Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 76 страниц)

Конструкция самолета смешанная (сталь, дерево, полотно), сильно оптимизированная по цене: самолет предполагался очень недорогим и массовым ‑ в каждый колхоз. Для удобства хранения самолета (без строительства специальных ангаров) коробка крыльев могла складываться вдоль фюзеляжа, после чего самолет помещался в любой более‑менее подходящий по габаритам сарай.

Во время испытаний которые продолжались до 1940‑го года, машина успела принять участие в Советско‑финляндской войне в качестве санитарного самолёта для вывоза раненных. В «реальной истории», было принято решение запустить СХ‑1 в серию, но…

Но подвели двигатели МГ‑31Ф (335 л. с.), которые так и не запустили в серию, из‑за того что бывшее руководство Авиапрома повелось на лицензионные французские МВ‑4/106.

Ныне же эта «авария» ударными темпами устраняется после ареста и ликвидации ей «авторов» ‑ окопавшейся в руководстве ВВС группы вредителей и шпионов во главе с бывшим Начальником Управления вооружения ВВС КА Саркиером.

В Воронеже на авиамоторном заводе № 16 начато серийное производство  9‑ти цилиндровых двигателей воздушного охлаждения и этот славный самолётик, обязательно станет самым массовым в нашей военно‑транспортной авиации. Конечно возможности его гораздо скромнее, чем у будущего «Ан‑2» с 1000‑сильным двигателем М‑62 – всего шесть пассажиров или около тонны грузов…

Но это уже далеко не У‑2!

Настоящий грузо‑пассажирский самолёт, а не «летающая этажерка», концептуально оставшаяся где‑то в периоде Первой мировой войны.

Конечно же прочитав письмо, Сталин тут же дал соответствующие указания возглавляющему Наркомат авиационной промышленности Лаврентию Берии:

«Как можно скорее организовать серийное производство самолётов в количестве не менее тысячи машин в течении 1940‑1941 гг…».

Причём с припиской:

«…Проверить возможность использования самолёта СХ‑1 в качестве лёгкого ночного бомбардировщика».

В любом случае эта «предтеча» сверхполулярного у потомков «кукурузника» АН‑2, в качестве ночного бомбардировщика будет лучше чем У‑2. Хотя бы тем, что сброшенные на голову врага «600 кг» ‑ это вдвое больше чем просто триста. А дальность в тысячу километров, позволяет с Моондзунда «кошмарить» германскую транспортную логистику даже в южной Польше, не говоря уже о Восточной Пруссии.

***

12 июля 1940‑го года группа учёных (В.И. Вернадский, А.Е. Ферсман, В.Г. Хлопин)  направляет Заместителю председателя СНК СССР, председателю Совета химической и металлургической промышленности Н.А. Булганину записку «О техническом использовании внутриатомной энергии», к которой обращают внимание на то, что в США и Германии уже начаты работы по использованию «внутриатомной энергии» урана.

В «Записке» предлагалось:

«1. Поручить Академии наук срочно приступить к выработке методов разделения изотопов урана и конструированию соответствующих установок и войти в правительство с ходатайством о специальных для этого ассигнованиях, а также о выделении соответствующего количества драгоценных и цветных металлов.

2. Предложить Академии наук форсировать работы по проектированию сверхмощного циклотрона Физического института Академии наук.

3. Создать государственный фонд урана.

4. Предложить:

а) Главгеологии Наркомцветмета и Главредмету всемерно содействовать заводу «В» на Табошарском месторождении в выполнении намеченных планом 1940 г. сроков геолого‑разведочных работ, в частности, закончить углубку шахты до 120 м проходкой штреков и пробурку 2‑3 скважин до 200 м глубиной в целях вскрытия нижнего первичного горизонта месторождения;

б) предложить Главгеологии Наркомцветмета форсировать разведку урановых месторождений Майли‑Су и Кара‑Агач в Фергане;

в) предложить Комитету по делам геологии усилить разведку Уйгурсайского месторождения близ Коканда и Куперлисайского месторождения близ оз. Иссык‑Куль;

г) предложить Наркомфину СССР в обеспечение этих работ финансировать их в 3 квартале 1940 г. за счет годового лимита.

