Текст книги "Отягощённый Послезнанием. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Сергей Зеленин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 41 (всего у книги 76 страниц)

Войну должен закончить русский маршал Жуков, а не поляк Рокоссовский.

Вот и в «обновлённой реальности», Вождь решил держать его подальше от руководства войсками и поближе к себе. Георгий Константинович получил должность…

Даже две: «Заместитель Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР» и «Начальник генеральной инспекции Ставки Верховного Главнокомандования». И вместе с ними обязанность контролировать на предмет выполнения приказов Ставки штабы военных округов и армий.

Командарм 1‑го ранга Тимошенко Семен Константинович, вместе с должностью «Заместитель Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР», получил должность «Заместителя «Начальника генеральной инспекции Ставки Верховного Главнокомандования» и  обязанность контролировать боевую подготовку и выучку войск.

Командарм 2‑го Михаил Семёнович Хозин ‑ ныне являющийся Начальником Военной академии «Имени М.В. Фрунзе», получил одну должность ‑ «Член генеральной инспекции Ставки Верховного Главнокомандования» и обязанность в первую очередь навести должный воинский порядок в своей «Академии» и затем – во всех высших и средних военных учебных заведениях Вооружённых Сил СССР.

Естественно, каждому из вышеназванных была предоставлена возможность выбрать себе двух‑трёх заместителей‑помощников из присутствующих в зале.

Глядя прямо в глаза Жукова, Сталин процитировал его же слова из послевоенных мемуаров:

‑ Мне хотелось бы особо подчеркнуть, товарищи, что допущенные высшим руководство ошибки, не снимают ответственности с военного командования всех степеней за оплошности и просчеты. Каждый допустивший неправильные действия военачальник,  не имеет морального права уходить от ответственности и ссылаться на вышестоящих. Войска и их командиры в любой обстановке в соответствии с уставом должны всегда быть готовыми выполнить боевую задачу.

Георгий Константинович похлопал глазами и согласно гаркнул:

‑ Так точно, товарищ Верховный Главнокомандующий!

«Ой, дурак… Но дурак в данный момент нужный, а стало быть словами потомков – «общественно‑полезный»».

Остальные «просто члены генеральной инспекции», получили (точнее получат) в качестве приятного бонуса увеличенное на двадцать процентов жалование, специальный значок (очень красивый!) на командирскую грудь и «корочку», при предъявлении которой словами потомков – «любой пацак должен три раза делать «Ку!!!»».

Если серьёзно, то в таких делах важны не должности, не жалование и даже не значки с корочками…

Не внешние атрибуты, то есть.

А осознание индивидуума собственной принадлежности к некой общности, возглавляемой самым словами потомков – «крутым мужиком» на территории размером в одну шестую часть света.

Конечно он «забыл» сообщить товарищам командирам, что руководить Военной милицией он решил поставить «Железного Льва» ‑ товарища Мехлиса, то есть. Ибо, даже за собственной «военной мафией» ‑ глаз да глаз нужен. Но это право слово – сущая мелочь, по сравнению со значками, корочками, генеральскими званиями, золотыми погонами…

И главное: с осознанием членства в одном – очень престижном «клубе», в который кого попало не пускают даже за порог.

Ну и напоследок ‑ сталинское напутствие и твёрдое обещание:

‑ Товарищи командиры! Каждый из вас на занимаемой должности должен навести пускай и не идеальный… Я очень реалистично смотрю на существующие реальности и на ваши реальные возможности! Но очень близкий к идеальному воинский порядок. И тогда наша партия, народ, страна и ваш Верховный Главнокомандующий про вас не забудут!

Уже выходя из зала, Сталин приостановился и, чуть не хлопнув себя по лбу:

«Я же хотел предложить ввести генеральские звания и погоны!».

Но решив что «генералы» с «погонами» никуда от него не убегут, он махнул рукой и пошёл дальше.

Глава 3. Спасти поколение победителей!

