Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 76 страниц)

Значительно больше, чем в «Реальной истории»!

Осталось решить вопрос с взрывчаткой.

Чем можно заменить тротил?

В инженерным минах, ручных гранатах и отчасти в авиабомбах его можно заменить взрывными смесями на основе аммиачной селитры, что и делали в «Реальной истории». Но для артиллерийских снарядов, всякие там «амманалы», «амматолы» и «динамоны» не годятся.

Казалось бы всё очень просто:

«Тринитротолуол (тротил, тол, ТНТ) изготавливается путём обработки каменноугольного (или нефтяного) толуола серной и азотной кислотами».

С кислотами вроде бы проблем нет…

А с толуолом?

Через какое‑то время Вождь понял, что в данном случае химию не нае@ёшь ‑ как в случае с хлопком для пироксилинового пороха, заменённого древесной целлюлозой.

«Однако словами потомков – «не обломилось»!».

От отсутствия хоть какой‑то вменяемой альтернативы (не мриять же про ядерные артиллерийские боеприпасы, верно?), Сталин обратился к ещё более «отстойным» технологиям, чем даже тротил:

Пикриновая кислота, тринитрофенол, TNP, лиддит, даннит, «Шимоза» или просто мелинит.

Эта взрывчатка превосходит тротил по мощи в 1,2 раза. Её более высокая бризантность способствует образованию большого количества мелких осколков, а высокая температура взрыва – в разы увеличивает ещё и вероятность воспламенения цели. «Вишенкой на торте» являются образующиеся при взрыве мелинита ядовитые газы.

Прикинув, Сталин решил:

«Для бронебойных снарядов – в самый раз!».

Но есть и минусы:

Необходимо надёжно изолировать мелинит от металла корпуса снаряда, чтобы не образовались соли пикратов, что приводит к взрыву боеприпаса при выстреле.

Японцы, покрывали внутренность снаряда специальным лаком – шеллаком,  который получают из экскрементов самок ряда родов насекомых‑червецов, которые живут на деревьях в Индии и в странах Юго‑Восточной Азии. Позже стали применять искусственный шеллак – «цапонлак». Но в современном СССР его производится мало, в основном он импортируется из…

Германии.

Словами потомков – «приплыли»!

И не всегда тот «шеллак» помогал, кстати.

Герой Цусимы японской флагманский броненосец «Микаса» взорвался и затонул спустя несколько дней после окончания Русско‑японской войны. И как подозревают, виновата в этом как раз та самая «шимоза» и тот самый «шеллак», на котором видимо самураи сэкономили.

Один из мощнейших взрывов в доядерную эпоху, произошёл 6 декабря 1917‑го года, когда на рейде канадского порта Галифакс, взорвалось судно с двумя с половиной тысячами тонн пикриновой кислоты. Городок в мгновенье снесло к такой‑то матери, количество жертв до сих пор подчитывается.

Вот Сталин и призадумался:

«При массовом производстве боеприпасов начинённых мелинитом, да при нашем разгильдяйстве, халатности и авральном методе работы… Мы в СССР такой словами потомков – «армагендец» устроим… Гитлер обзавидуется!».

Ещё вот одна проблемка вылезла…

Производственная!

Тринитрофенол изготавливают прямым нитрованием фенола в концентрированной азотной кислоте. Существуют и другие технологии, но они слишком сложны. Так вот: основное сырьё для производства мелинита – фенол, как и толуол производится из угля при его коксовании. И его хронически не хватало советской химической промышленности, например для производства пластмасс и смол для бакелитовой авиафанеры. Поэтому фенол и вещества на его основе, закупаются Советским Союзом в…

Правильно: в Германии.

А после начала войны, фенол будет поставляться в нашу страну по Ленд‑Лизу – всего 16 581,62 тонн, не считая его производных вроде формальдегида.

Не… Конечно, полностью отказываться от мелинита не стоит, используя к примеру в толстостенных бронебойных снарядах. Взрыв одного, снаряженного жоппоруким халтурщиком не вызовет катастрофы, ибо заряд ВВ такого боеприпаса невелик.

Но и уповать на него не следует.

С невесёлой мыслей:

«Таким макаром, я скоро до чёрного пороха дойду!», Сталин от лютой безнадёги спустился ещё ниже по технологической цепочки.

Пироксилин (точнее бризантный пироксилин), который использовался в артиллерийских боеприпасах Русской императорской армией в войне против японцев в начале XX века. Хоть на эту взрывчатку немало «дохлых кошек» повесели – не меньше чем на «лёгкие и устаревшие» советские танки, всё же имеются у него и свои преимущества и причём не малые. Прежде всего изготавливается он из того же сырья, что и пироксилиновый порох – из растительной целлюлозы, в том числе и приготовленной из древесины.

Оборудование и технология тоже – практически один в один, что на порядок удешевит конечную продукцию. Мало того, в отличии от баллиститного пироксилина (пороха), бризантный пироксилин (взрывчатка) не требует для своего приготовления этилового спирта: процесс фабрикации из него шашек происходит на воде³⁹…

А это – жирный плюс в копилку его достоинств!

Пироксилин не надо идеально сушить как порох: наоборот излишняя сухость (менее трёх процентов) ему вредит. Поэтому бризантный пироксилин ещё часто называют «мокрым пироксилином».

Пироксилин не требует промежуточного детонатора из какого‑то другого ВВ: основной заряд влажностью от десяти до тридцати процентов, подрывается зарядом пироксилина влажностью менее трёх процентов, который в свою очередь инициируется обыкновенным капсюлем.

Кроме того пироксилин стоек в хранении, не разлагается, на его свойства не влияет мороз. Он без малейших изменений может храниться десятилетиями. Пироксилин очень технологичен: во влажном виде его можно шнековать, прессовать, резать, пилить, придавать любую форму ‑ свойство особенно ценное для использования в артиллерийских снарядах. Пироксилин относительно безопасен: не боится толчков и ударов, от открытого пламени «мокрый пироксилин» лишь загорается и горит без взрыва.

Почему же такое замечательное взрывчатое вещество сошло со сцены и во время Второй мировой войны не применялось в ходе боевых действий?

Во‑первых, вовсе не сошло и широко применялось итальянскими и финскими сапёрами в виде подрывных шашек. Видимо эти страны имели схожие с Советским Союзом проблемы с взрывчатыми веществами.

А во‑вторых, бризантный пироксилин очень капризен в отношении влажности, что является главным его недостатком. Оптимальная влажность – около двадцати пяти процентов. Если таковая более тридцати пяти процентов – он не всегда взрывается даже при срабатывании детонатора. При пятидесяти – вообще не взрывается.

Если влажность пироксилина менее трёх процентов – он взрывается от малейшего удара или даже при прикосновении.

Это хорошенько подкузьмило Второй тихоокеанской эскадре незадачливого адмирала Рожественского при Цусиме. Во время путешествия через три океана, в целях безопасности снаряды хранили без взрывателей и проникшая через гнезда влага к пироксилину ‑ сделала их совершенно «безопасными», в том числе и для противника. Снаряды при попадании в японские корабли не взрывались и вместо «маленькой и победоносной», Россия получила «Первую незнаменитую войну».

Адмиралы чьё «Ф.И.О» отчётливо было написано на этой «аварии», грамотно отмазались, приплетя до кучи ещё и «тугие взрыватели» бронебойных снарядов. И вся худая слава – которая «не лежит, а бежит» ‑ досталась «мокрому пироксилину», заставившая правительства всех стран срочно избавляться от этой «устаревшей технологии» и переходить на тринитротолуол.

Тем не менее во время Первой мировой войны пироксилин достаточно широко применялся в русских торпедах и морских минах, а также в артиллерийских снарядах калибра 152‑210‑мм. И никаких претензий к нему не было.

Ещё одним недостатком пусть и не таким существенным, является то, что из него сложно изготавливать заряды массой более одного килограмма. У тротила с этим проблем нет: расплавил и залил в снарядную камору.

Но во‑первых, «сложно» ‑ это ещё не «невозможно». Вот когда нет ничего под рукой – даже «древнего» пироксилина, тогда да:

Невозможно изготовить боеприпас!

А во‑вторых, кто мешает снаряжать каморы артиллерийских снарядов отдельными шашками по килограмму?

Так что это не проблема!

Теперь, что касается мощности бризантного пироксилина…

Мощность сухого пироксилина ‑ 1050 ккал/кг, что даже несколько выше чем у тротила (1010 ккал/кг) и мелинита ‑ 980 ккал/кг.

Однако, как выше было уже сказано в артиллерийских снарядах применяется исключительно мокрый пироксилин, содержащий около от 25 до 35 процентов влаги. Так что его мощность априори уступает обоим своим конкурентам и причём – весьма и весьма значительно.

Такая же словами потомков – «шняга» и с гексогеном, кстати.

Формально он намного сильнее тротила, но в целях безопасности, в артиллерийских боеприпасах его приходится «бодяжить» с различными флегматизаторами типа парафина. И причём чем крупнее калибр – тем большая доля в заряде должна быть у этого «парафина». Если для 20‑мм зенитного или авиационного снаряда достаточно пяти процентов, то у боеприпаса тяжёлого полевого или морского орудия процент «балласта» доходил до тридцати(!).

Однако что касается пироксилина и, здесь не всё потеряно!

Для увеличения мощности в Англии во время Первой мировой войны в пироксилин примешивали натриевую селитру и причём в достаточно солидном количестве – до половины(!) от общей массы. Полученная взрывчатка – «сенгит», по характеристикам приближалась к желатиндинамиту – имеющему мощность 1550 ккал/кг…

А это словами потомков – «пи@дец уже, как серьёзно!».

И это ещё не всё.

Характеристики всех пироксилинов сильно зависят от сырья…

Да что там от «сырья»!

Даже от сорта хлопка, если из него изготавливается этот порох или взрывчатка и, зачастую даже от поля ‑ где этот «сорт» был выращен и времени года когда он был собран. Наш северный среднеазиатский коротковолоконный хлопок, например, как земля от неба отличается от южного длинноволокнистого – индийского, египетского, китайского и так далее… И соответственно, будут различаться и характеристики изготовленного из него пироксилина.

Конечно, в конце 30‑х годов в СССР научились делать порох из дерева, но главным образом из‑за недолгого срока хранения эта технология годилась только для военного времени ‑ когда боеприпасы шли прямиком на фронт. В мирное же время, хочешь не хочешь, приходится делать большинство порохов из хлопка.

Когда в начале 90‑х годов Россия «освободилась» от союзных республик, она соответственно потеряла и среднеазиатский хлопок. Однако даже такому обломку былого величия как постсоветская РФ, нужны были боеприпасы и следовательно – нужен был порох. И по заданию Правительства специалисты из «Центрального научно‑исследовательского института химии и механики» (ЦНИИХМ) за семь лет разработали технологию получения пироксилиновых порохов из льна и даже…

Конопли.

Так вот: по обеим культурам в данный момент СССР – мировой лидер!

Площадь льняных и конопляных посевов доходила до сотен тысяч гектаров.

Кое‑что вспомнив, Вождь хлопнул себя ладонью по лбу:

«Какие «посевы», о чём я? Если есть Чуйская долина ‑ где эту коноплю не пашут, не сеют – она сама так прёт, что даже напалм её не берёт! Организовать в тех краях «отдел» ГУЛАГа (хоть из тех же «расстрелянных» поляков) и халявной конопли будет до х… Много!».

Здесь словами потомков – «фишка» в чём?

Порох из льна или конопли имеет более высокую энергетику – примерно на 5‑8 процентов выше, чем у пороха из хлопка. То есть наш отечественный «сенгит» – по мощности «приближающийся к желатиндинамиту», станет ещё мощнее. И «приближаться» будет уже к 1630 ккал/кг…

А это уже мощнее, чем даже у чистого гексогена ‑ 1300 ккал/кг!

И Вождь, как слон на конопляном поле довольный найденным выходом из казалось бы безвыходного положения, показал куда‑то в пространство «фак», адресуя его потомкам:

‑ Это вам не «Синал» ‑ взрывчатка из глины, олухи!

***

Здесь имеется единственное «тёмное облачко»: российским учёным потребовало семь(!) лет, чтобы разработать технологию получения пороха(!) из льна(!). А в распоряжении Сталина всего год, причём желательно к весне 1941‑го уже иметь реальное производство, пусть и не вышедшее на проектную мощность.

Почему так долго?

Через Поскребышева он вызвал к себе в кабинет ведущего советского специалиста по порохам ‑ Виктора Владимировича Хожева и после сердечного приветствия и приглашения составить компанию за чашечкой чая, конечно, задал вопрос:

‑ Почему мы не производим пироксилиновый порох из конопли вместо хлопка? Ведь в отличии от последнего, дикорастущая конопля у нас буквально под ногами? А ещё есть крапива, стебель которой тоже содержит волокно с высоким содержанием целлюлозы?

Виктора Владимировича такой вопрос Вождя отнюдь не удивил:

‑ Товарищ Сталин! На замену хлопка любым другим видом сырья, учёные всего мира бьются уже много десятков лет…

С его слов ещё на заре «Эпохи бездымного пороха», изобретатели искали альтернативу дорогостоящему хлопку. Однако древесина, лён, конопля и растения имеют более грубые волокна и повышенную зольность. После обработки кислотами, их структура образовывает менее чистую нитроцеллюлозу, что тормозит сгорание пороха и делает его нестабильным. Последнее, грозит диким разбросом снарядов во время стрельбы, даже при использовании пороха одной партии. Хлопок, напротив: имеет очень мелкое строение, содержит самое минимальное количество примесей и порох из него имеет не в пример более предсказуемые характеристики.

‑ …И ещё не каждый сорт хлопка годился! Требуется тонкая волокнистая структура, высокая плотность и стабильные параметры.

Внимательно выслушав, Сталин спросил:

‑ В Советском Союзе до шестидесяти процентов всего пороха производится из древесины. Почему же из волокон конопли иль льна, не получится?

Учёный мягко поправил Вождя советских трудящихся и творческой интеллигенции:

‑ Не совсем из древесины, товарищ Сталин. Из целлюлозы марки «ВЦА» ‑ представляющую собой облагороженную «альфа‑целлюлозу». В которой чистота продукта доведена до таковой же как у хлопка ‑ 93–95 процента, с исходной 87–88. Но выпуск целлюлозы марки «ВЦА» ‑ очень затратный процесс, к тому же сильно зависящий от производительности целлюлозно‑бумажных комбинатов.

Вождь с ним был согласен:

Бумаги в СССР хронически не хватало и договор с Финляндией, лишь отчасти решит эту проблему. И из‑за ограниченности мощностей по производству целлюлозы. А нарастить эти «мощности» за короткий срок ‑ задача в силу различных объективных причин нереальная.

Впору было опустить руки:

«Прям как в пословице: «Нос вытащил – хвост увяз»!».

Ведущий советский специалист по порохам меж продолжал, как бы рассуждая вслух:

‑ Конечно и из конопли можно делать целлюлозу марки «ВЦА». Но какой смысл, если в стране много древесины?

Сталин мрачно закончил за него:

«…Которую добывают даже не колхозники за трудодни, а зэки – за миску баланды и пайку чёрного хлеба».

Настроение у него вновь стало резко падать как барометр перед штормом и он уже чисто «на автомате» ‑ для продолжения разговора, прежде чем попрощаться с учёным, спросил:

‑ Насколько правильно я понимаю сам процесс, после нитрации целлюлозы она должна промываться и все примеси таким образом удаляются…

Хожев с ним не согласился:

‑ Это на целлюлозно‑бумажном производстве целлюлоза промывается водой, товарищ Сталин, отчего их строят на берегах рек. На пороховом же производстве используется этиловый спирт. Но не для удаления примесей и кислотных остатков промывкой, а для «желатинизации» ‑ образования пластичной массы, то есть из которой можно формировать пороховые зерна. Вот почему так важно качество исходного сырья.