5. Предложить Комитету по делам геологии и Академии наук поставить в 1941 г. поисковые работы с использованием новейших методов радиоактивной разведки на урановые руды во всем районе правобережья Сыр‑Дарьи, между Джелал‑Абадом и Ленинабадом, а также вдоль разлома в Карамазарских горах по направлению от Табашарского к Адрасманскому месторождению.

6. Предложить Главредмету продолжить и ускорить переработку урановых концентратов завода «В» на соли урана с таким расчетом, чтобы выдать в течение 1940 г. и весны 1941 г. не менее 100 кг урана в солях.

7. Предложить Наркомцветмету, учитывая бедность урановых руд Средней Азии ураном, усилить изучение разнообразных методов их механического обогащения»¹¹⁴.

В «Реальной истории» результатом этой «записки» было создание в скорейшем времени (30 июля 1940‑го года) «Комиссии по проблеме урана» для координации и общего руководства научно‑исследовательскими работами АН СССР по советскому «урановому проекту». Именно с этого момента начались работы по созданию атомного оружия в нашей стране, увы вскоре прерванные начавшейся Великой отечественной войной и возобновлённые лишь в 1944‑м году, по инициативе уже Курчатова.

Прочитав эту «записку», Председатель Совета Народных Комиссаров СССР Сталин не удержавшись написал словами потомков ‑ «хроаборигенам»:

«Товарищи академики!

Пора уже не об «солях урана» думать, а об реакторе с графитовым замедлителем! В котором захватив «медленный» нейтрон, ядро атома урана‑235 изменяется ‑ превращаясь в уран‑239, который должен распасться за 23 минут после чего возникает новый «элемент‑94»¹¹⁵. Этот последний, сможет быть применен для создания взрывчатого устройство огромной разрушительной силы и сооружения очень малого энергетического реактора».

К сожалению в доставшемуся ему «Послезнании», по этой теме больше ничего не было…

А то бы он такую «Кузькину мать» Гитлеру показал!

Как глава Советского правительства одобрив эту инициативу, Сталин занял себя следующей «головоломкой»:

«Как затормозить работы по «урановому проекту» у будущего партнёра по «Антигитлеровской коалиции»?».

После довольно‑таки долгого перебирания многочисленных – подчас совершенно фантастических вариантов, он решил что наиболее простейшим (и при этом достаточно эффективным) решением будет компрометация ведущих американских учёных участвующих в «Манхэттенском проекте». Для этого достаточно «запачкать» им репутацию, регулярно высылая на их счета «кругленькие суммы» из Советского посольства… Не напрямую, конечно, а через какой‑нибудь «благотворительный фонд» ‑ который каким‑нибудь образом будет связан с Компартией США, где как минимум каждый третий «партиец» ‑ агент ФБР, находящийся на содержании Кремля.

Он восхищённо покрутил головой:

«Хорошо устроились, сволочи!».

Сталин тут же по «горячим следам» составил список потенциальных словами потомков – «грантоедов»:

«Роберт Оппенгеймер, Энрико Ферми, Эдвард Теллер, Клаус Фукс, Эрнест Лоуренс… Нобелевский лауреат на нобелевском лауреате и нобелевским лауреатом же погоняет!».

И главный в этом списке Джеймс Франк ‑ автор секретного доклада правительству США о перспективах и последствиях возможного использования ядерного оружия. Не будет этого «секретного доклада» ‑ не будет и «Манхэттенского проекта».

Сталин хитро прищурился:

«А этого можно и «Орденом Ленина» наградить! И пусть потом объясняет ФБР: за какие такие «выдающиеся успехи» ‑ ему такие «преференции» от «красных»».

После принятия такого судьбоносного решения, он вызвал к себе в кабинет главу Службы Внешней Разведки (СВР СССР) товарища Фитина Павла Михайловича и очень долго с ним беседовал…

14‑го июня Уинстон Черчилль выступил с радиообращением, в котором заявил, что Британия будет сражаться в одиночку столько ‑ сколько ей потребуется, чтобы разбить III Рейх:

«Будь это суровое испытание, или долгое, или и то, и другое, мы не будем искать никаких условий, мы не потерпим никаких переговоров; мы можем проявить милосердие, но не будем просить о нем».