Германский чиновник Хуземан из отдела «Иностранные армии Востока» Генерального штаба генерал‑майора Рейнхарда Гелена. 1942‑й год:

«Люди старшего поколения более доступны, и если они разговаривают один на один, выражают ненависть к старой большевистской системе…  Самая опасная возрастная группа – 17–21 год.   Она заражена на 99 процентов, и ее следует вычеркнуть из списка живых.   Наибольшей ошибкой было бы организованно собрать население этого возраста и воспитывать его… таким образом были бы выращены только банды заговорщиков… Застигнут – расстрелян! Судебное разбирательство излишне».

«Свет лампы воспалённый…».

Особых иллюзий на какой‑то мгновенный и чудодейственный результат Вождь не питал. Если по сути, он пытается проводить в Красной Армии реформы ‑ какие в «Реальной истории» проводил вставший во главе военной хунты маршал Тимашенко. Только на пару месяцев раньше, более углублённо и уже под своим непосредственным руководством. Однако и тот в декабре 1940‑го, суровыми реалиями вынужден был признать своё частичное фиаско:

«Летний период этого года явился переломным моментом в вопросах воспитания и обучения армии в условиях, приближающихся к боевым. Мой приказ № 120 четко определил, чему учить войска. Однако проведенные осенние смотровые учения выявили, что войска еще полностью не перестроились. Во всех округах оказались живучими еще старые, порочные методы работы.

Боевая подготовка и сегодня хромает на обе ноги. Сигналы о неорганизованности учебы с новобранцами в ряде округов свидетельствуют, что некоторые командиры частей и соединений не серьезно подходят к делу и не точно выполняют мои указания.

Вот факты безобразного отношения командиров частей и соединений к учебе новобранцев:

ЗапОВО: 24 сд в течение месяца занималась без винтовок и без учебных приборов (лежали на складах и не были розданы)…

…Эти факты свидетельствуют, что наследие старой расхлябанности не изгнано и живет вблизи больших руководящих начальников и их штабов. Во время войны такие начальники будут расплачиваться кровью своих частей²²».

Конечно, у него – у Сталина, «перестройка» получится лучше и возможно ‑ намного лучше. Но не настолько хорошо, чтобы разбить Вермахт ещё до старой советско‑польской границы…

Чудес не бывает!

Так что Вождь Страны Советов никак не успокаивался, с периодичностью метронома задавая себе один и тот же вопрос:

«Так что же делать? Как остановить Блицкриг хотя бы на берегах Днепра, чтоб уменьшить потери хотя бы среди мирного населения?».

Естественно, какой‑то эффект произведёт вовремя проведённый словами потомков – «апгрейд» оружия, боевой техники, транспорта, связи, снабжения и так далее. Вот тот же Т‑34, хотя и не будет «лучшим танком Второй мировой» ‑ но все же станет просто лучше, чем был в «Реальной истории». А это – меньшие потери самих боевых машин и их экипажей, меньше сданных в сорок первом городков и деревенек – которые так или иначе, придётся отбивать ‑ теряя жизни в том числе и их жителей.

Но это – материальное!

Не меньшее значение имеет и духовное начало.

Национальное самосознание очень быстро возникает в моменты смертельной опасности для общества, что очень хорошо заметно на примере тех же смоленских партизан, в борьбе с которыми потерпела своё первое поражение Группа армий «Центр».

Когда «сверхчеловеки» оказались на «ближних подступах» непросто к Москве ‑ как какому‑то географическому понятию, крупному промышленному центру и узлу коммуникаций…

А к древней русской столице!

«Москва!

Как много в этом звуке.

Для сердца русского слилось…».

А с оккупированных «сверхчеловеками» территорий «сарафанное радио» донесло слухи о творящимся там «Новом порядке» ‑ перед которым все «ужасы» сталинского режима померкли, как искра зажигалки перед взрывом «Кузькиной матери»… То за оружие схватились даже те, кто априори должен быть ярым антисоветчиком и антикоммунистом ‑ представители тотально репрессированных классов и их потомки.