Сталин, чуть расширив очи:

‑ А если всё‑таки полученную из конопли нитроцеллюлозу, промыть водой?

Тот, терпеливо объяснил:

‑ Тогда после высыхания получится не медленно горящий порох – метательное взрывчатое вещество, а бризантный пироксилин. От капсюля патрона он не загорится, а сдетонирует ‑ разрушив ствол стрелкового или артиллерийского орудия. К тому же, такое вещество будет иметь вид порошка, фабриковать из которого пороховые зерна невозможно, так как они очень чувствительны к физическому воздействию.

Сталин задал следующий вопрос:

‑ А если не высушивать пироксилин до конца? Положим: до двадцати пяти – тридцати пяти процентов?

Учёного видимо уже начал раздражать этот разговор, поэтому он начал несколько «забываться» ‑ где он находится и с кем разговаривает:

‑ Тогда из вашей конопли, товарищ Сталин, получится так называемый «мокрый пироксилин» ‑ взрывчатка, которая применялась…

Тот прервал его:

‑ Вы в этом уверены, товарищ Хожев? Именно «мокрый пироксилин», а не что‑нибудь другое ‑ совершено бесполезное?

‑ Уверен ли, я?! Да я, товарищ Сталин…

Рисунок 3. Из этой таблицы видно, что по скорости детонации сухой пироксилин превосходит даже динамит. И причём серьёзно – в 25 раз. А высокая скорость детонации ‑ это высокая бризантность, то есть способность разрушать (дробить) окружающие предметы.

Враз воспрянув духом, не дав собеседнику договорить ‑ Вождь чуть не бросился его целовать:

‑ Так это ж то, что нам нужно! Мощная и при этом дешёвая взрывчатка из доступного сырья!

Не слушая возражений, он совсем в другом тоне:

‑ Слушайте сюда, товарищ учёный и постарайтесь с первого раза проникнуться значением моих слов и важностью предстоящего Вам задания.

Тот враз вспомнил где он и, с кем и стал само внимание.

Вкратце рассказал об своей задумке, Сталин дал товарищу Хожеву «особо важное задание»:

‑ Официальный приказ от Комитета Государственной Обороны получите позже, а пока займитесь созданием из специалистов рабочей группы для разработки технологии производства советского аналога «сенгита» из конопляной нитроцеллюлозы. Руководителю и членам группы объявите, что если они справятся с заданием, товарищ Сталин про них не забудет…

И уже у дверей, провожая ведущего специалиста СССР и глядя ему в глаза:

‑ …И про вас, товарищ Хожев, товарищ Сталин тоже не забудет. Ни при каких обстоятельствах!

***

Вождь советского народа мог быть довольным собой. По сути, производство мощных взрывчатых веществ бризантного действия теперь ограничивалось лишь мощностями химпрома СССР, выпускающими серную и азотную кислоту: натриевая селитра – это производная последней.

Однако с этим он не видел особых проблем!

Технология производства кислот отработана десятилетиями, нужных кадров ‑ в достатке и, перераспределив ресурсы задействованные в выполнении Третьей пятилетки ‑ за год можно увеличить их производство хотя бы на треть, с дальнейшем ростом. Производственные мощности тоже в наличие – действующие или строящиеся предприятия Наркомата химической промышленности СССР, производящие или предназначенные производить боевые отравляющие вещества.

Конопли в СССР, мягко говоря – хватает.

Если же её по какой‑то причине не будет хватать (саранча какая‑нибудь «наркозависимая» на коноплю нападёт, например), то её с успехом заменит лён или даже крапива, которую любой пионер прямо под забором школы мешок нарвёт…

А пионеров горящих желанием помочь своим отцам и старшим братьям на фронте…

Да каждый первый!

В производстве самого вещества и фабрикации из него покрытых слоем парафина (для стабилизации влажности) килограммовых шашек – тоже ничего сложного: технология ещё времён Дмитрия Менделеева и обороны Порт‑Артура. Если заряд ВВ артиллерийского снаряда, миномётной мины или авиабомбы – меньше килограмма, то можно непосредственно заполнять «сенгитом» его камору, залив парафином гнездо под взрыватель…

Для не повторения «цусимской истории».

