Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 76 страниц)

Розалия Самойловна думала несколько иначе и, они с Иосифом Виссарионовичем – сперва было поспорили, чуть ли не до разрыва отношений. Но в конце концов, он смог её переубедить.

Ну и наконец:

– Розалия Самойловна! Заранее озадачьте советских модельеров и разработайте специальную одежду, в том числе обувь и нижнее бельё. Наши женщины даже в военной форме должны выглядеть женщинами. Ну и предусмотрите всякие «мелочи» – связанные с… Хм, гкхм… С женской физиологией. Надеюсь, Вы понимаете, о чём я?

Та улыбнувшись:

– Конечно понимаю, Иосиф Виссарионович. Ведь я же… Женщина!

***

Вместо Молотова, Сталин решил назначить Наркомом иностранных дел Потёмкина Владимира Петровича, ныне занимающего должность Заместителя НКИД СССР. Член ЦК и ЦИК ВКП(б) опытнейший советский дипломат, по сути выполняющий при Молотове роль «безымянного негра» – словами потомков.

Ну и предложить тому войти в состав обновлённого Политбюро ЦК ВКП(б).

Начав работу в Народном комиссариате иностранных дел осенью 1922-го, сей малоизвестный потомкам политик последовательно назначался полномочным представителем СССР в Турции, Греции, Италии и Франции, был главой советской делегации в Лиге Наций. Став вторым человеком во внешнеполитическом ведомстве страны, Потёмкин был свидетелем и непосредственным участником многих политических событий той поры. В августе 1939-го года именно он встречал на московском аэродроме министра иностранных дел Германии Риббентропа и был участником переговоров, которые привели к подписанию «Договора о ненападении» с гитлеровской Германией – известный потомкам ещё как «Пакт Молотова-Риббентропа».

Так что он в курсе.

В «реальной истории», по непонятным причинам (возможно, по тем же причинам, по которым Сталин позже «вышел» из состава Главного Военного Совета КА), этот старейший советский дипломат кардинальнейшим образом изменил род занятий – в феврале 1940-го года став Народным комиссаром просвещения РСФСР.

Где, кстати, тоже показал (покажет!) себя весьма и весьма достойно.

В первые заместители к Наркому иностранных дел Сталин решил назначить Литвинова Максима Максимовича («в девичестве» – Меер-Генох Моисеевич Валлах). И «до кучи» предложить тому стать кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

Член партии с 1898-го года, активный участник борьбы с Самодержавием, Революции и Гражданской войны, тот был ещё более старейшим советским дипломатом…

Даже можно сказать – патриархом советской дипломатии!

В ноябре 1918-го года, по личному указанию Ленина он был введён в состав коллегии Наркомата иностранных дел РСФСР. В 1920-м году назначен полпредом в Эстонии и одновременно уполномоченным Политбюро ЦК РКП(б) по золотовалютным операциям за границей.

С 10 мая 1921-го и по 1930-й год, Литвинов – Заместитель Наркома РСФСР Чичерина по иностранным делам. С 1930-го и по 1939-й года – Нарком по иностранным делам СССР, после чего был заменён Молотовым.

За что был снят?

«Эхо Мюнхена»!

За провал попытки создания им «Системы коллективной безопасности», которая бы объединяла СССР и западные демократии для сдерживания агрессивных планов нацистской Германии.

За урождённым Меер-Генох Моисеевичем числились ещё кой-какие «грешки». В частности его подозревали (и не безосновательно, кстати) в англофильстве. А факты ведения им слишком «вольных» бесед с иностранцами, были известны Политбюро уже давно. Но до оглушительной оплеухи полученной советской дипломатией в Мюнхене, это терпели.

Однако в преддверии войны с Германией и соответственно сближения с Великобританией и Штатами, Вождь Страны Советов решил держать Литвинова «повыше».

Вызвав обоих дипломатов, сделав им предложения от которых они не отказались…

А кто бы думал иначе?!

…Сталин немного приоткрыл завесу над будущим:

– «Советско-германское сближение» в любой момент может закончиться. Ибо во внешней политике нет ничего постоянного, кроме постоянных государственных интересов. А договора и «пакты» соблюдаются до тех пор, пока они не перестают отвечать этим «интересам».

