арнолда, он не только был одним из создателей «Pan American Airways», но и её руководителем с 1925‑го года.

Чрезвычайно интересный тип, кстати.

Не особенно то учитывая мнение Совета директоров компании, Трипп был автором и реализатором многочисленных революционных по тем временам инноваций в сфере транспортной авиации, заложив основу для современной авиационной логистики. Его разработки сложных воздушных маршрутов позволили открыть новую эру международной торговли посредством грузовых перевозок.

Умный, грамотный и хладнокровный управленец‑организатор – тщательно обдумывающий каждый свой шаг. И в то же время ‑ рисковый и отчаянный авантюрист, готовый идти на всё, идти напролом и идти до конца.

В 1938‑м году он фактически чуть не спровоцировал британско‑американский вооружённый конфликт, силой захватив спорный островок Кантон ради строительства аэропорта на пути в Австралию. Явившемуся британскому крейсеру он продемонстрировал болтающийся на флагштоке звёздно‑полосатый флаг и заявил, что готов защищать его до конца.

И сильно одряхлевший с Викторианских времён британский лев, поджал облезлый хвост меж дряблых ягодиц и отступил.

Однако в данный момент «отец» современной авиационной логистики испытывает самый сложный период своей жизни. У Триппа с самого начала не задались отношения с президентом Рузвельтом, который в американских кругах считался чуть ли не «красным» за свою экономическую политику.

Их чувства были взаимны:

«Хуан Трипп ‑ самый потрясающий йельский гангстер, какого я встречал в жизни».

Мда… С такой характеристикой только на электрический стул, больше никуда.

Для начала Рузвельт учредил в 1938‑м году «Civil Aeronautic Board» (CAB) ‑ поставленное над всеми гражданскими авиакомпаниями государственное ведомство, которое отныне решало вопросы: кому, куда и когда летать, по какой цене и по какому графику.

Социализм, да и только!

Хуан Трипп добился подписания эксклюзивных посадочных прав на Азорских островах сроком на пятнадцать… Однако идущий на поводу Рузвельта Конгресс США сделку аннулировал, воспользовавшись антитрастовым законодательством.

Акции компании рухнули в цене. Их давно недовольные стилем менеджмента держатели во главе с «тайным внутренним врагом» Сонни (Уитни Вандербильтом‑старшим), взбунтовались и сместили авторитарного правителя «Pan American».

Правда, когда США официально вступят во Вторую мировую войну, он вернётся в компанию, вновь заняв должность Председателя Совета директоров…

Но это в «Реальной истории»!

В «текущей реальности» же, Сталин написал безработному Хуан Терри Триппу личное письмо с приглашением посетить СССР. Официально для консультаций  в области транспортной авиации «за которые будет щедро заплачено».

Но в приписке снизу стояло:

«Возможно я сделаю Вам предложение, от которого Вы не сможете отказаться».

Конечно он не очень то и рассчитывал, что эта «акула капитализма» клюнет на его «крючок» и прилетит в Союз. Но тем не менее это событие состоялось и прямо накануне 23‑й годовщины Великого Октября, Хуан Терри Трипп предстал перед очами Иосифа Виссарионовича в его кремлёвском кабинете.

Своего прежнего переводчика – Валентина Бережкова, Сталин уволил и отправил на преподавательскую работу в глубинку. Слишком много он словами потомков – «на@издел лишнего» в своих мемуарах.

Поэтому переводил «личный дипломат Сталина» ‑ Павел Орлов. Больше в кабинете никого не было.

Сперва Вождь задал несколько типа «наводящих» вопросов по организации полётов, по типам гражданских и транспортных самолётов США и, так далее… Но с готовностью ответив на них, Хуан Трипп с усмешкой спросил:

‑ Вы же не для этого меня из‑за океана пригласили, господин Сталин? Давайте уж переходите к делу.