Вместе с тем, товарищ Сталин не мог избавиться от чувства досады:

«Конечно с порохами такого прорыва не получится, не смотря на словами потомков – «реально зачётной» задумки насчёт латиноамериканского этилового спирта. Из‑за ограниченной возможности выращивать хлопок нужных сортов и недостаточной мощности советской целлюлозно‑бумажной промышленности. Если пожертвовав Карельским перешейком с Выборгом, мы навяжем Финляндии пересмотр Московского договора, то возможно за счёт финской целлюлозы, поднимем выпуск артиллерийских порохов… Ну максимум на треть! Так что «перестрелять» германских артиллеристов не получится, это однозначно».

Здесь дело даже не в одном порохе, решив проблему с которым, упёрлись бы в как шило из мешка выскочившие другие. Качественный металл для корпусов снарядов, очень сложные артиллерийские взрыватели – особенно дистанционные для зенитной артиллерии, капсюли для взрывателей, латунь для гильз…

Артиллерийские боеприпасы ‑ это проблема комплексная!

Однако «лишняя» и, при этом – очень мощная взрывчатка, лишней не будет.

Килограммовыми шашками «сенгита» («Ещё бы ему наше – советское название придумать!») можно снаряжать инженерные мины и фугасы, всевозможные подрывные заряды, ручные гранаты…

Авиационные бомбы, наконец.

По этой теме Сталин заглянул в «Посленание» и ужаснулся дикому разнообразию лютой «суррогатины», которой их начиняли в годы «реальной» Великой отечественной войны. На этом фоне даже аммониты, шеддиты, и прочие «динитронафталины» ‑ выглядят чистокровными арабскими скакунами по сравнению со среднеазиатским ешаком. Например так называемая «французская смесь – смесь триниротолуола, тринитрофенола, тринитроксилола, динитронафталина и нитрата аммония…

Аммиачной селитры, то есть.

Нитрировались с целью превращения во взрывчатые вещества мука, крахмал, солома, торф, отруби, канифоль, креозот и даже…

Кишки животных!

Как правило, взрывной продукт получался с не всегда предсказуемыми и навряд ли с достаточно впечатляющими боевыми характеристиками.

Особый интерес представляют двухкомпонентные взрывчатые вещества, или так называемые «Составы Шпренгеля». Это взрывчатка, где горючее и окислитель до момента инициации находятся порознь, что весьма перспективно ‑ если знать, что например во время сгорания бензина выделяется в два раза больше энергии, чем при взрыве тротила той же массы. Трудность заключается лишь в том, чтобы превратить сгорание во взрыв.

В годы Великой отечественной войны для снаряжения авиационных бомб применялась «Смесь КД»: азотная кислота, дихлорэтан и олеум.

Конечно апофеозом такого подхода были «оксиликвиты» – это смеси на основе жидкого кислорода и любого пористого поглотителя. Технология такова: в пустые корпуса тяжёлых авиабомб (не менее 250 килограмм) засыпали смесь торфа и древесного угля, подвешивали к самолёту и через  горловину заливали жидкий кислород. Вкручивали взрыватель и…

Лети, сталинский сокол!

Такой боеприпас сохранял свои свойства не менее 30 минут, поэтому лететь надо было очень быстро.

Или очень близко.

Также применяли «бинарные авиабомбы» на основе любого достаточно сильного окислителя (хлорат калия, хлорат натрия, перхлорат калия, перхлорат натрия, перхлорат аммония) и в качестве горючего абсолютно любого невзрывчатого вещества ‑ парафин, вазелин, касторовое масло, керосин, металлические порошки, древесная мука и так далее и всему тому подобное.

Всё это от лютой безнадёги, конечно и довоенного перекоса:

В довоенном СССР больше заботились об выпуске оружия, чем об том – чем оно будет стрелять (бомбить) по врагу…

И причём – на порядок!

Порывшись в «Послезнании», Сталин надолго задумался:

Однако, в самом принципе имеется рациональное звено. Например, если получится сделать «бинарную авиабомбу» где горючим будет порошок металлического бериллия, а горючим – жидкий кислород, то получится словами потомков – «Кузькина мать», пусть и с приставкой «мини». Скорость детонации у такой «пары» превышает 14 000‑15 000 м/сек, а бризантное действие больше чем у чистого гексогена в…

В 12‑13 раз!

То есть одна такая «супербомба», будет по разрушительной силе равна как минимум двенадцати «блокбастерам⁴⁰» равного веса.

Так  за чем же дело встало?

Бериллий в СССР производится⁴¹ в промышленных масштабах, как и жидкий кислород. Остаётся отработать конструкцию самой авиабомбы, сделав её например в виде термоса, чтоб увеличить срок хранения хотя бы до нескольких часов. Найдутся и другие «хитрости» у товарищей учёных и инженеров, если дать им время подумать и какой‑нибудь достаточно эффективный стимул.

Ну и надо обязательно заранее побеспокоиться об полевых станциях по сжижению кислорода и заправке им боеприпасов.

От частного, его мысли скачкообразно перешли к общему.

Зная об значении редких и редкоземельных металлов в будущем, он решил:

«Пожалуй, пора уже создать отдельный Наркомат в этой отрасли».

Такая промышленость в Советском Союзе уже была и причём – довольно развитой, чем и объясняется скорость советской атомной программы. Ведь без этих металлов, в частности без того же бериллия ‑ ни ядерный реактор, ни ядерный боеприпас не создашь.

Ещё 1925‑го года был образован Государственный общесоюзный трест «Редкие элементы» Центрального управления государственной промышленности ВСНХ СССР. На его базе в 1931‑м году было создано «Всесоюзное объединение редких элементов и тонкой металлургии» (Союзредмет). В 1939‑м году эта организация была переименована в «Главное управление промышленности редких металлов» (Главредмет) Наркомцветмета СССР. Руководителем назначен Б.П. Некрасов.

Кроме «Государственного НИИ редких и малых металлов» («Гиредмет»), к 1940‑му году отрасль имела 25 рудников, 20 обогатительных фабрик, 9 специализированных металлургических предприятий, 3 ферросплавных завода, 5 предприятий, выделяющих редкие металлы в качестве попутных.

Флагманом отрасли был так называемый «Завод «А» (Московский завод полиметаллов), располагающийся в районе Марьиной рощи. К настоящему времени на нём освоено производство бериллия и его солей, а также сурьмы, селена, фторида церия, кобальта, висмута, стронция… Большая часть продукции шла в военную промышленность, например ‑ соли стронция использовались для создания трассирующих составов боеприпасов.

Порывшись в «Послезнании» узнал, что в будущем гидрид бериллия находит применение в качестве твёрдого ракетного топлива и враз нашёл тому применение: добавь щепотку в заряд двигателя РС‑82/132 и он полетит дальше. Там же Сталин нашёл инфу об Ермаковском месторождении с очень высоким – более одного процента, содержанием бериллия.

Координаты были достаточно точны:

Республика Бурятия, Кижингинский район, семь километров от села Новокижингинск. Это месторождение находится в легкодоступном районе, является уникальным в мировом масштабе и характеризуется благоприятными горнотехническими, гидрогеологическими условиями добычи, лёгкостью обогащения руд и переработки концентратов.

И далеко вперёд смотрящий Вождь, решил:

«Этот никому сейчас неведомый Новокижингинск, будет столицей советской промышленности редких и редкоземельных металлов!».

Окрылённый, он кинулся шерстить «Послезнанание» в поисках других месторождений полезных ископаемых на территории Советского Союза. Но тут его ждала словами потомком – «розовая птица Обломинго»: кроме нефтяных месторождений в Тюмени и газовых в Сургуте ‑ куда без оленей не доберёшься…

Правда, имеется инфа по словами потомков – «дальнему зарубежью» и, причём – очень интересная «инфа».

Но пока Тюмень и, тем более Сургут для него были не актуальны. В средне прогнозируемом будущем, Вождь народов СССР собирался добывать энергоресурсы в других – более южных краях. И причём, как и все цивилизовано‑культурные нации – чужими руками. А для этого надо, чтоб Советский Союз вышел из Второй мировой войны с как можно меньшими потерями.

Поэтому мысли Вождя были заняты всё тем же:

Как не имея преимущества над Вермахтом практически ни по одной позиции, сорвать Блицкриг и тем самым спасти поколение победителей?

Глава 6. Когда о стратегии рассуждает не генерал, а... Профессионал!

Американский генерал О. Брэдли:

«Любители обсуждают тактику, кабинетные генералы – стратегию, а профессионалы – логистику».

Анекдот:

« ‑ Василий Иванович, в чем заключается разница между стратегией и тактикой?

‑ Стратегия, Петька ‑ это делать так, чтобы тебя не «поимели в зад». А тактика – это что делать, когда тебя уже «имеют»».

С целью придумать ещё что‑нибудь во вред своему «партнёру по Пакту» и на пользу себе и любимому советскому народу ‑ отвечающему ему полной взаимностью, Вождь страны Советов и он же – лучший друг советских писателей (и не только их), подошёл к висящей на стене большой карте мира. Сперва он посмотрел на Германию, затем – на Крым, Сталинград, Северный Кавказ…

И присвистнул:

‑ Ишь, куда добрался, сволочь усатая! Доберётся «в реале», в смысле…

Задумавшись:

‑ …И как бы тебя, прыткого такого ‑  за «хвост» то попридержать половчее?

Как‑то так само собой случилось, но он посмотрел на это дело с точки зрения снабжения: восточнее Берлина нет сколько то не было значимой военной промышленности, а от столицы Рейха до Сталинграда ни много не мало ‑ 2200 километров по прямой.

Оценивающе прищурился:

«По «кривой» то, пожалуй и все три, а то и четыре тысячи вёрст с гаком будет».

Нашим то «героям тыла» попроще было… Будет. Верхневолжский промышленный район и Урал, были рядом. И даже Иран, через который том числе шёл Ленд‑Лиз ‑ внёсший свою лепту в битву на Волге. Пусть в основном тушёнкой, яичным порошком и «Студебеккерами» с «Виллисами» ‑ у фашистов и того не было.

И с ни капли не наигранным уважением к «сумрачному германскому гению», он восхитился:

«Это надо очень хорошо постараться, что обеспечить своих артиллеристов под Севастополем 10‑14 боекомплектами на ствол, а под Сталинградом ‑  по 250–300 тонн боеприпасов в день… Очень хорошо постараться, свершив практически неоценённое историками чудо!».

Однако, штурмовавшая «крепость на Волге» 6‑я армия Вермахта состояла не только из одних артиллеристов и их пушек. Пехотинцы, танкисты, зенитчики, сапёры, связисты и многочисленная тыловая «братия» ‑ требовали для нормальной боевой деятельности около двух тысяч тонн в день(!) самых разнообразных грузов. От мыла и зубного порошка ‑ до ГМС, патронов и огнемётных смесей. И подать их в Сталинград было нечем, кроме как железнодорожным транспортом:

Ибо, словами потомков – «телепорты» и, в XXI веке ещё не изобрели.

Так вот: две тысячи тонн, это больше стандартного железнодорожного эшелона ‑ около пятидесяти 40‑тонных вагонов, с учётом «процента наполняемости» (75–80 %) ‑ везущих около 1500 тонн грузов снабжения.

Казалось бы – ерунда какая, доставить из точки «А» в точку «Б» семьдесят пять вагонов в день. Однако, кроме 6‑й армии в том районе были другие части соединения Вермахта, которые тоже нуждались в снабжении. И не только Вермахта ‑ но и итальянской, румынской, венгерской армий… Кроме того, по этой же железнодорожной ветке питались и германские войска сражающиеся за Кавказ. И опять же не надо сбрасывать с «кошта» «Люфтваффе» ‑ которое тоже не на «арийском духе» вместо бензина летало и, бомбило‑стреляло ‑ отнюдь не корявыми цитатами из «Майн Кампф».