Но Сталину вовсе не хотелось допускать Вермахт, а с ним «Айнзацгруппы» СД²³ так близко к обеим столицам, к Волге в районе Сталинграда и на Северный Кавказ, чтоб у народа проснулся патриотизм.

Он задал вопрос:

«Так что же делать?».

И тут же ответил на него словами Ленина, несколько их переиначив:

«Важнейшим для воспитания патриотизма, будет у нас… Кино!».

Ведь вышедший в 1938‑м году фильм «Александр Невский», сделал для воспитания патриотизма у населения больше, чем все пропагандисты за двадцать лет.

И он тут же набросал списочек исторических сюжетов, по которым в самое ближайшее время надо снять художественные киноленты:

1) «Оборона Смоленска от польских интервентов в 1609–1611 годах».

2) «Минин и Пожарский».

3) «Оборона Севастополя в Крымскую войну».

4) «Оборона крепости Осовец в Первую мировую…».

Подумав, он добавил:

5) «…Фильм про судьбу красноармейца попавшего в польский лагерь смерти в 1920 году».

Дописывая, Сталин мыслил так:

«Это чтоб товарищи бойцы и командиры Красной Армии поменьше во всякие там «Уманские ямы²⁴» попадали, наивно надеясь на «цивилизованность» европейских «освободителей» от большевистского «ига»».

Вскоре, он посмотрел на этот вопрос шире.

Малограмотный человек, а в Красной Армии таких большинство ‑ как среди бойцов, так и командиров всех уровней ‑ легче воспринимает информацию из зрительных образов, чем из текстовых.

Значит, что?

Например, создав на базе «Мосфильма» студию военно‑учебных фильмов, можно перевести на «язык кино» воинские уставы, наставления, положения и так далее… И «крутить» их в воинских частях вместо всякого дерьма, вроде фильма «Если завтра война».

Сталин сделал зарубочку на память:

«Не можно, а нужно!».

Кроме того, какой‑то сдерживающий прыть танковых групп Вермахта эффект произведёт заблаговременное приведение войск в боеготовность, нахождение их в заранее укреплённых местах, приказ «Ни шагу назад!» и заградительные отряды из пограничников...

Но он отчётливо понимал:

«Но тут – если генералы не дадут маху».

Но опять же закавыка!

Как тот или другой обладатель синих штанов поведёт себя в реальной боевой обстановке ‑ невозможно предугадать, даже имея исчерпывающую информацию о них из «Послезнания».

Сталин, прищурясь смотрел в окно и размышлял в таком ключе:

«Конечно, наиболее одиозных личностей (вроде генералов Павлова, Власова, Бессонова и прочих) следует под любым предлогом немедленно убрать из армии. Но наверняка было много и таких, кто предал бы без зазрения совести ‑ но не имел такой возможности. И ещё больше тех, про просто профессионально не компетентен, но благодаря круговой генеральской поруке каждый раз выкручивался после вольно или невольно «организованных» ими поражений вверенных им войск. Как например генералы Петров, Батов, Ревякин… И нет им числа!».

«От автора:

Вот положим два генерала – Понеделин и Музыченко. Оба воевали бок о бок, возглавляя 6‑ю и 12‑ю армию во время Уманского сражения, оба «отличились» попав с войсками в «котёл», а затем в плен.

Но первого после освобождения в 45‑м расстреляли, а второй дослужился до заместителя командующего округом…

Как это понять и чем объяснить?

Только тем, что среди генералов существовала групповщина, действующая по принципу «своих вытаскиваем, чужих топим».

Если кто‑то вычитав в «Википедии»: «…генерал‑лейтенант И. Н. Музыченко был тяжело ранен в левую ногу и захвачен в плен» и, поставит это автору в упрёк, то это мимо. В сети полно фото с изображением этого генерала в первые дни плену, в окружении германских офицеров и без малейших следов ранения в какую‑либо часть тела. Можно набрать в любом поисковике запрос: «Генерал Музыченко в плену. Фото» и любоваться «раненым в ногу» до бесконечности».

Кстати, насчёт генералов – раз вспомнилось про них…

Кого поставить во главу западных военных округов?

Подумав, он пишет черновик постановления ГКО СССР:

«Образовать Белорусский и Украинский республиканские комитеты обороны.

Состав:

Первый секретарь республиканской коммунистической партии (большевиков).

Командующий войсками соответствующего военного округа.

Председатель республиканского отдела НКВД».

Первый пункт, это так сказать «Сталины на местах». В Белоруссии Первый секретарь – Пономаренко, очень толковый управленец. На Украине с недавних пор – бывший 1‑й секретарь Московского обкома Щербаков, который ничем не хуже…

А кого поставить на Белорусский и Киевский военные округа?

Перебрав кандидатуры, он остановился на командарме 2‑го ранга Иване Владимировиче Тюленев ‑ ныне Командующим войсками Закавказского военного округа (ЗВО) и командарме 2‑го ранга Иосифе Родионовиче Апанасенко ‑ Командующего войсками Краснознамённого Среднеазиатского военного округа (САВО). Насчёт их способностей как военноначальников Сталин отнюдь не заблуждался:

«Это – не Гинденбурги, далеко не они».

Но он рассуждал так:

«В любом случае они будут не хуже Павлова и Кирпоноса! А если с помощью «Генеральной инспекции» будет наведён порядок в войсках и повысится общая боеспособность… Если части и соединения будут заранее приведены в состояние боевой готовности и займут оборонительные позиции в прошедших «апгрейд» укрепрайонах на старой государственной границе… Если для контрударов у них будут не громоздкие мехкорпуса, а компактные и сбалансированные танковые бригады и мотострелковые дивизии… То Тюленев и Апанасенко глядишь, после войны благодарными потомками ‑ «маршалами Победы» будут объявлены!».

Ну а в случае если не оправдают ‑ заменить не трудно. Молодёжь же – вроде Рокоссовского, Ватутина, Антонова, Черняховского и прочих ‑ должна «подрасти», опыта и авторитета набраться. Нельзя их сразу вот так – с бухты‑барахты, на такие высокие и ответственные должности ставить…

В чём, в чём – а в кадровых вопросах он разбирался на «ять».

***

И здесь самое время подумать об общей стратегии начального периода будущей Великой отечественной войны, верно?

Вспомнил слова Фридриха Великого:

«Тот, кто защищает всё ‑ не защищает ничего».

Вождь и без пяти минут Верховный Главнокомандующий Вооружёнными Силами СССР стал размышлять уже на уровне стратегии – в масштабах всего Западного театра военных действий.

В чём проблема любого завоевателя, вторгнувшегося в Россию с Запада? В частности в чём проблема решившего двинуться «Нах Остен» Гитлера?

Его и его «Вермахта», «Люфтваффе», «Григсмарине» и Войск «Ваффен СС» ‑ проблема в том, что главными должны быть все три направления – север, юг, центр. Нельзя идти на Москву, не выбив русских из Прибалтики и обезопасив себя с Юга взятием Киева.

Если с тобой не играют в «поддавки», конечно.

Поэтому Гитлер правильно сделал, что после захвата Смоленска перенацелил Гудериана на юг. Единственная его ошибка заключалась в том, что он вообще решился на войну с СССР ‑ пусть даже и в самых благоприятных условиях, какие только можно вообразить.

Ошибка же советского командования была в том, что после вторжения Вермахта и разгрома войск Красной Армии в Белоруссии, оно с перепуга засуетилось и стало поспешно и лихорадочно перебрасывать целые армии (19‑ю армию И.С. Конева, 5‑й мехкорпус И.П. Алексеенко) с Юго‑западного фронта на Западный. Однако хотя и удалось несколько сбить фон Боку «график Блицкрига» в Смоленском сражении, эти войска были по сути потрачены зря.

Если бы они оставались на месте, то Кирпоносу было бы чем прикрыть правый фланг и бросок Второй танковой группы, скорее всего увяз бы в жёсткой обороне 19‑й армии, после чего последовал бы удар 5‑го мехкорпуса. Ну а там – «генерал Грязь», «Зима» и время для «Тайфуна» упущено.

Но Гитлер не сделал бы этой «ошибки» ‑ поворота на юг, если бы не неожиданно сильное сопротивление Красной Армии на Украине, особенно в районе Припятских болот. Впрочем это не удивительно: Киевский особый военный округ (КОВО) – самый сильный в СССР.

Из этого якобы вытекает‑следует вывод, сделанный послевоенными советского‑российскими историками ‑ который они беззастенчиво навязывают доверчиво им внимающему «пиплу»:

Чтобы сорвать «Блицкриг», надо перед 22‑м июня максимально усилить Западный особый военный округ (ЗОВО)…

Так ли это?

Обхватив руками голову, глядя на карту на стене кабинета, Сталин задумался:

«По идее, надо усилить все три направления. Но как бы того не хотелось, «лишних» войск не будет. Кроме этого, необходимо создать  сильный резерв к моменту перехода в контрнаступление: войну одной обороной не выиграть. Поэтому, придётся латать пресловутый «Тришкин кафтан»…».

Вскоре ему пришла в голову одна идея:

«А что по этому поводу думает противник, чего он больше всего опасается?».

Вскоре в «Послезнании» нашёлся ответ.

Начальник оперативного управления ОКВ подполковник Лоссберг Бернхард провел краткий анализ относительно осуществления будущей Русской кампании. Свой отчет на тридцати страницах он закончил в июле 1940‑го года и, дав ему кодовое название «Фриц» – по имени своего сына, предоставил своему руководству.

В частности, в этом документе говорилось:

«В войне против Германии у России есть в общем следующие три возможности:

I. Русские захотят нас упредить и с этой целью нанесут превентивный удар по начинающим сосредоточиваться у границы немецким войскам.

II. Русские армии примут на себя удар немецких вооруженных сил, развернувшись вблизи границы, чтобы удержать в своих руках новые позиции, захваченные ими на обоих флангах (Балтийское и Черное моря).

III. Русские используют метод, уже оправдавший себя в 1812 г., т. е. отступят в глубину своего пространства, чтобы навязать наступающим армиям трудности растянутых коммуникаций и связанные с ними трудности снабжения, а затем лишь в дальнейшем ходе кампании, нанесут контрудар.

Относительно этих трех вариантов можно сказать следующее.

Вариант I.

Представляется невероятным, что русские решатся на наступление крупных масштабов, например, на вторжение в Восточную Пруссию и северную часть генерал‑губернаторства, пока основная масса немецкой армии не скованна на длительное время боевыми действиями на другом фронте.  Видимо, на это не будут способны ни командование, ни войска. Более вероятны операции меньших масштабов. Они могут быть направлены либо против Финляндии, либо против Румынии. Однако удар по Финляндии при напряженных отношениях с Германией никак не улучшил бы стратегическое положение русских. Наоборот, силы русских, вторгшиеся в Финляндию, оказались бы в результате наступления северного крыла немецких армий вдоль побережья Балтийского моря в большой опасности и могли бы быть отрезаны от России.

По‑иному сложилась бы обстановка в случае вторжения русских в румынские нефтеносные районы. Целью этого вторжения было бы разрушить одну из главных опор немецкой базы тылового обеспечения. При известных обстоятельствах было бы достаточно для достижения этой цели даже действий одной только русской авиации. А если наступательные действия развернутся также на земле, то можно ожидать использования сравнительно многочисленных и, как утверждают, хорошо обученных русских воздушно‑десантных сил. Для ликвидации этой опасности целесообразно использовать немецкие «учебные части» и организовать противовоздушную оборону силами румын. В подготовке соответствующих оборонительных мер на указанный случай и будет состоять ближайшая задача немецкой военной миссии в Румынии. Эту миссию следует рассматривать как «передовой отряд» южного крыла немецких армий.

Вариант II.

Это решение представляется наиболее вероятным, поскольку нельзя предположить, что столь сильная военная держава, как Россия, без боя уступит свои богатейшие, в том числе и недавно завоеванные области.   Кроме того, по имеющимся сведениям, русские развернули западнее Днепра особенно хорошо оборудованную сеть наземных сооружений военно‑воздушных сил. При отступлении вглубь страны русские вскоре лишились бы этой сети.

Если русские остановятся на варианте II, то расположение их сил будет, видимо, иметь известное сходство с теперешним. При этом скорее всего еще более крупные силы сосредоточатся на территории Русской Польши, а главные резервы останутся в районе Москвы, что обусловлено уже хотя бы структурой русской железнодорожной сети.

Для нас такое решение, при котором противник уже на раннем этапе примет бой крупными силами, было бы благоприятным потому, что после поражений в приграничных сражениях русское командование вряд ли сможет обеспечить организованный отход всей армии (подчёркнуто мной. Авт.).

Вариант III.

Если русские будут заранее строить свой план ведения войны на том, чтобы сначала принять удар немецких войск малыми силами, а главную свою группировку сконцентрировать в глубоком тылу,то рубежом расположения последней севернее Припятских болот может быть скорее всего мощный водный барьер, образуемый реками Двина [Даугава] и Днепр. Этот барьер имеет разрыв шириною всего приблизительно в 70 км – в районе южнее Витебска.

Такоенеблагоприятное для нас решение  следует также учитывать как возможное. С другой стороны, совершенно невероятно, что южнее Припятских болот русские без боя оставят почти незаменимые для них области Украины».

Сталин нахмурился:

«А ведь прав, собака! Области Украины, особенно – восточные области с Донбассом, чёрной металлургией и коксохомией ‑ для нас незаменимы. Поэтому кровь из носа – но надо как минимум удержаться на линии Днепра».

Минуту спустя:

«А разве Прибалтика для нас менее важна, за которой второй по величине город в стране – Ленинград с его третью всей военной промышленности?».

Да сказать по правде, и в центре было что терять…

Итак, где расположить наиболее сильную сухопутную группировку войск?

Север? Центр? Юг?

Что выбрать?

***

Так и не решив вопрос с приоритетом, он вновь перешёл от общего к частному.

Подкузьмило Красной Армии в «реальном» сорок первом году и ещё одно обстоятельство ‑ как и многое другое, созданное своими собственными руками.

По штатам мирного времени советская стрелковая дивизия должна была иметь от 8373 до 10 050 человек личного состава и соответствующее количество оружия, боевой техники и транспорта. После начала войны и объявления мобилизации, она пополняется за счёт местных ресурсов до 14 483 человек (штат № 04/400).

То есть дивизии должны были пополниться почти на треть из мобилизованного  местного населения, довооружиться оружием из складов и обзавестись транспортом из реквизированных на месте лошадей и автомашин.

Эту в общем‑то с экономической точки зрения неплохую задумку, словами потомков ‑ «тупо» перенесли и на воинские соединения передислоцированные на территории не так давно присоединенных к СССР Западной Белоруссии и Западной Украины, чьё население в основной своей массе считало «москалей» чужаками и оккупантами. Поэтому сразу же после начала вторжения Вермахта (а нередко ещё до него), мобилизованные «западенцы» в лучшем случае тупо разбегались с оружием по лесам да по хатам… А в худшем – убивали командиров и политработников, сеяли панику, портили связь и вредили любыми другими ‑ доступными им способами.

А потом хлебом‑солью и цветами встречали тех, кто по плану «Ост» планировал выселить их…

В Сибирь!

То бишь одним лишь изъятием этого враждебного элемента из рядов Красной Армии, можно как минимум на треть увеличить стойкость войск её Первого эшелона.

Сталин пишет черновик постановления Верховного Главнокомандующего Вооружёнными Силами СССР, которое вступит в силу как только он за вступит в эту должность решением Внеочередного Пленума Верховного Совета – высшего законодательного органа страны:

«В западные особые военные округа, личный состав должен призываться только из внутренних областей СССР, из Сибири или республик Средней Азии или Кавказа. Причём уже прошедший во внутренних военных округах первичную военную подготовку (курс молодого бойца) сроком от трёх до шести месяцев в зависимости от воинской специальности.

Лиц, призванных из вновь присоединённых к СССР территорий, для прохождения срочной службы и сборов военнообязанных ‑ направлять только в центральные и восточные районы РСФСР, республики Средней Азии или Кавказа.

К 15 мая 1941 года на западной границе должны находиться только те части, которые имеют:

а) Полный комплект личного состава, оружия, техники, транспорта, боеприпасов, продовольствия, фуража и другого расходуемого имущества.

б) Личный состав призванные не позже осени 1940 года и не менее шести месяцев прослуживший в составе данного подразделения…».

Записав свои мысли, Сталин снова с досадой резюмировал:

«Однако и этого будет мало!».

Кадровых, хорошо сколоченных дивизий критически мало, иначе не пришлось бы даже для войны с финнами прибегать к мобилизации «неумех» из запаса. Положим, к 22‑му июня их будет в три раза больше – порядка ста пятидесяти стрелковых, моторизованных, механизированных, танковых, кавалерийских и артиллерийских дивизий Резерва ВГК…

Всё равно этого мало!

Ведь ещё нужно прикрывать Дальний Восток хотя бы самым минимумом сил, советско‑турецкую границу, контролировать Иран и иметь под рукой сильный резерв в виде хотя бы двух десятков боеспособных соединений.

Он вновь задумался:

«Можно формировать подразделения и части по принципу землячества, как казачьи части до семнадцатого года. Или последовать примеру британцев, бравших в подразделения целыми классами или даже футбольными командами для скорейшей спайки воинских коллективов. Нам надо попробовать при мобилизации формировать стрелковые роты из одного колхоза во главе с каким‑нибудь авторитетным бригадиром…».

Но он хорошо понимал:

«…Такие формирования «земляков» и стиль руководства большинства наших командиров – вещи несовместные. Такое новшество сразу же вызовет со стороны последних протест и сопротивление, поэтому надо внедрять его осторожно – «тихой сапой»».

Ещё можно повысить стойкость обороняющихся войск более тесной спайкой войск, как коллективов военнослужащих. Ведь в большинстве своём кадровые ‑ давно сколоченные подразделения, части и соединения сражаются более успешно, что показала недавняя Финская война. В основном из‑за того, что давно знающие друг друга бойцы готовы умирать не за какие‑то там «отвлечённые понятия»…

А словами предков – «за други своя»!

Опять же в отличие от бойцов вновь созданных частей, они знают своих командиров и в большинстве своём доверяют им. Те же в свою очередь знают, что от каждого из своих подчинённых ожидать и ставят перед ними посильные задачи.

***

И тут мысль Вождя плавно перескочила на то, что в первую очередь надо спасать не «митюх» и тем более не командовавших ими «полковников» ‑ из поколения «детей НЭПа»…

А первое советское поколение советских граждан ‑ рождённых уже при СССР, тех ‑ кому сейчас по семнадцать – двадцать лет.

Это поколение тех ‑ кто не помнит ужасов Революции и Гражданской войны, тех ‑ кто не угодил в лапы педологов с их смелыми античеловеческими экспериментами по созданию «нового коммунистического человека».

Это те ‑ чьё детство и юность прошли во время Первых пятилеток и стахановцев, сверхдальних перелётов, подвигов челюскинцев, папанинцев и лётчиков‑добровольцев ‑ воюющих в небе Испании, Китая и Монголии.

Они будут сражаться и умирать за Родину, Коммунистическую партию, Советскую Власть и за него…

За Сталина!

Потому что не считая жизни, здоровья и воспитания от папы с мамой ‑ они буквально всем обязаны последним.

В первую очередь ‑ качественным образованием второй половины тридцатых годов, которое позже сделало СССР ракетно‑ядерной сверхдержавой.

Во вторую очередь тем, что в Стране Советов они смогут стать теми – кем захотят: лётчиками, моряками, инженерами, учёными…

Или просто гражданами великой страны!

В третью очередь – уверенности, что они своими руками строят самое справедливое общество за всю историю человечества.

Ведь смысл для чего ты живёшь и во имя чего умираешь – самого дорогого стоит!

Большинство «хомо сапиенцев» прожило свой век, так и не поняв этого.

«Плохая им досталась доля,

Немногие вернулись с поля…».

Это поколение уходило на войну целыми классами и зачастую добровольно…

Назад вернулись считанные единицы.

Именно этому поколению (а вовсе не маршалам и даже не товарищу Сталину!) мы обязаны свободой и независимостью нашей Родины. В большинстве своём не оставив даже собственного потомства, они спасли грядущие поколения ‑ оказавшимися недостойными их.

Сам собой у Вождя возник вопрос, взявший его за живое:

«Так может потому и не удалось построить «самое справедливое общество за всю историю человечества», что его потенциальные строители легли костьми под Погостьем, Ржевом, Вязьмой? А гнавшие их на убой «полковники» остались в большинстве своём живыми, размножились после войны и воспитали таких же как они сами бесславных ублюдков ‑ которые как черви‑древоточцы подточили государство изнутри…?»

Перебирая и анализируя имеющуюся в «Послезнании» информацию, хорошенько подумав, он утвердился в мысли:

«…Пожалуй, это и есть первопричина краха Советского Союза. Все остальные ‑ вторичны».

Далее, Сталин рассуждал в таком ключе:

«Если имея после войны в живых всего лишь двоих(!) из десяти человек того поколения победителей, Советский Союз смог стать космической державой… То каким он смог бы стать, если бы с войны вернулась хотя бы половина выпускников средних школ, техникумов и ВУЗов 1937‑1944‑го годов?!».

Возможно он ошибался, конечно…

Даже скорее всего ошибался!

Но с этого времени, это стало «идей фикс» Вождя Советского Союза ‑ его мотивацией и руководством к действию.

Сталин тотчас стал думать над мерами, которые стоит предпринять для спасения «поколения победителей». Многое уже начато и делается ещё до вселения в него «Послезнания»: к примеру ‑ военные училища, куда с 1937‑го года берут только лиц со средним образованием…

В офицерах шанс выжить больше.

Кое‑что делается по его приказу, уже после того как он получил знания об грядущем: «Особые лыжные батальоны Погранвойск СССР» (по сути, словами потомков – «Спецназ») ‑ которые «полковники» не смогут ни «раздербанить», ни послать в лоб на пулемёты.

Наконец ‑ приоритет в выборе окончивших семилетку призывников в Войска связи, ПВО и прочие «технические» рода войск… Опять же, шансы выжить в них выше, чем в пехоте – куда попадёт большинство «митюх».

***

«Что ещё?».

Если даже словами противника из Вермахта, стрелковая рота Красной Армии воевала (будет воевать!) не хуже пехотной роты Вермахта, то почему бы не сделать её сильней?

Чтоб под руководством лейтенанта выпуска 1939‑40‑го года ‑ она воевала ещё лучше, одновременно прививая ему навыки управления общевойсковым боем?

Дать роте свой штаб, разведку, резерв, тыл…

А то ведь в данный момент советская стрелковая рота ‑ даже своей собственной полевой кухни не имеет, что чревато повторением «Сосисочной войны²⁵».

Он накидал приблизительный штат стрелковой (мотострелковой) роты: