Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 76 страниц)

Глава 4. Антивоенный переворот.

Цитата из видеоигры « Deus Ex »:

«Когда стоишь перед свержением живой правящей группы, показные акции – даже когда они исполняются концертно, группой – часто бесплодны. Истинный переворот может сработать только изнутри, и в этом основная перемена, которая может быть произведена личностью, усиливающей каждую структуру, которую такие организации используют, чтобы поддерживать собственную власть. Исторически, правящие группы всегда уступают числом тем, кем они управляют – но, тем не менее, они умеют использовать несоразмерную силу в сочетании с традицией, смятением и наказанием. Оперативники, которые научатся нести маску верноподданного и сохранять свои секреты внутри, могут использовать те же самые инструменты, чтобы свергнуть подобные организации, или подвинуть их на идеологически более привлекательный путь…».

19 апреля 1940-го года, суббота.

«Сова» – не «сова», но сегодня Сталин соскочил чуть свет, переполошив всю обслугу и охрану Ближней дачи. Другим участникам событий этого дня, даже привычки менять не пришлось.

Лаврентий Павлович Берия был весьма удивлён, когда выйдя рано утром из одноэтажного особняка на Малой Никитской – где он проживал с семьёй, увидел поджидающего его Начальника личной охраны Сталина – который формально ему подчинён. Тот стоял возле синего такси и сделав соответствующий жест, пригласил его подойти:

– Товарищ Берия! Можно Вас на минуточку?

Тот с подозрением оглядел его через «стёклышки», но всё же ворча принял приглашение:

– Ну разве что «на минуточку»…

Однако подойдя к такси вплотную, глава всемогущей «гэбни» вообще охренел, увидев в его салоне…

Сталина!

Последовательно протёр очки и глаза – не помогло. Сталин не сгинул бесследно как наваждение, а продолжал сидеть в такси и с понимающей усмешкой на него смотреть.

Не дождавшись приветствия от охреневшего Наркома, Вождь поздоровался первым:

– Я тоже очень рад Вас видеть, товарищ Берия.

Пока тот приходя в себя «подбирал выпавшую челюсть», Вождь в очередной раз с неприязнью подумал об неблагодарных потомках:

«Они пишут, что я обращался к этому мальчишке по имени – «Лаврентий», или даже по имени-отчеству. А он называл меня «Кобой»… Иджвамс²⁶! Но сей «Лаврентий» – «мальчишка» очень способный, его надо привязать к себе участием в антивоенном заговоре. Пусть его видят рядом со мной…».

Наконец глава всемогущего НКВД пришёл в себя и беспрестанно протирая носовым платком очки – как бы не веря в происходящее, промолвил:

– Здравствуйте, товарищ Сталин. Вот не ожидал Вас здесь увидеть…

– Иногда такое бывает.

Вождь похлопал по сиденью рядом с собой и с требовательными интонациями в голосе:

– Прикажите вашей охране ехать за нами, а сами садитесь в мой автомобиль.

Оказавшись рядом с Вождём в салоне такси на заднем пассажирском кресле-диване, Лаврентий Павлович осторожно поинтересовался:

– А куда мы едем, товарищ Сталин?

Тот ничего не скрывая, охотно ответил:

– Мы с вами едем делать историю, товарищ Берия.

А про себя подумал:

«Точнее – переделывать, ибо она какая-то кособокая в «реале» получилась».

К зданию бывшего Александровского военного училища они приехали слегка припоздав – как раз на обещанные полчаса, но как раз вовремя.

Прижатые к стенке, кучкой стояли растерянные товарищи командиры из Комиссии при Главном Военном Совете РККА… Не все правда – человек тридцать во главе с самим Тимашенко. Остальные «счастливчики» видимо успели проскочить и теперь с самими разнообразными выражениями на лицах, выглядывали из окон.

Тех, которым всё же не так повезло, окружала возбуждённая толпа человек в двести-триста и «награждала» самыми нелестными эпитетами – из которых «сволочи», было ещё самым «толерантным». Товарищи комбриги, комдивы и даже комкоры с командармами – грозно порыкивали на «командно-матерном»… Но на прошедших огонь и холод, лёд и пламень ветеранов Финкой войны, это оказывало лишь раздражающее действие:

– Привыкли только орать, да пистолетами размахивать – больше от вас толку нет! Командиры Красной Армии называется… Говно вы, а не командиры!