Тогда он и бровью не поведя, предложил основателю «Pan American Airways» стать консультантом у руководства Гражданской авиации СССР. Показав материалы по её нынешнему состоянию, он несколько приподнял занавеску над её будущим:

‑ После завершению войны в Европе, «Аэрофлот» станет крупнейшей авиакомпанией в мире!

С серьёзным выражением лица полистав заранее переведённые на американский английский странички, сам задав несколько «наводящих» вопросов, «самый потрясающий йельский гангстер», со скучающей миной на словами потомков – «роже лица» в конце‑концов ответил:

‑ Извините, господин Сталин, но мне это совершенно неинтересно.

При этом вид у него был как у выпускника к красным дипломом, которому предлагают вместо ВУЗа вновь поступить в первый класс начальной школы.

Тогда Вождь чуть помедлив, достал из стола и положил перед ним чистый текст договора‑контракта на должность советника‑консультанта Гражданской авиации СССР:

‑ Пишите любую сумму!

Тот удивился такой форме найма на работу, но всё‑таки не «клюнул»:

‑ Дело даже не в деньгах. Я привык быть «первым пилотом» в компании, а не подтирать чьи‑то задницы из кресла консультанта.

Удивившись сам в свою очередь, Вождь немного подумав развёл руками:

‑ Как у нас в России говорят: «На нет и суда нет!». Извините, что оторвал Вас от приятного «ничегонеделания» простого американского безработного, господин Трипп. Надеюсь это будет должным образом скомпенсировано посещением московских музеев, метро, Большого театра и прочих достопримечательностей столицы СССР…

Затем:

‑ …Ну а пока приглашаю Вас на семейный ужин в моё, увы ‑ весьма скромное жилище. Я обещал дочери показать живую «акулу капитализма», прошу Вас не подведите!

Заокеанский «простой безработный» подивился простоте жилища Властителя «одной шестой части суши»:

‑ Вы – прямо как наш Авраам Линкольн, господин Сталин!

Отдав дань красоте хозяйке сталинского «ранчо» и грузинской кухне, уму её приёмной дочери, но особенно – грузинским же винам, американец несколько раскрепостился. До такой степени «ракрепостился», что когда они втроём (не считая бутылки вина, конечно) перешли для продолжения разговора в личный кабинет Вождя на втором этаже, он позволил себе положить ноги на стол.

Переводчик начал было возмущаться, но Сталин его успокоил знаком.

Понимая из «Послезнания», это вовсе не знак неуважения, а напротив – знак доверия высшей пробы, он последовал примеру гостя и заслужил одобрение:

‑ Вижу ты парень свой, Джозеф, значит с тобой можно иметь дело.

Естественно после этого отношения у них со Сталиным стали более доверительными ‑ отчего и произошёл разговор словами потомков – «без галстуков».

Держа в руках недопитый бокал «Киндзмараули», Сталин чуть прищурил левый глаз:

‑ Я видел какое впечатление произвело на тебя состояние нашей коммерческой авиации, Хуан!

Тот, поставив на стол уже опустошённый сосуд, хмыкнул:

‑ Джозеф! Меня больше впечатлили твои планы насчёт «Аэрофлота» ‑ крупнейшей авиакомпании мира.

В свою очередь чуть насмешливо на него глядя, хозяин Ближней дачи:

‑ Всему своё время, мой американский друг! В отличии от Соединённых Штатов, мы имеем соседями вовсе не Мексику с Канадой… А Германию во главе с Гитлером, от которого того и гляди случится какая‑нибудь неприятная неожиданность. Поэтому сейчас у Советского Союза – самая многочисленная военная(!) авиация в мире. А когда Гитлер сломит себе шею…

Сталин поднял вверх указательный палец:

‑ …А он обязательно сломит себе шею!

Чуть помедлив:

‑ Мы все силы бросим на коммерческую авиацию и тогда ты, Хуан, перестанешь улыбаться.

Он допил вино и поставил бокал на стол.

Впрочем, с лица его гостя уже сдуло улыбку. Слегка недоверчиво:

‑ У России – самая многочисленная военная авиация, Джозеф? Это сколько же всего машин?