– Так что, товарищи, в ближайшем будущем нас ждёт большая война с Германией. А это…

Он поднял указательный палец вверх и многозначительно:

– …Очень серьёзно! Так что заранее предпринимайте соответствующие дипломатические шаги.

Вновь оставшись один, Вождь задумался:

«К этим двум «динозаврам» советской дипломатии надо подобрать кого-нибудь из молодых и рьяных…».

В принципе он уже знал кого именно:

«…Например, Андрея Андреевича Громыко – с мая 1939-го года Заведующего «Отделом американских стран» НКИД и, с которым я не так давно беседовал. Молодость, образованность, отличное знание английского языка. Ну и что особенно немаловажно – блестящая дипломатическая карьера в будущем».

Кроме того по задумке Сталина из кандидатов в члены Политбюро, должен был подняться Николай Михайлович Шверник – 1-й секретарь ВЦСПС, председатель Совета национальностей ВС СССР. Хотя от этого человека он не в восторге: после его (Сталина) смерти, тот уж больно ловко «переобулся» – словами потомков и стал верным соратником Хрущёва. Но на данный момент его поддержка на Внеочередном пленуме ЦК ВКП(б) очень важна.

Поэтому он с ним встретился, поговорил, предложил и…

Встретил полное понимание!

Следующие кадровые перестановки:

Александр Сергеевич Щербаков – 1-й секретарь МК и Московского Городского Комитета ВКП(б), секретарь ЦК ВКП(б), после Внеочередной сессии Центрального Комитета станет кандидатом в члены Политбюро. И возглавит Коммунистическую Партию Украины (КП(б)У) вместо Хрущёва. А его должность и место в ЦК займёт Василий Прохорович Пронин – нынешний Председатель Мосгорисполкома, что полностью соответствует его задумке об «смычке» партии и Советов.

Вместо Жданова, Ленинградскую партийную организацию возглавит Пётр Сергеевич Попков – ныне Председатель исполнительного комитета Ленинградского городского Совета. Он также станет кандидатом в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

Ну и наконец уже перед самым обедом, Сталин встретился с Анастасом Ивановичем Микояном – Заместителем председателя СНК СССР, Наркомом внешней торговли и членом Политбюро. Естественно зайдя в кабинет, тот держался настороженно…

Но не долго!

В правильном ключе проинформировав последнего оставшегося «старого соратника» о происходящем, он дал ему «особо важное задание» – тем самым давая понять, что отставка тому не грозит:

– Раз за Финляндию Америка объявила нам санкции в области авиационных технологий – необходимо переориентироваться на что-то другое, ибо на самолётах свет клином не сошёлся. Это в первую очередь средства связи: приёмо-передающие радиостанции в сборе и отдельные радиодетали, грузовые автомобили от пяти тонн и выше, автомобильные шины, гусеничные тягачи, оборудование для глубокого бурения, трубы большого диаметра, инструментальная сталь, медикаменты и продукты длительного хранения…

Поговорили ещё, в основном всё о том же – «о кадрах, которые решают всё»:

– Думаю, что должность Главного конструктора не совсем подходит для твоего брата Артёма, товарищ Микоян.

Под пристальным взглядом Вождя тот напрягся, но всё же согласился:

– Я тоже так считаю, товарищ Сталин.

– Хочу предложить ему должность моего Секретаря-референта по вопросам авиации. Ну и члена Центрального Комитета. Справится, как считаешь?

Сам то он не сомневался, так как из «Послезнания» знал, что чего-чего – а организаторских способностей у Артёма Микояна хватает.

Анастас поручился за брата:

– Справится, товарищ Сталин. Парень очень способный.

Глава 7. Стрелковка для «русских чудо-небогатырей».

Из речи И.В. Сталина на банкете в Кремле в честь выпускников военных академий (5 мая 1941 года):

«Во всех войнах главным родом войск, обеспечивавшим победу, была пехота. Артиллерия, авиация, бронетанковые силы защищали пехоту, обеспечивали выполнение задач, поставленных перед пехотой. Крепости, города и населённые пункты врага считали занятыми только тогда, когда туда вступала нога пехоты. Так было всегда, так будет в будущей войне. Первый тост я предлагаю за пехоту. За царицу полей – пехоту!».