После этого, 18‑го июля последовала серия ночных авиационных атак германской военной промышленности в Эссене, Бремене и Хамме.

В этот же день на входящем в Наркомат артиллерии СССР Сталинградском тракторном заводе (СТЗ), приступили к испытаниям среднего гусеничного артиллерийской тягача с шестицилиндровым 185‑сильным дизелем В‑3В («половинка» от В‑2В), выпускающемся в Харькове.

19‑го июня Адольф Гитлер выступил в Рейхстаге, где подведя итоги войны которая и не думала кончаться, попытавшись припугнуть Черчилля уничтожением «великой империи», тем не менее заявил:

«Я не вижу причин, по которым эта война должна продолжаться».

Сэр Уинстон видимо эти «причины» хорошо и отчётливо видел, поэтому проигнорировал это, по своей сути ‑ предложение о мире.

***

Вечером 19‑го июля по приглашению Сталина, на любезно предоставленном им же правительственном «Дугласе», в Москву из Ирана прибыл с официальным визитом Реза‑шах Пехлеви с семьёй и правительственной делегацией. В личной жизни сей сравнимый с Петром Великим монарх, придерживался европейских обычаев: хотя он и был женат четыре раза…

Но никаких гаремов с «коллекцией» жён, наложницами и упаси Маркс – евнухами. Первая его жена умерла, со второй и третьей он законным образом развёлся…

Всё в рамках приличий!

Шах прилетел с четвёртой ‑ «действующей» женой Эсмат ол‑Молук Доулатшахи и, с двадцатилетним сыном от второй ‑ наследным принцем Ирана Мохаммедом Реза Пехлеви.

Во главе иранской делегации официально значился новый Премьер‑министр страны – Али Мансур, который и будет вести переговоры с Председателем Совнаркома СССР И.В. Сталиным о заключении ряда межправительственных договоров. Прежнего главу иранского правительства – Ахмад Матина‑Дафтари, вскоре после отлета Вождя Советского Союза из Тегерана Реза‑шах отстранил от должности и заключил в тюрьму за шпионаж в пользу Великобритании¹¹⁶.

Сталин встретил столь высокого гостя (до сих пор, монархи в столицу первого в мире государства рабочих и крестьян не залетали) с величайшей помпой – почётный караул трёх родов войск со снятыми с производства (но отнюдь не с вооружения «парадных войск») токаревскими самозарядными винтовками (СВТ‑38) в руках и предоставил в его распоряжение свой бронированный лимузин «Packard Twelve» 14‑й серии, подаренный ему в 1935‑м году президентом США Франклином Рузвельтом. Сам же словами потомков – «двигался» на вездеходе ГАЗ‑61‑40, который он почему‑то называл среди своих «Джипом».

Это – один из первых шести легковых автомобилей колёсной формулы «4×4», которые не так давно начали серийно выпускаться на заводе «Имени Молотова» для высшего командного состава Вооружённых Сил СССР. Кроме Верховного главнокомандующего «джипы» получили командующие «особыми» округами, Главнокомандующий Сухопутными войсками Булганин…

И конечно же товарищ Жуков, возглавляющий «личную военную мафию» Вождя.

После всех положенных официальных мероприятий, на следующий день 20‑го июня королевская семья посетила скромную обитель властителя «Одной шестой части земной суши» ‑ Ближней дачу в Кунцево. Сперва Вождь познакомил Реза‑Шаха и его семью с приусадебным садом ‑ где росли ухоженные фруктовые деревья, кусты смородины, малины и клубники… В отдельном огороженном вольере привольно паслись и набирали вес фазаны, индюшки и цесарки… Имелся даже бассейн, где жировали домашние утки и гуси.

Особая гордость Вождя ‑ «Лимонарий»: теплица, в которой росли диковинные для Средней полосы лимонные деревья. На зиму её закрывали застекленными рамами, а компрессоры нагнетали внутрь тёплый воздух от калориферов. Поэтому даже в самые лютые морозы, температура в ней держалась не ниже пяти градусов тепла…

Иосиф Виссарионович как о чём‑то совершенно обыденном ‑ из разряда «само собой разумеется», сообщил что он сам в свободное время любит повозиться на этом «приусадебном участке».