Одна смена подчиняющихся Власику переодетых в гражданское «прикреплённых» – девять человек, затерялась в толпе. Для так сказать «форс-мажорных» обстоятельств. Две другие смены находились в Кремле и контролировали ситуацию там.

Кроме сержанта госбезопасности за рулём синего такси, с ним было всего четверо выбранных Власиком бойцов личной охраны Сталина, подъехавших вслед за ними на чёрном ЗИСе. Вооружены они были очень серьёзно – пистолетами Кольта и пистолетами-пулемётами Томсона, которыми владели как белошвейка иголкой с ниткой.

Впрочем в центре событий был будущий «Железный Шурик», на повышенных тонах разговаривающий с группкой представителей закона… Постовыми милиционерами, то есть. Тыча в лицо, он им показывал «документ», а старший наряда видимо не веря в его подлинность, пытался его выхватить из рук.

Кроме того не особенно надеясь на стражей порядка, кто-то из товарищей командиров позвонил в Академию «Имени Фрунзе» (или сразу в Наркомат обороны) и почти одновременно с двумя легковыми машинами, к зданию подкатило три автобуса битком набитых товарищами в синих штанах.

Нужно было срочно вмешаться, пока события не вышли из-под контроля.

Сталин скомандовал:

– Выходим, товарищи и делаем историю! Товарищ Берия… Вам что? Особое приглашение нужно?

Находящийся на переднем сиденье Власик вышел первым, за ним сержант Ерофеев, затем подталкиваемый Вождём народов в спину глава «кровавой гэбни» и наконец, сам Сталин. Из чёрного ЗИСа вышли четверо автоматчиков и встали чуть сзади полукругом.

Мгновенно всё стихло, лишь шёпотки:

«Сталин, сам Сталин, Сталин с нами!».

Держа на всякий случай Берию под руку – вдруг сбежит, он подошёл к опешившим милиционерам:

– В чём дело, товарищи? Вы не верите в подписанные товарищем Сталиным документы…?

Старший наряда побледнел, но Вождь лишь снисходительно усмехнулся:

– …И правильно делаете, что не верите! Любой документ и подпись можно подделать. Так что благодарю за службу, товарищ старший милиционер! …Что нужно ответить?

Тот «под козырёк»:

– Служу Советскому Союзу!

– Молодец. Вы все – молодцы, товарищи милиционеры. А теперь можете идти, выполнять и дальше свои служебные обязанности.

Те удивлённо переглянувшись, вопросили:

– Куда идти, товарищ Сталин?

Он махнув рукой в неопределённом направлении:

– Куда положено идти – туда и идите.

Старший наряда вновь взял «под козырёк»:

– Слушаюсь!

И служители закона, тут же поспешили удалиться с места события, чтобы не оказаться в центре истории…

В отличии от Сталина, им это не надо.

«Товарищи в синих штанах» уже было начали организованно выгружаться из автобусов… Как заметив Сталина и Берию, они без всякой команды перестали это делать. Но всё же около половины «синештанников» уже оказалась снаружи.

Подойдя к уже «спешимся», Вождь спросил доброжелательно:

– Кто такие, товарищи?

После недолго молчания, один военный со знаками комбрига ответил:

– Слушатели Военной академии «имени Фрунзе», товарищ Сталин.

Голос Вождя стал строже:

– Почему прогуливаем занятия, товарищи слушатели…?

И не слушая скомкано-косноязычных объяснений, скомандовал:

– …По машинам и на занятия! БЕГОМ!!!

Товарищи военные – люди дисциплинированные, даже «вымуштрованные» и им, два раза команду подавать не надо. Они тут же погрузились в автобусы и уехали туда, откуда приехали.

Проводив их взглядом, Сталин первым делом обратился к собравшимся ветеранам недавно завершившейся войны:

– Товарищи комсомольцы! Спасибо за то, что пришли.

Терпеливо выслушав восторженные крики в свой адрес, он поднял руку:

– Прежде всего я призываю вас к порядку. Вы здесь собрались не для ругани… Вы, москвичи – воспитанные, культурные и образованные молодые люди. Не уподобляйтесь товарищам командирам, многие из которых из сельской местности!

Переждав взрыв смеха:

– Руганью делу не поможешь – Красная Армия сильней от неё не станет. А вот дельным советом – учитывая личный боевой опыт… Обязательно!

Затем подошёл к командарму I ранга Тимашенко и измерив его взглядом с ног до голову – как бы оценивая, подумал:

«Ну этот то ещё, не из самых худших. По крайней мере не стал подобно Жукову в мемуарах, свою задницу прикрывать задницей мёртвого Сталина. А прямо сказал: «Всей правды написать не дадут, а полуправды я не хочу». Молодец! Только за эту фразу половину вины простить можно. А вторую половину – заставить отработать».

Вслух же сказал:

– Я считаю, что выводы из Финской войны будут сделаны неполными или даже неверными, если не будет учитываться мнение красноармейцев и младших командиров. Поэтому в дальнейшем заседания Комиссии при Главном Военном Совете Красной Армии будет проходить с участием рядовых участников боевых действий.

Не дождавшись реакции на своё предложение, он повысил голос:

– Вы согласны с этим, товарищ Тимашенко? Или уподобляясь царским генералам, считаете простых солдат за бессловесное быдло…?

Обведя всех присутствующих командиров гневным взором:

– …Вам напомнить, чем кончили царские генералы?!

Тому ничего не оставалась, как только согласиться:

– Воистину мудрое решение, товарищ Сталин! Конечно, в Комиссию при ГВС надо включить воевавших в Финляндии бойцов и младших командиров. Вот только…

Опережая его мысли, Вождь обратился к присутствующим комсомольцам-добровольцам:

– Товарищи! Все вы в зал для совещаний не влезете, да это и не надо. Но те, у кого есть что предложить товарищам командирам, прошу записываться у товарища Шелепина. Не стесняйтесь, смелее – вас там не съедят…!

Тигриным взором зыркнув на командиров:

– …Лично прослежу за этим!

Тут же послышались предложения:

– «Светку» – к чёрту! Это винтовка для парадов, а не для войны!

– Короткий карабин нужен и автомат как у финнов.

– Ручную гранату Дьяконова – самому изобретателю в жопу!

– Какая «жопа», товарищ? Товарищ Сталин просил не ругаться!

– Тогда в анус! «Анус» – слова не матерное.

– Лыжи, такие как у финнов, пексы и «лодочку»²⁷!

– Командиров толковых – вот что нужно…

Пришлось Вождю прикрикнуть на молодёжь:

– Товарищи! Что за базар тут устроили? Я сказал «записывайтесь», а не горланьте.

Тех, кому было что сказать на Комиссии – записалось пятьдесят с небольшим человек, примерно столько же – сколько на Совещании присутствовало командиров. Посмотрев на часы, Сталин:

– Пока начинайте без меня, товарищи, а я присоединюсь к вам после обеда.

Пришедший в себя Берия тихонько спросил:

– Зачем всё это, товарищ Сталин?

Тот также – полушёпотом:

– А Вам в НКВД разве не поступали «сигналы» о том, как воевали наши командиры в Финляндии.

У Берии забегали «чёртики» в глазах:

– Поступали. И причём в очень большом количестве – до сих пор все «сигналы» обработать не можем, работая в три смены.

Вождь зло прошипел:

– А почему тогда спрашиваете, товарищ Нарком? Или предлагаете оставить всё как есть? Чтоб и следующую войну просрать?! А следующая будет не чета Финской – и масштабами и возможными последствиями. И вопрос будет стоять не об отдельных территориях, а о том быть ли не быть государству!

Помолчали, затем Берия спросил опасливо:

– И что будет дальше?

Испытывающее глядя на него:

– А дальше, товарищ Берия, Вы станете членом Политбюро ЦК ВКП(б). Или, отказываетесь?

Берия плотно сжав губы и блеснув стёклышками очков:

– Нет, не откажусь.

Теперь он всецело был на стороне Вождя. Ведь, никто из Политбюро кроме товарища Сталина, не предлагал ему войти в высшее руководство партии а, стало быть и страны.

До Кремля было действительно недалеко, даже пешком.

Идя во главе оставшихся: впереди Сталин по правую руку которого – Берия, по левую – прихрамывающий Шелепин, сзади – Власик с вооружёнными до зубов бойцами личной охраны Вождя.

По дороге он обратился к будущему «Железному Шурику»:

– Мало принять правильные решения на Совещании по итогам Финской войны… Нужно ещё проследить за их выполнением. Вы согласны, товарищ Шелепин войти в Комиссию по контролю над выполнением постановлений Совещания?

Тот было опешив:

– Товарищ Сталин! Я учусь на последнем курсе исторического факультета…

Крепко сжав его локоток, Иосиф Виссарионович улыбнулся:

– Ничего страшного! Я тоже в своё время не закончил семинарии.

Шелепин правильно поняв довольно призрачный намёк, ответил – как выдохнул перед прыжком в ледяную прорубь:

– Согласен, товарищ Сталин.

– Тогда уже прямо сейчас начинайте присматриваться к товарищам комсомольцам, участвующих в этом… Хм, гкхм… Мероприятии! Собирайте себе команду, одним словом. Ну а мы с товарищем Берией, поможем если что словом и делом… Поможем товарищу Шелепину и его комсомольцам, товарищ Берия?

– Что, а? …Конечно поможем, товарищ Сталин.

Через полчаса или даже раньше они вышли на Красную площадь, на которой уже были выстроены полки «Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения (ОМСДОН) имени Ф. Э. Дзержинского» войск НКВД.

Завидев «процессию», к ним подбежал комдив Артемьев с хорошо заметными следами бессонной ночи на лице.

Косясь на Берию, он доложил Вождю:

– Товарищ Сталин! Ваше задание выполнено: Штаб Московского военного округа занят, маршал Будённый и Командир Пролетарской стрелковой дивизии комбриг Биричев задержаны, Кремль оцеплен под предлогом репетиции Первомайского парада. Исполняющий обязанности командующего войсками Московского военного округа и коменданта Москвы…

Сталин закончив за бывшего комдива, перескочившего одну ступеньку в воинской иерархии²⁸:

– …Командарм 2-го ранга Артемьев!

Окинув взором строй войск, Сталин приложил руку к козырьку фуражки:

– Продолжайте «демонстрацию», а мы с товарищами в Кремль.

Зайдя всей толпой на территорию Кремля через уже контролирующийся бойцами Власика Никольские ворота, они встретили возле Арсенала растерянного Коменданта Кремля – комбрига НКВД Николая Кирилловича Спиридонова с большой группой вооружённых бойцов и командиров Полка особого назначения.

Сталин подойдя к нему почти вплотную, первым протянул руку:

– Здравствуйте, товарищ Спиридонов!

Тот, осторожно пожав сталинскую руку:

– Здравствуйте, товарищ Сталин.

– Наверное, Вы хотите спросить у меня и у товарища Берия «Что происходит»…?

И не дав открыть рот, сам ответил:

– …Заверяю Вас, что ничего не происходит такого, что требует нахождения здесь ваших людей. Дайте команду разойтись.

Тот было заменживался, но Берия грозно прикрикнул:

– Вам что, товарищ Спиридонов? Одного устного приказа товарища Сталина мало? Письменное распоряжение требуется?!

Тот тут же «взял под козырёк» и, громогласно рявкнул на своих подопечных:

– Разойдись! Командирам подразделений увести личный состав в места расположения.

Вытерев платком выступивший холодный пот на лбу, Сталин:

– Товарищ Шелепин! Подежурьте пока здесь, а мы с товарищем Берия сходим побеседуем по душам с товарищами из Политбюро. Товарищ Власик, Вы тоже с нами.

Нащупав пистолет Коровина в кармане, он подумал:

«Мало ли, что – соратнички тоже не с пустыми карманами ходят».

Главный охранник мельком глянув на окна корпуса, спросил хриплым от волнения голосом:

– «Прикреплённых» с собой брать?

В отличии он него, Сталин был само спокойствие:

– Возьмите парочку на всякий случай.

Поднявшись на третий этаж, пройдя через приёмную и секретарскую с невозмутимым Поскребышевым во главе, он поинтересовался:

– Все в сборе?

– Все здесь, товарищ Сталин, кроме товарища Микояна. Он звонил и передал, что пока занят в Наркомате. Если что-то срочно, просил перезвонить – он немедленно приедет.

Почти с восхищением подумав про Наркома внешней торговли СССР:

«Вот это «чуйка» – словами потомков! Недаром те про него говорить будут: «от Ильича до Ильича – без инфаркта и паралича».

Он буркнул с одобрением:

– Но хоть кто-то в этой стране кроме нас с Вами, работает… Пусть трудится, вызывать не надо.

Затем:

– Товарищ Власик! Располагайтесь с бойцами пока здесь, если понадобится – позову.

***

Соратники по Политбюро вовсю пользовались кабинетом Сталина в его отсутствие для решения каких-либо, не терпящих отлагательства вопросов. К примеру в 1933-м году, когда он отдыхал на юге, они собирались здесь двадцать один раз. В таких случаях вёл заседание и принимал посетителей обычно Лазарь Каганович, хотя Вячеслав Молотов все же имел более высокий статус.

В этот раз всё было не так, как всегда.

Столпившиеся у окна соратники так были увлечены происходящим снаружи, что не заметили их прихода. Усевшись на привычное место за столом, дав знак Берии, располагаться по правую руку, Вождь подождал немного и облокотившись на поставленную на стол руку, задумчиво произнёс:

– Вы ещё не видели, товарищи, что на улицах Москвы творится…

Когда все обернулись на его голос, «слегка» нагнал жути:

– …Прям хоть сейчас переодевайся бабой подобно Керенскому и беги куда-нибудь в Мексику.

У них вырвалось хором:

– Коба, что происходит?!

Показал жестом:

– Садитесь, в ногах правды нет.

Затем, он жёстко:

– Происходит то, товарищи, что обычно бывает – когда правительство страны заводит её внутреннюю и внешнюю политику в тупик. Народные волнения, за которыми должна последовать отставка правительства.

Они изумлённо переглянулись и самый брутальный из всех – Вячеслав Молотов, по сути являющейся главой Советского правительства – слегка заикаясь (это врождённое, а вовсе не со страху), спросил:

– Ты это про что только что?

Сталин кулаком по столу и уставившись на совмещающего должность главы правительства (Председателя Совнаркома) и руководителя внешнеполитического ведомства (Наркомат иностранных дел) своими несколько жёлтыми, тигриными глазами, зарычал:

– И он ещё спрашивает! Третья пятилетка буксует и вряд ли будет выполнена в срок, на международной арене мы в изоляции.

Переведя взгляд на Наркома обороны СССР маршала Ворошилова:

– Красная Армия фактически не выполнила поставленной перед ней задачи, а стало быть как бы мы с вами не хорохорились – война с Финляндией позорно проиграна.

Показывая пальцем за окно:

– И теперь у нас налицо народные волнения и военный заговор, прямо как у царя Николая в феврале семнадцатого года.

Члены Политбюро так и ахнули:

– Ты это серьёзно?

Сталин кивнув на Берию:

– Он не даст соврать.

Лаврентий Павлович кашлянул, снял с переносицы свои круглые – знаменитые в будущем очки, протёр их носовым платком и вновь водрузив на нос, утверждающе кивнул:

– Положение серьёзное, товарищи. Очень серьёзное!

Несколько похолодев внутренне, Вождь мысленно ахнул:

«Он ещё не мой! Стоит двум-трём соратникам проявить твёрдость и он… И тогда всё пропало!».

Поняв, что с главы «кровавой гэбни» – словами потомков, не выдавишь больше ни слова и, придётся «работать» самому Сталин процитировал Учителя и Основателя:

– На лицо революционная ситуация, когда «верхи не могут, а низы не хотят».

После гнетущего молчания, тот же Молотов первым:

– Мы выполняли твои решения, Коба!

Сталин зло прищурился:

– А в соответствии с чьей информацией я принимал решения? Вы ж меня по сути изолировали от информации об обстановке в стране и мире! Вы ж мне навязывали своё видение ситуации!

И затем, как будто гвозди в черепа молотком вбивая:

– Кто меня убеждал, что в Финляндии, Красную Армию встретят хлебом солью? Кто утверждал, что Красная Армия будет в Хельсинки через три дня? Кто говорил, что империалисты нам спустят с рук попытку её захвата и советизации?

Ткнув указательным пальцем в грудь «человека №2» в стране:

– Не ты ли, Вечеслов? А что на самом деле получилось? Тебе напомнить?

(От автора:

Предположение о том, что Молотов был одним из главных инициаторов Зимней войны, можно сделать из дневника Полномочного представителя СССР в Швеции А.М. Коллонтай о встрече в Москве с Председателем СНК СССР и народным комиссаром иностранных дел СССР В.М. Молотовым (22 ноября 1939 года):

«Я старалась кратко, но четко показать Молотову на те неизбежные последствия, какие повлечет за собой война. Не только скандинавы, но и другие страны вступятся за Финляндию.

На это Молотов перебил меня:

«Вы имеете в виду опять-таки „прогрессивные силы“ империалистов Англии и Франции? Это все учтено нами»…

…Наши требования крайне разумны и скромны. Но финны не хотят договориться. Нам ничего другого не остается, как заставить их понять ошибку и заставить принять наши предложения, которые они упрямо, безрассудно отвергают при мирных переговорах. Наши войска через три дня будут в Хельсинки, и там упрямые финны вынуждены будут подписать договор, который они отвергали, будучи в Москве"…»»).

Не услышав ответа, ответил сам:

– Единственный просоветски настроенный финский генерал Эхквист, в сердцах воскликнул: «Для меня это уж слишком!». Даже финские коммунисты взяли в руки оружие, чтоб стрелять в таких «освободителей»! Даже находившийся в то время в Стокгольме, Генеральный секретарь Финской коммунистической партии Арво Туоминен – приказал финским коммунистам не помогать Красной Армии, а вместо этого сражаться за Финляндию. После чего порвал с Советским Союзом и его Коммунистической партией!

Схватив побледневшего Молотова за отворот его европейского пошива пиджака, он подтянул его к себе и прямо в лицо:

– А объявленное Соединёнными Штатами «Морально эмбарго»? Те напомнить, Вячеслав, сколько уже оплаченных нашим золотом контрактов с американскими промышленниками, сорвалось? Тебе известно, какой был нанесён ущерб государственной казне? Тебе подсказать, как это ударило по нашей авиапромышленности и Военно-воздушным силам?

Немножко отвлечёмся…

Где ковались «щит и меч» Рабоче-Крестьянской Красной Армии?

На протяжении многих лет США являлись центральным партнером СССР по военно-экономическому сотрудничеству, особенно в сфере развития советской военной авиации. Целые моторостроительные и авиасборочные заводы были оснащены новейшим американским оборудованием и выпускали лицензионные двигатели «Райт-Циклон» и лайнеры «Дуглас» ДС-3, ставшие основным самолетом советской военно-транспортной авиации и гражданского «Аэрофлота»…

И вдруг всё в одночасье рухнуло!

«Моральное эмбарго» нанесло ущерб в самых различных сферах – от срыва совместных конструкторских работ, до замораживания поставок станочного оборудования для заводов Наркомата авиационной промышленности. Это причинило серьезный урон обороноспособности СССР, так как все советско-американские контакты в области авиации были фактически прекращены.

В сложившихся условиях была сделана вынужденная ориентация на закупку в Германии промышленного оборудования и стратегического сырья для отечественной авиационной индустрии… Однако это не оправдало ожиданий. Ситуация стала меняться лишь после начала Великой Отечественной войны в связи с помощью по программе Ленд-Лиза.

Отпустив резким тычком в грудь Молотова, переведя взгляд на Жданова, Сталин принялся за него:

– Не ты ли и твой протеже Маленков утверждали, что у вас «всё готово»? Что мы захватим Финляндию силами одного Ленинградского военного округа?

– Кстати…

Вождь пристально посмотрел на Первого секретаря Ленинградского обкома:

– Товарищ Жданов! Насчёт военного заговора ничего не хотите нам сказать?