Не вдаваясь в скучную статистику, лучший друг советских авиаторов сделал большие глаза:

‑ У нас столько много самолётов, что для них не стало хватать бензина и опытных лётчиков. Поэтому не так давно было принято решение сократить ВВС до разумных пределов – пять, пять с половиной самолётов всех типов.

‑ Wow!

С сомненьем на лице глядя на американского бизнесмена, он поинтересовался:

‑ Ты – джентльмен, Хуан?

Тот слегка выпятил грудь:

‑ Конечно, Джозеф!

‑ Я не сомневался.

Перейдя на доверительный шёпот, Сталин с загадочным выражением лица:

‑ Если дашь слово, что всё сказанное мной останется между нами хотя бы до следующей осени, то я расскажу тебе и об своих планах относительно Военно‑воздушных сил…

«Любопытство и кошку сгубило» и, Хуан Трипп дал слово джентльмена. Достав ещё одну стопку документов – уже на русском, карты и фотоснимки, Сталин рассказал про свою задумку с Воздушной армией особого назначения (ВАОН)… Правда не особенно то доверяя «джентльмену» латиноамериканского происхождения он несколько напустил «туману», заявив что действовать она будет из Крыма:

‑ Отсюда мы будем держать «под колпаком» черноморские проливы, восточную часть Чёрного моря и всю южную Европу вплоть до Италии!

Это входит в план дезинформации Командования Люфтваффе, целью которого – накануне дня вторжения, оттянуть как можно больше истребительной авиации на юг. В переписке с военным атташе в Берлине Борисом Шапошниковым, Сталин тоже – нет, нет – да и упоминал об «авиационном кулаке», собранном в Крыму. И мол собран он вовсе не против III Рейха, а против…

Турции!

Против Турции, с которой не так давно возникли очередные разногласия насчёт Проливов.

«Шила в мешке» как известно не утаишь. Но можно убедить, что его остриё направленно не против вашей девственно гладкой задницы – а против соседской.

У «акулы капитализма» отвисла челюсть:

‑ Две тысячи боевых самолётов…

Сталин охотно поддакнул:

‑ Да, да – именно две тысячи. Из них двести пятьдесят – четырёхмоторные бомбардировщики, способные поднять в воздух по три тонны бомб…

И слегка пренебрежительно:

‑ …Вам в вашей Америке и не снится такая мощь.

Хуан Трипп словами потомков – «стал за@упаться»:

‑ Моя Америка способна произвести и больше самолётов! Компания «Боинг»…

Похлопывая его по плечу, Вождь покровительственным тоном прервал разглагольствования:

‑ Не сомневаюсь, мой безработный американский друг. И знаю, что компания «Боинг» готова к производству четырёхмоторных «Летающих крепостей»…

Вновь указательный палец в потолок:

‑ …Но вы отстаёте от нас по крайней мере на год. Особенно в плане организации боевой деятельности воздушной армии. Поэтому американская стратегическая авиация обречена проходить то, что советская уже забудет – перейдя на новый этап.

Глядя на набычавшего «американского друга», Сталин на правах гостеприимного хозяина разлил вино по бокалам и чуть пригубив из своего, молвил с грустью:

‑ И вот это – очень плохо, товарищ безработный американский миллионер.

В свою очередь сделав глоток, последний спросил:

‑ Чем же плохо, Джозеф?

‑ Тем что рано или поздно мы станем союзниками против Германии с её Гитлером. А слабый неопытный союзник – очень большая заноза в заднице.

Какое‑то время похлопав глазами, Хуан Трипп наставил на Сталина палец и возопил возмущённо:

‑ Так вот зачем ты меня пригласил, Джозеф! У тебя нет достаточно опытных менеджеров, чтоб руководить твоей «воздушной армией» и ты хочешь нанять меня.

Проглотив досаду, Вождь с изрядной долей скептицизма спросил:

‑ А у тебя он есть ‑ опыт, Хуан? Ты сможешь одновременно поднять в воздух все самолёты своей авиакомпании? Сколько, кстати, их там у тебя?

Тот сперва несколько заносчиво:

‑ Да побольше, чем в твоём «Аэрофлоте»¹⁴⁵, Джозеф…!

Затем наморщив лоб, задумался:

‑ …Одновременно поднять в воздух все самолёты «Pan American Airways»? Таким мне заниматься ещё не приходилось, конечно. Но уверен, что смогу.

Сталин не мог не подумать:

«Уже кое‑что. Задай такой вопрос нашим авиационным генералам, те станут изо всех сил открещиваться от такой чести».

Глядя на американца в упор, задал прямой вопрос:

‑ Так что, Хуан? Согласен подписать контракт на должность советника‑консультанта Воздушной армии особого назначения?

Тот, не отводя взгляда:

‑ Нет, Джозеф… Как уже говорил ‑ я привык быть «первым пилотом», а не подтирать чьи‑то задницы. Только командующего армией!

Походив подумав, Вождь с изрядной долей сомнения:

‑ Ты американский гражданин, Хуан Трипп. Иностранные граждане не могут командовать даже отделением пехоты в советских Вооружённых Силах.

Но «акула капитализма» уже «закусила удила»:

‑ Так придумай что‑нибудь, Джозеф. Ты же чёрт тебя дери – Сталин!

Подумав тот согласился:

‑ Хорошо. Проведу через Верховный Совет «Закон о волонтёрах» ‑ иностранных добровольцах, значит…

Но тут же извлёк «добро» из «лиха»:

‑ …Но за это тебе придётся работать за «голый» генеральский оклад, плюс полное гособеспечение – включая бесплатное жильё и продовольственный паёк. Ибо волонтёр – это не наёмник.

«Акула капитализма» лишь усмехнулась:

‑ Я согласен работать на Советы и за «паёк», конечно. Но мне нужно нанять в Америке с десяток узких технических специалистов, так как навряд ли я найду у вас достаточно квалифицированных. А вот тем уже надо платить очень хорошо…

Он подмигнул:

‑ …Мне нравится твой подход к делу, Джозеф, когда нанимаемый сам пишет сумму в контракте.

Сталин невозмутимо ответил:

‑ Это – не вопрос, Хуан!

‑ Ещё мне надо будет закупить кое‑какое оборудование, которое скорее всего у вас в России не производится.

Сталин лишь отмахнулся:

‑ Это – тем более не вопрос, товарищ командующий Воздушной армией особого назначения. Получишь столько золота, сколько надо…

И серьёзными глазами, но в шутливом тоне:

‑ …Но если будешь красть – расстреляю!

Вновь испечённый «товарищ командующий» поддержал шутку юмора Вождя народов и лучшего друга всех авиаторов мира:

‑ Предпочитаю электрический стул!

‑ Серьёзно? Ну тогда закупай вместе с оборудованием: в России они не производятся… Хахаха!!!

‑ Ах‑хахаха!!!

Почему Хуан Трипп подписался на такое – смахивающее на авантюру дело?

Задумки американца ясны, как божий день:

Тщеславие!

С полученным в СССР боевым опытом он будет нарасхват в вступившей на тропу войны Америке, отчего станет играть одну из ведущих ролей в её боевой авиации. Это кстати и в интересах Советского Союза: чем эффективней будет действовать американская стратегическая авиация против западной части Третьего Рейха, тем меньше крови прольётся на Восточном фронте. А после Второй мировой войны боевой опыт стремительно устареет, ибо на смену стратегическим бомбардировщикам придут стратегические межконтинентальные баллистические ракеты.

Вождь размышлял между делом:

«Пожалуй про «паёк», это он словами потомков – с «залитых шаров» ляпнул. Надо специально для него придумать систему премиальных, тарифы за каждый день простоя товарно‑сортировочных станций Восточной Европы, бонус за каждый километр её разрушенной железнодорожной сети, за каждый уничтоженный железнодорожный состав и даже за каждый уничтоженный паровоз. Да и для своих, кроме морального – надо ещё и материальный стимул ввести. Платили же во время «реальной» Великой отечественной войны за сбитые самолёты, за уничтоженные танки и так далее… Почему бы с самого начала её «альтернативного варианта», так не сделать? Время ещё есть, что‑нибудь придумаю».