На недоумённый взгляды «их величеств», самый высокопоставленный в подлунном мире «садовник» ответил:

‑ Наши врачи утверждают, что это способствует долголетию.

И довольно долго и пространно рассказал гостям, как на следующий год он расчистит ещё участок леса вокруг усадьбы и посадит «много‑много картошки», ибо его словами:

‑ Впереди нас ждут трудные времена!

В общем, словами потомков:

«Два мира – две системы».

После знакомства со скромной резиденцией состоялся чисто семейный ужин, во время которого одетая «по‑персидски» Светлана, используя несколько десятков слов и фраз на Фарси, умудрилась выведать у «Его высочества», что тот уже больше года как женат на  египетской принцессе Фавзии Фуад, которую до свадьбы видел только раз. И которая не смогла прибыть в Москву из‑за того, что пребывала «в тягости»¹¹⁷.

Дочь открыто, словами потомков – «на грани фола» флиртовала с «заморским прЫнцем» и Сталину хотелось её придушить.

Ну а так всё прошло нормально, по‑семейному.

Иранская делегация провела в Первопрестольной почти неделю, кроме переговоров знакомясь с достопримечательностями столицы. Например «Авиазавод № 1» с штурмовиками И‑153 на потоке, Кремль, Царь‑пушку, Третьяковку и конечно же Большой театр с задирающими ноги выше голов балерины… Но особо ошеломляющее впечатление на заграничных гостей произвело московское метро.

И после подписания «Договора о мире, добрососедстве и взаимной помощи между Союзом ССР и Шаханшахским государством Иран», отдельных договоров об создании «Советско‑иранской торговой палаты», «Советско‑иранского инвестиционного банка», модернизации Трансиранской железнодорожной магистрали и строительстве железной дороги, соединяющей последнюю с советской Закаспийской железной дорогой…

Реза‑Шах выразил желание иметь такое же «Восьмое чудо света» в Тегеране.

На что Сталин доброжелательно улыбнулся и ответил словами потомков:

‑ Любой каприз, мой друг! Но за ваши деньги.

А деньги у его «друга» должны появиться. Если не прямо сейчас ‑ так в обозримом будущем, возможно уже в самом ближайшем. Ибо не успел Сталин проводить Реза‑Шаха на Родину, как пришёл ответ от «Мистера пять процентов».

Бывший турецкоподанный (а ныне – британскоподанный) Галуст Гульбенкян уже каким‑то образом оказался на берегах Туманного Альбиона и в принципе дав согласие перейдя в иранское подданство возглавить акционерное общество «Кевир‑Хуриан Лимитед», требовал подтверждения серьёзности намерений Вождя народов…

То бишь возвращения купчих на его недвижимое фамильное имущество в Стамбуле.

***

Но как говорится в народе:

Не Шахом единым!

20‑го июля в субботу в Литве, Латвии и Эстонии состоялись открытые демократические выборы в результате которых к власти в этих республиках пришли новые демократические правительства. На следующий день результаты выборов в Прибалтике были признаны Верховным Советом СССР.

В это же воскресенье, в «Реальной истории» Адольф Гитлер дал задание генералу ОКВ Вальтеру Браухичу подумать над перспективами войны с СССР уже этой осенью. А в Великобритании было создано «Управление специальных операций» ‑ знаменитые в будущем «Коммандос».

28 июля 1940‑го года, разработанный на «Заводе № 19» авиамотор М‑81 успешно прошел 100‑часовые стендовые госиспытания¹¹⁸ и был рекомендован в серию для установки на истребитель И‑210 КБ Поликарпова Н.Н. и…

Многоцелевого одноместного бронированного штурмовика ОБШ конструкции Кочеригина.

Откуда такой самолёт взялся в сталинской системе авиационного вооружения?

История достаточно интересная, чтоб про неё рассказать более подробно.

В соответствии с сокращением и реорганизацией неимоверно расплодившимся в 30‑е годы советских авиационных КБ, ряд коллективов во главе со своими руководителями влились «бригадами» в «Объединённые авиационные конструкторские бюро (ОАКБ). Например, ОАКБ‑4 на Московском авиазаводе № 1 (где Генеральным является Поликарпов Николай Николаевич) пополнилось коллективами Сухого, Кочергина и, Боровикова и Флёрова.

Павел Осипович Сухой стал Заместителем Главного конструктора ОАКБ‑4, а бригаде Сергея Александровича Кочеригина было дано задание «перезапилить» высотный истребитель И‑200 (МиГ‑1) в лёгкий тактический штурмовик с мотором М‑81…

Однако вдруг оказалось, что у Кочеригина уже есть практически такой же самолёт и именно с таким мотором!

Об этом Вождю поведал его Референт по опытному самолётостроению Артём Микоян, доказав что не зря хлеб ест на этой должности.

В соответствии с планом опытного самолетостроения и  согласно заданию Правительства, ОКБ С.А. Кочеригина с 1939‑го года вело разработку многоцелевого одноместного бронированного штурмовика ОБШ с мотором воздушного охлаждения М‑81 и двумя турбокомпрессорами ТК‑2. Эскизный проект был готов уже в декабре того же года. А ко времени принятия Государственным Комитетом Обороны (ГКО СССР) решения об расформировании ОКБ‑3 Кочеригина, самолёт уже был в металле и летал ‑ хотя с ещё «сырым» и без всяких «турбокомпрессоров» двигателем.

Скорость проектирования легко объясняется тем, что Кочеригин со товарищи «перезапили» ОБШ с не принятого на вооружение двухместного штурмовика‑бомбардировщика БШ‑1 ‑ конкурента ближнего бомбардировщика ББ‑1 Сухого. Последний же в свою очередь, был словами потомков ‑ «творчески скоопирайтен» с американского одномоторного бомбардировщика V‑11 фирмы «Валти», который малой серией выпускался у нас как пассажирский самолётик под пролетарским брендом ПС‑43.

Так вот по последнему наши лётчики просто пищали – до того он лёгок и даже приятен в управлении!

И не только наши кстати: «Vultee» V‑11 поставлялся во многие страны мира и нигде про него даже слова нехорошего не сказали.

Машина у Кочеригина получилась достаточно интересная и, многообещающе‑перспективная ‑ особенно в свете будущего 2000‑сильного авиамотора М‑71.

Ужатые по сравнению с «исходником» размеры, в полтора раза более мощный мотор и отличная аэродинамика позволяют достичь максимальной скорости у земли 487 километров, а на высоте 9000 метров – 608 км/ч… Чисто теоретически, конечно, ибо полных лётных испытаний по причины недоведённого двигателя ещё никто не проводил.

Бронекорпус штурмовика входил в силовую схему машины, но в отличии от БШ‑2 (ЦКБ‑55) Ильюшина был более технологичен ‑ ибо собирался из плоских листов 8,5‑мм цементированной брони, соединяемых между собой закаленными стальными болтами. Обтекаемость бронекоробки обеспечивалась легкосъемными панелями из алюминиевого сплава.

Вес брони ‑ около 300 килограмм (у штурмовика Ильюшина ‑ 990 кг).

Основной бензобак емкостью 400 литров устанавливался в самом защищённом месте: между двигателем и кабиной лётчика в бронекоробке. Два других емкостью по 140 литров каждый располагались в консолях крыла. С таким запасом топлива максимальная дальность полёта самолёта достигает тысячи километров (у штурмовика Ильюшина 600‑700 км).

Стрелковое вооружение ОБШ состояло из двух 12,7‑мм пулемётов БС и двух же 7,62‑мм ШКАСов, что вполне достаточно. В центроплане фюзеляжа находился бомбоотсек для шести авиабомб небольшого калибра (от 10 до 25 килограмм). За задним лонжероном центроплана находится ещё один бомботсек для двух ‑ уже 50‑100‑килограмовых бомб. Кроме того, ещё две «сотки» можно было подвесить под крыльями.

Главной особенностью штурмовика Кочеригина было то, что прямо в полевых условиях он мог словами потомков – «трансформироваться» в пикирующий бомбардировщик, фронтовой истребитель и обратно. То есть он более чем И‑210, обладал многофункциональностью немецкого Fw‑190¹¹⁹, к чему стремился обладающий «Послезнанием» Сталин.

Рисунок 35. Рисунок одноместного бронированного штурмовика (ОБШ) Кочеригина с мотором М‑81. К сожалению, достаточно достоверных снимков самолёта в Сети не нашёл.

Тем более что в его «заклёпкотворчестве» возникли кое‑какие проблемки…

У Николая Николаевича Поликарпова что‑то сразу не задалось с переделкой И‑200 с мотором жидкостного охлаждения АМ‑35 в истребитель И‑210 с воздушником М‑81, считающимся в данный момент самым перспективным среди авиадвигателей. Первый прототип показал на высоте 6500 метров всего 520 километров в час, вместо расчётных 630 км/ч.

Более ста вёрст разницы – это очень серьёзно!

Авиаконструкторы грешат на недоработанные карбюраторы нового двигателя, моторостроители ‑ на неправильно рассчитанный винт и обтекатель капота…

Всё как всегда: крайних не найдёшь!

Поликарпов занервничал и в письме к Наркому авиапромышленности Берии Л.П., предложил вместо «апгрейда» И‑200 «реанимировать» проект истребителя И‑185 с двигателем М‑90. Тот зная сталинскую позиции в этом вопросе, конечно же дал ему «грандиозный отлуп». Однако здесь – при всём сталинском уважении к «Королю истребителей», занервничал‑засомневался уже сам Вождь:

«А правильно ли я делаю, ставя всё на одну «лошадку»?

В результате возникших сомнений‑подозрений, он первым делом вызвал авиаконструктора Яковлева Александра Сергеевича. Сперва выслушав от того отчёт о производстве двухмоторных учебно‑тренировочных УТ‑3 ‑ которых до конца года должно быть выпущено не мало ни много триста пятьдесят машин, в том числе и сорок пять (авиаполк) в варианте ночного бомбардировщики… Об подготовке производства учебно‑боевых истребителей УБИ‑26 с мотором М‑103 в Саратове… Послушав доклад о ходе конструкторских работ и заводских испытаниях тактических разведчиков Р‑12 и дальних двухмоторных истребителей И‑29...

И в нужных местах дав хорошенький нагоняй этому «креативу» ‑ тупо чтоб не расслаблял «булки», Сталин потребовал:

‑ Нужен одномоторный одноместный истребитель на базе вашего И‑26, что не пошёл в серию. Но только поменьше дерева, товарищ Яковлев! С хотя бы таким же как у И‑16, а ещё лучше ‑ с цельнометаллическим крылом и, вооружением ‑ состоящем из как минимум из трёх 12,7‑мм пулемётов Березина. А ещё лучше ‑ трёх 20‑мм авиапушек того же конструктора…

«Надеюсь, что хотя бы к весне Березин перезапилит свой «крупняк» в пушку на смену слишком дорогому и излишне тяжёлому ШВАКу».

‑ …Обязательны также сбрасываемые подвесные баки, с которыми дальность должна быть не менее 1200 километров.

Видя загоревшиеся глаза автора будущей книги «Цель жизни», в которой он словами потомков – «напи@дел с три короба», Сталин уверовал:

«Справится! Ведь в «Реальной истории» он справился, дав к апрелю 1941‑го года цельнометаллический трёхпушечный истребитель И‑30¹²⁰?!».

Однако как его не «апгрейдь», даже в «цельнометаллическом» виде на роль штурмовика Як не годится – от слова «никак». Поэтому следом за Яковлевым, в кабинете Верховного главнокомандующего побывал и Сергей Александрович Кочеригин.

Выслушав доклад конструктора о «текучки» и своей машине, он потребовал:

‑ Высотный одноместный истребитель и тем более – штурмовик, нашим ВВС не нужен. Поэтому и турбокомпрессоры его двигателю ‑ без всякой надобности…

Вождь доподлинно знал: вот‑вот начнутся заводские испытания «ИПВ‑103» ‑ двухмоторного высотного истребителя‑перехватчика конструкции Туполева: с герметичной и хорошо бронированной трёхместной кабиной, с мощным вооружением (три 23‑мм пушки). Они и будут основой для советской ПВО в годы предстоящей войны.

‑ …Нужен хорошо защищённый от зенитного огня истребитель‑бомбардировщик с двумя 23‑мм авиапушками ТБА‑6, способный сбрасывать с пикирования как минимум 500‑килограммовую авиабомбу, или кассету такого же веса. А сбросив её – на равных противостоять истребителям противника. Ну, или почти на равных.

Со слов конструктора Кочеригина и по его воодушевлённому виду, поняв что тот осознал стоящую перед ним задачу, Сталин закончил обещанием:

‑ Если ваш самолёт до конца этого года пройдёт все положенные испытания, то он будет поставлен в производство на «Заводе № 1» вместо штурмовика И‑153.

На данный момент авиапушка Таубина‑Бабурина ТБА‑6 среди специалистов считается самой лёгкой и самое главное – наиболее доведённой до требуемого уровня надёжности. Крупнейший её недостаток – магазинное питание, в данный момент ударными темпами устраняется и есть надежда, что в конце сорокового года она уже будет на потоке.

А вот 45‑мм зенитный автомат ТБЗ‑3 того же конструкторского бюро, что‑то задерживается и в серию вновь пошёл «клон» шведского 40‑мм «Бофорса» ‑ 45‑мм автоматическая зенитная пушка 49‑К образца 1939 года (ЗИК‑45), перестволённая под патрон 45×310 R ‑ широко распространённый боеприпас от противотанкового орудия того же калибра. Пошёл в серию и специальный зенитный боеприпас с чуть увеличенной навеской пороха и осколочно‑фугасным снарядом с самоликвидатором.

Но увы!

«Бофорс» ‑ он и есть «Бофорс»: крайне нетехнологическая конструкция ‑ требующая много ручной подгонки. Поэтому товарищ Сталин «не слезает» с товарищей Таубина и Бабурина, еженедельно вызывая их в Кремль и требуя отчёта по зенитной сорокопятке отечественной конструкции. Как и товарищей Волкова и Ярцева, которые ему тоже словами потомков – «мозги любят» со своим 23‑мм зенитным автоматом.

За июль 1940‑го года, Харьковский танковый завод «№183» выпустил первые пятнадцать танков Т‑34М из установочной партии в двести машин на 1940‑й год. Все они остались в «Учебном центре танковых войск» при предприятии, переподготавливающем экипажи для строевых частей танковых войск Сухопутных войск ВС СССР.

К концу июля на Коломенском паровозостроительном заводе собрали первые двенадцать «ИТ‑28ММ» ‑ инженерных танков на базе среднего танка Т‑28 в вариации «Механизированный мост». На очереди – «бронированная машина разминирования» с трёхтонным тралом и самое главное: самоходная 76‑мм зенитная артиллерийская установка – основное оружие истребительных зенитно‑противотанковых бригад Резерва Главного командования ВС СССР.

***

30‑го июля при Президиуме Академии Наук СССР под председательством академика В.И Вернадского была организована «Комиссия по проблеме урана» ‑ задача которой заключалась в развитии работ по изучению свойств урана и возможности использования его внутриатомной энергии.

31 июля 1940‑го года на совещании в ставке Фюрера в Бергхофе адмирал Редер в присутствии Гитлера и генералов ОКВ с участием генералов Кейтеля, Йодля, Браухича и прочих, во всеуслышание заявил об неготовности Кригмарине к операции «Морской лев». И разговор плавно перешёл на необходимость наступления на Советский Союз, разгром которого сделает Великобританию более сговорчивой.

По крайней мере так было в «Реальной истории» и пока нет никаких оснований считать, что вмешательство Сталина с его «Послезнанием», что‑то кардинально изменило.

В этот же – последний день июля 1940‑го года, в находящейся в Большом Екатерининском дворце (город Пушкин Ленинградской области) Янтарной комнате, состоялась словами потомков – «встреча без галстуков» Иосифа Виссарионовича Сталина и британского бизнесмена турецко‑армянского происхождения Галуста Гульбенкяна.

Вручив последнему купчие на фамильную недвижимость в Стамбуле и картину Ван Дейка «Святой Себастьян»¹²¹ в качестве моральной компенсации за действия своих предшественников из числа «ленинских гвардейцев», Вождь некоторое время с пониманием следил за реакцией гостя на роскошь из янтарных панелей, украшений и панно.

Затем, как бы мысля вслух произнёс:

‑ К сожалению, наш климат помаленьку‑потихоньку убивают эту красоту. Резкие перепады температуры, печное отопление и сквозняки разрушают янтарный убор… И не так далёк тот день, когда от этого великолепия ничего не останется.

Действительно, реставрация Янтарной комнаты проводилась довольно‑таки часто: в 1833‑м, 1865‑м, 1893‑1897‑м и 1933‑1935‑м годах. Следующая серьёзная реставрация намечалась на 1941‑й год…

Но в «Реальной истории» не срослось: этот шедевр попал в руки словами потомков – «европейцев‑общечеловеков» и сгинул навсегда. Как и многое другое, в том числе и картина Ван Дейка «Святой Себастьян» ‑ который держит в руках «Мистер пять процентов».

Влёт поняв прозрачный намёк Вождя, тот с неподдельной озабоченностью в голосе предложил:

‑ Не следует ли разместить этот шедевр мирового значения в месте с более подходящим климатом?

Пожав плечами, Сталин с напрочь отмороженным видом ответил:

‑ Почему бы и нет?! Но для этого надо, чтобы в распоряжении возглавляемой вами «Кевир‑Хуриан Лимитед» оказался контрольный пакет акций «Anglo‑Persian Company».

Услышав сие, «Сын турецкоподанного» сперва прочистил мизинцем уши, затем сделал большие глаза…

И наконец воскликнул в сердцах:

‑ Это невозможно!

Сталин, с лёгкой иронией усмехнулся:

‑ С тех пор как стал правителем этой страны, я то и дело слышу это слово – «невозможно». И тем не менее, «невозможное» почти всегда становится «возможным», если за него берётся настоящий специалист своего дела. Почему в этот раз должно быть как‑то иначе…?

В свою очередь сделав удивлённые глаза:

‑ …Или Вы не специалист, «Мистер пять процентов»?

Тот со смешанными чувствами:

‑ Я специалист, конечно. Но существуют обстоятельства, которые…

Мягко взяв его за локоток, Вождь Страны Советов:

‑ А «существующие обстоятельства» ‑ настолько благоприятны, что мы с Вами «дуэтом» локти будем кусать – если их упустим.

После этого он словами потомков – «дал полный расклад» по ситуации складывающей вокруг Британских островов и появившимися в связи с этим блестящими возможностями:

‑ Начало воздушного наступления, Британским кабинетом министров считается подготовкой вторжения Германской армии на Острова. В данной ситуации им срочно нужно оружие, а не ближневосточная нефть. Было бы глупо не воспользоваться сложившейся ситуацией…

Галуст Гульбенкян внимательно слушал и в его по‑стариковски блеклых глазах, потихоньку разгорался азарт молодого биржевого «бойца».

‑ …Купить оружие можно только в Америке, но вот проблема: последнего альтруиста там линчевали ещё до отмены рабства. Рузвельту нужно золото и только золото! А золото Черчиллю могу дать только я. Но не напрямую, конечно, а через возглавляемую Вами компанию «Кевир‑Хуриан Лимитед».

Сталин через своего неофициального личного посланника, дал уже несколько предостережений Черчиллю насчёт германских намерений… Все они сбылись и, в данный момент прямо на глазах сбывается последнее – «День орла»: только что начавшееся воздушное наступление Люфтваффе на Англию.

Так словами потомков – «с какого это перепуга» вдруг, «друг» Уини не поверит в операцию «Морской лев»?

А поверив, не токмо продаст Галусту Гульбенкяну акции «Anglo‑Persian Company»…

В Компартию запишется ради оружия для спасения Британской Империи!

В общем как и обещал Вождь Реза‑Шаху, Галуст Гульбенкян не смог отказаться от сделанного ему предложения. Причём надо напомнить: речи о продажи Янтарной комнаты не идёт. Лишь об хранении этого шедевра в месте с более подходящим климатом. Так что хотя формально, она будет принадлежать народам Советского Союза и только им.