Пока тот подбирал нижнюю челюсть, Сталин мучительно соображал:

«А действительно, почему из политического руководства, даже Молотова нет в составе будущего Главного Военного Совета? Только Жданов и Маленков? Это что за «диархия²⁹» ещё?!».

Жданов покраснел – вот-тот «Кондратий хватит», но пошёл в глухой отказ:

– Нет, мне ничего не известно.

Мельком глянул на с невозмутимым видом всё «мотающего на ус» Лаврентия Павловича, Сталин уверенно:

– Охотно Вам верю. Но ничего… Мерецков скажет. Или Маленков.

Жданов побледнел и стал шарить по карманам в поисках коробочки с пилюлями.

Меж тем Вождь – словами потомков «плотно наехал» на Ворошилова:

– А ты, Клим, что молчишь? Как так получилось, что треть красноармейцев даже не умели обращаться с трёхлинейной винтовкой, я уж не говорю о чём-то большем? Почему командиры Красной Армии шарахаются от радиосвязи, как чёрт от ладана? Почему в стране – где по полгода зима, где половина территории – тайга, не нашлось ни одного батальона умеющего воевать зимой в лесу?! Почему для того чтобы сформировать несколько лыжных батальонов, пришлось собирать «с бору по сосенке» лыжников по всей стране…?

Недоумённо разведя руками, воскликнул:

– …Чем эти почти пятнадцать лет, ты вообще занимался? По балеринам с Калининым шастал?!

У «Всесоюзного старосты» от обиды затряслась его козлиная бородка, в глазах оскорблённого в лучших чувствах Наркома обороны показались слезы… Но на Сталина это не произвело никакого впечатления.

Вспомнив недавний диалог на Совещании, он яростно:

– Что у тебя за командующие округами такие, что не находят время прочитать донесения разведки об потенциальном противнике? Зачем тогда вообще разведка нужна?

Впрочем и, к военной разведке у него были серьёзные претензии. Вспомнив из «Послезнания» обвинения в свой адрес – типа, что он не верил донесениям о скором нападении Вермахта, Вождь недоумевал:

«Советская разведка понятие не имела про германскую шифровальную машинку «Энигма», про разработку в Рейхе фосфорорганических боевых отравляющих веществ нервнопаралитического действия, про технологию «Блицкрига»… Да про много чего, советская разведка знать не знала! И они уверенно считают, что такая разведка способна о чём-то «предупредить»? Да я ещё в тридцать седьмом говорил на Политбюро, что разведка – это наше самое главное поражение! Что ещё со времён Троцкого и Зиновьева, советская военная разведка засорена германскими, британскими, польскими и Бог весть ещё какими шпионами… Что в разведке надо что-то кардинально менять… А они что? Ставили на разведку руководителей по принципу «кого не жалко». Которых потом приходилось снимать и расстреливать за провалы в работе».

Вождь перевёл свой тигриный взгляд на Кагановича, курирующего отечественный авиапром и который на этот наркомат пропихнул своего брата Михаила:

– А скажи мне Лазарь, как так получилось что от авиации – в которую вбухали столько народных средств, на войне вообще нет толка?

Махнул рукой:

– Впрочем, о чём тебя вообще спрашивать? Ты со своим братцем, до сих пор элерон от электрона не отличаете…

Наконец он успокоился, сел на кресло и откинувшись назад, скрестил на груди руки:

– Что молчите? Есть что сказать в оправдание?

Андрей Андреевич Андреев – Первый председатель Верховного Совета СССР, промямлил было:

– Нас ввели в заблуждение…

Сталин донельзя ехидно:

– И, что? Какое «заблуждение» ждать от вас в следующий раз? Что Гитлер на СССР не нападёт, пока с Британией не разделается…?

Замолчав на полуслове, он прикусил язык – так как сболтнул лишнее.

Молотов поднял было поникшую голову:

– У нас с Германией пакт.

Типа, это его заслуга.

– У Польши с Германией тоже был пакт.

Ворошилов:

– Мы не Польша!