Затем они перешли на сугубо деловой тон.

Сталин:

‑ По условиям контракта рядом с тобой будет наш стажёр,                                                      от которого ты не должен ничего скрывать.

С минуту пошевелив извилинами, мистер Трипп согласно кивнул:

‑ Нет проблем, Джозеф! Но если я увижу, что он не имеет способностей к «бизнесу» ‑ я буду требовать чтоб его заменили.

‑ Я буду только приветствовать такой подход, Хуан!

Затем Сталин напомнил и о ещё одной немаловажной детали суровой советской действительности, которая могла не понравиться его избалованному гнилым либерализмом собеседнику:

‑ Тебе придётся работать под присмотром комиссара, Хуан…

Улыбнувшись как можно более приязненнее, он заранее постарался убрать некоторые возможные сомнения его гостя – хотя и безработного, но всё‑таки миллионера:

‑ … Хотя конечно, лично мною ему будет запрещено заниматься в отношении тебя коммунистической пропагандой.

Услышав это зловещее слово, тот сразу насторожился:

‑ Тогда в чём будет заключаться этот «присмотр»? Твой комиссар будет вмешиваться в наш бизнес?

Испытав приятное чувство от словосочетания «наш бизнес», Сталин пристально глядя в глаза собеседнику:

‑ Хм… Нет, Хуан. По новым положениям комиссары не имеют права лезть в «бизнес» командира, который является единоначальником в вверенной ему воинской части, соединении, объединении. Проверкой как исполняются приказы Верховного главнокомандующего, занимаются представители Ставки ‑ которые опять же, лишь следят за тем ‑ чтобы «бизнес» отдельных командующих не отклонялся от общей «генеральной линии» Верховного главнокомандующего…

Прервавшись на то, чтобы подлить себе и гостю в бокалы, он закончил мысль:

‑ …Комиссар же лишь следит за тем, чтобы тебе и твоим подчинённым, некоторые их привычки и наклонности не мешали исполнять должностные обязанности.

‑ «Привычки и наклонности»? Я не понимаю…

‑ Алкоголь, женщины, азартные игры… Наркотики, слава Марксу, у нас ещё широкого хождения не имеют. Ну и главным образом ‑ лень‑мутушка.

Пока словами потомков – «тупой американец» скрипел извилинами, Сталин пригубив вина мысленно перебирал кандидатуры комиссара для него.

Наконец без пяти минут «волонтёр» одним махом опорожнив бокал, спросил обречённым тоном:

‑ Без этого никак нельзя, Джозеф?

С тяжким вздохом Вождь развёл руками:

‑ У нас в России никак нельзя, Хуан. Много раз пробовали и всегда терпели фиаско.

Не забыл он и об так сказать «форс‑мажоре»:

‑ Если не оправдаешь – немедленное увольнение без выходного пособия, вместе с твоими «узкими техническими специалистами». Если ты, или кто‑то из твоей команды совершат какие‑либо неблаговидные проступки – суд по советским законам, хотя и в присутствии американского адвоката и под контролем вашего посольства.

Дав время на размышление, Сталин спросил:

‑ Ты согласен, Хуан?

‑ Согласен, Джозеф! Но на вполне определённый срок – до вступления США в войну. После чего мы возвращаемся помогать своему народу.

По сталинским планам Пёрл‑Харбора не будет, а в войну на стороне Антигитлеровской коалиции, Америка может и не вступить…

Осуществляется эти его достаточно смелые планы, или нет – неизвестно. Но значительная доля вероятности имеется.

Поэтому он легко согласился:

‑ Не могу ничего возразить, мой американский друг! Патриотизм в нашей стране только приветствуется.

И допив вино, они попрощались и разошлись по комнатам на ночлег.

На следующий день (7‑го ноября), после военного парада и мирной демонстрации в честь очередной годовщины Октября и прочих торжественных мероприятий, контракт с Хуаном Терри Триппом был подписан в присутствии американского юриста из Посольства США. И даже не посетив Третьяковку, Большой театр и прочие достопримечательности столицы – Командующий Воздушной армией особого назначения (ВАОН) кружным путём (Москва‑Мурманск‑Лондон‑Нью‑Йорк) вылетел на Родину.

Конечно в далёком и безопасном будущем, находящиеся за созданным благодаря ему надёжным ракетно‑ядерным щитом неблагодарные потомки и, главным образом ‑ их продажные как шлюхи из портового борделя историки, выльют на Сталина океаны грязи за такое решение «кадрового голода»…

Он призадумался, недоумевая:

«А почему не на Петра Великого, его предшественников и последователей, не брезговавших прибегать к найму западных военных специалистов? И не только военных, кстати. До Михаила Ломоносова Российская академия наук на сто процентов состояла из иностранцев. И после него, она ещё очень долго состояла из «варягов» на 99,99 процентов.

И даже что касается моей скромной особы, почему не критикуется решение о найме западных специалистов для построения великих строек коммунизма во время первых пятилеток? Почему для того чтобы построить Магнитку, можно «пригласить» группу инженеров‑технологов из «Albert Kahn, Inc.»? А для того чтобы создать стратегическую авиации СССР, нельзя пригласить группу менеджеров из «Pan American Airways»? Что‑то как‑то нелогично звучит, уважаемые потомки!».

***

На следующий после празднования 23‑й годовщины Октябрьской революции день (8‑го ноября, пятница) в Большом кремлёвском дворце состоялся очередной XIX съезд Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) – ВКП(б).

Это был воистину – знаковое и переломное событие, сравнимое разве что с XX съездом КПСС «Реальной истории»…

Или скорее – с роспуском компартии в «реальном» 1991‑м году.

Было изменено само название единственной правящей партии огромной страны, отныне ставшей «Всесоюзной партией большевиков» или сокращённо ВПБ.

На Съезде самим(!) Сталиным было во всеуслышание заявлено (печатается в сокращении):

«Ученье Маркса и Энгельса верно, конечно. Но только в условиях XIX века».

«Мы не ревизионисты! Мы последователи нового учения – «ленинского большевизма», который также отличается от классического марксизма ‑ как теория Чарльза Дарвина от учения Карла Линнея».

Словами самого Сталина ‑ ученика и продолжателя дела основателя большевизма:

«Что такое «ленинский большевизм», товарищи? Это теория построения социализма в отсталой экономически, не прошедшей полного цикла капиталистического развития, стране».

Конечно столь радикальным переменам в идеологии предшествовала почти полугодовая работа всего мощнейшего пропагандистского аппарата страны во главе с Александровым Георгием Фёдоровичем ‑ Начальником Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), Заведующим Информбюро при Верховном Совете СССР. Его титанический труд был должным образом оценён и кроме кандидата в Политбюро ВПБ, он получил звание «Герой социалистического труда» и учёное звание профессор общественных наук.

Саму же теорию ленинизма‑большевизма официально разработал старейший большевик, друг и соратник Владимира Ильича Ленина, Первый секретарь Политбюро ЦК ВПБ ‑ Владимир Дмитриевич Бонч‑Бруевич.

Однако, вернёмся в Большой кремлёвский дворец…

Словами Вождя, в развитых странах социализм уже построен, хотя и местами сохранились в виде рудиментов старые – капиталистические отношения:

«Обещанной Марксом Мировой революции не произошло, государства с их институтами остались существовать. Частные предприятия по большей части слились в гигантские промышленно‑финансовые образования (корпорации) с акционерной формой собственности и под управлением совета директоров или наёмного управляющего. В отличии от прежней частно‑капиталистической анархии производства, в их деятельность активно вмешивается государство. Оно же дало хотя и пока самые минимальные, зато гарантированные обязательства населению: бесплатное начальное образование, пособие по безработице, пенсионное обеспечение в старости, или в случае утраты трудоспособности.

В своей работе «Государство и революция» написанной в 1917‑м году, Владимир Ильич Ленин сформулировал свою знаменитую мысль:

«Социализм есть не что иное, как  государственно‑капиталистическая монополия,   обращённая на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией» .

Таким образом, товарищи, наиболее развитые страны мира тоже идут по пути построения нового – социалистического общества».

Согласно новой идеологии классы при социализме никуда не делись и это вовсе не рабочие и крестьяне с «прослойкой» между ними:

«…В конце концов это утверждение противоречит даже классическому марксизму, товарищи! Общественно‑политический строй изменился самым кардинальным образом, ещё раньше изменились производственные отношения, а один класс (пролетариат) остался от прежнего – буржуазного строя… А второй (крестьяне) ‑ от феодального!

Это разве не смешно?

Нам при социализме только ещё рабов не хватает!

(Смех в зале)».

«Так как остались существовать государства, значит ‑ остались и классы‑антагонисты. Это закон диалектики, товарищи, который невозможно отменить также как например закон сохранения энергии или закон всемирного тяготения. Чтоб государственные структуры работали, чтоб было на что развивать образование, здравоохранение, науку и технологии, нужно отчуждать часть «усреднённого производимого продукта» у класса‑производителя. Делать это можно только руками класса‑эксплуататора и никак иначе…».

«…Пролетариат и буржуазия хотя и не исчезли, но уже не играют в современном общественно‑политическом устройстве прежней решающей роли. Согласно ленинскому большевизму при социализме два основополагающих  класса: специалисты и управленцы. К первым относятся квалифицированные рабочие (в том числе и сельские механизаторы, агрономы, зоотехники и прочие труженики сельского хозяйства, имеющие квалификацию) и инженеры. Ко вторым – руководители предприятий, государственные служащие и прочая «номенклатура»…».

Классовая борьба тоже никуда не делись и при социализме:

«…«Двойка классов» при социализме – специалист и управленец. Естественно у них разные интересы: первые хотят меньше работать, меньше отдавать и…

Как можно больше потреблять!

Управленцы же хотят как можно больше отчуждённого «усреднённого производимого продукта» использовать для удовлетворения своих собственных материальных потребностей.

Увы, но природа создавала человека таким ‑ каким он есть, миллионы лет. И переделать за пару десятков лет человеческую натуру не под силу никому, что подтверждает практикуемый многие сотни лет опыт привития «христианской кротости» Церковью.

Поэтому даже при социализме будет идти острая классовая борьба…».

Исходя из вышеприведённых постулатов, Сталин озвучил основную задачу «Всесоюзной партии большевиков»:

«…Задача партии на ближайшие несколько десятилетий – не допускать перерастания классовой борьбы в антагонистические формы, особенно в вооружённое противостояние – несущее угрозу существования всему обществу в целом».

Здесь же на XIX съезде ВПБ, был изменён Устав партии.

Условия приёма в партию ужесточились, выхода из неё – облегчились. И последнее отныне, вовсе не означает катастрофу для личной карьеры.

Срок нахождения во главе её Генерального секретаря ограничивался семью годами, без права переизбрания. Среди членов Политбюро раз в год проводится ротация: один выходит из его состава «в резерв», другой вводится из списка кандидатов.

На состоявшемся через неделю Съезде Верховного Совета СССР, были введены соответствующие поправки в Основной закон – Конституцию СССР. Согласно им, срок нахождения на высших политических(!) должностях был так же ограничен семью годами. К последним относятся Председатель Верховного Совета СССР, Председатель Совета Народных Комиссаров и естественно – Генеральный секретарь Всесоюзной партии большевиков.

Беседую с Берией по завершению обоих съездов, Сталин внушал ему:

‑ Уходить из власти надо в расцвете славы и обязательно здоровым, находящимся в здравом уме. А не всем надоевшим, старым и немощным говнюком ‑ несущим на потеху всему миру с высоких трибун всякую галиматью…

Мечтательно:

‑ ….Вот сверну лебединую шею Гитлеру, восстановлю страну и на заслуженный покой!

Помолчав, он неожиданно спросил:

‑ А знаешь, что ты в первую очередь должен будешь сделать, Лаврентий?

‑ Что, Иосиф Виссарионович?

‑ Объявить «Оттепель». Устал народ, понимаешь? Даже «верхи» устали от этой бешенной гонки, не говоря уже про «низы».

Первые устали за любой промах ждать ночью стука в дверь. Вторые – жить в бараках, одеваться в что придётся и питаться по карточкам. Это продолжалось так долго, что под конец жизни «реального» Сталина все уже и забыли то, ради чего всё это затевалось…

А ведь целью было построение справедливого общества, где человеку просто будет хорошо жить!

А вовсе не страны с атомной бомбой вместо сохи.

Вот в чём успех Хрущёва, разоблачившего «Культ личности», а стало быть давшего народу надежду на какую‑то другую – возможно более лучшую и светлую жизнь…

Увы – очередной мираж!

Глядя горящими глазами, привстав с кресла, Сталин весь поддался вперёд:

‑ Нельзя постоянно жить в напряжении – обязательно что‑нибудь, да сломается. Понимаешь, Лаврентий?

Тот снял очки и протирая их, взглянул в глаза Сталину:

‑ Понимаю, Иосиф Виссарионович.

‑ Но «Оттепель» должна быть контролируемой – как спуск воды из переполненного водохранилища через шлюзы, перед угрозой прорыва плотины и последующего наводнения. Понимаешь, о чём я?

‑ Понимаю.

Вождь расслабленно откинулся в кресле:

‑ Это хорошо, что ты всё понимаешь! Кстати… А что там с твоим лётчиком?

Не торопясь протерев очки, Нарком авиации СССР водрузил их на место:

‑ Хм, гкхм… Пока присматриваюсь.

Глава последняя. Один из поколения победителей: комиссар «штрафной» эскадрильи.

Слова одного из командиров авиационной армии особого назначения (АОН), с которыми он обратился 10 июня 1937 г. на активе Наркомата обороны к К.Е. Ворошилову:

«Вся наша беда в том, что мы не умеем не только выполнять Ваши приказы в срок, точно, но и не умеем добиться того, чтобы Ваши приказы выполнять. Это разгильдяйство, к которому мы привыкли сверху донизу. Ну, не выполнил и не выполнил. Тов. Алкснис [начальник ВВС РККА] издал приказ,– не выполнили, – тоже ничего; тов. Хрипин [командующий АОН] издал приказ,– не выполнили, – тоже ничего».

Протокольная запись заседания ГВС РККА. 16‑17 мая 1939 года. // РГВА. Ф. 4. Оп. 19. Д. 14. Л. 174. Подлинник¹⁴⁶:

«…Локтионов:

‑ Еременко отрицает, что они куролесили в воздушном бою над городом.

Ворошилов:

‑ Утверждаю ‑ куролесили.

Локтионов:

‑ Был случай, когда командир три раза заставлял техника исправлять дефекты в машине, а последний после каждого раза докладывал – машина исправна, а на самом деле машина не была исправна.

Сталин:

‑ Что это за человек, где он, это, может быть, сволочь, он же подведет. Такие техники могут подвести, а им летчики доверяют машину. Когда летчик садится в машину, он сам проверяет ее, или полагается на совесть техника?

Локтионов:

‑ В большинстве случаев летчики доверяют инженерно‑техническому составу.

Сталин:

‑ Пьяниц лечат?

Локтионов:

‑ Лечат…».

Начальник Генерального штаба Красной Армии генерал армии К. А. Мерецков (Материалы совещания высшего руководящего состава КА 23‑31 декабря 1940 г.)¹⁴⁷:

«Самым слабым местом в авиации является то, что налицо низкая дисциплина».