Андреев П. «Я был похоронен заживо. Записки дивизионного разведчика»:

«В дивизион пришло пополнение из призыва 1943 года – молодых 17-летних ребят, маленьких, тщедушных, в обмундировании не по росту. Первое время никто их всерьез за солдат не принимал. Им было очень тяжело. Тяжело постоянно находиться в нечеловеческих условиях, когда еще не забыт домашний уют. Тяжело было беспрекословно выполнять приказы командиров, иногда с прямым риском для жизни, и терпеть грубые шутки товарищей. Часто можно было видеть, как мальчишки-солдаты тайком глотали слезы, а то и в открытую плакали».

Сразу из Кремля Сталин поехал в бывшее Александровское училище, где застал ожесточённую дискуссию между рядовыми ветеранами Финской войны и командирами. Тема столь жаркого – едва не доходящего до кулаков, спора: чем лучше вооружать бойца пехоты – самозарядной винтовкой, «драгункой» (7,62-мм винтовкой Мосина образца 1891/30 года) или карабином?

Они так увлеклись, что не заметили его появления, благо он зашёл словами потомков – «один и без охраны».

Комдив Кирпонос, Командующий 49-м стрелковым корпусом:

– Иметь самозарядную винтовку надо. Это выгодно потому, что самозарядная винтовка дает возможность вести прицельный огонь. Наиболее целесообразной является самозарядная винтовка, и то, что мы сейчас имеем пулеметный патрон, это дополняется автоматической винтовкой³⁶.

Ему тут же возразили:

– Винтовка СВТ ввиду быстрого отказа при загрязнении в бою почти не использовалась.

– Малоопытный боец при малейшем отказе в действии перестаёт пользоваться СВТ как огнестрельным оружием, как правило меняя её на простую трёхлинейную винтовку.

– «Светка» хороша, конечно, но только для парадов.

Комдив Степанов, бывший во время Финской помощника командира 1-го стрелкового корпуса в составе 8-й армии:

– Если за этой винтовкой как следует ухаживать, смазывать…

Его тут же перебили, не дав закончить мысль:

– Регулярная смазка и содержание в чистоте и применима больше к обороне³⁷.

Со смехом:

– Или к условиям стрельбища!

Некоторое время посидев-послушав, Вождь ухмыльнулся в усы:

«Вы ещё подеритесь, горячие советские парни!».

Затем прежде обратив на себя внимание, проинформировал присутствующих:

– Товарищи! Товарищ Ворошилов взял самоотвод, поэтому отныне и до окончания работы, Председателем «Комиссии Главного военного совета по обобщению высказанных на совещании предложений», буду я. Как второй в списке.

Оглядев внимательно зал своими – чуть желтоватыми как усцурийского тигра глазами, спросил чуть прищурясь – как через прицел винтовки:

– У кого-нибудь будут какие-то другие предложения по кандидатуре Председателя?

После краткого мгновения тишины, в ответ послышались крики «Слава великому Сталину!» и бурные, продолжительные аплодисменты. Стоически дослушав их, дождавшись тишины, он:

– Раз других предложений не поступило, продолжим работу Комиссии. Товарищ Кулик!

Старый артиллерист, знакомый Вождя ещё со времён обороны Царицына в 1918-м году, соскочил с места:

– Здесь, товарищ Сталин!

– Товарищ Ворошилов написал заявление об увольнении по собственному желанию. Так что как его Заместитель, Вы теперь у нас временно исполняющий обязанности Наркома обороны СССР.

Народ в зале единым выдохом ахнул и, как ему – народу полагается со времён «отставки» Бориса Годунова³⁸, впал в безмолвие.

Насмешливо глядя на стоящего с разинутым ртом Кулика:

– Не знаете с чего начать, товарищ ВРИО Наркома обороны?

Тот честно признался:

– Не знаю, товарищ Сталин.

– Начните с штанов.

Кулик завис как словами потомков – «Пентиум-4 от десятой Винды»:

– …Не понял Вас, товарищ Сталин?

– Через полгода, чтоб я синих штанов на товарищах командирах не видел! Ни на одном! Военная форма должна быть однотонная, чтоб вражеский наблюдатель или снайпер не мог с расстояния отличить командира от бойца.

После минутной тишины, со стороны комсомольцев послышалось:

– Правильно!

– Давно пора!

Как прорвало всё то, что в народе думают про ряженных в синие штаны командиров Красной Армии:

– А то вырядились, как индюки…

– Ещё б красные штаны одели, клоуны!

– В клетку!

– Это они чтоб от простых красноармейцев отличаться – вместо царских погон…

Следом, но уже со стороны товарищей командиров грянуло, заглушая голоса комсомольцев:

– Слава великому Сталину!

***

Разложив перед собой бумаги и приготовив карандаш, дав присутствующим в зале время успокоиться, Сталин поднял голову:

– Думаю без меня вы здесь и так вдоволь наговорились (смех в зале), поэтому сразу приступим от слов к делу. Первым делом пистолет – оружие ближнего боя для среднего и высшего командного состава, расчётов коллективного оружия, экипажей боевых машин… Револьвер системы «Наган». У кого есть что сказать по нему, или предложить?

Первым взял слово бригадный инженер Склизков, Начальник Управления стрелкового вооружения Главного артиллерийского управления (ГАУ КА):

– Имеется на вооружении револьвер системы «Наган» под специальный патрон, вес 750 грамм. Пистолет «образца 1933 года» под патрон «Маузер», вес 520 грамм и по Постановлению от 36-го года мы должны были разработать новый пистолет взамен пистолета «1933 года» и взамен револьвера «Наган». С этой задачей мы не справились, и она стоит в 1940-м году, в котором имеется возможность получить образец, удовлетворяющий армию.

Командарм 1-го ранга Кулик его поправил:

– Пока мы не будем иметь хорошего револьвера³⁹, «Наган» с вооружения снимать нельзя.

Сталин, глядя в сторону своих добровольцев-комсомольцев:

– Кто из товарищей воевавших этой зимой против финнов, имел дело с револьвером «Наган»?

Тут же послышался ответ со стороны добровольцев-комсомольцев:

– «Наган» – очень плохое оружие, конечно. На морозе смазка застывает и барабан не вертится.

Сталин, строча карандашом:

– Вопрос закрыт – «Наган» с производства снимается, оставаясь на вооружении тех военнослужащих – для которых применение личного оружия является делом эпизодическим, работников органов внутренних дел, военизированной охраны и так далее.

Оторвавшись от писанины, спросил глядя в зал:

– Основным самозарядным пистолетом в войсках у нас является ТТ-33. Какие по нему замечания?

Из «Послезнания» он прекрасно знал про недостатки этого пистолета.

До Великой Отечественной войны от личного оружия членов экипажа боевых бронированных машин требовалось, чтоб из него можно было безопасно вести огонь через амбразуры.

ТТ не удовлетворяет этому условию – от слова «никак».

Конечно уже в ходе самой войны это требование стало считаться абсурдным… Но имелись и ещё серьёзные изъяны, серьёзнейшим из которых является отсутствие полноценного предохранителя. После множества несчастных случаев вследствие падения заряженного пистолета, приказом было запрещено носить пистолет с патроном в патроннике. А в «Настольной книге военного следователя» появилась глава, в которой рассматривался типичный «самострел» от случайного удара ТТ, дабы отличить несчастный случай от преступного членовредительства.

Ещё одним недостатком является выскакивание магазина вследствие плохой фиксации, что в боевых условиях часто приводит к обезоруживанию стрелка.

Эргономика (удобство ношения и применения) ТТ-33 вызывает много нареканий по сравнению с конструкциями иностранных пистолетов: угол наклона рукоятки невелик, щёчки рукоятки толстые и грубые.

Ну и якобы низкое останавливающее действие пули выпущенная из пистолета ТТ, ввиду высокой скорости и относительно небольшого диаметра – к чему надо признаться, Сталин отнёсся довольно скептически.

Все эти дефекты были хорошо известны не только ему и выслушав их от воевавших, плюс ещё мнение Наркома вооружений Ванникова:

– Есть один дефект в ТТ – дело в том, что в ТТ спусковая пружина находится внутри и находится под страхом непрочного положения и часто сдает, она неудобна.

Сталин спросил:

– Что предлагается товарищами командирами взамен ТТ-33?

Командарм 2-го ранга Николай Воронов:

– Я за «Маузер», это хороший револьвер.

Его поддержал другой командарм 2-го ранга – Григорий Штерн:

– Надо запретить мудрствовать. Пистолет «Маузер» хорош. Принять его, это на что процентов испытанный прекрасный пистолет.

Бригадный инженер Склизков, Начальник Управления стрелкового вооружения Главного артиллерийского управления (ГАУ РККА):

– Все эти «маузеры» разделяются на большой, средний и малый и все замечательно работают. Я считаю, что нам нужен средний «маузер».

Сталин, обратившись к Наркому вооружений:

– А что скажет товарищ Ванников? Осилит ли ваш Наркомат производство «маузеров»?

Тот энергично затряс головой:

– Мы уже рассматривали ряд пистолетов скопированных с «Маузера». Все они получались по весу и конфигурации неудачны, поэтому были забракованы.

– Значит Вы со всей ответственностью утверждаете, товарищ Нарком, что наша промышленность не сумеет скопировать германский «Маузер»?

– Утверждаю, товарищ Сталин. Со всей ответственностью!

Сталин взялся за карандаш:

– Вопрос по «Маузеру» закрыт. Какие ещё будут предложения, товарищи?

Кто-то из неизвестных Вождю командиров, заявил:

– Нам нужен для нашего командного состава такой пистолет, который можно положить в карман и может служить для индивидуальной защиты, стрелять им можно на пятьдесят метров.

Тот, недоверчиво:

– «На пятьдесят метров», говорите?! А давайте спросим у тех, кому приходилось применять пистолет в бою… Есть такие? Со скольких метров?

Такой тут же нашёлся:

– На расстоянии чуть больше вытянутой руки – практически в упор, товарищ Сталин.

– А если бы пришлось с пятидесяти метров?

Тот, приложив руку к груди:

– Я бы не попал.

Улыбнувшись, Вождь сделал предположение:

– Вы – плохой стрелок, товарищ комсомолец?

Тот, не обидевшись:

– Я – «Ворошиловский стрелок», товарищ Сталин! В тире до войны, с пятидесяти метров «клал в яблочко» семь из десяти. Но война – это совсем другое дело!

ВРИО Наркома обороны Кулик:

– Мы этим вопросом занимались уже в течение двух – трёх лет. Тут, товарищ Сталин, я думаю, что мы слишком мудрим! Мы хотим очень мощный и легкий, а получается противоречие…

Сталин, слегка раздражённо его перебил:

– Да никакого «противоречия» нет! Армию нужно два пистолета: весом до одного килограмма – «который можно положить в карман» для штабных командиров. И «помощнее» – для строевых командиров участвующих в бою и прочих военнослужащих, вооружение винтовкой которых затрудняло бы их основные занятия.

Некто представившийся как Бульба, но вовсе не Тарас – а Иван Иович, дивизионный инженер, Начальник 5-го отдела Управления стрелкового вооружения Красной армии:

– Нужен новый патрон. В течение 1938-39-го годов разрабатывали много различных вариантов патронов. Разработали как наш патрон «Маузер», так и под новый пистолет, причем старались получить меньший по размеру патрон. Калибр 9-мм лучший, так как во всех странах на вооружении находится этот пистолет 9-мм, но ни одной удовлетворяющей конструкции пистолеты не получили, хотя по конструкции наши были не хуже заграничных пистолет. Считаю, что лучшим пистолетом, которые существуют в иностранных армиях среднего размера, это «Вальтер» и «Маузер» среднего калибра для вооружения высшего командного состава и среднего начальствующего состава.

Сталин в раздражении отмахнулся:

– Про массовый пистолетный патрон 9-мм, надо было думать в начале 30-х годов! А «Вальтеры» и «Маузеры» – это чтоб товарищам командирам перед бабами красоваться… А мы здесь собрались для того, чтоб думать не про баб, а про войну!

Поняв что он товарищей командиров толку в этом деле – как от козла молока, пошарив в «Послезнании», он глядя на Ванникова:

– В качестве первого – пистолета для штабных командиров, я предлагаю скопировать «Руби» под патрон 7,65х17 миллиметров…

Это был самый массовый пистолет Первой Мировой войны – только французская армия получила 700.000 единиц.

– …В Испании их делали чуть ли на «коленке», уверен что и для советской промышленности, эта конструкция со свободным затвором особых проблем не доставит. Патроны первое время можно закупать в Штатах – «.32 ACP», благо по вполне понятным причинам много их не надо. Затем, наладим производство в СССР.

Подумав:

– Поручите это конструктору Коровину, имеющему опыт работы над таким оружием.

Забегая в послевоенное будущее, Вождь на пару минут отключился от происходящего:

«Это будет и хорошее гражданское оружие для самообороны. А то стыд и позор! Преступник всегда найдёт чем вооружиться, а законопослушный гражданин всегда оказывается против него с голыми руками. Пока это в моих силах, надо переломить ситуацию».

Рисунок 1. 7,65-мм Пистолет «Руби». Неполная разборка.

Затем, он вернулся к реальности:

– В качестве же второго…

Вождь неожиданно перевёл взгляд на Кулика:

– Что там у нас с пистолетом Ракова?

– Пистолет Ракова до конца не отработали, нужно отработать, хотя пять тысяч выстрелов при испытании на полигоне он уже…

Вопросы стали резкими:

– Пять тысяч выстрелов пистолет отстрелял без серьёзных замечаний, раз конструктор был премирован?

Тот краснея, потея и заикаясь:

– Да…

– Почему до сих пор это оружие не в производстве?

Лишённый недостатков ТТ-33 пистолет Ракова, после полигонных испытаний был признан наиболее удачным и рекомендован к доработке. Во время повторных испытаний его представили к первой премии и рекомендовали к серийному производству.

И вдруг всё застопорилось!

В последний момент в судьбу оружия вмешался лично Климент Ворошилов, которому пистолет Ракова чем-то не угодил. Он отменил решение комиссии и дал указание доработать все пистолеты, участвующие в конкурсе и вновь (когда?) провести испытания.

На вопрос Вождя, всем своим видом как бы говоря «Я здесь ни при делах», Кулик ответил:

– По мнению товарища Ворошилова, пистолет Ракова не имеет достаточной кучности и решение об постановке на производство было им лично – как Наркома обороны СССР, отменено.

Сталин со всем своим убойный сарказмом:

– Тоже, небось «кучность» на дистанции пятидесяти метров проверяли? Или чего уж там нам мелочиться… С пятисот!

Смех в зале и предложения типа:

– С закрытых позиций, как трёхдюймовку!

Рисунок 2. Пистолет системы Ракова, 1939 год.

По его – Сталина убеждению, дело здесь вовсе не в кучности.

Конструктор Токарев (возможно в силу пролетарского происхождения) был «протеже» Наркома обороны СССР Ворошилова… По этой же причине была принята на вооружение самозарядная винтовка СВТ, а не более совершенная Симонова.

Так же как и Дегтярёв, кстати.

Сталин был честен с наедине самим собой и вынужден был признаться:

«Как моими «протеже» были оружейник Шпитальный и авиаконструктор Яковлев».

Более не вступая в дискуссии, Сталин склонился над протоколом «Совещания»:

– Так и запишем в Решениях «Комиссии особого совещания»: принять на вооружение самозарядный пистолет Ракова «Образца 1940 года» под патрон 7,62×25…

Пока он писал, из «Послезнания» вспомнил, что советский оружейник Иван Ильич Раков в будущим был автором «Машинки Ракова» – устройства с ручным приводом для снаряжения пулемётных лент, которая была принята на вооружение Советской Армии в…

А вот год он не знал!

«Может, он уже изобрёл сей – словами потомков «девайс», да наши бюрократы не дают хода? Надо будет не забыть узнать. А если ещё не изобрёл – озадачить!».

Как устроена «Машинка Ракова», Сталин не имел ни малейшего представления. Зато имел свой личный опыт словами потомков – по «заклёпкотворчеству»:

«Если правильно мотивировать товарища конструктора, то он… Горы свернёт!».

Записав Постановление, он обратился к Начальнику Управления стрелкового вооружения ГАУ РККА:

– Что там у нас с пистолетом-пулемётом, товарищ Склизков?

Тот, как будто ждал этот вопрос:

– Вводится на вооружение в 1940-м году пистолет-пулемет Дегтярева. Вес 3,3 килограмм, магазин на 70 патронов, патрон маузеровский. Предлагается для вооружения отдельных бойцов и командного состава.

Сталин глянув в сторону комсомольцев-добровольцев:

– Кто-то из товарищей имел дело с пистолетами-пулемётами Дегтярёва в бою?

После достаточно продолжительного молчания – ППД на Финской войне был достаточно редок и не каждый её участник даже слышал про него, все же встал один такой и сперва представившись, несколько нерешительно начал:

– Павел Шилов, Особый добровольческий лыжный батальон. Сам-то я автоматом не пользовался, но был у нас такой случай…

Доброжелательно улыбнувшись, Вождь подбодрил:

– «Случаи», тоже годятся. Если, конечно – их сам своими глазами видел, а не слышал от других в курилке.

– Пока по заданию командира взвода я ходил на связь с батальоном, наших разведчиков окружила большая группа финнов и расстреляла из автоматов и минометов. Беда была в том, что наши СВТ не стреляли. На морозе после первого выстрела затвор покрывался пленкой льда и капсюль следующего патрона не разбивался бойком. После первых выстрелов разведчики уже не стреляли, а вот автоматы у командира взвода и помкомвзвода были в порядке и, они стреляли по финнам до последнего патрона, пока не были ранены⁴⁰.

В ответ комдив Кирпанос:

– Я должен вам сказать, что мы стреляли в двадцать два градуса мороза из «Суоми», и он стрелял хорошо, а наш ППД не стрелял. Значит, тут есть какой-то дефект и дело здесь не только в смазке, а может быть патрон или еще какая-либо вещь. Поскольку мы переходим сейчас на него, нужно было бы все эти недочеты устранить. Пусть нам специалисты скажут о недостатках по этому вопросу. Нового ничего нет, а есть некоторые переделки. «Суоми», еще раз говорю, работает безотказно.

Голос из зала:

– Нам нужно добиться, чтобы не «Суоми», а наш ППД был безотказным.

Нарком вооружений Ванников был с ним категорически не согласен:

– Тот пулемет, из которого вы стреляли значительно отличается от того, который мы сейчас выпускаем, так как в прежнем нарушалась вся компоновка. «Суоми», его преимущество – тяжесть, идет за счет тяжелого ложа, ствол тяжел, длиннее. При носке очень тяжелый, и нужно учесть, что придется носить по четыре магазина. Вес магазина без патронов 1,4 килограмм. Я имею другой факт, когда был в 13-й армии и когда было взято у финнов несколько пулеметов «Суоми», мы пробовали стрелять из «Суоми» и он не стрелял. Бойцы заявляли, даже больше того, что когда они сбили «елочников» и забирали у них «Суоми», то сплошь и рядом коробка была без одного-двух патронов, что ясно указывает на задержку в стрельбе «Суоми»… Ибо при автоматической стрельбе не может быть, чтобы стрелявший выпустил только пару патронов.

Выслушав мнения сторон, Сталин перевёл разговор в другой формат – словами потомков:

– А скажите, товарищ Шилов: пистолет-пулемёт должен быть оружием массовым, или как предлагается товарищем Склизковым – «для вооружения отдельных бойцов и командного состава»?

Вместо одного – хор голосов:

– Это оружие должно быть массовым!

Шилов же:

– По моему мнению, хотя бы одно отделение из четырёх в стрелковом взводе, должно быть вооружено автоматами.

Сталин обратясь к Наркому вооружений:

– Какова стоимость пистолета-пулемёта Дегтярёва? По сравнению с ручным пулемётом, самозарядной и обычной трёхлинейной винтовкой?

Тот, не замедлил с ответом – память у сталинских наркомов была просто феноменальная:

– По ценам прошлого года, пистолет-пулемет ППД «образца 1934/38 годов» с комплектом ЗИП, стоит 900 рублей. Пулемёт ДП, также с комплектом ЗИП – 1150 и 17 рублей за каждый диск. Самозарядная винтовка Токарева – 2000 рублей⁴¹…

Помолчав, он добавил:

– …Винтовочка дороже пулемёта «Максим» выходит – тот всего 1760 рублей. Если, конечно без станка.

На командиров эти цифры особого впечатления не произвели, но со стороны комсомольцев-добровольцев присвистнули:

– За такое дерьмо – две тысячи целковых?! Это ж сколько моих стипендий… Мать моя…

Кто-то шибко знающий, проинформировал собравшихся:

– Легковая «Эмка» стоит восемь тысяч – как четыре СВТ. Значит, вооружить «Светками» стрелковое отделение в одиннадцать бойцов – всё равно дать ему сразу два… Почти три автомобиля. Шикарно живём, товарищи!

– Отъедь от Москвы на двадцать вёрст – там избы до сих пор соломой крыты.

– Что «избы»? Колхозники в лаптях ходят!

– Мать мою… Твою мать… Мать-перемать…

Возмущённый шум в зале и, Сталину пришлось прикрикнуть:

– Товарищи! Ведите себя культурно.

Меж тем Ванников закончил:

– …7,62-мм винтовка модернизированная, «Образца 1891/30 годов», с комплектом ЗИП – 166 рублей. В снайперском варианте – с щитом, с кронштейном, с монтажом оптического прицела и с комплектом ЗИП – 245 рублей⁴².

Впрочем Вождь и без всякого «Послезнания» знал, что Наркомат вооружений уже объявил конкурс на новый пистолет-пулемёт. В конкурсе победит конструкция Шпагина – известный потомкам ППШ-41, которая на порядок будет на порядок технологичнее и дешевле ППД.

Впрочем, небольшой «апгрейд» – словами потомков не помешает:

«Надо будет подсказать, чтобы делался сразу в двух вариантах – с деревянным прикладом и складывающимся металлическим. Ну и два варианта магазина: дисковый на 71 и секторный на 35 патронов. И можно подсказать чтобы предохранитель сделали в виде плотно прилегающей противопылевой крышки – как у американской «маслёнки»: пистолета-пулемёта М-3⁴³. А то по воспоминаниям солдат Великой отечественной – «Папаша» песка не любит».

Но он понимал: при всех своих достоинствах – пистолет-пулемёт всё же оружие вспомогательное, ибо имеет небольшую дальность стрельбы. Для массового же пехотинца Второй мировой войны, нужно что-то более дальнобойное. И в существующих условиях, таким оружием может стать только винтовка под старый трёхлинейный патрон. Или карабин.

Прежде чем перейти к новой теме, Вождь встал и при полной тишине немного походив, обратился к собравшимся с неожиданным вопросом:

– Как вы считаете, товарищи, наш советский народ – мудр? Или у кого-то есть другие мнения на этот счёт?

«Представители народа» в недоумении переглядываясь, вразнобой выдали:

– Мудр, товарищ Сталин! Наш народ – мудр!

– А что говорит народная мудрость…?

Подняв указательный палец вверх, Вождь мудрого советского народа сам торжественно ответил на свой же вопрос:

– «Надейся на лучшее, готовься к самому худшему!».

Пристально вглядываясь в зал, как будто ища в нём ещё не добитого троцкиста:

– Вы согласны с этой народной мудростью, товарищи? Или у кого-то есть на этот счёт иное мнение…? Товарищи командиры, почему молчим?

Те, едва ль не хором:

– Согласны, товарищ Сталин!

При всеобщем внимании и полной тишине, он продолжил:

– И эта народная мудрость, товарищи – как ни к чему другому, относится именно к войне. То есть мы с вами можем надеяться, что случить война – наша Красная Армия «малой кровью, могучим ударом» – разгромит агрессора на его же территории… Но готовиться мы должны к худшему!