Сталин с предельным, зашкаливающим сарказмом:

– Ага… Мы – Эфиопия. Ты бы помолчал, Клим! Глядишь – за умного сойдёшь. В Финляндии мы убедили Гитлера, что война с нами будет лёгкой прогулочкой. И теперь как бы не развились события на Западе, советско-германская война неизбежна.

Не услышав возражений – не на митинге всё-таки и, уверять что «малой кровью, могучим ударом» Германия будет разбита – никто не стал, Вождь решил вернуться «к нашим баранам»:

– Политик, которого «ввели в заблуждение» – должен уйти в отставку. И лучше всего… Добровольно! Потому что когда не добровольно – это уже не «отставкой» называется, а как-то по-другому.

Молотов, заикаясь больше обычного, отчего речь его была слегка невнятной – как при первых признаках инсульта:

– Коба! А почему бы и тебе самому не подать в отставку? Ведь мы же одна команда – вместе натворили дел, вместе отвечать должны.

В ответ снисходительно усмехнувшись – как школьнику-недоумку, несущему глупости:

– Мне в отставку нельзя. Ведь я же не глава и даже не член Правительства…

Сталин показал рукой на портрет Ленина на стене своего кабинета, потом положил ладонь себе на грудь:

– …Я – ВОЖДЬ!!!

Затем, после недолгого молчания:

– Не будет в стране Вождя – она развалится. Вы сами это прекрасно понимаете, так как сами и создали «культ личности Сталина». Разве не так?

Он в очередной раз пристально посмотрел на Ворошилова с мокрыми красными глазами:

– Клим! Разве я заставлял тебя писать книгу «Сталин и Красная Армия»? Вернее, не тебя – работающих на тебя «литературных негров». Сам-то ты, разве что на заборе что-нибудь сможешь написать через чёрточку… Разве ты не знаешь, что с самых первых дней после Октября, я занимал должность Наркома по делам национальностей? Какая «армия», о чём ты?!

Тот, тоном обиженного ребёнка:

– Я всё знаю, конечно… Но до этой книги все считали, что Красную Армию создал Троцкий.

– А разве ты не мог написать правду? Что Красную Армия создали военные специалисты – бывшие царские генералы-генштабисты, перешедшие на сторону большевиков?

«Военспецы» – больная для Ворошилова тема ещё со времён Ленина и Гражданской войны, поэтому он вскипел:

– Такую «правду», Коба, я писать не стал бы и стоя у стенки!

Досадливо махнув рукой, мол – «ну тебя, недоумка», Сталин в упор уставился на Хрущёва – который с самого начала этого разговора, изо всех сил прикидывался «ветошью» – словами потомков, стараясь не отсвечивать:

– Я хоть раз просил тебя, товарищ Хрущёв – по любому поводу и без него, меня славословить?

Тот виновато поморгал поросячьими глазёнками с белесыми ресницами, как хуторской паренёк-пастушок словами потомков – «пролюбивший» общественное стадо и ответил:

– Нет, товарищ Сталин. Таких директив от Вас не поступало.

Некоторое время в упор рассматривая его:

– Надеюсь, ты запомнишь эти слова.

Вождь остановил тяжёлый взгляд на Жданове:

– Сравним наши речи на Всесоюзном совещание рабочих-стахановцев в 1935-м году… Если дословно, то я там говорил так: «Бросается в глаза прежде всего тот факт, что оно, это движение, началось как-то самопроизвольно, почти стихийно, снизу, без какого бы то ни было давления со стороны администрации наших предприятий». 

Подняв указательный палец вверх:

– Ты же, противореча моим словам, заявил: «Стахановское движение, возглавляемое великим Сталиным, пойдет семимильными шагами…».

Нависнув над тем:

– Кто тебя заставлял так говорить, товарищ Жданов? …Я?! Или, это твоя инициатива?

Тот, опустив глаза, нехотя буркнул:

– Моя…

Наконец Вождь вновь пристально взглянув на Молотова:

– А от тебя, Вячеслав, так часто слышно: «Сталин», «великий Сталин» – что складывается такое ощущение, что ты задницей товарища Сталина – свою задницу прикрываешь. Скажи, что это не так!

Красный как флаг над Кремлём, Молотов поспешно ответил: